Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны

Глава 4: Предательство

Аддисон с головой ушла в работу, надеясь, что это поможет заглушить боль, медленно поглощавшую её сердце. Когда спустилась ночь, никто не связался с ней и даже не послал мыслесвязь, оставляя её в полном одиночестве, словно её отрезали от всех.

Но она отогнала эти мысли и сосредоточилась на текущих задачах, продолжая работать в кабинете с тихой решимостью.

Аддисон вернулась в свои покои на четвёртом этаже лишь глубокой ночью, как и всегда.

Но сегодня она замялась перед дверью, чувствуя, как в груди нервно трепещет. Эта комната больше не была только её, она делила её с Альфой. Она понятия не имела, как теперь с ним общаться, особенно учитывая, что им впервые предстояло делить одно пространство.

Аддисон простояла в коридоре почти полчаса, борясь со своей неуверенностью. Наконец набравшись решимости, она толкнула дверь, но её встретил лишь вид их огромной, пустой комнаты.

В комнате было тихо, холодно, и в ней не было запаха её пары. Его отсутствие было разительным, болезненным напоминанием о том, что Зион даже не удосужился почтить своим присутствием их супружеское ложе с момента своего возвращения.

– А чего я, собственно, ожидала? – тихо прошептала Аддисон сама себе, опуская голову. Её голос слегка дрожал.

Хоть она и прожила в этой пустой комнате многие годы, сегодня ночью она казалась холоднее и пустыннее, чем когда-либо прежде.

С тяжёлым сердцем она бесцельно побрела по дому, надеясь, что простая прогулка успокоит её мечущиеся мысли и утомит её достаточно, чтобы уснуть, не ощущая давящего на неё груза.

Когда Аддисон дошла до второго этажа, до её ушей донёсся кокетливый женский стон.

– Ах! Зион, помедленнее! Ты навредишь детёнышу! Ах! Мммм… – Её тело застыло от этого звука, дыхание перехватило.

Комната находилась рядом с лестницей, и дверь была слегка приоткрыта, усиливая интимные звуки. Сердце Аддисон болезненно заколотилось в груди, и её окатила волна ледяного ужаса. Она оцепенела, почувствовала дурноту, словно её окатили холодной водой.

– Я… я… – тихо пробормотала Аддисон, но слова прозвучали пусто. Она больше не могла обманывать себя, но ей не хватало смелости встретиться с ними лицом к лицу.

Мысль о том, чтобы предстать перед ними, зная, что она, скорее всего, потеряет контроль и набросится на них, ужасала её.

«Так вот почему его не было в комнате… он с другой». Из её горла вырвался горький смешок, тихий и побеждённый, когда на неё обрушился груз осознания. Беспомощность разлилась по венам, а в груди воцарилось глубокое чувство поражения.

Её поглощала боль, но она не могла пойти к ним – «у неё не было права».

Страх, что она может потерять контроль, причинить боль той женщине или, что ещё хуже, лишить её жизни и увеличить свой долг перед Зионом, парализовал её.

Её разрывало на части, внутри бушевала буря противоречивых эмоций. Единственное, что она могла – это бежать. Не раздумывая, она бросилась вон из дома стаи, и ноги сами понесли её к лесу, а из глаз хлынули слёзы.

Она ненавидела эту уязвимость, ненавидела, как её предавали слёзы, которые она не могла остановить, как бы ни старалась. Боль в груди была невыносимой. Она так чертовски усердно трудилась, стольким пожертвовала ради стаи и ради Зиона, и всё лишь для того, чтобы застать его в объятиях другой.

«Пока я сражалась за эту стаю, он там трахает её, а ко мне даже прикоснуться не может».

«Можно ли унизить меня ещё сильнее?»

Глядя сквозь пелену слёз, Аддисон неслась по лесу, а её сердце бешено колотилось.

Хотя она не могла полностью перевоплощаться, у неё всё ещё был доступ к силе и целительным способностям её волка – ровно настолько, чтобы оставаться в безопасности. Это было слабым утешением, напоминанием, что её волк не исчез полностью, а лишь… был разобщён с ней.

Связь ощущалась истрёпанной, далёкой, но она всё ещё была – словно тихий шёпот на задворках сознания, молящий, чтобы его услышали.

– Когда ты вернёшься? Я так по тебе скучаю… – рыдала Аддисон на бегу, и её голос дрожал от отчаяния.

Она попыталась достучаться до своего волка, но в ответ была лишь оглушительная тишина.

Она даже не могла вспомнить имя своего волка, имя спутницы, которую когда-то знала так хорошо. Но это было неважно. Важно было то, что теперь она была совсем одна, потеряна без неё.

Аддисон остановилась, лишь когда ноги больше не держали её, и в полном изнеможении рухнула на землю. Она оказалась на небольшой поляне, залитой бледным светом полной луны. Там она окончательно сломалась, и её рыдания эхом разносились в ночной тиши, когда на неё обрушился весь груз её одиночества.

Но даже тогда она не могла заставить себя усомниться в Лунной Богине. Глубоко внутри она знала, что это не её вина. И всё же это не облегчало сокрушительную боль и чувство несправедливости. Для оборотня его пара и стая значили всё – всё, кроме собственной жизни.

Но теперь Аддисон осталась без стаи, которую могла бы по-настоящему назвать своей, и даже её пара, Зион, отвернулся от неё.

«Неужели это та цена, которую я должна заплатить, чтобы погасить свой долг?» – снова спросила она себя, хотя и не чувствовала всей той остроты предательства, которую испытывают другие оборотни в паре, когда их связь разрушается неверностью. И всё же знать, что Зион трахает другую, было больно само по себе.

Её связь с Зионом ощущалась надломленной с того самого момента, как они незавершённо пометили друг друга; она не могла в полной мере чувствовать его как свою пару, словно какая-то часть их связи была разорвана.

Она не знала, благодарить ли ей эту неполную связь за то, что та защитила её и не позволила ощутить жестокую отдачу от предательства связи пары, когда один из партнёров спит с кем-то другим.

Мучительная боль пронзает их тела, словно им разрывают животы, а каждый нерв пронзают иглами. Тех, кому удавалось выжить, эти мучения часто доводили до безумия.

Но даже если её тело и разум были избавлены от этой боли, то сердце – нет. Она чувствовала, как её сердце пронзили ножом, как оно дико сжималось, будто его дёргали и тянули.

Однако даже без жгучей боли его неверности, их связь пары продолжала увядать и разрушаться, оставляя её в постоянной агонии. И всё же на этот раз, когда он лежал в объятиях другой женщины, она не чувствовала ничего, кроме душевной боли.

– Почему?! Ну почему?! Разве я сделала недостаточно?

– Разве моих жертв недостаточно?

Сквозь рыдания она могла лишь слабо вопрошать, выражая чувства, которые долгое время подавляла. Она всегда думала, что, если будет стараться изо всех сил, то сможет, по крайней мере, получить от Зиона благодарность.

Даже если он не простит её, она надеялась, что он хотя бы попытается понять её, и они смогут жить нормально, как другие.

– Разве я недостаточно страдала? – слабо пробормотала она сквозь рыдания, задыхаясь от собственного бессилия.

Она почувствовала, как внутри шевельнулся её волк; это было слабо, но он был там. «Ты утешаешь меня?» – спросила Аддисон, поджав губы и сдерживая слёзы. Однако плотину прорвало, её захлестнул поток мыслей и эмоций, и она плакала, пока не выплакала все слёзы.

«Пора отпустить».

Внезапная мысль повисла в её сознании, подобно застывшему порыву ветра. Её рыдания резко прекратились, но тут же она вспомнила слова Зиона, сказанные перед его уходом на поле боя.

Воспоминание было таким свежим, будто всё случилось лишь вчера, и Аддисон неконтролируемо задрожала от страха, ведь она всё ещё так живо помнила, каким свирепым выглядел Зион, когда говорил это.

– Я оставлю тебя доживать свой век в одиночестве. Я позабочусь о том, чтобы ты мучилась и чувствовала боль от того, что у тебя есть пара, которая испытывает к тебе отвращение и скорее трахнет кого-то другого, чем твою жалкую задницу. До самой смерти ты будешь страдать. Я заставлю тебя страдать и молить о том, чтобы в тот день умерла именно ты.

Глава 5: Приглашение на ужин

На следующий день солнце ослепительно пробивалось сквозь шторы. Она не помнила, когда уснула прошлой ночью, но, насколько она помнила, она задремала в лесу, проплакав всю ночь.

Но сейчас…

Она огляделась и увидела, что снова находится в Люксе Альфы. Она была озадачена, но уловила знакомый запах.

Лимон и мёд, она сразу поняла, кто принёс её обратно. «Гамма Леви».

Улыбка тронула её губы, но глаза выглядели тусклыми и безжизненными. Гамма Леви не в первый раз приносил её в комнату. Она часто засыпала в своём кабинете Луны, когда была слишком занята, чтобы вернуться отдохнуть, и иногда теряла сознание от истощения.

Хотя она знала, что Гамма Леви заботится о ней, она чувствовала ещё большую боль в сердце, потому что забота о ней должна была быть не его обязанностью, а обязанностью её пары…

Её сердце наполнилось печалью.

Хихиканье…

Отчётливое хихиканье, доносившееся из-за приоткрытого окна, привлекло её внимание, когда она медленно вставала с кровати.

«Зион! Это место невероятно красивое!» – хихикнула Клэр, игриво держась за руку Зиона. Зион тоже выглядел обеспокоенным, но в то же время потакающим, помогая ей медленно идти по каменной тропинке. Они шли со стороны цветочного сада Аддисон – сада, который она создавала и взращивала своими руками на протяжении многих лет.

«Главное, чтобы ты была счастлива. Я всегда буду с тобой, сколько захочешь», – притягательный и глубокий смешок Зиона щекотал слух Аддисон; он был нежным и тёплым.

Аддисон отсутствующе смотрела из окна на Зиона и Клэр. Он был потрясающе красив: высокий и сильный, со здоровой кожей медового оттенка, иссиня-чёрными волосами и поразительными изумрудными глазами. Его точёные черты делали его красивое лицо мужественным и в то же время царственным.

Рядом с ним Клэр была словно дуновение весны – полная жизни, сияющая и пленительная. Её золотистые локоны развевались на лёгком ветру, а медово-карие глаза сверкали, когда она улыбалась под солнцем. Вместе они выглядели до непринуждённости идеальной парой.

Она не знала, как долго за ними наблюдала, но внезапно Зион, казалось, почувствовал её взгляд и посмотрел вверх, на Люкс Альфы на четвёртом этаже. Его холодные, пронзительные глаза встретились с её, и тепло, которое он излучал мгновение назад, исчезло, сменившись жгучей ненавистью и даже отвращением. Он и не пытался скрыть своих эмоций: его губы скривились в оскале, пока он продолжал прожигать её взглядом.

«Зион, всё в порядке?» – мягко спросила Клэр, положив руку ему на грудь, чтобы успокоить. Зион взял её руку, его пальцы крепче сжали её, но его взгляд не отрывался от Аддисон. Бросив на неё последний презрительный взгляд, он позволил своему голосу, сочащемуся презрением, угрожающе проскользнуть в сознание Аддисон через их ментальную связь.

«Даже не думай что-либо выкинуть, пока я здесь. Просто молчи и веди себя так, будто тебя не существует», – угрожающе прорычал голос Зиона по ментальной связи, его тон был пронизан предостережением.

Бросив последний яростный взгляд, он резко отвернулся, и тёмная аура, исходившая от него при виде Аддисон, исчезла так же быстро, как и появилась. Повернувшись обратно к Клэр, он смягчился, и теперь в его взгляде читалась виноватая мольба.

«Прости, Клэр. Я вспылил – я не хотел напугать тебя или детёныша», – мягко сказал Зион, всё ещё держа руку Клэр и успокаивающе поглаживая её волосы. Его прикосновение смягчило её испуганное выражение лица, и всё его внимание было сосредоточено на ней, не обращая внимания на застывший взгляд Аддисон из окна наверху.

Аддисон поняла, что её щёки мокрые, только когда слёзы капнули на её руку, лежавшую на подоконнике. Резкий контраст в том, как Зион обращался с ней и с Клэр, ранил слишком глубоко, чтобы это можно было скрыть. Казалось, будто её сердце вырвали из груди и разорвали на части прямо у неё на глазах. Она подавляла рыдания, заставляя себя молчать, боясь ещё больше спровоцировать гнев своей пары.

Как и требовал Зион, Аддисон молчала, погрузившись в работу и боясь покидать свой кабинет. Она опасалась, что может услышать или увидеть нечто, что сломает её окончательно.

Боль от того, что её собственная пара снова и снова разбивала ей сердце, была почти невыносимой. Она подумывала уйти, но, хотя их связь и казалась неполной, притяжение пары никуда не делось – могущественная сила, которую она не могла просто игнорировать или отключить.

Она не могла понять, почему Зион, казалось, был к ней совершенно невосприимчив, в то время как она сама изо всех сил пыталась сопротивляться притяжению их связи. Это было похоже на пчелу, которую неудержимо тянет к цветку. Она боялась, что, если ослабит бдительность, то поймает себя на том, что смотрит на Зиона, как влюблённая дурочка, чем только ещё больше его разозлит.

Прошла неделя с тех пор, как Зион и воины вернулись, но он ни разу не пришёл к ней. Он ни на день не отходил от Клэр, окружая её неослабной заботой.

Каждая попытка Аддисон приблизиться к Зиону наталкивалась на резкую критику, даже на глазах у стаи – никакой пощады. Чтобы не поддаться притяжению связи пары, она укрылась в своём кабинете, прячась, как трусиха, и пытаясь защититься от боли.

«Может быть, его ненависть ко мне, его отвращение, достаточно сильны, чтобы заставить его подавить свои чувства. Даже связь пары… не может до него достучаться», – подумала Аддисон, и тихий стон сорвался с её губ, когда острая боль печали пронзила её сердце от одной этой мысли.

Её мысли прервал стук.

«Войдите».

«Луна Аддисон, Альфа приглашает вас на ужин в обеденный зал», – вошедшая омега почтительно поклонилась, хотя и отводила взгляд. Аддисон едва это заметила, слишком поглощённая мыслью о том, что её пара действительно пригласил её поесть с ним.

«Он сказал что-нибудь ещё?»

«О-он сказал… что вам следует надеть что-нибудь красивое».

Сердце Аддисон пропустило удар и было готово выпрыгнуть из груди от этого намёка. Она слышала, что, как бы пары ни старались держаться порознь, их всегда будет тянуть друг к другу.

«Это его способ помириться со мной?» – подумала она, и в её груди затеплился огонёк надежды. Но с наступлением вечера ей предстояло пожалеть, что она не обратила больше внимания на то, как ей это сообщили.

Если бы только она это сделала, подумала она, возможно, ей не пришлось бы так сильно страдать.

Глава 6: Та, что никогда не была своей

Как ей и велели, Аддисон надела что-то нарядное – платье, которое она берегла, в надежде, что однажды сможет надеть его перед Зионом на тихом ужине вдвоём.

Она и представить не могла, что этот день наступит так скоро. Умывшись и одевшись, она нанесла лёгкий макияж, чтобы скрыть усталость на лице.

Как только она вышла из своей комнаты, она тут же почувствовала, что что-то не так.

Во всём доме стаи царила торжественно-мрачная, почти зловещая тишина.

Пока она шла по коридору к обеденному залу, её охватывало растущее чувство тревоги. Ладони крепко сжались в кулаки, выдавая нервозность. Остановившись перед высоченными дверьми, она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Когда она распахнула дверь, её встретил не тот изысканный романтический ужин, который она себе вообразила. Вместо этого, шагнув вперёд, её взору предстало море людей, одетых в чёрное. В самом центре сидела Клэр в белом платье и изящно промокала глаза платком.

В тот миг, как Аддисон вошла, все головы повернулись к ней. В комнате повисла ошеломлённая тишина, и все с широко раскрытыми глазами уставились на неё в шоке и неверии.

Аддисон в полной мере осознала ситуацию, лишь когда её сердце бешено заколотилось в груди. У неё перехватило дыхание, а ресницы дрогнули, когда её взгляд встретился со взглядом Зиона, сидевшего во главе стола с лицом, потемневшим от ярости.

Атмосфера в зале была тяжёлой от горя, мрачной и серьёзной, а некоторые даже плакали. Было ясно, что они поминали павших воинов, чтя память тех, кто погиб на войне.

Возможно, это следовало сделать давно, но только сейчас их Альфа был здесь, и война наконец закончилась, дав им возможность оплакать свои потери.

Многие уже никогда не вернутся домой, и не было тел, которые можно было бы похоронить, остались лишь жестокие воспоминания о воинах, разорванных вампирами на куски, словно тряпичные куклы.

Во главе всего этого Альфа Зион вёл церемонию, утешая скорбящие семьи. Как его Луна, Аддисон должна была стоять рядом с ним, исполняя свою роль и оказывая поддержку.

Но вместо этого рядом с ним стояла Клэр, взяв на себя обязанность, по праву принадлежавшую Аддисон.

Что ещё хуже, Аддисон не просто пренебрегла своими обязанностями, но и была одета в яркое красное платье – неуместный контраст на фоне всеобщего траура.

Вместо того чтобы утешать, казалось, она пришла сюда праздновать, что было не совсем далеко от истины. Выражение её лица лишь усилило тяжесть испепеляющего взгляда Зиона.

Такое неуважение так разозлило Зиона, что он, поднимаясь с места, тут же угрожающе зарычал. «Что ты, по-твоему, делаешь?» – спросил он, делая шаг к Аддисон.

Не успел он сделать и шага, как Клэр вцепилась в руку Зиона. Её голос, дрожащий от горя, прерывался тихими всхлипами, словно она скорбела вместе со всеми. Контраст между двумя женщинами был разительным: одна, окутанная скорбью, утешала всех, как истинная Луна, в то время как другая опоздала и явилась в наряде, которому не место в траурном зале.

Разница была очевидна, и вскоре члены стаи обратили своё презрение на Аддисон. Для них она стала идеальной мишенью, на которую можно было выместить свою боль, недовольство и гнев.

По залу пронёсся шёпот, становясь всё громче, и презрение к Аддисон стало уже невозможно игнорировать. Никто больше даже не пытался скрыть своего пренебрежения, в открытую высказывая свои упрёки, будто её здесь и не было. Их откровенное неуважение душило.

Не успел Зион даже задать ей вопрос, как заговорила Клэр. Её голос был мягким, но с тщательно выверенными нотками скорби. «Зион, не будь с ней слишком суров», – сказала она, бросив на Аддисон мимолётный, жалостливый взгляд.

«Я уверена, она не хотела проявить неуважение к павшим… Возможно, это моя вина. Может, моё присутствие заставило её почувствовать угрозу, и она выбрала сегодняшний день, чтобы утвердить свою власть над тобой – напомнить всем о своём верховенстве. Т-тебе следует утешить её».

«В конце концов, она твоя Луна, а я… я…» – Клэр позволила своему голосу затихнуть, так и не закончив фразу. Ей и не нужно было. Невысказанные слова повисли в воздухе, позволяя каждому додумать остальное. Домыслы распространялись по залу со скоростью лесного пожара.

Клэр на самом деле хотела, чтобы все поверили, что, будучи нынешней парой Зиона, Аддисон всё ещё носит титул Луны, по крайней мере, пока.

И из-за этого у Клэр не было иного выбора, кроме как отойти в сторону, пока не в силах ни оспорить положение Аддисон, ни высказать своё мнение. Но именно этого она и хотела, чтобы они думали.

Поступая так, она исподволь разжигала негодование по отношению к Аддисон, подталкивая членов стаи начать их сравнивать.

Ей не нужно было и пальцем шевелить, потому что, как только их гнев разрастётся, именно они станут убеждать Зиона отвергнуть Аддисон.

В конце концов, роль Аддисон всегда была лишь формальностью, браком по расчёту. Она была слабой.

Теперь, когда Зион вернулся, в ней больше не было нужды. Стая и её территория, естественно, вернутся под командование Зиона, а Аддисон – не более чем номинальная фигура, и рядом с ним ей больше не останется места.

Затем, прерывисто вздохнув, Клэр опустила взгляд и прошептала: «Зион, я… я просто уйду…» – её голос сорвался, и с её губ сорвалось одинокое рыдание, отчего она показалась ещё более хрупкой и убитой горем.

Аддисон ещё и рта не успела открыть, как настроение в комнате полностью обернулось против неё. Клэр в очередной раз настроила всех против неё, не произнеся ни единого прямого обвинения.

Члены стаи, и без того эмоционально истощённые горем, ухватились за собственные выводы. Увидев, как Клэр, милая и самоотверженная Клэр, доведена до слёз и бормочет об уходе, их сочувствие сменилось гневом.

Со всех сторон на Аддисон впились свирепые взгляды. Для них она больше не была их законной Луной. Она была злодейкой, пытающейся прогнать женщину, которую они уже успели полюбить.

«Аддисон, если у тебя есть проблемы, разбирайся со мной напрямую. Зачем нападать на беременную женщину? Неужели ты настолько мерзкая, что опускаешься до нападок на слабых?» – ухмыльнулся Зион, его голос был пропитан холодной яростью.

Его челюсти сжались, когда он свирепо посмотрел на неё, не скрывая своего отвращения. Аддисон никогда ему не нравилась, но после этого спектакля остатки терпения, которые у него ещё были, полностью иссякли.

В его сознании Шура, его волк, протестующе зарычал. Зверь царапал ментальные барьеры Зиона, борясь за господство, и его ярость отражала ярость самого Зиона. Эта внутренняя борьба делала Зиона ещё более раздражительным, а его терпение висело на волоске.

«Я… я не знала…» – смогла лишь слабо прошептать Аддисон, её голос едва слышался в удушающей атмосфере зала. Она огляделась, чувствуя, как враждебность стаи давит на неё, как никогда прежде.

За те три года, что она их вела, они никогда по-настоящему не уважали её как свою Луну, но, по крайней мере, из чувства долга следовали её приказам.

Их презрение всегда присутствовало, но было молчаливым, скрытым, но никогда ещё оно не было таким открыто враждебным. Никогда ещё у неё не было ощущения, что она стоит одна в окружении скалящих клыки волков.

Её грудь сжалась от внезапного осознания. Может, это Гамма Леви всё это время защищал её, сдерживая их презрение. Но теперь… где он? Она обыскала комнату взглядом, но его нигде не было. Холодный озноб пробежал по её спине. Она была в изоляции. Уязвима.

И члены стаи, некогда просто державшиеся на расстоянии, теперь приближались, их взгляды были острыми, а шёпот становился всё громче. Казалось, они хотели утопить её в своём презрении, задушить одним лишь своим числом.

Впервые Аддисон почувствовала себя их добычей.

Аддисон не сдвинулась с места, но в глубине души каждая клеточка её существа кричала ей бежать, спасаться от удушающей тяжести их презрения.

Но больше всего её ранил взгляд Зиона. Холодный. Пренебрежительный. Словно она была никем. Обжигающая сила его презрения ощущалась как раскалённый нож, рассекающий её кожу и вонзающийся прямо в сердце.