Почему у женщин при социализме секс лучше. Аргументы в пользу экономической независимости

Переводчик Наталья Колпакова

Редактор Юлия Быстрова

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректоры И. Астапкина, М. Ведюшкина

Компьютерная верстка А. Фоминов

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Иллюстрация на обложке Heritage Images/FOTODOM

© Kristen R. Ghodsee, 2018

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2020

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Посвящается Хейден, Джо и Нэне

Елена Лагадинова (справа, с Анджелой Дэвис) (1930−2017): самая молодая партизанка, сражавшаяся против болгарской монархии – союзницы нацистов – во время Второй мировой войны. Она получила докторскую степень в области агробиологии и, прежде чем стать президентом Комитета движения болгарских женщин, занималась научными исследованиями. Лагадинова возглавляла болгарскую делегацию на Первой Всемирной конференции ООН по положению женщин в 1975 г. Поскольку свободный рынок дискриминирует тех, кто вынашивает и рожает детей, Лагадинова была убеждена, что только государственное участие способно поддержать женщин в их двойной роли работниц и матерей. Публикуется с разрешения Елены Лагадиновой.

От автора

Последние 20 лет я изучаю социальные последствия политического и экономического перехода от государственного социализма к капитализму в Восточной Европе. Свою первую поездку по этому региону я совершила еще в 1989 г., через несколько месяцев после падения Берлинской стены, но мой профессиональный интерес возник в 1997 г., когда я начала исследовать то, чем стал крах коммунистической идеологии для рядовых граждан. Сначала в процессе написания докторской диссертации, затем в качестве профессора университета я более трех лет прожила в Болгарии и 19 месяцев в Восточной и Западной Германии. Летом 1990 г. я два месяца путешествовала по Югославии, Румынии, Венгрии, Чехословакии и ГДР. За прошедшие годы часто бывала в Восточной Европе с лекциями, выступая в Белграде, Бухаресте, Будапеште и Варшаве. Я часто езжу на машине, в автобусах и на поездах и собственными глазами наблюдаю разрушительное воздействие неолиберального капитализма на эту территорию. Я вижу, как бесприютные пространства, обезображенные руинами некогда процветающих фабрик, уступают место новым пригородам с мегамаркетами, где продаются 42 вида шампуня. Мои исследования показали и то, что институт нерегулируемых свободных рынков в Восточной Европе вернул многих женщин в подчиненное положение, в экономическую зависимость от мужчин.

С 2004 г. я опубликовала шесть научных книг и более трех десятков статей и очерков на основе эмпирических данных из архивов и интервью, собранных в ходе масштабных этнографических изысканий в этом регионе. Опираясь на 20 с лишним лет исследований и преподавания, я написала эту книгу, чтобы познакомить с темой широкую публику, интересующуюся феминистскими теориями европейского социализма и уроками, которые можно извлечь из них сегодня. После неожиданного успеха Берни Сандерса на праймериз Демократической партии в 2016 г. социалистические идеи распространились среди американцев. Принципиально важно осмыслить прошлое, проанализировав и хорошее, и плохое. Я убеждена, что у государственного социализма есть весьма привлекательные особенности, из чего следует, что меня неизбежно обвинят в воспевании сталинизма. Злобные личностные выпады – реальность нашего политического климата, и я вижу иронию в том, что люди, заявляющие о своем неприятии тоталитаризма, без зазрения совести затыкают рот несогласным или устраивают истерики в «Твиттере». Роза Люксембург когда-то сказала: «Свобода – это всегда свобода для инакомыслящих». Смысл этой книги в том, чтобы научиться иначе мыслить о прошлом, когда главенствовал государственный социализм, о нашем неолиберально-капиталистическом настоящем и о пути к общему будущему.

На страницах этой книги я использую термины «государственный социализм» и «сторонник государственного социализма» применительно к государствам Восточной Европы и Советскому Союзу, где господствовали правящие коммунистические партии, а политические свободы были ограничены. Я пользуюсь терминами «демократический социализм» и «сторонник демократического социализма» в отношении стран, где на социалистических принципах стоят партии, конкурирующие на свободных и честных выборах, и где соблюдаются политические права. Хотя многие партии называют себя «коммунистическими», этот термин обозначает общественный идеал, в котором все экономические активы находятся в коллективной собственности, а государство и закон отмерли. Ни в одном случае настоящий коммунизм построен не был, поэтому я стараюсь избегать этого термина, рассказывая о реально существующих государствах.

Что касается семантики, я также стремилась соблюсти тонкости современного междисциплинарного словоупотребления. Например, ведя в этой книге речь о «женщинах», я имею в виду прежде всего цисгендерных женщин. «Женский вопрос» в социализме XIX и XX вв. не учитывал уникальных потребностей трансгендерных женщин, но я не собираюсь исключать женщин-трансгендеров из обсуждения современности. Аналогично я признаю, что, ведя речь о материнстве, ограничиваюсь людьми, от рождения гендерно идентифицированными как женщины, но для простоты изложения пользуюсь термином «женщина», хотя эта категория включает и ряд людей, отнесенных при рождении к мужскому полу.

Поскольку эта книга является введением в тему, я не всегда погружаюсь во все детали дебатов о безусловном базовом доходе, извлечении стоимости или гендерных квотах. Особо отмечу, что, хотя убеждена в их абсолютной значимости, я не уделяю много внимания таким вопросам, как индивидуальное медицинское страхование или бесплатное государственное высшее образование, поскольку, на мой взгляд, они подробно рассматриваются повсеместно. Надеюсь, читатели стремятся больше узнать о темах, раскрываемых на этих страницах, и воспримут книгу как приглашение к дальнейшему изучению пересечений социализма и феминизма. Также хотела бы прояснить, что это не научный труд; если вас интересуют теоретические основы и методология, обратитесь к моим книгам, выходившим в университетских издательствах. Я также признаю долгую и важную традицию западного социалистического феминизма, хотя и не рассказываю о нем здесь. Советую интересующимся читателям обратиться к книгам из списка рекомендованной литературы.

Все приведенные цитаты и статистические данные я снабдила ссылками на источник в примечаниях к главам в конце книги. В тексте мало сносок с самостоятельным содержанием, и большинство читателей могут не обращать внимания на сноски, если только их не интересует источник той или иной цитаты. Материал общеисторического характера собран в разделе рекомендованной литературы. Описывая случаи с реальными людьми, я меняла их имена и индивидуализирующие признаки, чтобы сохранить анонимность.

Наконец, при множестве социальных болезней сегодняшнего дня некоторым читателям главы об интимных отношениях могут показаться слишком откровенными; возможно, кто-то считает, что желание улучшить свой секс – недостаточно веская причина для изменения экономической системы. Но включите телевизор, откройте журнал или пошарьте в интернете, и вы поймете, что мир одержим сексом. Капитализм с легкостью превращает сексуальность в товар и даже эксплуатирует нашу незащищенность в отношениях, чтобы продавать нам товары и услуги, в которых не нуждаемся. Неолиберальные идеологии убеждают нас воспринимать свое тело, заинтересованность и увлеченность как предмет купли и продажи. Я хочу изменить правила игры – в обсуждении секса высветить пороки ничем не ограниченного свободного рынка. Начав лучше понимать, как современная капиталистическая система присвоила и коммерциализировала базовые человеческие эмоции, мы сделаем первый шаг к отказу от рыночных оценок нашего фундаментального достоинства как представителей рода человеческого. Политическое значит личное.

Валентина Терешкова (1937 г. р.): первая женщина, побывавшая в космосе, Терешкова совершила 48 оборотов вокруг Земли в июле 1963 г. на корабле «Восток-6». Завершив карьеру космонавта, Терешкова стала видным политическим деятелем и возглавила советскую делегацию на Первой Всемирной конференции ООН по положению женщин в 1975 г. Она до сих пор почитается как национальная героиня в России. Публикуется с разрешения Елены Лагадиновой.

Введение

Возможно, вы жертва капитализма

Посыл этой книги можно выразить лаконично: нерегулируемый капитализм плох для женщин, и, если мы воспримем некоторые идеи социализма, женщины будут жить лучше. Если все сделать правильно, социализм влечет за собой экономическую независимость, благоприятные условия труда, гармоничное распределение сил между работой и семьей и даже более качественный секс. Чтобы найти дорогу в такое завтра, нужно сделать выводы из ошибок прошлого, в том числе вдумчиво оценить историю государственного социализма в Восточной Европе XX в.

Если такая перспектива вас привлекает, давайте подумаем, что мы могли бы сделать, чтобы все изменить. Если вы не понимаете, почему капитализм как экономическая система несет женщинам один только вред, и не верите, что в социализме может быть хоть что-то хорошее, это короткое исследование раскроет вам глаза. Если вам плевать, как живут женщины, поскольку вы крайне правый интернет-тролль и женоненавистник, не тратьте деньги даром – эта книга не для вас.

Разумеется, можно возразить, что нерегулируемый капитализм – это отстой для всех людей, но я хочу сосредоточиться на непропорциональном ущербе, который он наносит женщинам. Конкурентные рынки труда дискриминируют тех, кто в силу своей репродуктивной биологии отвечает за деторождение. Сегодня это люди, получающие в роддоме розовую шапочку и букву Ж рядом с именем в свидетельстве о рождении (словно мы проиграли уже на старте просто потому, что не явились в этот мир мальчиками). Конкурентные рынки труда обесценивают и тех, на кого возлагается основное бремя заботы о детях. Хотя социальная позиция в этом отношении изменилась, большинство из нас до сих пор убеждены, что мама нужна маленькому человечку несопоставимо больше, чем папа, – по крайней мере, до тех пор, пока ребенок не подрастет настолько, чтобы играть в футбол.

Кто-то, возможно, заявит, что нерегулируемый капитализм плох не для всех женщин. Действительно, к женщинам, кому посчастливилось оказаться на вершине пирамиды распределения доходов, система весьма благосклонна. Хотя женщины на руководящем уровне до сих пор сталкиваются с гендерным разрывом в оплате труда и непропорционально мало представлены среди руководителей, в целом ситуация для таких, как Шерил Сэндберг[1], складывается неплохо. Конечно, сексуальные домогательства все еще препятствуют прогрессу даже тех, кто сумел достичь вершины, и очень многие женщины убеждены: если хочешь играть с большими дядями, терпи и закрывай глаза на нежелательные ухаживания. Раса также играет важную роль – белые женщины гораздо более успешны, чем цветные. Однако, если рассматривать общество в целом, женщины находятся в сравнительно худшем положении в странах, где рынки менее стеснены регулированием, налогообложением и наличием государственных предприятий, чем там, где государственные доходы обеспечивают более высокий уровень перераспределения и более широкую систему социальной защиты.

Обратитесь к любому источнику данных и увидите одну и ту же картину. Безработица и бедность – проклятие женщин с детьми. Работодатели дискриминируют женщин, не имеющих детей, поскольку те могут обзавестись ими. В Соединенных Штатах в 2013 г. женщины старше 65 лет оказывались бедными значительно чаще мужчин и преобладали в категории «крайняя бедность». Во всем мире женщины сильнее страдают от экономических лишений. Женщины – последние, кого нанимают на работу, и первые, кого увольняют при спадах; если же они находят работу, то платят им меньше, чем мужчинам. Когда государствам надо срезать бюджетные расходы на образование, здравоохранение или пенсии престарелым, то матери, дочери, сестры и жены вынуждены закрывать брешь, бросив свои силы на заботы о малых, старых и больных. Капитализм процветает на неоплачиваемом домашнем труде женщин, поскольку женский труд по уходу и лечению позволяет снижать налоги. Чем ниже налоги, тем выше прибыль тех, кто и так наверху лестницы доходов – то есть мужчин[2].

Капитализм не всегда был настолько бесчеловечным. На протяжении большей части XX в. само существование государственного социализма сдерживало злоупотребления свободного рынка. Угроза, которую представляла собой марксистская идеология, заставила правительства западных стран расширить систему социальной защиты, обезопасив работников от непредсказуемых, но неизбежных подъемов и спадов капиталистической экономики. После падения Берлинской стены многие радовались триумфу Запада, выбросившего социалистические идеи на свалку истории. Однако при всех своих недостатках государственный социализм служил для капитализма необходимым контрастом. Он отвечал за глобальный дискурс социальных и экономических прав – дискурс, привлекавший не только прогрессивные слои в Африке, Азии и Латинской Америке, но и многих мужчин и женщин в Западной Европе и Северной Америке. Именно поэтому политики пошли на улучшение условий труда наемных работников, запустили социальные программы для детей, бедных, престарелых, больных и инвалидов, ослабив эксплуатацию и снизив неравенство в доходах. После краха социализма капитализм сбросил ограничения рыночного регулирования и перераспределения доходов. Стоило исчезнуть угрозе со стороны противницы-сверхдержавы, и последние 30 лет всемирного неолиберализма стали временем стремительного усыхания социальных программ, которые защищали граждан от циклической нестабильности и финансовых кризисов и нивелировали огромный разрыв в распределении доходов.

Весь XX в. западные капиталистические страны старались превзойти страны Восточной Европы и в отношении прав женщин, что питало прогрессивные социальные изменения. Например, сторонники государственного социализма в СССР и Восточной Европе достигли таких успехов в предоставлении женщинам экономических возможностей вне дома, что поначалу, на протяжении двух десятилетий после окончания Второй мировой войны, работа женщин по найму ассоциировалась с ужасами коммунизма. Американский образ жизни предполагал, что мужчина обеспечивает семью, а женщина занимается домом. Постепенно, однако, социализм ушел в отрыв от эмансипации женщин, и идеал в духе сериала «Предоставьте это Биверу» (Leave It to Beaver, 1957) несколько поблек. Запуск советского спутника в космос в 1957 г. заставил американских лидеров пересмотреть свои взгляды на сохранение традиционных гендерных ролей. Их испугало преимущество социалистических стран в технологическом развитии, достигнутое двойной силой интеллекта их граждан: русские дали образование женщинам и ориентировали самых лучших и талантливых на научные исследования[3].

Боясь превосходства Восточного блока в космической гонке, американское правительство в 1958 г. приняло Закон об образовании в целях национальной обороны (National Defense Education Act, NDEA). Несмотря на сохраняющееся желание женщин оставаться дома и зависеть от мужей, NDEA дал талантливым девушкам возможность изучать естественные науки и математику. В 1961 г. президент Джон Кеннеди подписал Указ № 10980 об организации первой президентской комиссии по изучению положения женщин в интересах государственной безопасности. Комиссия, возглавленная Элеонорой Рузвельт, заложила основы будущего женского движения в США. Следующее потрясение американцы испытали в 1963 г., когда Валентина Терешкова стала первой женщиной-космонавтом, проведя на земной орбите больше времени, чем все американские астронавты-мужчины вместе взятые. В дальнейшем господство Советского Союза и стран Восточной Европы на Олимпийских играх спровоцировало принятие закона, позволившего Соединенным Штатам выявлять и тренировать больше спортсменок, чтобы отобрать золотые медали у идеологического врага[4].

Научные достижения в социалистических странах побудили американское правительство профинансировать важное исследование «Женщины в советской экономике». Руководитель исследования посетил СССР в 1955, 1962 и 1965 гг., чтобы изучить советскую политику интеграции женщин в трудовую жизнь в качестве образца для американских законодателей. «Обеспокоенность последних лет из-за растрачиваемых способностей женщин привела к созданию президентской комиссии по изучению их положения, которая опубликовала серию докладов по разным проблемам, влияющим на женщин и их участие в экономической, политической и социальной жизни, – говорилось в начале доклада 1966 г. – Чтобы лучше использовать возможности наших женщин, важно познакомиться с иностранным опытом женского участия в труде. И здесь советский опыт особенно интересен». Прецедент, созданный восточноевропейскими социалистическими странами, стал для американских политиков авторитетным примером в исторический момент, когда Бетти Фридан[5] опубликовала книгу «Загадка женственности»[6] и показала, насколько белые женщины из среднего класса не удовлетворены своей ограниченной домашней жизнью. В современном политическом климате, пожалуй, трудно постичь, что соперничество сверхдержав могло вылиться в интерес к положению женщин[7].

Сегодня социалистические идеи переживают возрождение, а молодежь Соединенных Штатов, Франции, Великобритании, Греции и Германии вдохновляется такими политиками, как Берни Сандерс, Жан-Люк Меланшон, Джереми Корбин, Янис Варуфакис и Сара Вагенкнехт. Граждане мечтают о другом политическом пути, ведущем в эгалитарное и устойчивое будущее. Чтобы двигаться вперед, мы должны научиться обсуждать прошлое без обеления или очернения как собственной истории, так и достижений государственного социализма. С одной стороны, любое детализированное описание социализма XX в. неизбежно столкнется с бурей возмущения со стороны тех, кто утверждает, что это было чистое зло. Как заметил чешский писатель Милан Кундера в знаменитом романе «Невыносимая легкость бытия»: «Однако те, кто борется против так называемых тоталитарных режимов, едва ли могут бороться вопросами и сомнениями. Им тоже нужны уверенность и простые истины, которые были бы доступны как можно большему числу людей и вызывали бы коллективные слезы»[8][9]. С другой стороны, некоторые молодые люди сегодня полушутя призывают «полный коммунизм прямо сейчас». Левые миллениалы, возможно, не знают (или предпочитают не знать) о реальных ужасах, совершаемых в отношении граждан стран с однопартийной системой. Жуткие истории о секретной полиции, невозможность путешествовать, нехватка потребительских товаров и трудовые лагеря не просто антикоммунистическая пропаганда. Наше коллективное будущее зависит от взвешенного изучения прошлого, чтобы мы могли отбросить плохое и пойти вперед, вооружившись хорошим, особенно в том, что касается прав женщин.

С середины XIX в. европейские социологи утверждали, что женский пол находится в беспрецедентно невыигрышном положении в экономической системе, ставящей прибыль и частную собственность выше человека. На протяжении 1970-х гг. социалистки-феминистки США также пришли к выводу, что уничтожить патриархат недостаточно. Эксплуатация и неравенство сохранятся до тех пор, пока финансовая элита паразитирует на покорных женщинах, бесплатно поставляющих рабочую силу. Однако эта ранняя критика основывалась на абстрактных теориях при недостатке эмпирических свидетельств. Очень постепенно, на всем протяжении первой половины XX в., новые правительства стран демократического социализма и государственного социализма в Европе проверяли эти теории на практике. Политические лидеры Восточной Германии, Скандинавии, Советского Союза и Восточной Европы поддерживали идею эмансипации женщин путем их полного включения в рабочую силу. Скоро эти идеи проникли в Китай, на Кубу и во множество только что обретших независимость стран по всему миру. Эксперименты с экономической независимостью женщин питали женское движение XX в. и революционизировали сферу жизненного выбора женщин, прежде ограниченного домашними заботами. Нигде в мире не было столько трудящихся женщин, сколько в социалистических странах[10].

Эмансипация женщин вдохновила идеологию практически всех социалистических стран. Франко-русская революционерка Инесса Арманд произнесла ставшие знаменитыми слова: «Если освобождение женщин немыслимо без коммунизма, то коммунизм немыслим без освобождения женщин». Хотя между странами наблюдались важные различия, и ни одна на практике не достигла полного равенства, эти государства действительно вложили огромные средства в образование и обучение женщин и их продвижение в профессии, где прежде господствовали мужчины. Понимая требования репродуктивной биологии, они также старались социализировать домашний труд и воспитание детей, создав сеть государственных яслей, детских садов, прачечных и кафе. Длительные декретные отпуска с сохранением рабочего места и льготы на детей позволили женщинам обрести по крайней мере подобие баланса между работой и семьей. Более того, государственный социализм XX в. улучшил материальные условия миллионов женщин; материнская и младенческая смертность снизились, увеличилась продолжительность жизни, практически исчезла неграмотность. Приведу лишь один пример. Большинство албанских женщин были неграмотны до принятия социализма в 1945 г. Всего через десять лет все население страны моложе 40 лет умело читать и писать, а к 1980-м гг. половину студентов албанских университетов составляли женщины[11].

Каждая страна следовала собственной политике, но в общем социалистические правительства уменьшили экономическую зависимость женщины от мужчины, сделав мужчин и женщин равноправными получателями услуг социалистического государства. Эти меры помогли отвязать любовь и интимные отношения от экономических соображений. Если женщины имеют собственный источник дохода, а государство гарантирует социальную защищенность в преклонном возрасте, в случае болезни или инвалидности, у женщин нет экономических оснований сохранять сопряженные с насилием, неудовлетворяющие или по иной причине нездоровые отношения. В таких странах, как Польша, Венгрия, Чехословакия, Болгария, Югославия и Восточная Германия, экономическая независимость женщин вылилась в культуру, в которой личные отношения могли быть освобождены от влияния рынка. Женщинам не приходилось выходить замуж за деньги[12].

Разумеется, как видно из опыта Восточной Европы, не следует игнорировать оборотную сторону. Права женщин в странах Восточного блока не включали заботу об однополых парах и носителях гендерной неконформности. Аборт являлся основным способом регулирования рождаемости в странах, где его можно было сделать по собственному желанию. Большинство государств Восточной Европы активно подталкивало женщин к материнству; в Румынии, Албании и сталинском СССР женщин вынуждали сохранять нежеланных детей. Правительства в социалистических государствах подавляли обсуждение проблем сексуальных домогательств, домашнего насилия и изнасилований. Кроме того, несмотря на старания вовлечь мужчин в работу по дому и уход за детьми, мужчины противились этому. Многие женщины испытывали двойной гнет обязательного официального трудоустройства и домашних забот, что превосходно описано в блестящей повести Натальи Баранской «Неделя как неделя». Наконец, ни в одной стране права женщин не продвигались как проект в поддержку женского индивидуализма или самореализации. Вместо этого государство поддерживало женщин как работников и матерей, чтобы они могли полнее участвовать в коллективной жизни страны[13].