Приключения на ранчо Рэд-Крик
- -
- 100%
- +
– Потому что он зашел на земли нашей семьи, нашего становища! А, каково? Это была моя индюшка, и не стоило этому бродяге на нее зариться. Я сбил его с ног – прыгнул с дерева, пока он считал настрелянных птиц, и отобрал у него нож. И тогда-а-а вот…
– Врешь ты все, – отмахнулся Джейк. Он сидел под деревом, грыз длинную травинку, обдирал с зеленой ветки листву, кидал листья Корки, и тот ловил их пастью, выплевывал и ловил новые.
– Чего это я вру? – возмутился Дэф.
– Да кто ради птицы убил бы?
– Э, ты не знаешь охотников прерий, – протянул он. – Если бы мы поменялись местами с тем парнем – он был постарше, чем я – то вряд ли бы тебе было сегодня с кем торчать на речке.
– А ты?
– А я его отпустил. Оставил на память два пореза на правом плече, да забрал добытых индеек… и нож. Нож-то вот он! – и Дэф ловко крутанул в ладони короткий нож, тот самый, которым сегодня чинил стрелы и вырезал узоры на самодельной трости. Крутанул и спрятал – так быстро, что и не разберешь, когда успел. – И в чем же я тогда вру?
Джейк присмотрелся к новому своему приятелю. Присмотрелся так внимательно, словно на самом деле искал предательские признаки обмана в глазах и выражении лица… Он их не нашел, зато разглядел кое-что совсем другое, что прежде ускользало от внимания.
– Да в том, что ты не навахо, – брякнул Джейк.
– Это еще почему? – совершенно искренне удивился Дэф.
– У тебя глаза другого цвета! – торжествующе заявил Джейк. И правда – у потомков индейцев обычно глаза карие, как ореховая скорлупа, или вовсе черные, такие, что и зрачка не разглядишь; а у его приятеля радужки были серые, светлые, прозрачные, как вода. И вдобавок отблескивали, как серебряные монетки с золотыми ободками. Джейк продолжил, вдохновенный своей догадкой:
– И если бы только глаза, ага? На четверть, да? А не наполовину? И навахо ли?
– Ну и к чему это ты?
– По-моему, ты этот… полукровка. Утэвво.
Дэф подскочил, как ужаленный. Сверкнул глазами, точно дикий кот, и Джейк счел за благо тоже подняться на ноги.
– И что, если и так? – зло прошипел товарищ.
– Да, в общем-то… ничего, – Джейк растерянно улыбнулся, понимая, что сейчас схлопочет тумака, и даже небезосновательно. – Только зачем врать-то?
– И в чем я тебе соврал?
– Про индейцев.
– Да ну тебя к чертям собачьим! – оплеуху Джейк хоть и ждал, а все равно проворонил. В ушах зазвенело, больше от обиды, чем от боли – и он ответил точно таким же тумаком.
– Нож-то вот он! – Дэф ловко крутанул в ладони короткий нож.
Дрались мальчишки, впрочем, недолго: Корки напрыгнул на драчунов, решив, что те затеяли какую-то веселую игру, и без него, как же так! Раскатил их в стороны, принялся лизаться и тормошить то одного, то другого. Злость и запал тут же моментально схлынули – ну как ты собаке объяснишь, почему вот еще минут назад вы были друзья, а теперь уже нет? Корки решительно не хотел ничего такого знать, и поэтому ребята попросту отвернулись друг от друга. Корки, балбес, улегся между ними, катался с боку на бок, требуя чесать ему мохнатое пузо. Дулись мальчишки не так уж и долго во многом как раз поэтому.
– Дурак.
– Сам дурак.
– Эй, что я тебе такого сделал?! – возмутился Дэф.
– В ухо дал, что же еще… – проворчал Джейк. Помолчал немного, потом нехотя выдавил:
– Ты это, извини, но я не думал, что сказал что-то обидное.
– Я не соврал, – буркнул Дэф.
– Но ведь я угадал?
– Да иди ты…
– Извини, – еще раз повторил Джейк, запоздало сообразив: как он сам боялся насмешек по поводу маменькина сыночка, так его друг, вероятно, не меньше не хотел ничего слышать на тему полукровок и утэвво! А Джейк прицепился, как заноза, то-то радости! Молодец, что и говорить!
Дэф только молча отмахнулся, и ничего не сказал.
Корки с умильным видом помахал хвостом и от души лизнул хозяина в лицо. Джейк, не сдержавшись, прыснул: сохранять мрачный вид, уворачиваясь от мокрого, ярко-розового песьего языка еще никому никогда не удавалось.
Окончательно помирились они уже, конечно, на кукурузном поле – когда стреляли голубей. Лук у них был один, стреляли по очереди, Корки притаскивал добычу, но чаще мальчишки с азартным гиканьем сами неслись искать подбитую птицу, продираясь через могучие кукурузные заросли. Корки, хоть и не был голоден – свою порцию кролика он получил – мог и не донести.
– Объестся и будет потом перьями плеваться! – ворчал Дэф.
Связка голубиных тушек росла, а стрелы в колчане убывали – далеко не все из них возвращались с птицами, и тут, розовея ушами от стыда, Джейк признавал свою вину во многом. Из лука он стрелял хорошо – для городского парня. Что с мальчишкой-утэвво он и так и этак не смог бы тягаться, Джейк сообразил тоже уже потом. Все-таки про этих утэвво говорили всякое разное, и сторонились их, считая чужаками, почти в равной мере и белые, и индейцы; а что из этих разговоров правда, а что нет, Джейк понятия не имел. Впрочем, Дэф почти ничем на утэвво и не был похож, разве что вот глаза… да и смуглость загорелой кожи все-таки не красноватой бронзой, а оливковой, зеленоватой патиной2 на этой бронзе отливает. Но это еще поди присмотрись, в самом деле, разгляди эту зеленоватость. Джейк вот вообще сколько времени смотрел – и не замечал!
Когда кончились стрелы, а от связок пернатых тушек отяжелели оба седла, мальчишки нарвали только-только наливающейся, молочной сладкой кукурузы, объелись ее, сколько влезло, и потом кидались друг в друга обгрызенными початками. Выбирались с поля растрепанные, исцарапанные… и наконец снова переставшие друг на друга дуться, выкинув из головы недавнюю размолвку.
И вот тогда-то и обнаружилось, что уже изрядно поздно. Небо стало рыжим, и огненно полыхало у горизонта, а в ложбинах поселились синие густые тени. Такие же тени следовали за мальчиками, их собакой и лошадьми – длинные и несуразные.
– Пора возвращаться, – вздохнул Дэф.
– Ага… – протянул Джейк.
Оба подумали – интересно, попадет за отлучку, или нет? Могло быть и так, и этак.
Они стояли у края поля, смотрели в горизонт – туда, где яркое оранжевое солнце-тыква катилось к кромке дальних горных отрогов. Между ними уселся пес – узкая волчья морда и могучий загривок; Джейк и не сомневался уже, что Корки наполовину – волчьей крови. Спросить? Или… подумав немного, спрашивать ничего из того, что крутилось на языке, Джейк не стал, зато вместо этого протянул над собачьей головой руку:
– Слушай… а давай дружить?
– Ага, – фыркнул Дэф. Протянутую руку пожал и добавил уже серьезно: – Давай.
После прищурился и уверенно кивнул:
– А нас уже наверняка ищут.
Джейк поежился – ему могло равно и влететь за самоволку от отца, или все ограничилось бы добродушным хмыканьем, в зависимости от папиного настроения; Джейк о том хоть и переживал, но не слишком – вряд ли ему влетит сильно, если и влетит. А вот что за выволочку может получить удравший на весь день от работы его новый друг… Джейк храбро решил, что скажет в случае чего, что это была его идея, и виноват только он.
Да, конечно, мальчишек хватились. Только все вышло не так, как Джейк успел вообразить. Во двор они въехали вроде бы незамеченными. Успели расседлать и почистить лошадей, забросить связки голубей на кухню к свирепой Марте, и получить от нее нагоняя только за неплотно закрытую дверь, через которую коварно пробрался Корки. Пес тяпнул со стола полуощипаного петуха и был с ним таков. Мальчишки погнались отнимать, разумеется, под грозный вопль кухарки, подробно рассказывавшей, куда следует провалиться бестолковой собаке «и заодно ее придурочным хозяевам»
Давясь смехом, они тянули каждый в свою сторону – Джейк вцепился в загривок пса, а Дэф отнимал петуха, силясь хоть как-то выдернуть неправедную добычу из пасти мохнатого друга. Тот же прижимал уши, закатывал глаза – но пасть не разжимал, зараза такая, порыкивая и все сильнее стискивая челюсти.
– Бесполезно, он не отдаст, – наконец сдался Дэф. Выпустил петушиную ногу, и Корки, почувствовав свободу вожделенной добычи, могуче встряхнулся всем телом. Джейк скатился с его загривка, как вода с утиных перьев, не удержал равновесия и плюхнулся на задницу, прямо в пыль. Хохотал он при этом как ненормальный, что в изрядной мере мешало встать. Просто сидел и смеялся, не в силах остановиться. Замечательное завершение дня – отнимать у собаки ворованную курицу! Точно так же смеясь, Дэф подал ему руку – и тогда Джейк, ухватившись за нее, наконец поднялся.
Тут-то на шум – не иначе, как на шум! – во двор высыпали взрослые.
– Ага, вот и они! Явились! – среди первых Джейк рассмотрел своего отца.
Пригляделся, стараясь понять, в каком тот настроении. Вроде бы хмурится, но не слишком старательно… может, и обойдется без выволочки?
– Ну и где же вы, молодой человек, болтались весь день? – ворчливо уточнил Джордж Фей у сына.
– Мы охотились на голубей и проверяли силки, – совершенно спокойно ответил Дэф, выходя чуть вперед. Джейк даже ничего сказать не успел!
«Уй-й-й» – только и подумал он. Глянул мысленно со стороны на себя и своего друга – растрепанные, пропыленные, у Джейка еще после короткой драки рукав рубашки порван и пуговиц на вороте не хватает…
– А я говорил, что они вместе удрали! – дядя Питер О’Нил тоже выдвинулся из толпы, поглядел на мальчишек, рассмеялся заразительно, как умел это только он. Хлопнул джейкова отца по плечу и подмигнул:
– Что, Джори, говоришь, хотел, чтоб мальчик научился знакомиться с нужными людьми? По-моему, ему не нужно этому учиться, он и без того прекрасно справляется!
И следом добавил, поворачиваясь к мальчишкам:
– Как охота, сынок?
– Нормально, пап, – Дэф пожал плечами, улыбнулся. – Только вот силки кто-то порвал. Если бы были браконьеры – так кроликов забрали бы, да?
– Непременно, – кивнул дядя Питер. – Но их не забрали?
– Не забрали, – Дэф отрицательно мотнул головой.
Дядя Питер только картинно развел руками – ну нет, так нет, значит!
Джейк ошалело покрутил головой, пригляделся… и только сейчас сообразил, что длинная, едва ли не лисья улыбка и у отцова товарища, хозяина ранчо дяди Питера О’Нила, и у его нового друга Дэфа практически одинаковая. Выходит, тоже О’Нил, да не просто – а еще и сын дяди Питера! Вот так шутка! А Джейк-то думал…!
– Идите в дом, юные рэйнджеры, – фыркнул Питер. – Голодные поди, как черти, а?
– Есть такое, – хором отозвались мальчишки, потом переглянулись – и прыснули снова.
Определенно, если бы Джейку предложили второй точно такой же день, он бы ни в коем случае не стал отказываться.
2
– А все-таки, кто запутал силки?
Этот вопрос мучил не только Джейка.
Ведь снова же, снова кто-то болтался по тому оврагу, который Джейк про себя обозвал «кроличьим», а все вокруг называли почему-то Соломенным.
– А почему «Соломенный» -то? – допытывал Джейк.
Дэф, впрочем, только пожимал плечами:
– Да кто же его знает, почему! Кто-то давно придумал, вот все вокруг и повторяют. А кто, почему…
– Ты тоже не знаешь?
– Не знаю.
– Хм… ну, Соломенный так Соломенный.
В то утро, когда Джейк едва не проспал отъезд домой, его друг поднялся, наоборот, ни свет ни заря, и рванул в поле. Проверял силки – и вот незадача, снова наткнулся на то же самое: спутанные ловушки, и единственный нетронутый кролик. Не в силках, но все равно придушенный.
Собственно, даже попрощаться мальчишки не успели бы, не то, что обменяться новостями про снова порушенные ловушки – Джейка через час после отлучки Дэфа растолкал отец и велел собираться: уже девятый час, хватит спать, мы домой едем! Да, Джейки, не ворчи, едем, и прямо сейчас.
Джейк понуро вздохнул – но делать нечего, собираться так собираться… три дня пролетели, как один, хотя это были очень длинные дни! Длинные и интересные, и Джейку очень не хотелось менять их на что-то более скучное. Ох и не хотелось!
Пришлось натягивать чистую рубашку, выстиранную и заштопанную кухаркиной сестрой, и пыльные, зеленые от травы джинсовые штаны, думая про себя – от матери за грязь-то попадет, эх; потом нудно шнуровать ботинки, и тащиться наконец за взрослыми на крыльцо. К нему, крыльцу, уже подкатила повозка, и… Джейк крутил головой, ища друга – но ни его самого, ни его собаки, Корки, нигде не было видно.
Спросил дядю Питера, тот только пожал плечами – мол, Дэф наверняка бродит где-то, он рано проснулся. Джейк вздохнул с досадой – ишь ты, бродит он где-то. А еще друг называется. Потом со стыдом признал – ага, а ты самый настоящий засоня. И вот поди пойми сейчас, что больше заставляло Джейка хмуриться и понуро, нога за ногу, плестись следом за отцом: то ли грусть, что замечательные приключения кончились, толком не начавшись, то ли досада на самого себя, что проспал наверняка интересное утро (и что о нем при этом подумал Дэф! Задразнит же ведь наверняка!), или все же обида, что друг даже не пришел прощаться?
Все вместе, если говорить честно. Все вместе.
Отец тоже сумрачно хмурился – у старших что-то не ладилось в их взрослых делах, все эти дни они только и делали, что спорили и решали эти споры, ходили то злые как дьяволы, то неразговорчиво-строгие, так что под руку было лучше не попадать. Такое и раньше случалось, но в этот раз, видимо, дело было совсем серьезное.
Мальчишки и старались не попадать – при всех сидели тихо, как мыши, зато во все уши прислушивались к разговорам: вдвоем это было даже интересно делать. Или – что чаще – пропадали на речке, в поле или вон шныряли по холмам в прерии.
В город, стало быть, и немедленно. Что же, Джейк слышал, как дядя Питер выдавал Фею-старшему какое-то поручение, да и с самого начала было понятно, что в гости они ненадолго. А Джейку вовсе расхотелось в город. Подумать только! Сюда он ехал, думая о том, как бы эти несколько дней пролетели побыстрее, а сейчас даже, наверное, отдал бы свою коллекцию красивых монеток за возможность не уезжать! Скучное, как ему думалось сперва, деревенское житье на ранчо оказалось, как мешок ярмарочного фокусника, штукой с секретом. Если этот мешок вывернуть наружу подкладкой – пестрой, яркой, в блестящей мишуре и с кучей потайных лоскутных кармашков – никогда не поверишь, что минуту назад это был простой куль серой дерюги. Так и с днями на ранчо – главное, знать, где эта подкладка есть, и как ее вытянуть… Дэф вот, скажем, знал. И поделился секретом, так что Джейк теперь узнал тоже, и не хотел расставаться с этим «волшебным мешком», пока не выудит из него все-все фокусы. Еще бы, он ведь еще половины того, что хотел, не успел увидеть! И да, мальчишки так и не выяснили, кто лучше ныряет, а теперь уже и не выяснят…!
Джейка взяла отчаянная досада вместо обиды, и она странным образом вдруг придала сил и наглости. И тогда Джейк, стоя перед повозкой и ни на что особенно не надеясь, вдруг спросил у отца:
– Пап, а можно я тут подольше погощу? Меня Дэф звал на рыбалку, и в ночное тоже, и…
– А, так тебя пригласили?
– Ну да, – Джейк кивнул, промолчав о том, что, разумеется, с Дэфом-то они сговорились сразу же, а вот ни у кого из старших позволения еще не спрашивали.
– М-гм-м-м. Джейк, ты же понимаешь, что мама не одобрит?
– Понимаю. Но па-а-ап! Вот что я обычно делаю целыми днями, а? Торчу дома!
– Мог бы и матери помогать, вместо того, чтоб просто торчать.
– Ну пап! Ты, кстати, обещал, что мы съездим на тетеревов поохотимся, а сам уехал с этими, как их… в прошлом месяце! Я все помню. И на рыбалку – я не помню, когда мы уже с тобой ходили.
– На рыбалку? Да ты с младшим Несбитом только неделю назад…
– Мы с тобой, а не я с приятелями, – буркнул Джейк.
– И что?
– Да то, что у тебя снова дела, бесконечные дела. И… раз ты обещал, и не сделал, то я могу попросить что-то взамен, правда?
Джордж Фей досадливо крякнул, и признал – сын прав. Что тут попишешь – серьезно ведь, обещал. И не сделал. Нехорошо. Джордж вопросительно взглянул на Питера О’Нила, нахлобучив шляпу и сдвинув ее на одно ухо: ровно так, как терпеть не могла джейкова мать.
– Пит, ты не против, а? – спросил Фей-старший у хозяина ранчо.
Питер пожал плечами:
– Ни капли. Только за – нормальному парню нечего задницу летом в городе протирать, твой сын прав. Я тебе давно об этом говорю.
– Ну ты что, не знаешь Сару? – Джордж хмыкнул, сославшись на супругу: у той в самом деле были какие-то свои представления о том, как стоит воспитывать их сына, и с джорджевыми понятиями они очень слабо сходились.
– Действительно, – отозвался Питер с такой язвительностью, что Джейку, хоть речь и шла о его маме, все равно сделалось смешно. – Что это я! Но вот что скажу – оставляй Джейка, хоть на все лето. И никакой беды не будет, я присмотрю, как за своим собственным. Тем более что они с моим сыном и правда, кажется, успели сдружиться…
– Успели, – кивнул Джейк. – И… здесь интересно. Мне здесь нравится.
– А Тед и Тилли? – Джордж прищурился, подначивая сына. – Что, прошла дружба, как не смогли решить, чья же то рыбина была, э?
– Нет, не прошла, – Джейк пожал плечами. – Только Тед уехал к тетке вместе с родней, а Тилли уже больше недели помогает бабушке с крышей сарая, его и не дозовешься никуда…
– Все с тобой ясно, маленький вождь краснокожих, – фыркнул отец Джейка. – Тебе бы только и носиться сломя голову. Так я и знал, что, чем дольше мама тебя дома держит, тем больше в тебе дури копится! Ну, ладно, уговорил. Оставайся, что уж. На две недели, слышишь?
– Слы-ышу…
– Эй! Ну ты же не думал, что я и в самом деле тебя тут на все лето оставлю?
А почему бы и нет, – подумал, но не сказал Джейк. Только хитро зыркнул на дядю Питера, посмеивающегося себе под нос. А что, подумал мальчик, раз уж если дядя Питер не против такого варианта, то он потом снова и уговорит джейкова папу?! А хорошо было бы!
И вот тут-то за углом раздался лай, и следом возглас:
– Джейк! Погоди, ты что, уже уезжа… – Дэф в самом деле едва не пропустил, как он думал, отъезд друга.
– Неа, – перебил его Джейк с широченной улыбкой. – Остаюсь!
Дэф восторженно завопил. Корки, радостно скача вокруг, поддержал его заливистым лаем.
– А, Джори, смотри, сколько у детей радости! Уже того стоит затея, э? К тому же, думаю, это на пользу будет обоим мальчикам.
– Ну смотри, как Сара и до тебя доберется… – шутливо пригрозил Фей.
– У меня нет трудностей с тем, чтоб успокаивать буйных дам, – фыркнул Питер. – Она послушает меня и согласится, вот увидишь!
Джордж Фей хотел еще что-то сказать, как-то подначить товарища, но поглядел на мальчишек и счел, по-видимому, задуманную шутку излишне соленой, чтоб озвучивать ее при детях. Поэтому хмыкнул и забрался в повозку, махнув на прощание.
– Веди себя прилично, Джейк! Как мужчина, а не как неженка, – погрозил из окна и укатил.
– Хорошо, пап! – звонко крикнул Джейк вслед.
– За-автра-а-ак, – донеслось из глубин дома. – Завтрак готов!
Марта накрывала на стол. Просить дважды мальчишки, конечно, себя не заставили.
И вот после плотного завтрака, после экскурсии по конюшням, устроенной дядей Питером – тому пригнали новых лошадей, и он отправился их смотреть, позвав с собой мальчишек – и после того, как солнце заползло в самую верхнюю точку и заставило попрятаться в тень все живое, ребята валялись на чердаке под самой крышей высоченного амбара, грызли натасканные из сада яблоки, и обсуждали эти самые силки, кроликов и овраг.
– И смотри какая штука – кролика-то кто-то из петли все же вынул! Точно кто-то хотел забрать, но… испугался? Не успел? Передумал, может быть? Ничего не понятно, в общем, – рассказывал Дэф. – Вот ты как думаешь?
– Думаю, что тогда это точно был или ворюга, или браконьер! – ответил Джейк, как следует пораскинув мозгами. Ничего другого в голову и не шло, хоть лопни.
– Поставлю ловушку с дротиком, вот тогда узнаем, – проворчал Дэф, кровожадно поблескивая глазами в полусумраке амбара. Вряд ли он злился всерьез, но странность этой ситуации – ведь так никто и не признался, чьих рук дело! – заставляла постоянно крутить в голове эту, казалось бы, совсем незначительную историю. Потом все же со вздохом признавался – нет, не поставит: в такую ловушку может угодить и лошадь, и корова… и даже совсем ни в чем не повинный человек.
– Хотя-а-а-а-а… если дротик достанется вон тому типу, я не буду расстраиваться, – Дэф подобрался к окошку, показал рукой вниз.
Джейк выглянул, увидел идущего по двору мужчину в сомбреро – по виду, работник, смуглый усатый тип средних лет, плотный и тяжеловесный, хотя вовсе не толстяк. Он остановился, заговорил с кем-то, отсюда не было слышно толком, о чем и с кем.
– Это Пас Дельгаро, один из старших погонщиков. Такая редкая дрянь, – сумрачно заявил Дэф. – Корки его терпеть не может… и я тоже.
Подкинул на ладони огрызок яблока, прищурился – и запустил им, угодив точно в верхушку сомбреро. Шляпу сбило с головы, ветер покатил ее по двору. Пас, взревев, погнался за нею, то и дело озираясь по сторонам: искал хулигана. И громогласно ругался при этом такими выражениями, что уши вяли: Джейк некоторых слов даже никогда и не слышал раньше!
Дэф мрачно, с мстительным торжеством улыбнулся. Джейк, зажимая себе рот ладонями, чтобы не загоготать в голос (и тем самым, несомненно, выдать их убежище!), перекатился на спину, уставился в дощатый потолок – сквозь узкие щели в нем в нутро амбара проникали лучи света; они солнечной сеткой расписывали стены амбара, да и все подряд, что было вокруг. Долго давить в себе смех оказалось невозможно, и слава богу, что Пас был уже далеко. Джейк засмеялся, громко и заливисто.
– Надо духовую трубку сделать, – протянул с видимым удовлетворением Дэф. – Хотя бы небольшую. Пригодится!
Джейк снова прыснул, дрыгнув ногой от избытка чувств. А если бы еще выглянул в окно, то и вовсе бы согнулся от хохота: Корки остервенело грыз удравшую от зловредного ковбоя шляпу, ловко уворачиваясь от сыплющихся на его бока пинков.
А вот как Марта высунулась в окно и плеснула из ведра – щедро, с оттяжкой – чтоб перестали шуметь, он уже видел; и над этим мальчишки смеялись уже вдвоем, долго, взахлеб.
Ни мстительности Паса, ни возможных ябед они не боялись – их ведь, в конце концов, никто не поймал, а тяжелый нрав Марты и вовсе не в их власти, что уж там!
Отчего Корки невзлюбил старшего пастуха, Джейк узнал в этот же день – работники вовсю обсуждали утренний казус со съеденной шляпой. Смеялись, тыкали пальцем за спину, когда мимо проходил злющий как черт, Пас, и подмигивали друг другу. Марта свирепо грозила из окна скалкой – ей тоже доставалось от сплетников, да и перед хмурым Пасом все же пришлось извиняться, а уж такого мартин нрав не мог вынести спокойно.
Пас добыл себе новую шляпу, светло-бежевую вакеро – и теперь напоказ отряхивал с нее пылинки и хватал за руки всякого, кто пытался эту шляпу тронуть.
Самого Паса с его вислыми темными усами, квадратным обветренным лицом и подозрительно щурящимися карими глазами в складках тяжелых век Джейк как следует рассмотрел, когда мальчики увязались за табуном: пастухи гнали лошадей на водопой, на реку – но не туда, где ребята уже успели побывать. Дэф сказал, что там красивое место и с него видно в хорошую погоду даже самые дальние горные гряды, синие-синие, точно прозрачные, точно нарисованные, точно приснившиеся или сотканные из воздуха – и Джейку тут же захотелось посмотреть.
Сказано – сделано! Текучая живая река из лошадей – Джейкоб сроду не видел столько мелькающих копыт, плещущих по ветру грив и хвостов, прядающих ушей и внимательных ярких глаз разом! – текла по прерии, намереваясь вклиниться еще одним причудливым потоком в воды Рэд-Крик. Люди верхом на лошадях под седлами подгоняли табун, не давая тому рассыпа́ться и разбредаться. Тут и там раздавались возгласы и щелчки кнута в воздухе, и до чего же было здорово ехать со всеми, чувствуя мощь табуна, несущуюся совсем рядом с тобой!
Работа не требовала большой силы, но сноровки, ума, и слаженности действий – еще как. Пастухов было довольно много, и большая часть ковбоев оказалась не против компании младших ребят – ворчал один только Пас, и Джейк тут же сообразил, за что его можно было невзлюбить с одного только первого взгляда. Грубое загорелое лицо его выглядело вечно недовольным, точно у него заняли доллар и до сих пор не вернули, и смотрел он на всех, как будто считал остальных если не хуже, то уж точно глупее себя. А дальше – так и больше:
– С дороги, мальчишка, – буркнул он, едва не задев чуть замешкавшегося Джейка – проехал так близко, что тому пришлось подать лошадь – всю ту же крапчатую малышку – назад. Кобылка недовольно всхрапнула, но хотя бы не шарахнулась, и то хорошо.