Непосторонний

Глава 3

Каприз новость о «людях-кротах» не впечатлила. Она выслушала подробный рассказ Локи скептически, а потом, сделав наигранно-равнодушное лицо, резюмировала:

— Тебя, как я вижу, их появление очень обрадовало. Может, я уже и не нужна тебе?

— Да что за глупости, Каприз? — беспечно махнул рукой Локи. — Давай я завтра отведу тебя к ним? Сама посмотришь, что там вообще некому и нечему радоваться.

— Очень надо! — холодно фыркнула ведьма. — Сам иди туда и живи в этом трусливом стаде. Там удобно, безопасно, ни о чем не надо заботиться. Можешь не возвращаться в эту берлогу и не вспоминать обо мне, стерве.

— Каприз, да что с тобой? Я не собираюсь ничего менять. Просто это еще одно приключение, — пожал плечами Локи.

Но девушка бросила в ответ:

— Ну и развлекайся один, — и исчезла.

Это был самый короткий ее визит: всего двадцать минут.

Локи растеряно огляделся, на всякий случай несколько раз позвал подругу по имени, словно она могла слышать его из другого измерения. А потом парень рассмеялся: этот ребяческий поступок явственно выдавал ревность. Каприз уязвило то, что ее любимый зверь заинтересовался игрой с кем-то другим. «Ну ладно, позлись», — великодушно разрешил Локи, не собираясь обижаться в ответ на эту детскую выходку.

* * *

В тот же вечер Локи придумал себе первое развлечение.

Он вновь наведался к «людям-кротам», сообщил Милнет, что Каприз знакомиться с ними отказалась, а он будет заглядывать в гости иногда, но на постоянное место жительства к ним не собирается. «Как тебе угодно» — равнодушно отозвалась Милнет, в душе надеявшаяся обрести нового сильного воина и разведчика в лице Локи. После этого краткого диалога парень не поторопился уйти, а отправился неспешно прогуливаться по подземным улицам и вскоре встретил Юни.

По обыкновению улыбчивая девушка была занята раздачей еды. Народ выстроился в аккуратные очереди у огромных котлов и принимал из рук Юни наполненные пищей тарелки. К каждой порции у девушки находилась приветливая фраза на десерт.

— Значит, за кормежку тут ты отвечаешь? — вместо приветствия произнес Локи с усмешкой, появляясь рядом неслышно и незаметно, словно вырастая из-под земли.

Юни вздрогнула, но, узнав вчерашнего визитера, изобразила приветливость:

— Да, я. Здравствуй.

Девушка улыбалась ему робко, словно ожидая, что может устроить этот странный тип, назвавшийся ее другом детства. Но вместе с тем она смотрела на Локи с нерешительным интересом, словно тайком, урывками любовалась им.

— А откуда же у вас еда? Продукты на всех складах Ореола уже давно закончились или испортились. Неужели вы тоже обворовываете караваны с гуманитарной помощью с Отшельника?

— Нет, что ты! — испуганно округлила глаза Юни. — Мы выращиваем все сами.

Локи недоверчиво изогнул бровь, на что девушка добродушно предложила:

— Если ты дождешься, когда я закончу с раздачей, я покажу тебе наш огород.

— Было бы чрезвычайно любопытно его увидеть, — усмехнулся парень и обрек себя на тяжелейшее испытание скучного ожидания.

Завершив свою маленькую миссию, Юни надела эко-маску и долго вела Локи по путаным катакомбам, по ступеням вверх и, наконец, отворила перед ним двери. За ними открылся вид на бывший центральный парк Ореола. Когда-то сотня специалистов ботаники и агрономии выращивали здесь дивные деревья и причудливые клумбы цветов, чтобы уставшим от механики и кибернетики жителям Ореола было где отдохнуть душой и взором.

Война с роботами превратила этот сад в пустырь: привыкшие к человеческому уходу, уничтоженные взрывами растения не смогли восстановиться. Локи помнил этот парк-сад и во времена его расцвета, и во времена его разрухи. Он бывал здесь с родителями до кибер-восстания, бывал с Каприз — после.

А теперь оказалось, что на разрытой бомбами земле «люди-кроты» с недавних пор устроили огород. На аккуратно разровненной земле росли вялые из-за нехватки солнца, но все же живые картофель, капуста и кукуруза, помидоры и огурцы, свекла и морковь, по изящной решетке парковой ограды вился виноград.

— Когда началась война и мы рыскали по заброшенным магазинам в поисках пищи, то наткнулись на склад с семенами, — начала свой рассказ Юни, видя, что ошеломленный Локи не может вымолвить ни слова. — Ими должны были засеять поля за городом, но не успели. Наши женщины смогли устроить здесь, в парке, большой огород. А чтобы роботы не уничтожили все вновь, здесь всегда дежурит охрана. По их тревоге сюда готовы сбежаться все наши вооруженные силы, ведь это — наш самый важный, жизненно важный объект.

Они неторопливо бродили вдоль широких грядок, и Юни, всегда строго следящая за порядком, сейчас великодушно разрешала Локи срывать с кустов виноградные ягоды.

— А где же вы берете мясо? — полюбопытствовал Локи, отмечая про себя, где стоит охрана и можно ли будет стянуть отсюда что-нибудь незаметно ночью. Или, может быть, они дадут и так, если попросить? Правда, Локи уже забыл, что значит «просить».

Юни в ответ на его вопрос пожала плечами:

— С некоторых пор мы вегетарианцы.

— Ужас! — искренне посочувствовал Локи. Сам он и представить себе не мог такого образа жизни. — Юни, ну скажи честно, неужели вам никогда не приходило в голову ограбить хоть один караван с гуманитарной помощью? Или попросить их поделиться с вами?

— Нет-нет, нельзя, чтобы нас обнаружили, — заученно повторила Юни, отводя глаза.

Локи расплылся в ухмылке опытного искусителя и вкрадчиво уточнил:

— Почему? Расскажи мне, Юни, пожалуйста.

Просить он не умел. Зато умел манипулировать. Простодушная девушка зарумянилась от фальшивой нежности в голосе юноши, но подняв на него чистые и ясные глаза искренне, ответила:

— Я не знаю. Так Милнет говорит. Она у нас главная.

— А мне она сказала, что главных у вас нет, — фыркнул Локи.

— Она не хочет признавать себя главной, но мы все равно слушаемся ее, идем к ней за советом и признаем ее нашей предводительницей. Но она ругается, когда мы так говорим.

— Чем эта девица заслужила такое уважение? — скептически поморщился парень. — Своим мужицким поведением?

— Она собрала нас вместе, — тихо отозвалась Юни. — Она организовала весь наш быт. Она умеет придавать нам сил и внушить надежду.

— При этом запрещает вам идти к военным за спасением?! — Локи окончательно утратил логическую нить повествования. Что же задумала эта странная Милнет?.. Впрочем, не все ли равно по большому счету?

Они с Юни уже подошли к самому краю огорода: там, за невысокой парковой оградой начинался железный город, и этот выход в большой мир тоже охраняли часовые с оружием наперевес. Юни послушно остановилась у этой границы, Локи же легко шагнул дальше, в проем ворот, и никто не препятствовал этой дерзости. «Люди-кроты» не собирались охранять пришельца.

— Ну, что ж, если всем вам нравится жить под землей и под каблуком, оставайтесь и тряситесь там, в своей темноте, — нарочито громко заявил Локи, чтобы часовые услышали это вместе с Юни. — А я не собираюсь прятаться от жизни и от свободы!

С этими словами парень пристально взглянул в лицо своей подруги детства, чтобы, как в давние времена, по привычке, насладиться ее возмущением и бессильной злостью — и обомлел. Юни взирала на него с восхищением и тоской. В ее пристальном, жалобном взгляде Локи без труда прочел желание оказаться сейчас рядом с ним, вкусить его воли, его беспечности. Это была безмолвная мольба взять ее с собой, уговорить ее покинуть свой безопасный плен.

Она не могла сделать этого сама, не смела даже попросить вслух: для этого она была чересчур слаба и нерешительна. Но взгляд невольно выдавал все ее чувства.

И Локи с удивлением понял, что ему приятно это девичье благоговение, это ее желание покориться ему. Он никогда не испытывал подобного раньше. Каприз не позволяла ему быть главным — они всегда оставались по крайней мере на равных. Вместе, но независимо. Юни же давала ему нечто новое — власть. Предложение, от которого невозможно отказаться.

Локи в несколько легких, пританцовывающих шагов преодолел расстояние между ними, неожиданно обнял оторопевшую девушку, будто бы на прощание, но успел шепнуть ей:

— Сегодня в два часа ночи я буду ждать тебя здесь, у главных ворот в парк. Чуть правее них я спущу с ограды веревочную лестницу, спрячу за виноградом. Придешь — и я поделюсь с тобой своей жизнью.

* * *

Она пришла. В непроглядной ореольской темноте Локи едва разглядел своего «плюшевого зайца» — так медленно и неслышно ступала девушка по мягкой земле вдоль самого края паркового ограждения. Чтобы часовые не заметили ее, Юни набросила поверх платья мешковатый темный плащ, прикрыв капюшоном свои длинные блондинистые волосы.

Подойдя к увитым виноградной лозой прутьям чуть правее центральных ворот, девушка нашла спрятанную в зарослях узкую и неприметную веревочную лестницу. Дождавшись, когда патрулирующие территорию стражники отойдут как можно дальше, Юни неловко, но достаточно бесшумно перелезла через ограду, так же тихо спустилась с другой стороны. И тут же увидела Локи, притаившегося в развалинах дома поблизости.

— А если бы цепные псы все же увидели тебя? — лукаво спросил парень, когда девушка перебежала в его укрытие и опустилась на асфальт, пыталась унять сбившееся от волнения дыхание.

— Я бы сказала, что вышла за продуктами для завтрака, — выдавила из себя улыбку Юни, которую Локи все равно не видел под эко-маской, но слышал ее слабый отзвук в голосе.

Он оценил маленький подвиг подземной жительницы: она держалась бодро. Лазание по веревочной лестнице казалось ей необычайным приключением и приличной разминкой для тела.

— И в этом случае ты ушла бы обратно? Под землю? — допытывался Локи, сидя рядом и терпеливо дожидаясь, когда его спутница придет в себя после пережитого стресса.

— Ну, да, — пожала плечами та. — А что бы мне еще оставалось? Попросилась бы на следующую прогулку с тобой и ускользнула бы как-нибудь по-другому... Почему ты качаешь головой?

— Потому что сегодня — твой единственный шанс на прогулку со мной, — сурово произнес Локи. — Поэтому, если сегодня ты повернешь обратно или хоть раз запросишься домой, я больше никогда не позову тебя с собой. Так что соберись: у тебя будет только одна попытка доказать мне, что ты достойна свободы и жизни в этом городе. В этом, а не в подземном.

— Я поняла, — кротко кивнула Юни, и Локи посчитал этап устрашения законченным. Теперь, надеялся он, девушка будет стараться держать себя в руках, и вероятность ее нытья в течении этой ночи равна нулю.

— Пойдем. Я покажу тебе твой дом. Может быть, увидев его, ты все вспомнишь.

Локи протянул руку своей спутнице, намереваясь взять ее ладонь, чтобы девчонка не отставала. Но Юни внезапно с благодарностью и трепетом обхватила его руку, практически повиснув на ней, словно маленький ребенок. Локи быстро подавил вспышку раздражения и заставил себя вспомнить, что перед ним, по сути, и есть ребенок — пугливая и глупенькая кукла, которая почти четыре года не выходила никуда из своей норы.

— А ты уверен, что мне нужно все это вспоминать? — с робким сомнением произнесла Юни, когда они отправились в путь вдоль полуразрушенных стен. — Ведь... Ведь если я бродила по улицам одна, значит, никого из моих родных не осталось в живых?

— Может быть и так. Но... как тебе объяснить? Память — это важно, заяц. Это богатство, в котором есть советы от мудрых родителей, от старших друзей, это опыт и знания, которые ты успела приобрести сама. Это твои успехи и ошибки, твоя философия, твои чувства, твои идеалы, которые дают силы, согревают. Твои мечты и цели, которые помогают двигаться дальше. Это основа твоего мира. Без них ты пуста, а жизнь — пресна.

— Милнет говорит, нельзя жить прошлым, — будто вызубренный урок, произнесла Юни.

— Да, прошлым жить нельзя. Но прошлое должно жить в тебе. Это непрерывность жизни, залог вечности этого мира, пресловутая преемственность поколений. Прошлое — это то, что ты будешь продолжать в будущем. А если тебе нечего продолжать, то будущее придется строить на руинах и пустырях. Это в сотни тысяч раз сложнее.

Юни потрясенно замолчала и, видимо, еще долго обдумывала слова Локи. А потом едва слышно вымолвила:

— Все равно мне страшно.

— Не бойся, я же с тобой, — заботливо, словно ребенку, сказал Локи и сам поразился, едва узнавая себя. Откуда в нем эта мягкость?

Страшно было признаваться самому себе в том, что ему нравится опекать кого-то, быть старшим, авторитетным. «Нда, испытание властью я бы не прошел», — с усмешкой подумал юноша, ощущая необычайное волнение от того, как доверчиво прижималась к нему хрупкая и пугливая Юни.

Девушка, будто прочитав его мысли, нерешительно спросила:

— А почему ты позвал с собой меня? Почему именно меня?

«Ну, началось! Почему просто нельзя наслаждаться происходящим и не портить все дотошным разбирательством?». Тут Локи с уважением вспомнил Каприз, которая никогда не говорила и не делала лишнего. Это было и удобно, и дразняще одновременно — всегда хотелось чуть большего ее участия.

Парень поспешно прогнал от себя мысли о ведьме и сосредоточился на своей роли мудрого и сильного покровителя.

— Потому что ты единственная, кто захотел пойти со мной. Единственная, кто улыбается мне в вашем подземелье. Единственная, кого я знаю в этом погибшем городе, — терпеливо объяснил он.

По факту это было правдой, но не причиной. Однако не говорить же девчонке, что он позвал ее с собой от скуки. Что только она поддалась на его сумасбродные и вызывающие речи. И что Каприз обиделась, и неизвестно, когда явится в следующий раз, а парень привык к частому женскому обществу.

Бледные щеки Юни зарделись слабым румянцем. И хотя Локи не мог видеть этого из-за маски на ее лице и густой темноты вокруг, он почувствовал, как руки, обвившие его предплечье, дрогнули и сжались чуть сильнее.

Город тонул в безлунной ночи. Где-то вдали, на горизонте, светился ореолом купол над военным городком: он всегда был ярко освещен, ведь ночные операции происходили столь же часто, сколько и днем. Здесь же, на окраинах города царила тьма, местами еле-еле разгоняемая тусклым светом фонарей на солнечных батареях. Планета Нерея уже очень давно не видела своего солнца, и батареям не от чего было подпитываться сумрачными днями.

У Локи был с собой фонарик на батарейках, который наверняка и стал причиной их с Юни приключения: свет привлек к ним роботов. Парень предвидел это и, возможно, этого и желал: нерастраченная энергия, накопившаяся в теле за эти дни, требовала выхода.

— Давненько я не разминался! — с хищной ухмылкой воскликнул он, когда из очередного проулка навстречу им с Юни выскочила четверка роботов-телохранителей.

Это раньше они были телохранителями: вооруженные человекообразные машины, охраняющие представителей элиты и выполняющие их приказы. А сейчас расценивались Локи как слабенькая опасность невысокого уровня: вооружение слабое, скорость низкая, летать не умеют.

Юни считала по-другому: едва увидев сверкнувшие в темноте глаза с самонаводящимся прицелом, девушка завизжала так, что вздрогнул даже Локи — парень со стальными нервами. Впрочем, это его еще больше раззадорило:

— Бежим! — озорно крикнул он и, крепко держа ладонь Юни в своей, рванул в проулок.

Девушка, разумеется, не смогла поддержать эту скорость и с жалобным вскриком повалилась на землю, разбив прикрытые платьем коленки об асфальт.

— Вставай, заяц, вставай! Беги! Вот она — жизнь! Чувствуешь, как кровь кипит? — веселился Локи, подхватывая с земли Юни, ставя ее на ноги и снова увлекая за собой: — Ну же!

— У тебя что, нет оружия? — в панике кричала та, хватая ртом воздух, которого фильтр эко-маски пропускал явно недостаточно.

— Есть, но его время еще не пришло: это же всего лишь «телохранители»! — беспечно отмахнулся Локи, путая следы и протискиваясь в самые узки щели между домами и ограждениями.

Это работало безотказно, ведь роботы подобного типа не были рассчитаны на долгие преследования: они были очень внимательны и обладали отличной реакцией, но не слишком высокой сообразительностью.

— Локи, я не смогу больше! — взмолилась Юни, падая в очередной раз и заливаясь слезами. — Они убьют нас!

— Да брось! Они уже потеряли нас, так что у тебя даже есть время отдышаться.

С этими словами парень встал рядом с упавшей на колени девушкой. И все время, пока она, всхлипывая, приводила дыхание в норму и пыталась разглядеть ссадины на ногах, Локи чутко оглядывал узкую улочку.

Было тихо.

— Испугалась? — прошептал юноша.

— Очень, — едва слышно призналась девушка.

— Коленки болят? — чуть помолчав, снова спросил Локи.

Юни, шмыгая носом, закивала. Парень улыбнулся и, не отрывая глаз от дороги, на которой в любую минуту могли появиться роботы, склонился к уху Юни и вымолвил:

— Я горжусь тобой, заяц.

Добыча заглотила наживку. Девушка ничего не ответила, замерев и даже перестав хлюпать носом. Но когда из-за угла дома появилась четверка «телохранителей», Юни в ту же секунду вскочила на ноги и вместо очередного вопля твердым голосом сказала:

— Вон они. Бежим.

Локи расплылся в довольной улыбке, протянул ей руку, и парочка скользнула в очередной переулок. В стену, за которой скрылись молодые люди, тут же вонзилось несколько пуль. Юни, услышав это, взвизгнула, закрыв голову руками, но свой неуклюжий бег продолжила.