Между Южным и Северным полюсами
- -
- 100%
- +
На завтрак была любимая мраморная говядина средней прожарки. Девушка никогда не скупилась на качественные продукты. Клайд благодарно уписывал пищу.
– Ешь медленнее. Я все понимаю, но этикет никто не отменял, – Бонни потрепала возлюбленного за ухо, – мне нравятся изысканные мужчины, ты же знаешь. Жаль, что ты не любишь хороший парфюм, но мелкий изъян лишь придает тебе харизмы, – смеялась девушка.
В дверь позвонили.
– Что за черт? Я никого не жду, – взволнованно сказала Бонни и накинула прозрачный халат, – малыш, на всякий случай, – девушка указала на дверь маленькой комнаты, куда Клайд послушно переместился.
– Кто там?
– Это я, Виктор.
– Господи, Виктор, как ты нашел меня?
– Дарья, я предупреждал, что смогу найти тебя хоть в Катманду.
– Не называй меня так, ты знаешь, как я ненавижу свое имя.
– Хорошо, Бонни, так ты мне откроешь дверь?
Щелкнул замок. Сквозь щель приоткрытой двери своей комнаты Клайд рассмотрел высокого мужчину, одетого в длинное твидовое пальто, не по погоде, но по последней моде. Заломленная набок шляпа. В руках букет роз.
– Это тебе, Бонни, – сказал гость.
– Виктор, ты прекрасно знаешь, что я не люблю цветов, – нет ничего глупее, чем погубить растения в самом расцвете сил и принести девушке связку трупов, как символ нерушимости своих мимолетных чувств.
– Дорогая, я знаю, что ты предпочитаешь деньги. Напомню тебе, что ты ограбила меня и исчезла. Поверь мне, это уникальный случай, когда я прихожу к человеку, который что-то у меня безвозмездно взял, с цветами. В иных случаях я беру совершенно другой предмет.
Клайд почувствовал новый, малознакомый запах страха, исходивший от девушки.
– Ты лгал мне. Я думала, что люблю тебя, а ты оказался совсем не тем, кем представился. Что оставалось делать девушке, которой тоже надо как-то жить?
– Бонни, лжешь сейчас ты. Но мне все равно. Я смирился с твоей бесчувственной и жестокой натурой, с разрушающим рационализмом. И понимаю, что мое сердце никогда не попадет в такт с твоим, потому что ты безнадежно застряла в другом измерении, и код от этой двери ты никому не скажешь. Но что, если я буду заботливо и упорно подбирать его, охраняя двери с верностью сторожевого пса?
Я пришел к тебе, потому что меня терзает глупая и бессмысленная надежда. Ты нужна мне, даже если ты будешь красть мои деньги, нужна, если будешь плевать в мое сердце, презирать и ненавидеть меня. Потому что весь опыт моей жизни, сделавший меня опасной акулой, – ничто по сравнению с тем, что я испытываю к тебе. Только с тобой я чувствую себя настоящим, а все остальное – нелепый сон. Я люблю тебя, Бонни.
– А я люблю другого! – выпалила девушка.
Виктор нахмурился, но затем рассмеялся.
– Бонни, детка, ты не способна никого любить.
Мужчина безудержно хохотал, а Клайд через приоткрытую дверь видел, как помрачнело лицо возлюбленной.
– Да что ты обо мне знаешь, глупый самоуверенный тип!
– Дорогая, я знаю о тебе гораздо больше, чем бы тебе хотелось.
Бонни сжалась, а запах страха усилился.
– Ты помнишь, как обчистила сейф одного предпринимателя, накачав его клофелином? Понятно, ты не виновата. Откуда тебе было знать, что у бедняги слабое сердце.
– Что за…?
– А как ты полоснула по вене окуренному музыканту? Та песня про тебя, конечно, редкая безвкусица, но… Ты хоть знаешь, что он всего двести метров не дотянул до больницы?
– Хватит!
– Хватит? А то у меня еще кое-что еще на тебя есть.
– Как ты узнал?
– Мне было очень любопытно.
– Послушай, мне жаль, что так у нас так с тобой получилось. Я прошу прощения, что взяла твои деньги, мне не хотелось этого делать, но у меня были проблемы. Обещаю все вернуть.
– Бонни, Бонни, Бонни, если бы мне нужны были эти деньги, то я бы попросил кого-нибудь другого навестить тебя, – Виктор бросил букет на кухонный стол. – Ты вообще слышишь меня? Я тут для того, чтобы сделать твоими проблемы своими.
– Ты привык получать все, что захочешь, да? Посмотри на себя – тебя интересуют только собственные желания. Если ты сделаешь меня своей собственностью, то через некоторое время не будешь чувствовать разницы между мной и новым телевизором.
– Возможно, ты и права, но с тобой все будет не так. Ты будешь единственным феноменом, в котором я никогда не буду сомневаться, как верующий фанатик не сомневается в существовании Бога. Дарья… Бонни, ты станешь моей женой?
Гость извлек из внутреннего кармана коробочку, открыл ее и протянул девушке. Клайд напрягся, почувствовав, как надпочечники любимой выбросили изрядную порцию адреналина. Запах страха сменился запахом жадности.
– Боже, это прекрасно, – прошептала девушка.
– Бриллианты по-прежнему лучшие друзья девушек, – усмехнулся мужчина, – только теперь джентльмены предпочитают брюнеток.
Дрожащей рукой Бонни взяла кольцо и повертела его в пальцах, любуясь игрой света на гранях.
Глаза Клайда наполнились слезами. Свет чужих, враждебных звезд проник в драгоценный камень и отразился в глазах любимой. Паразиты с Урана столетиями шлифовали этот шедевр, чтобы однажды он превратился в оружие, затмевающее разум. Враждебная углеродная форма – статический вирус, стабильный настолько, что является насмешкой над любым смертным. Заключенный в клетку оправы, этот камень сам является ловушкой для разума.
«Бонни, не делай этого, не смотри на камень. Я свет, который тебе нужен. Оставь этот продукт пожирателей графита!»
– Я… Виктор, я.., – девушка посмотрела мужчине в глаза.
Клайд в отчаянии завертелся по комнате и уронил с журнального столика кофейную чашку. Звук разбитого фарфора, казалось, был эффектнее разорвавшейся гранаты.
– Кто у тебя там?! – спросил Виктор и достал пистолет.
– Там К-клайд.
Сняв оружие с предохранителя, мужчина распахнул дверь в закрытую комнату. Клайд внимательно посмотрел в глаза незнакомцу, не отводя взгляда даже тогда, когда тот направил на него оружие.
– Убери, – сказала Бонни.
Виктор усмехнулся и опустил пистолет.
– Бонни и Клайд, смешно.
– Я люблю его.
– Ответь мне на вопрос и, возможно, я тоже его полюблю.
– Я люблю его. Он будет жить с нами.
Виктор обернулся и смерил Клайда коротким презрительным взглядом.
– Он вроде как в возрасте, я готов потерпеть его пару лет.
– Хорошо, – Бонни опустился глаза.
– Я все еще жду, – как можно мягче сказал мужчина.
– Виктор, я буду…
В этот момент Клайд издал стон, в который он вложил все свои чувства и страхи. Бонни взглянула в его глаза, и Клайд снова застонал. Связь установлена. Статичный углеродный вирус на мгновение потерял свою силу.
– Я буду откровенна, – продолжала девушка, отдавая кольцо незваному гостю, – наш брак невозможен.
– Хватит строить фигуры, я серьезно спрашиваю.
– Ты сильный, влиятельный и непохожий на других, Виктор. Но проблема во мне: хоть мы с тобой и похожи по многим признакам. На самом деле, если заглянуть вглубь оболочки, – мы разные биологические виды.
– Бог с тобой, Дарья.
– И там, внутри меня, нет Дарьи, только Бонни, а ты видишь лишь оболочку, потому что твой вид не способен смотреть вглубь – ты слеп, как крот.
– Зато у меня хороший слух, – попытался пошутить Виктор.
– И знаешь что? Ты мне отвратителен. Не потому, что ты сделал что-то плохое, нет. Просто тот тип мужчин, к которому ты принадлежишь, для меня все равно, что для человека паразит.
Виктор побледнел и уставился в окно. Клайд почувствовал нарастающую тревогу. Феромонная дисгармония зашкаливала.
Не глядя на Бонни, Виктор выстрелил ей в сердце. Девушка охнула, осела на пол, прислонившись спиной к кровати, и тихо умерла.
Материя сжалась в точку и взорвалась зашкаливающей белой яростью, на мгновение ослепившей Клайда. Когда силуэт замершего убийцы проявился на белом поле, Клайд бросился на него и сбил человека с ног. Он вцепился в горло врага зубами, со всей силой, на которую только был способен. Виктор пытался пристрелить противника, но пули лишь оцарапали Клайда. Он рвал тело убийцы, даже когда оно стало безжизненной мясной тряпкой. Вкус крови перемешивался со слезами. Клайд последний раз взглянул на свою возлюбленную, которая с безмятежным выражением лица сидела около кровати. Если бы не кровавое пятно на груди, можно было подумать, что она просто уснула.
Клайд толкнул незапертую входную дверь, спустился вниз по лестнице и выбежал в открытую дверь подъезда на улицу. Он не знал, что ему делать, и просто со всей силы побежал вперед. И все, кто попадался ему на пути: люди, автомобили, животные – все уступали ему дорогу.
– Видишь? – спросил полицейский с висячими усами, – на, подержи, – он протянул кольцо своему напарнику.
– Ничего так, – ответил коротко стриженый коллега.
– Эксперт написал заключение, что этот бриллиант стоит целое состояние, он даже приблизительно не берется оценить сколько. Говорит, таких не больше двух десятков найдется.
– Столь громкого дела я еще не видел. Это надо же, легенда теневого бизнеса Виктор Воронин собственноручно застрелил находящуюся в розыске аферистку Дарью Доронину и был загрызен ее ручным псом.
– Как думаешь, что там могло произойти?
– Даже не знаю, может, подстава какая?
– Зачем же тогда кольцо такой ценности оставлять? К нему имелась подарочная коробка, как будто он ей предложение делал.
– Имея такие ценности, творят невесть что, – стриженый полицейский почесал затылок.
– Может, от них и творят. Ты «Властелин колец» смотрел?
– Ну, давно. А что?
– Давай посмотрим, там хоть все понятно, а то у меня от этой работы крыша едет.
– Давай.
В тот вечер полицейские смотрели фильм на стареньком дивиди.
Экстрасенс
Перед тем, как стать экстрасенсом, Ной Дженкинс, чернокожий уроженец Москвы, работал «испанским узником». Занятие это – известный вид мошенничества, смысл которого заключался в том, чтобы прикинуться известным, или влиятельным человеком, попавшим в трудную ситуацию, который просит жертву немного помочь деньгами, в обмен на хороший барыш. Ной Дженкинс был кенийским послом, саудовским нефтяником, алжирским оптовым торговцем рыбой, и даже американским кинорежиссером, номинированным на премию «Оскар». Последнему не хватало семидесяти пяти тысяч долларов для снятия последней, самой важной сцены фильма: таким образом, обманув доверчивого инвестора, лжережиссер получил капитал, которого хватило на пять лет жизни в Таиланде, в роли маленького островного короля. Но деньги однажды закончились, а тропическое существование набило оскомину, и Ной Дженкинс затосковал по холодам и просторам неприветливой России, той самой надуманной литературной тоской по березам, водке и черному хлебу, которая проявляется только у тех, кто из покинул. Вернулся на родину Ной слегка располневшим, страдающим от последствий сытой, беспечной жизни, где он успел приобщиться к гашишу и алкоголю, растратив изрядную часть азарта и алчности. Опасную профессию «испанского узника», Ной сменил на специалиста по тонким материям – экстрасенса, точнее бокора, название, заимствованное у последователей культа вуду: так называли жреца, практикующего черную магию. Денег подобное занятие приносило немного, но зато о контактах со сверхъестественными сущностями, снятии порчи, наложении проклятий и прочих мелочах в уголовном кодексе было написано весьма туманно, а это не могло не радовать уставшего от праведных трудов человека.
– Я связываться с дух Вашей жены, – Ной уверенным движением зажигает ароматическую свечу и включает на кассетном магнитофоне запись – сборник различных звучаний этнических барабанов.
Использование на сеансах магнитофона – устаревшего звуковоспроизводящего устройства, давно не использующегося в цивилизованных странах – ноу-хау Ноя Дженкинса. По его мнению, это придавало магическим действиям особый вкус, позволяющий экстрасенсу выглядеть наиболее правдоподобно в глазах клиентов: менеджер в мире духов должен отставать от технического прогресса, имея в своем арсенале древние, проверенные инструменты. К инструментам также относились: высушенные кроличьи и куриные лапки, искусственный череп, чучело совы, ароматические свечи и палочки, амулеты, перстни и вольты (куклы вуду), мусульманские четки, банки с тушками крыс и лягушек, которых Ной бальзамировал сам.
– Она приходит ко мне во сне, пытается что-то сказать, – говорит хлипкий, лысеющий мужчина в дорогом клетчатом пиджаке.
Магия крови. Медиум достает вычурный стеклянный сосуд, наполненный красной жидкостью – крепкий отвар свеклы с добавлением сахара, прекрасно имитирует кровь. Колдун входит в транс.
– Я слышать лоа. Они говорить со мной. – Для создания аутентичного образа, Дженкинс перед посетителями имитировал иностранный акцент, однако духи отвечали на чистом русском.
Клиент нервничает и затравленно оглядывается, видя, как Ной, закатив глаза, контактирует с невидимыми существами.
– Кто здесь? – спрашивает колдун, слегка изменив голос.
– Это я, Лёва, – испуганно отвечает клиент.
– Ты? – колдун издает сдавленное рычание, – как ты смеешь беспокоить меня?
– Я? Да я просто хотел узнать…
– Я в аду. Из-за тебя! Я не должна была умереть так быстро. Ты довел меня, своей слабостью и безынициативностью. Я всегда тянула лямку одна!
– Прости, – пискнул клиент.
– О каком прощении может идти речь, когда застреваешь в вечности? Я никогда не забуду и не прощу тебя. Я приду за тобой, где бы ты ни был, и пожру твою душу, чего бы мне это ни стоило. Потому что, Левушка, я ненавижу тебя всем сердцем. Ты отвратителен и заслуживаешь мести – от тебя не должно остаться даже воспоминаний.
Клиент вскрикнул от ужаса, а колдун сделал вид, что вышел из транса.
– Что случиться? – спросил он, пустив изо-рта струйку искусственной крови, для эффектности.
– Она… она угрожала мне, – заикаясь, выдохнул слова побледневший клиент.
– Так бывать. Если человек мучиться в жизни, или быть убит – то может стать злой дух.
– О господи, как теперь быть?
– Дело плохо, опасно. Есть способ. Но тяжело. Запутать дорогу злой дух, к Ваш дух. Дух жены блуждать кругами и не найти. Сложный работа. Много сил, много время.
– Пожалуйста, помогите мне!
Дженкинс задумчиво смотрит в пол.
– Процедура опасный. Я рисковать своя душа, своя жизнь.
– Пожалуйста, – продолжает умолять мужчина.
– Хорошо, я хотеть помочь Вам. Провести ритуал, сделать большая работа. Но мне нужно много специальный предмет – инг-реди-ент! Недешево.
Клиент оставляет наличные и уходит с надеждой на лучшее.
Ной достает из сейфа гамбургер и початую бутылку виски. Время обеда.
Звучит дверной колокольчик. Входят двое: один лысый и кряжистый, одетый в джинсовый костюм, другой тощий и жилистый, в кожаных штанах и куртке, с прической как у хоккеистов прошлого, когда волосы отращивали на затылке.
– Я Толстяк, – заявил здоровяк, – а это Малыш, – указал он на своего спутника.
– Называй нас так, – сказал тот, кого называли Малышом, – дело в том, что мы пришли по вопросу, как говорится, конфиденциальному, и, некоторую информацию, такую как настоящие имена, не можем сливать.
– Понимать. Вы желать наслать порча, проклятие? Укорить неприятель?
– Что-то типа того, – уклончиво ответил тощий.
«Опасные люди. Похоже, порчей дело не ограничится».
– Ты должен знать о нашем деле ровно столько, насколько позволят… ну эти – способности Ваши.
– Тут след злые духи, – Ной принюхался к чему-то невидимому. Я не хотеть работать с опасный дух.
– Мы сечем, что дельце попахивает дерьмом, но и барыш будет конкретный, – сказал Малыш, и добавил, – такой конкретный, что и с чертями поговорить не западло.
Колдун задумчиво посмотрел в пустоту, как будто сквозь клиентов и осторожно произнес:
– Вы хотите получить предмет?
– Точно, – обрадовался Толстяк и шепнул напарнику, – я же говорил, что он реальный.
Малыш недоверчиво глянул на Дженкинса.
– Откуда ты? Как оказался в этой стране?
– Я родиться Гаити. Мой отец и дед владеть магия. Диктатор Франсуа Дювалье брать под контроль всех вуду. Я бежать в самый большой и холодный страна, где проклятье не преследовать меня, где люди не разговаривать с духи предков. Я хотеть безопасность и помогать людям найти связь…
– Понятно, – оборвал Малыш, – ты тот, кто нам нужен, наш босс не доверяет местным экстрасенсам.
Ной выдохнул. Он не любил, когда клиенты копались в его выдуманной биографии. На самом деле Дженкинс родился в Москве, его отец был метателем копья из Камеруна – запасной игрок, участвующий в Олимпиаде 80-х, который во время состязаний завел интрижку с симпатичной гостиничной горничной – матерью Ноя. Так появился темнокожий плод мимолетной любви, оказавшийся белой вороной в стране белых людей.
– Желать знать, где находиться пропажа?
– Да, и как можно быстрее.
– Договор с духи, не тоже самое что купить яблоко на рынок. Нет гарантия.
– Мы нанимаем тебя, господин колдун, – сказал Малыш, доставая из внутреннего кармана увесистую пачку пятитысячных купюр.
– Лучше называть меня бокор.
Он на глаз отломил треть пачки и протянул Дженкинсу:
– Аванс.
Наметанным глазом колдун насчитал у себя в руке около ста тысяч.
– Если дело выгорит, получишь остальное.
– Такой серьёзный дело. Может лучше нанять частный детектив?
– На это нет времени. Если мы не найдем, что ищем, произойдет много нехороших вещей. Для всех.
– А если духи не быть благосклонны??
Клиенты молча взглянули на Ноя, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.
– У Вас репутация настоящего профессионала, а у нас нет другого выбора, кроме как доверится твоим способностям.
– Хорошо, – Ной взял деньги, стараясь не выдать дрожание руки, – но для ритуал мне нужна информация: любая, даже самая мелкий деталь давать результат.
Клиенты замялись и переглянулись друг с другом.
– Я, – Дженкинс ударил себя в грудь, – хранить тайна, как все мои предки и уносить их в могила. Но чтобы получить помощь лоа, нужна зацепка, деталь.
– Тема такая. Наш шеф по-тихому толкает товар в определенной местности. Человек он серьезный и уважаемый. Но появились шальные ребята с оружием – торчки залетные. Произошел инцидент: заказали они конкретную партию, все по-людски вроде поначалу, но пришли на точку с волынами, товар забрали, барыгу завалили. Если спустить им это с рук, подобное будет повторяться, а мы люди серьезные, любим порядок. В таком деле нужна помощь человека с определенными способностями.
– За годы практика. Духи ни разу не дать ни GPS координат, ни расписания автобус до место назначения.
– Именно поэтому ты поедешь с нами, – заметил Толстяк.
Ной прикусил язык.
– Я решать проблема свой сакральный пространство, на расстоянии.
– Мы не можем рисковать, вдруг духи подскажут тебе поделиться информацией с полицией?
– О полиции не может идти речь в этих в эти стены, тут действовать закон магия предков, – испуганный Дженкинс попытался изобразить праведный гнев.
– Повторю, ты нанят, – покачал головой Малыш, всем своим видом показывая обреченность попыток решить проблему, не сходя с места.
Любое дело требует правильного подхода и спокойной, тщательной подготовки, это правило Ной усвоил со времен «испанского узника». Если эти растяпы заподозрят обман, ему несдобровать. Кроме как тянуть время, в голову колдуна ничего не приходило.
Магические свечи. Монотонное гудение собственного горла в мнимом ритуальном экстазе. Шипящий звук магнитофона. Что делать? Если выбираешь профессию мошенника, будь готов к внештатным ситуациям. Все люди, хотят они того или нет – перевоплощаются и подстраиваются; похоже, в глубокой древности, какая-то обезьяна настолько хотела пожить чужой жизнью и залезть соседу в мозги, что это желание пропечаталось на уровне инстинктов. Притворяются все, так почему бы ни делать это со вкусом и стилем? Как стать колдуном? Нужно услышать голоса, скрытые за воображаемой пленкой того, что мы считаем реальностью. Чтобы искусно обмануть другого человека, необходимо научиться обманывать себя. Лучшие специалисты становятся пророками и духовными учителями. Иногда они могут не догадываться, какие ловкие трюки проделывают с собственным сознанием, такие люди, как хамелеоны – честны с собой, в собственной мимикрии. Боевая раскраска на лицо. Амулеты на шею. Бой барабанов.
Дженкинсу неловко, но он все равно ощущает торжественность момента: возможно, скоро он будет напуган как никогда в жизни, но сейчас на нем незримая мантия прыгуна в бездну.
Незваным гостям передалось состояние колдуна перед битвой, в их глазах он увидел искры немого восхищения. Ной не знал, жив или мертв его отец, но в мыслях просил его и всех своих предков о помощи. Рука сжимала древко несуществующего копья, забросившего родителя на летнюю олимпиаду, теперь же у этого снаряда была другая цель – преодолеть барьер материального мира и дать знак могущественным духам предков, что их незадачливый потомок попал в беду.
Иглы, ритуальный нож и куклы-вуду размещаются на специальных петлях длинного кожаного плаща. Чтобы скрыть боевую раскраску, бокор обматывает несколько раз лицо бинтом, надевает шляпу и темные очки. Глядит на себя в зеркало. Странный эффект: комичный и одновременно устрашающий. На туповатых бандитов, от которых на расстояние полета пули несет дилетантизмом, маскарад производит впечатление.
Дело за малым, осталось выбраться из этой передряги. Было бы здорово усыпить бдительность нежелательных клиентов и сбежать по дороге. Однако головорезы не отличаются доверчивостью: один идет перед Ноем, другой сзади. Компания погрузилась в старенький Renault Logan, и тот, кого называли Малышом, залихватски дал старт, утопив педаль в пол.
Рейд начался с зоомагазина, где, по требованию колдуна, был куплен жертвенный петух, который своей жизнью обеспечит высокий шанс положительных переговоров с проводником в мир духов. Ной, расположившись на заднем сиденье, рядом с Толстяком, зажег ароматические палочки с небольшой примесью опиума – оружие, применяемое против самых скептически настроенных клиентов и дрожи в руках.
Ритуал вуду на заднем сиденье. Коротким движением медиум заколол петуха: птица забилась в агонии, забрызгав кровью салон и стекла автомобиля.
– Эй, нельзя ли поаккуратней? – рыкнул Толстяк. – Нас сейчас первый же встречный мусор остановит.
– Нельзя мешать ритуал, – отрезал Ной. Хорошая мина при плохой игре всегда ему удавалась.
Сейчас он направит этих головорезов в загородный поселок, выведет на какой-нибудь заброшенный дом, скажет, что товар, и люди, его похитившие были тут недавно – и конец нелепому приключению. Медиум закатывает глаза, так что видны только белки глаз (подобное умение Дженкинс приобрел в ходе усиленной тренировки): «Слышать шепот юго-восточный ветер, лоа показать поворот каширское шоссе». – Клиенты, молча, наблюдают за происходящим. – «Множество лиц у Спящий Бог, и первое из них – Случай. Проводник, позволь мне услышать их шепот. Предок, живущий в гудящий струна шепчет: путь лежать через то, что стоять и двигаться одновременно». – «И как это понимать?» – «Тут есть железный дорога?» – Переезд. Железнодорожный светофор мигает светом и выглядит живым существом в воспаленном сознании медиума.
Окружающая среда дает подсказки качанием поломанной вывески и загадочным граффити на гараже. Вся материя пропитана одержимыми духами, которые шепчут, намекают, прячась в шумящих кустах, оврагах, щелях сараев и плафонах фонарных столбов. Духи вселяются в баранку руля в руках Малыша, кричат голосом в стельку пьяного прохожего. Спальные районы сменяются стройплощадками, затем лесопарковой зоной и опять стройплощадками, пока боевая группа не попадает в коттеджный поселок, где обособленные, дорогие дома, отталкивают друг друга вертикальными пространствами заборов.
Ритуал закончен, осталось выбрать заброшенное строение, заявить, что некий «товар» и нужные люди были тут недавно, но ушли далеко, в другой город, и расправиться с ними желательно изготовив их куклы и наложив проклятие. Неплохо будет заполучить остатки денег и остаться в живых.
– Шустрый Лоа говорить: «Тут след плохие люди. Они нести то, что не принадлежать им».
– У нас таких в стране, пруд пруди, – ухмыльнулся Толстяк.
– Заткнись, – сказал Малыш, – надо проверить это место.
– А что я? Против, что ли?
– Шуточки твои достали.
Клиенты достали стволы. Ной отметил, что это были переточенные в боевое оружие, сигнальные пистолеты Ижевского завода. Такие штуки были популярны в девяностые годы среди провинциальных головорезов.
– Этот дом? – уточнил Малыш.
– Духи давать знак. Самый сильный энергия в округа, тут что-то есть. Ну, или было.
– Можешь наслать какую-нибудь заразу на тех, что внутри? – спросил Толстяк.