Истинная: Яблоневый Сад Попаданки

Глава 4

Пролетели недели, похожие одна на другую в своей монотонной череде труда и выживания. Поздняя осень вступила в свои права, окрасив склоны Багровых Пиков охрой и багрянцем, а ночи сделав по-настоящему ледяными. Я научилась ценить каждый луч скупого горного солнца и каждую сухую ветку для очага.

Домик смотрителя все еще был далек от уюта, но уже не казался безнадежной руиной. Я заделала самые большие дыры в крыше мхом и найденными кусками коры – примитивно, но хотя бы не капало на голову. Расчистила пол, вымела многолетнюю пыль и мусор. Из старых досок и камней соорудила подобие стола и лежанки у очага. Это было не сравнить с дворцовой роскошью, но это было мое.

Сад тоже преображался. Медленно, с огромным трудом, но он оживал. Я расчистила тропинки, выкорчевала самые злостные сорняки вокруг моих избранных яблонь, безжалостно обрезала сухие, мертвые ветви, формируя кроны по всем правилам земного садоводства. Нашла за сараем остатки старой компостной кучи – настоящее сокровище! – и удобрила землю вокруг самых слабых деревьев.

Работа была изнуряющей. Руки огрубели, покрылись мозолями, которые то и дело лопались. Мышцы, непривычные к такому труду, ныли постоянно.

Но каждый вечер, падая без сил на свою импровизированную лежанку, я чувствовала не только усталость, но и глубокое удовлетворение. Я видела плоды своих усилий. Сад отвечал мне. Листья на моих яблонях стали гуще и зеленее, на некоторых даже появились новые, молодые побеги.

Мои стражники, Халворд (старший, кряжистый) и Бьорн (молодой, с рыжими усами), поначалу держались отстраненно, наблюдая за моей возней с плохо скрываемым недоумением. Но постепенно лед начал таять. Возможно, дело было в том, что я однажды поделилась с ними горячим травяным отваром (нашла в саду аналоги ромашки и мяты) в особенно промозглую ночь. Или когда помогла Бьорну промыть и перевязать руку, которую он рассек при рубке дров, используя не только чистую воду из ручья, но и растертые листья подорожника – старый земной рецепт, который здесь, видимо, был неизвестен.

Они все еще не лезли с разговорами, но уже не шарахались от меня. Иногда Халворд мог буркнуть, проходя мимо, что «вон тот корень горький, но съедобный», а Бьорн – предупредить, что видел свежие следы горного кота у ручья. Маленькие знаки внимания, которые в моей изоляции ценились на вес золота.

А потом пришло время первого урожая. На тех самых яблонях, которые я «лечила» своим камешком и заботой, созрели плоды. И они были… странными. Не похожими на обычные дички, которых было полно вокруг. Некоторые были неестественно яркими – алыми с золотыми искрами, словно закатное солнце запуталось в ветвях. Другие – почти черными, с матовой кожурой. Третьи – нежно-зелеными, но источали тонкий, пряный аромат, которого я никогда раньше не встречала.

Мое сердце исследователя забилось чаще. Я аккуратно сорвала одно из алых яблок. Оно было теплым на ощупь, тяжелым. Пахло корицей, медом и… грозой? Я поднесла его к губам, помедлила и решительно откусила.

Вкус был невероятным – сладкий, терпкий, с огненным послевкусием. Но дело было не во вкусе. Через секунду по телу пробежала волна бодрящего тепла. Усталость, накопившаяся за утро, исчезла без следа. Мир вокруг стал ярче, звуки – отчетливее. Я чувствовала себя так, словно выпила чашку крепчайшего кофе и хорошенько выспалась. Эффект продлился недолго, минут двадцать, но он был неоспорим.

Магия. Эти яблоки впитывали магию земли, усиленную моим артефактом, и могли передавать ее съевшему.

Следующие дни превратились в увлекательный эксперимент. Я ходила по саду, срывая по одному яблоку с разных деревьев, пробовала, записывала ощущения на кусках коры угольком из очага. Мой домик превратился в подобие лаборатории.

Скоро у меня появился свой каталог:

«Румянец Жизни»: те самые алые яблоки. Давали мощный заряд бодрости, снимали усталость, ускоряли заживление мелких царапин. Незаменимы после тяжелой работы.

«Ясный Взор»: небольшие, зеленоватые, с неожиданно терпким вкусом. На полчаса обостряли зрение и слух до невероятной четкости. Я могла различить белку на верхушке самого дальнего дерева и услышать журчание ручья так, словно он был у меня под ухом.

«Тихий Шаг»: странные, почти черные яблоки, почти безвкусные. После них мои шаги становились абсолютно бесшумными минут на десять. Идеально для… шпионажа? Или просто чтобы незаметно подобраться к пугливой дичи.

«Крепкий Корень»: невзрачные, желтоватые, с твердой кожурой. Давали временное ощущение небывалой выносливости и силы.

Я назвала свой сад «Садами Зари» – ведь именно здесь для меня начинался рассвет новой жизни. Я была так увлечена своими открытиями, что почти забыла о Каэлене и дворцовых интригах. Мой мир сузился до этого клочка земли, старых яблонь и их волшебных плодов.

А потом случился инцидент, который изменил все. Однажды утром Бьорн подошел ко мне сам. Он выглядел встревоженным.

— Леди Элара, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Халворд… он совсем плох. Ночью его трясло, жар сильный. Травы не помогают. Я слышал… вы говорили, что некоторые ваши яблоки… бодрят? Может, дадите одно? Хуже ведь не будет?

Я колебалась. Одно дело – экспериментировать на себе, другое – давать магический плод другому человеку. Но вид искреннего беспокойства на лице Бьорна и мысль о том, что старый воин может умереть здесь из-за какой-то горной лихорадки, перевесили сомнения.

Я сбегала к своим яблоням и принесла самое крупное и румяное «Яблоко Жизни».

— Дайте ему съесть половину сейчас, половину – через час, — сказала я, протягивая плод Бьорну. — И следите за ним.

Он схватил яблоко с такой благодарностью, словно я вручила ему эликсир бессмертия, и помчался к их сторожке у ворот.

Я весь день работала как на иголках, то и дело поглядывая в сторону ворот. Ближе к вечеру Бьорн появился снова. Его лицо сияло.

— Леди! Ваше яблоко – это чудо! Халворду намного лучше! Жар спал, он даже попросил есть! Спасибо вам! Огромное спасибо!

Он смущенно протянул мне связку сушеных грибов и пару кроличьих тушек.

— Это… все, что у меня есть. В благодарность.

Я взяла дары, чувствуя, как внутри растет теплое чувство. Я помогла. Мои яблоки действительно могут быть полезны. Это не просто игрушка, не просто способ выжить. Это – ценность. Ресурс. Возможность.

В тот вечер, сидя у огня и перебирая семена, аккуратно извлеченные из сердцевин волшебных яблок, я чувствовала себя по-другому. Не изгнанницей. Не жертвой. А хозяйкой своей судьбы. Мастером, нашедшим свое дело.

Я завернула семена в сухие листья, подписала угольком: «Ясный Взор», «Румянец Жизни»… Это были семена моего будущего. Моей независимости. И глядя на них, я впервые за долгое время искренне улыбнулась. Здесь, в Садах Зари, моя жизнь только начиналась.

Глава 5

Время в Садах Зари текло по своим законам, отмеренное не боем часов в дворцовой башне, а сменой сезонов и ритмом тяжелой работы.

Поздняя осень цепко держалась за склоны Багровых Пиков, осыпая землю первым инеем по утрам и пронизывая воздух ледяным дыханием приближающейся зимы. Мои скромные запасы, прихваченные из крепости подходили к концу.

Соль, мука, масло – простые вещи, о ценности которых я никогда не задумывалась на Земле, здесь стали предметами первой необходимости. Даже иголка с ниткой для починки единственного теплого плаща превратилась в желанный ресурс.

Я смотрела на аккуратно разложенные в старых корзинах яблоки – мой единственный капитал. Их было больше, чем я могла съесть сама или скормить своим молчаливым стражникам, которые, впрочем, после исцеления Халворда «Румянцем Жизни» стали принимать мои угощения с меньшим подозрением и даже иногда делились куском вяленого мяса.

Нужно было идти в соседнюю деревню. И желательно наладить постоянный обмен. Мысль об этом вызывала смешанные чувства.

С одной стороны, это был шанс получить необходимые вещи, утвердить свою хрупкую независимость.

С другой – страх. Страх покидать относительную безопасность моего сада, где я уже чувствовала себя почти хозяйкой. Страх перед неизвестностью деревенской жизни, перед косыми взглядами, перед тем, что слухи о «ведьме с гор» (а я не сомневалась, что такие слухи уже ползут) могут обернуться неприятностями. И, конечно, страх нарушить приказ Каэлена.

Но нужда пересилила. Я отобрала лучшие образцы своих сортов: несколько крупных «Румянцев Жизни» – их эффект был самым очевидным и безопасным; пару зеленоватых «Ясных Взоров» – для демонстрации более тонкой магии; и даже один твердокаменный «Крепкий Корень», завернув его отдельно – вдруг найдется покупатель на грубую силу? Сложив все в старую плетеную корзину, я направилась к воротам.

Халворд, как и ожидалось, нахмурился, услышав мою просьбу.

— Лорд запретил вам покидать территорию, леди.

— Лорд также не дал распоряжений снабжать меня, — спокойно возразила я, глядя ему в глаза. — У меня закончилась соль и мука. И мой плащ скоро развалится. Я не прошу милостыни, я иду обменивать плоды моего труда. Бьорн пойдет со мной, мы не будем отходить далеко и вернемся до темноты. Или вы предпочитаете докладывать Лорду, что его истинная рискует замерзнуть или оголодать?

Упоминание статуса «истинной», который я сама презирала, подействовало. Халворд поморщился, но кивнул Бьорну.

— Глаз с нее не спускай. И чтобы до заката вернулись.

Бьорн, которому явно была не по душе роль тюремщика, с готовностью кивнул.

Дорога до деревни показалась не слишком длинной. Я шла в своих мыслях, думая как отреагируют местные жители на мои странные яблоки.

Деревня встретила нас запахом дыма, блеянием коз и настороженными взглядами. Люди, занятые своими делами – колкой дров, починкой сетей, стиркой у ручья – провожали меня любопытными, но и не враждебными взглядами. Слухи о «леди с яблоками» явно опередили меня.

Я направилась прямо к лавке старосты, крепкого седобородого мужчины по имени Борн. Он вышел мне навстречу, вытирая руки о кожаный фартук.

— Леди Элара, — пробасил он, чуть склонив голову. Он уже знал мое имя. — Чем обязаны?

— Доброго дня, мастер Борн, — ответила я, стараясь держаться уверенно. — Я принесла яблок. На обмен. Мне нужны мука, соль, масло и, если найдется, крепкая игла и моток ниток.

Он скептически заглянул в мою корзину.

— Яблоки – товар сезонный, леди. И не самый ценный.

— Эти – ценные, — я достала самый крупный «Румянец Жизни».

Борн хмыкнул, его взгляд оставался недоверчивым. Но прежде чем он успел ответить, тишину деревенской площади разорвал тревожный крик. Несколько человек бросились к окраине, откуда доносился шум.

Через мгновение к лавке старосты подбежали двое мужчин, поддерживая третьего – шахтера, судя по его крепкому телосложению и испачканной одежде. Лицо шахтера было бледным как полотно, рукав рубахи пропитался кровью из глубокого пореза на предплечье, а сам он тяжело дышал, едва держась на ногах.

— Тор! Что случилось? — воскликнул Борн, бросаясь к ним.

— Обвал небольшой был, на старой штольне… камень сорвался, руку задел да вымотал совсем, — с трудом выговорил один из спутников Тора.

Люди зашептались, кто-то побежал за водой, кто-то – за местной знахаркой, но я шагнула вперед, протягивая яблоко.

— Возьмите. Это поможет, — сказала я твердо, глядя на Тора.

Он посмотрел на ярко-красный плод с недоумением, потом на меня, его глаза сузились от боли и подозрения.

— Что это? — прохрипел он.

— Яблоко из моего сада. Оно вернет силы и залечит рану, — пояснила я спокойно, игнорируя шепотки про «горную ведьму» за спиной. Бьорн за моей спиной напрягся, но молчал.

Тор колебался. Его друзья смотрели то на меня, то на старосту, ожидая его решения. Борн внимательно изучал мое лицо, потом перевел взгляд на яблоко. Наконец, он кивнул Тору.

— Попробуй, хуже не будет.

Шахтер с видимым усилием взял яблоко дрожащей рукой и откусил кусок. Он жевал медленно, потом еще раз, и еще. Изумление на его лице сменило боль. Краска стала возвращаться к его щекам, дыхание выровнялось. Он посмотрел на свою раненую руку – кровь почти остановилась, края раны словно стягивались на глазах.

— Невероятно… — прошептал он, сжимая и разжимая кулак здоровой руки. — Силы… возвращаются.

На площади воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы то к Тору, то к моей корзине. Борн откашлялся, его скепсис испарился без следа. Он посмотрел на яблоко, которое я все еще держала в руке, совершенно другими глазами.

— Так ты говоришь, ценные… — протянул он задумчиво. — Что ж, леди Элара, похоже, ты была права. Заходи в лавку, обсудим твой обмен.

Обмен состоялся. Я выменяла свои яблоки на мешочек муки, кусок соли, горшочек масла и даже нашла иголку с грубыми, но крепкими нитками. Возвращалась в сад я с легким сердцем и тяжелой корзиной. Бьорн шагал рядом, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Мы успели как раз к закату.

***

Я разбирала свои сокровища на грубо сколоченном столе в домике, когда услышала за спиной тихий звук – не то шелест крыльев, не то просто порыв ветра. Сердце тревожно екнуло. Я резко обернулась.

На пороге стоял Каэлен.

Он появился бесшумно, как тень. Одетый во все темное, с волосами, собранными на затылке кожаным ремешком, он казался частью сурового пейзажа за его спиной. Только глаза горели во мраке домика холодным стальным огнем.

Он не двигался, просто стоял и смотрел. На меня, на мои покупки, на скромное убранство моего жилища.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Его внезапное появление после стольких недель молчания пугало.

— Я вижу, ты не теряешь времени даром, истинная, — наконец произнес он, и его голос был таким же холодным, как горный ветер за стеной. Он шагнул внутрь. — Откуда припасы? Я не давал распоряжений снабжать тебя.

Я выпрямилась, заставив себя не отводить взгляд.

— Я обменяла их. В деревне. На плоды из моего сада.

Его бровь едва заметно дернулась.

— Ты покидала территорию? Я запретил.

— Мне нужна была еда, лорд Вэйр, — ответила я ровно, хотя внутри все сжималось. — Или вы предпочли бы, чтобы ваша истинная умерла с голоду на вашем «пустыре»? Бьорн был со мной, мы не отходили далеко. И вернулись до заката, как приказал Халворд.

Он прищурился, его взгляд стал острее.

— Слухи о твоих… яблоках дошли до меня. Говорят, они обладают силой? — он подошел ближе, остановился у стола, взял в руки одно из оставшихся «Ясных Взоров».

— Они просто… необычные, — пожала я плечами, стараясь казаться безразличной. — Горный воздух, особая земля. Не более того.

Он повертел яблоко в пальцах, его длинные пальцы аристократа казались странно неуместными рядом с этим скромным плодом моего труда. Потом, не спрашивая разрешения, он откусил кусок. Я видела, как на мгновение расширились его зрачки, когда магия яблока коснулась его. Он доел яблоко молча, затем бросил огрызок на пол.

— Любопытно, — произнес он без всякого выражения.

Он прошелся по моей единственной комнате, заглянул в очаг, где тлели угли, скользнул взглядом по моей лежанке. Затем так же молча развернулся и вышел. Я слышала, как за его спиной взмахнули огромные крылья – он обернулся драконом и улетел, даже не попрощавшись.

Я осталась стоять посреди комнаты, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Тревога от его визита смешивалась со странным удовлетворением – я не спасовала, не испугалась.

Но я понимала: моя тихая жизнь в Садах Зари закончилась. Он теперь знал. Он будет наблюдать. И что-то подсказывало мне, что это только начало. Я мельком глянула в окно – не показалось ли мне там, в сгущающихся тенях у кромки сада, еще одно движение? Или это просто игра воображения? Хотелось верить, что игра. Но холодок, пробежавший по спине, говорил об обратном. Мои яблоки привлекли внимание не только Лорда Багровых Пиков.

Глава 6

Время шло, сплетаясь из дней тяжелого труда и ночей, наполненных шорохами и скрипами старого домика.

Зима дышала в спину, покрывая по утрам жухлую траву серебристым инеем и посылая с гор ледяные ветры. Но Сад Зари жил своей, особой жизнью. Мои яблони, освобожденные от гнета дикой поросли и подкормленные заботой и щепоткой магии моего камешка, выглядели крепче, здоровее.

Я наладила ручеек обмена с деревней. Раз в неделю, под неизменным (хоть и потеплевшим) конвоем Бьорна, я спускалась вниз с корзиной, наполненной моими волшебными плодами. Слава о «яблоках Леди Элары» разнеслась по округе.

Охотники клялись, что с «Ясным Взором» видят дичь за версту, а «Тихий Шаг» позволяет подобраться к самому чуткому зверю. Старики благодарили за «Румянец Жизни», который разгонял хвори и возвращал силы. Даже суровые горняки брали «Крепкий Корень» перед тяжелой сменой.

Я получала взамен не только муку и соль, но и теплые шкуры, из которых неумело пыталась сшить себе подобие зимней одежды, крепкие горшки, смолу для починки крыши, даже пару настоящих металлических ножей взамен моего каменного скребка. Мой быт налаживался. Моя уверенность росла. Я почти перестала думать о Каэлене и его ледяной крепости там, на вершине пика. Почти.

Но успех, даже такой скромный, редко остается незамеченным. Сначала это были просто слухи, которые доносил Бьорн из деревни. Незнакомцы в таверне расспрашивали о «леди с волшебным садом».

Потом Халворд пару раз заметил чужаков, пытавшихся пробраться к саду окольными тропами – он отгонял их грозным рыком и видом обнаженного меча. Тревога поселилась во мне непрошенным гостем. Мой сад, мое убежище, мог стать приманкой для тех, кто жаждал легкой наживы или чужой силы.

А потом случилась та ночь. Ветер выл в трубе, как раненый зверь, и мелкий колючий снег сек по окнам. Я сидела у очага, пытаясь заштопать свой плащ грубой ниткой, когда снаружи раздался шум – резкий вскрик, лязг металла, глухой удар.

Я подскочила, сердце заколотилось где-то в горле. Схватив тяжелую кочергу – единственное мое «оружие» – я бросилась к двери. Ветер рванул ее из моих рук, ударив о стену.

У самых ворот, в слабом свете единственного фонаря, который стражники зажигали на ночь, шла короткая, яростная схватка. Двое моих охранников отбивались от троих теней в темных плащах. Я видела, как Бьорн, двигаясь с неестественной для его комплекции скоростью (я знала – перед дежурством он съел «Крепкий Корень»), увернулся от удара ножом и свалил одного из нападавших мощным ударом кулака. Халворд, рыча, оттеснял двоих оставшихся к ограде. Его меч сверкал в свете фонаря.

Один из нападавших вдруг отскочил, метнув что-то в Халворда. Старый воин вскрикнул, схватившись за плечо. В этот момент второй налетчик бросился на него.

Я закричала, не помня себя, и шагнула вперед, замахиваясь кочергой. Наверное, мой вид был настолько жалок, что это скорее насмешило бы, чем напугало. Но нападавшие, видимо, не ожидавшие такого поворота и видя, что легкой добычи не будет, резко отступили и растворились в метели и темноте так же быстро, как появились.

Я подбежала к Халворду. Он сидел на снегу, зажимая плечо, из которого торчал короткий черный дротик. Бьорн стоял рядом, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы.

— Ушли, твари, — прохрипел он. — Едва отбились. Вы как, леди? Не задели?

— Я в порядке, — голос дрожал. — Халворд…

Старый воин стиснул зубы, когда я осторожно осмотрела рану. Дротик вошел неглубоко, но явно был отравлен – кожа вокруг быстро темнела.

— Нужно извлечь и промыть, — сказала я, стараясь казаться спокойной. — Бьорн, помоги донести его до дома.

Всю оставшуюся ночь я провозилась с Халвордом. Промыла рану отваром трав, которые, как я узнала, обладали антисептическими свойствами. Дала ему съесть «Румянец Жизни», надеясь, что он поможет организму бороться с ядом. Старый воин стонал, его лихорадило, но он держался.

На рассвете, когда стало ясно, что Халворд будет жить, хоть и был еще слаб, он отдал приказ Бьорну:

— Иди в крепость. Доложи Лорду. Немедленно.

Бьорн ушел, а я осталась сидеть у лежанки Халворда, чувствуя, как страх сменяется холодной злостью. Кто бы это ни был, они покусились на мой дом, на моих людей (да, я уже считала этих ворчливых стражников своими). И я не собиралась этого так оставлять.

Каэлен прибыл быстрее, чем я ожидала. Небо еще только серело, когда я услышала знакомый мощный взмах крыльев и увидела, как огромная тень дракона скользнула над садом и опустилась неподалеку. Через мгновение на пороге моего домика стоял он. Мрачный, взъерошенный после трансформации, его глаза метали огненные искры.

Он проигнорировал меня, бросившись к Халворду. Быстро осмотрел рану, кивнул, услышав мой краткий доклад о принятых мерах. Затем выпрямился и повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, как горная лавина.

— Я предупреждал, что твоя самодеятельность до добра не доведет, — пророкотал он. — Ты привлекла ненужное внимание, истинная.

Я вскинула голову, встречая его взгляд без страха.

— Я обеспечивала себя тем, что вы отказались мне дать, лорд Вэйр, — ответила я ровно. — А внимание привлекает не моя «самодеятельность», а уникальные свойства этой земли и этих растений, которые вы считали бесполезным «пустырем».

Он скрипнул зубами. В его глазах мелькнуло что-то похожее на неохотное признание моей правоты, но он тут же подавил это.

— Это моя земля, — прорычал он. — И ты – моя истинная. Нападение на тебя – нападение на клан Вэйр. Этого я не потерплю.

Он вышел из домика и отдал короткие, резкие приказы невидимым гонцам. Вскоре в саду появились еще воины – пятеро крепких, суровых драконьих гвардейцев в черной броне. Они рассредоточились по периметру, их лица были непроницаемы.

Каэлен сам обошел сад, внимательно осматривая ограду, следы ночной стычки. Затем его пальцы вспыхнули алым огнем – он начал ставить защитные руны на воротах и ключевых точках периметра. Я наблюдала за ним, чувствуя сложную смесь эмоций. Раздражение от его властного вторжения в мой мир. Неохотное уважение к его силе и ответственности. И – будь оно проклято! – странное, неуместное чувство безопасности под его защитой.

Закончив с рунами, он подошел ко мне.

— Не выходи из дома после заката, — бросил он коротко, не глядя на меня. — Держи под рукой свои… бодрящие яблоки. И если заметишь что-то подозрительное – немедленно дай знать Халворду. Он передаст.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился, коснулся пальцами моего плеча. Легкое, мимолетное прикосновение, но меня словно током ударило. Я отшатнулась. Он нахмурился, наши взгляды встретились. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то непонятное – удивление? Замешательство? Но тут же исчезло, сменившись привычной ледяной маской.