До последнего поцелуя

4 глава

Тяжёлые ворота Карветхолла медленно расходились в стороны. Появилось ощущение, что звук у них какой-то живой, будто кто-то очень старый, недовольный и голодный медленно разжал зубы, принимая новую жертву.

Слухи не врали — Приграничье явно не то место, где захочешь провести летние каникулы.

Лимузин медленно проехал под аркой, и замок навис над нами окончательно. Издалека он казался просто мрачным, вблизи — пугал зловещей тяжестью. Шершавый камень покрылся черно-серыми пятнами, пропитанный дождём и копотью. В узких окнах едва заметно дрожал тусклый свет. По стенам тянулись чёрные трещины, как прожилки на старой кости. Ветер свободно гулял по двору, и даже здесь, за стенами, пахло тем же, чем в дороге: страхом, болотной водой и гниющим лесом.

— Элвуд, не отставайте, — напряжённо проворчал Хальтен, когда слуга распахнул перед нами дверь.

Я вздрогнула и поспешила за замдеканом, как последним лучиком света в вечном мраке. Теперь от него лучше вообще не отходить, чтобы не попасть в передрягу. А я могу. Проблемы на ровном месте — моё второе я.

— И не собиралась, — фыркнула в ответ.

Внутри оказалось ещё холоднее. Я не сразу это поняла. Сначала меня просто придавило пространством. Высокие каменные своды уходили вверх так далеко, что терялись в полумраке. По стенам висели гобелены, выцветшие, тяжёлые, с какими-то старинными сценами охоты и битв, но цвета на них словно кто-то выпил до дна.

Пол под ногами был из тёмного камня, гладкого, как лёд. В нишах горели факелы, в огромных каминах трещал огонь, только толку от него почти не было. Пламя жило своей жизнью, жаркое на вид, но воздух всё равно оставался сырым, стылым, продуваемым сквозняками.

Прислуга двигалась бесшумно и быстро. Люди будто возникали из боковых коридоров и в них же исчезали. Серые платья. Тёмные ливреи. Опущенные глаза. Замок был так велик, что даже шаги тонули в нём без следа.

Нас провели через один зал, потом через другой. По длинным галереям, где между колоннами качался тусклый свет. Мимо лестниц, уходивших вверх и вниз. Мимо дверей, высоких, резных, запертых. Я почти сразу потеряла направление. Если бы меня сейчас оставили одну, я бы не нашла даже ту дверь, через которую вошла.

И это понимание мне совсем не понравилось.

Чтобы перебороть волнение, я вспоминала имена герцога, герцогини и их наследника. Хорошо, что в интернете можно найти любую информацию. И в сотый раз прокручивала в голове правила. Не забыть поклониться. Не язвить. Не спорить. Прикинуться ветошью и не отсвечивать — вот самое правильное поведение в таком месте.

— Вы побледнели, — негромко заметил Хальтен, сбавляя шаг.

— Здесь как-то зябко. И страшно.

— Помните о правилах, и всё будет хорошо.

— Только о них и думаю.

Я стиснула зубы. Хотелось ответить что-нибудь ядовитое. Но он, к сожалению, был прав.

Тронный зал оказался таким же огромным, как всё остальное, только ещё темнее. Или это мне уже мерещилось. Высокий потолок терялся в тенях. Вдоль стен стояли канделябры, и огонь в них дрожал от постоянного сквозняка. В глубине трещал нереальных размеров камин, сложенный из чёрного камня. Пламя в нём было ярким и жадным, как в кузнечном горне, но тепло не доходило даже до середины зала. Я почувствовала его только лицом. Руки оставались ледяными.

На возвышении стояли три кресла. Посередине красовался шикарный трон. Самый настоящий, как в королевских дворцах: тяжёлый, резной, с высокими подлокотниками в виде драконьих голов и красным бархатом на спинке.

И на всём этом великолепии нас уже ждал сам герцог.

Даже сидя он производил впечатление существа, которому тесно в любом помещении. Широкие плечи. Прямая спина. Сильные руки, спокойно лежавшие на подлокотниках. Серебряные волосы спадали неровной копной, напоминая: передо мной не человек, а дракон. Из тех самых, старших, с которым не станут пререкаться ни люди, ни другие драконы. Тонкая полоска губ, не то поджатая, не то вечно серьёзная, и волевой подбородок, как и полагается правителям. А ещё глаза — жёлтые, холодные, внимательные. В них пряталось что-то хищное, собранное и слишком терпеливое для человека.

Ланред Неммор не шелохнулся, когда нас объявили. Только смотрел. Внимательно, почти не моргая, будто пытался пробраться под кожу и вытащить наружу все тайные мысли. И это, как ни странно, у него почти получалось.

В животе затянулся тугой узел из страха, восхищения и чего-то совсем интригующе тайного, о чём даже думать было стыдно.

Я и сама не понимала, что ударило сильнее: хозяин Приграничья или то, как я на него отреагировала. Потому что это был не обычный страх перед герцогом и не просто волнение. Я стояла рядом с Хальтеном, слушала слова упитанного, но очень важного церемониймейстера, а кожей чувствовала чужое внимание. Так остро, будто кто-то подошёл вплотную. Словно невидимые руки уже тянулись ко мне — нагло, медленно, не спрашивая позволения. Касались шеи, ключиц и плеч. Скользили ниже. Пытались сорвать слишком пёструю для этого места футболку, вырвать ремень, разорвать молнию на джинсах.

Меня бросило в жар. А потом сразу в холод. Стыд ударил так сильно, что от собственных мыслей я чуть пошатнулась.

Что со мной вообще творится? Я впервые в жизни видела герцога Ланреда. Да, он был красив. По-настоящему. Не изящной скульптурной красотой, как некоторые драконы, а тяжёлой, мужской. Такой, от которой становилось неуютно. Но это же не повод сходить с ума!

Герцогиня сидела справа. Если бы я не знала, кто она, сразу бы и не поняла. Старинное серое платье, глухое, почти без украшений. Лицо бледное, тонкие пальцы сложены на коленях, как у примерной ученицы. Она не казалась ни величественной, ни испуганной. Вообще никакой. Тихая, молчаливая и неприметная. Её глаза скользнули по мне и Хальтену без интереса, словно мы были частью обычного распорядка, который давно перестал её волновать.

Слева сидел принц Карин. И вот он, в отличие от матери, был очень даже живым. Шестнадцать лет, единственный ребёнок и наследник Карветхолла. Угловатая худоба ещё не ушла, но черты уже намекали на будущую жёсткость. Светлые, почти как у отца, волосы были убраны небрежно. В жёлтых глазах плескалась откровенная дерзость. Он разглядывал нас так, будто ему заранее всё наскучило, а теперь попалось хоть что-то новое.

— Замдекана, добро пожаловать в Приграничье, — произнёс герцог. — Я наслышан о первом человеке в Академии на столь высокой должности.

Голос у него оказался низким, ровным, без лишней громкости. Но зал как будто подстроился под него и затих ещё больше.

Хальтен поклонился.

— Ваша Светлость, благодарю за личный приём.

Взгляд метнулся на меня. Хотя, казалось, герцог и не прекращал смотреть.

— Леди Элвуд. Наконец-то стены моего замка принимают легендарную кровь целителей Элвудов.

Я сделала реверанс и только когда выпрямилась, поняла, что герцог продолжает смотреть именно на меня.

— Уверен, вам понравится моё собрание редких трав и вы захотите вернуться после учёбы.

— Посмотрим, — ответила я, прежде чем успела подумать.

Сбоку заметно напрягся Хальтен.

Уголок рта герцога чуть дрогнул. Не улыбка даже, а что-то снисходительное на грани надменности. Словно его потешил мой опрометчивый ответ.

Несколько секунд ничего не происходило. Только огонь трещал в камине, и сквозняк тянул по полу так, что у меня мёрзли щиколотки. Потом Ланред перевёл взгляд на Хальтена, и мне стало чуть легче. Совсем чуть-чуть.

Они обменялись короткими формальностями. О практике. О лекарском крыле. О том, что Приграничье в последние недели неспокойно. При слове Брешь в зале словно стало темнее, хотя, наверное, мне почудилось.

Формальные беседы выглядели скучными. Мне хотелось согреться, а не слушать приторные эпитеты Хальтена о важности Карветхолла для всего мира. Да и перекусить бы не помешало. С каких пор важные правители заставляют гостей голодать?

Словно прочитав мои мысли, Ланред снова уставился на меня цепким взглядом.

— Вам следует отдохнуть с дороги, — произнёс он, чуть повысив голос. — А вечером присоединитесь к ужину. Ничего особенного, мы не любим шумные пиры.

— Благодарю, Ваша Светлость, — ответил Хальтен.

Я повторила за ним.

Герцог кивнул слуге, и тот бесшумно выступил вперёд.

Первая встреча показалась не самой дурной. Никто на меня не наорал, не выгнали прочь и не пригрозили палачом. Даже на ужин пригласили. Неплохо. Если смогу продержаться целый месяц и особо не попадаться на глаза герцогу, то это будет большая победа.

Мы шли за слугой по холодным коридорам замка, когда навстречу нам попалась служанка.

Невысокая, худенькая, она могла быть и двадцатилетней, и сорокалетней — из тех женщин, чьи годы давно стёрла постоянная усталость. Светлые волосы были туго стянуты в пучок. Серое платье сидело опрятно, но на манжетах темнели следы золы. Лицо бледное, простое, почти незаметное, если бы не глаза: внимательные и цепкие для такой усталой внешности.

— Для леди Элвуд приготовлены покои в Северной башне, — негромко сообщил наш провожатый. — Господину Хальтену отвели комнаты в восточном крыле.

Я невольно вскинула голову.

В разных концах замка. Это ещё почему? Глупо, конечно. Я не ребёнок и не обязана держаться за единственного знакомого человека только потому, что местная атмосфера действовала на нервы. И всё же именно в этот момент мне до смешного сильно захотелось возразить. Сказать, что это неудобно. Что мы приехали вместе. Что мне будет спокойнее, если...

Если что?

Если ночью меня снова разбудит ощущение чужих невидимых рук?

Если я вдруг заблужусь в бесконечных коридорах?

Я вцепилась взглядом в Хальтена, надеясь, что уж у него-то хватит храбрости сказать хоть слово.

— До вечера, леди Элвуд, — с привычной насмешкой улыбнулся он, сделав особый упор на «леди». Так меня в Академии никто не называл.

— И это всё? — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Он посмотрел внимательнее.

— А что вы хотели услышать?

Да что угодно, только не это.

Вот так просто Хальтен бросил меня посреди жуткого замка, словно вовсе не обещал присматривать. А если я потеряюсь? Если нарушу какое-нибудь местное правило, о котором никто не счёл нужным предупредить? Если вообще умудрюсь сотворить что-нибудь особенно постыдное? Я такая, я умею.

Но вместо всего, что крутилось в голове, сухо бросила:

— Ничего.

В его глазах мелькнул странный огонёк. Не то усталость с раздражением, не то он всё-таки понял, насколько мне не по себе.

— Запоминайте повороты, — шепнул он. — И не ходите по замку одна по ночам.

После чего развернулся и ушёл.

Прекрасно. Успокоил так успокоил.

Меня провели ещё по двум лестницам и длинному коридору с узкими окнами, за которыми уже сгущались ранние сумерки. Шаги гулко отдавались под сводами, и с каждым поворотом мне всё сильнее казалось, что назад дорогу я уже не найду.

Наконец, служанка остановилась, распахнула дверь и молча отступила в сторону.

Покои оказались роскошными. Настолько, что на несколько секунд я даже забыла о тревоге.

Огромная комната — не меньше гостиной в родительском доме и уж точно несравнима с тесными академическими комнатушками. Высокий потолок пересекали тёмные резные балки. Посреди спальни возвышалась широкая кровать под тяжёлым балдахином, с покрывалом цвета старого вина и целой горой подушек. Вся мебель — от шкафа до ширмы у камина — была вырезана из тёмного дерева и отполирована до мягкого, тёплого блеска. На спинках кресел вились вырезанные драконы, листья и какие-то мелкие звери. Ковёр под ногами был густым, с узором из переплетённых серых и красных линий, похожих на следы огня в пепле. Даже занавеси были тяжёлые, бархатные, с кистями.

И всё это — красивое, дорогое, безупречное — почему-то не делало комнату уютной. Здесь тоже было холодно. Не так чтобы шёл пар изо рта, но достаточно, чтобы я сразу обхватила себя руками.

Служанка прошмыгнула следом, наводя суету среди тяжёлой мебели. Потом влетела ещё одна с моим чемоданом, поставила у двери и тут же исчезла. Розовый чемодан совершенно не подходил ни по цвету, ни по форме под здешний интерьер. Захотелось немедленно спрятать его подальше, чтобы не портил вид.

5 глава

— Симпатично у вас здесь, — улыбнулась я не то служанке, не то сама себе. — А розетки где?

Девушка застыла у камина с поленом в руке.

— Так ведь нету, — заволновалась она. — В Карветхолле нет электричества.

— В смысле? Оно везде есть! Мы же не посреди океана, где до цивилизации плыть тысячу вёрст на пингвинах. А телефон как заряжать? А ноутбук? А подружкам звонить? Чёрт бы меня подрал, надо было магофон брать, как все нормальные люди!

Служанка резко закачала головой:

— Магофон не поможет, из-за Бреши ничего не проходит. Но позвонить можно, только надо подойти ближе к окну.

Супер. Я попала в настоящий средневековый замок, и общаться с подружками из Академии придётся голубиной почтой. Просто, блин, шикарно!

— Нам много раз пытались провести электричество, — затараторила служанка и вернулась к разжиганию камина. — Но провода и трубы в болотах моментально гниют, а по воздуху их срывают зимние вьюги.

— Человечество придумало генераторы.

— Они шумные. Его Светлость не переносит шум.

— И поэтому вы живете, как в средневековье? Это чертовски странно! Нет розеток, нет батарей, нет интернета. Я в аду!

— Батареи не нужны, — улыбнулась служанка. — Сейчас станет тепло.

Она быстро опустилась на колени, ловко подбросила поленья, открыла заслонку и прошептала что-то совсем тихо. Магия. Пламя вспыхнуло сразу яркими языками. Воздух наполнился смолой и горячим камнем.

— Меня зовут Эна, — сказала она между делом. — Я приставлена к вам на время пребывания в Карветхолле.

Ого, личная прислуга. Вот эта часть средневековья мне нравилась. Больше не придётся самой мыть посуду и заправлять постель. Тем более здесь такая кровать, что задолбаешься вокруг неё бегать.

— Вам бы ещё горячую ванну принять, — разболталась Эна. — С дороги. Здесь все мёрзнут поначалу.

— Не возражаю, — призналась я, ощущая себя почти королевой, но не такой бледной, как супруга герцога.

Не возражаю — это мягко сказано. Я замёрзла так, что, кажется, даже мысли звенели от холода. Эна снова кивнула и поспешила отодвинуть ширму, за которой пряталась красивая медная купель, а сама побежала к выходу.

Я осталась одна у огня.

Камин трещал сырыми дровами. Тени качались на резных спинках кресел. За окнами ветер бил в стекла, пытаясь сквозняком пробраться в комнату. Где-то очень далеко, внутри замка, хлопнула дверь.

Мне следовало радоваться. Меня устроили с королевским размахом. Вечером будет ужин. Завтра начнётся практика. Всё шло как надо.

Но внутри нарастало другое чувство. Тихое и упрямое. Как будто что-то неведомое сдвинулось с места и теперь наблюдало за мной из темноты.

И в центре этого чувства стоял герцог Ланред.

Я села в кресло у камина и поднесла ладони к огню. Они всё равно были холодными. А кожа на шее до сих пор помнила то, чего не было. Те бесстыдные, невидимые прикосновения, которые я сама себе придумала в тронном зале.

Эна вернулась быстро, а за ней шла целая вереница служанок. Тихих, шустрых, с одинаково опущенными головами, в однотипных серых платьях. У каждой в руках было по ведру, от которых валил пар. Они не сказали ни слова. Только зашуршали юбками, расступились у ширмы, и в комнате сразу стало влажно, жарко и тесно.

Я стояла в стороне и смотрела, как они наполняют огромную ванну за резной ширмой. Вода лилась с тяжёлым, уютным звуком, который почему-то здесь, в холодных и недружелюбных стенах Карветхолла, казался неприлично нормальным и живым, непохожим на всё остальное в этом замке.

Одна из служанок бросила в воду маленький мешочек с травами. Сразу потянуло лавандой, чем-то хвойным и ещё — мятой, холодной, лекарской. Она должна успокоить нервы, и это очень кстати. Мои нервы на пределе и почти готовы лопнуть.

Стайка служанок так же быстро исчезла, как появилась. За ними вышла и Эна, задержавшись на пороге ровно на секунду.

— Если что-то понадобится, позовите.

Дверь закрылась.

И вот теперь мне стало совсем не по себе.

Тишина навалилась сразу. Пламя в камине трещало, где-то в стенах гулял ветер, за окнами появились едва различимые в сумерках стаи ворон. Но это все были не те звуки. Настоящая тишина в Карветхолле была другой — как будто замок слушал. Ждал. Привыкал ко мне.

И всё равно у меня было стойкое ощущение, что я не одна в комнате.

— Прекрати, — тихо сказала я себе.

Я прошлась по комнате. Сначала просто так, чтобы чем-то занять ноги и голову. Следом еще один круг, только уже внимательней. Я осмотрела каминную полку, провела пальцами по резьбе. Проверила подоконник. Заглянула за портьеры. Потом, чувствуя себя полной дурой, принялась искать скрытые камеры.

Ну а что? Мир давно уже не состоял из одних свечей и мечей. В эпоху скоростных поездов, самолётов и интернета можно ожидать чего угодно. Приграничье, конечно, жило по своим правилам, но это не значило, что здесь не могли следить.

Я проверила углы под потолком. Осмотрела раму зеркала. Подняла лампу. Наклонилась к книжному стеллажу. На миг мне даже почудилось, что один из вырезанных драконов на спинке кресла смотрит на меня слишком уж осмысленно.

— Только попробуй, — пробормотала я ему.

Дракон, к счастью, промолчал.

Ничего подозрительного найти не удалось. Ни линз, ни блеска зачарованных глазков, ни следов встроенных кристаллов. Только старое дерево, пыль в труднодоступных местах и собственное нарастающее раздражение.

Потому что легче не становилось. Странное чувство чужого внимания не уходило. Такое же тяжёлое и неспешное, как в тронном зале.

Я остановилась у зеркала и посмотрела на себя. Бледная, как моль, волосы растрепались после дороги. Глаза слишком посерели от усталости, потеряв зелёный блеск. На щеках ни кровинки. И только губы почему-то казались ярче, чем обычно, будто я кусала их всю дорогу и не замечала этого.

6 глава

Холод снова пробрался под одежду. Он был здесь везде — в стенах, воздухе, тенях за мебелью. Даже жар от камина толком не спасал. И, в конце концов, тело победило тревогу. Хотелось просто согреться. Пусть хотя бы на десять минут.

Я подошла к ширме и замерла, разглядывая отсветы свечей на натёртой до блеска медной ванне.

Смешно. Я боялась не темноты за окнами и не Брешь, нависшую над замком. Смятение шло от хозяина замка. Не потому, что он герцог. Подумаешь, в нашем мире правителей и знатных домов — как грязи. Я почему-то слишком остро помнила жёлтые глаза Ланреда и то невозможное чувство, будто он коснулся меня ещё там, в зале, не шевельнув даже пальцем.

— Чушь! — фыркнула я и начала стягивать футболку.

Футболка, джинсы и нижнее бельё остались валяться на полу. От воды поднимался густой пар. Он гладил кожу согретым воздухом ещё до того, как я опустилась в ванну.

Первое прикосновение жара было почти болезненным.

Я судорожно втянула воздух и медленно села глубже. Вода обняла плечи, грудь, колени. Горячая. Даже слишком. Но через несколько секунд тело начало оттаивать, и я прикрыла глаза, погружаясь в блаженство.

Вот это уже было похоже на жизнь.

Я откинулась на край ванны и долго сидела неподвижно, слушая, как бьётся сердце. Постепенно оно успокаивалось. Пальцы перестали дрожать, напряжение из спины уходило лениво и неохотно. Аромат трав, нагревающейся меди и влажного камня успокаивал. Сквозь прорези в ширме пробивался свет из камина. На старых стенах качались полосы огня, и тени от резьбы ложились узорами — драконьи шеи, ветви, когти, ломаные линии.

Я смотрела на них слишком долго. Должно быть, поэтому заметила не сразу, что одна из теней не повторяла узор ширмы. Сначала подумала, что это просто игра света. Пламя качнулось, рисунок поплыл, на стену лёг тёмный силуэт, выше и чётче остальных. Причудится же! Я вздрогнула и быстро заморгала. Силуэт не исчез.

Он стоял чуть в стороне, принимая человеческие очертания. Голова, широкие плечи, узкие бёдра. Можно поклясться, что в комнате находился мужчина, вот только я была одна.

Спина резко выпрямилась, расплескав воду.

Я видела край ширмы, кресло у камина, дверь, стол, зеркало. Совсем пусто! Но на стене тень оставалась. Высокая, с характерным наклоном головы, который я хорошо запомнила за нашу единственную встречу.

Вода стала тяжелее, сковывая моё тело, как ледяные глыбы. Дыхание застряло где-то посредине.

— Что за бред, — шепнула я.

Рядом с мужской тенью дрогнула моя собственная. Я подняла руку, и моя тень подняла тоже. Провела пальцами по воде — на стене повторилось движение. Мужская тень не двигалась несколько бесконечных секунд, а потом очень медленно наклонилась ко мне.

Я вжалась в край ванны, но ничего не произошло.

То есть произошло. Просто не так, как должно было.

Я не увидела никого рядом, не услышала посторонних звуков, но кожа на шее вдруг вспыхнула так, словно её коснулось чьё-то дыхание. Не воздух, а именно дыхание — горячее и слишком близкое.

Всё тело сковало цепями страха.

Потом ощущение сместилось ниже. Вдоль линии горла и плавно поплыло к ключице. Так легко, будто меня едва задели пальцами или кончиками длинных волос. Я резко обернулась — за спиной была только ширма и пар.

На стене тень герцога склонилась ещё ближе.

— Не может быть, — прошептала я.

Тело, к моему ужасу, было с этим не согласно.

Меня бросило в жар сильнее, чем от воды. Я чувствовала каждый сантиметр собственной кожи. Будто её заново обнажили нервами. Ладони скользнули по бортику ванны, пальцы сжались. На груди выступили мурашки, хотя вода оставалась горячей.

Невидимое прикосновение снова прошло по плечу. Но теперь медленнее и увереннее. Спустилось по руке до запястья и вернулось, уже ближе к груди. Я слышала только воду и собственное дыхание, сбивчивое, невыносимо громкое в окружающей тишине.

Мне следовало выскочить из ванны. Закричать. Позвать Эну. Сделать хоть что-нибудь.

Но я не двигалась.

Потому что страх спутался с другим чувством. Грязным и марким, почти невыносимым. Тем самым, от которого мне ещё в тронном зале хотелось то ли бежать, то ли смотреть на Ланреда до последнего, пока он не прикажет опустить глаза.

Тень на стене подняла руку.

Я не почувствовала прикосновения сразу. Сначала только вес чужого присутствия, почти нависшего надо мной. Потом как будто длинные пряди скользнули по груди, невесомо, дразняще. Их не было. Я понимала это. Но ощущение было таким явным, что я судорожно вдохнула и закрыла глаза.

— Что вы делаете... — вырвалось у меня хрипло. Я не понимала, спрашивала ли, умоляла или просто хотела услышать собственный голос.

Ответа не было, только новая волна тепла. Ласкающая и настойчивая. Она шла по коже, под водой и над водой, лишая меня последних разумных мыслей. Невидимые ладони изучали неторопливо, как хозяин, имеющий право на такую близость. И именно это пугало сильнее всего.

И сводило с ума тоже. Ведь в своём доме герцог имел право делать всё, что пожелает.

Я прикусила губу, боясь проронить слишком громкие звуки, когда ощущение стало глубже, теснее, ближе к тому, что уже нельзя было списать на испуг или фантазию. Вода плеснула о края ванны. На стене моя тень дрогнула. Мужская придвинулась почти вплотную.

Оставалось наблюдать, как силуэт Ланреда склоняется к моей груди. Касается невидимыми губами, осторожно ласкает напряжённые вершинки. Чувствовала, как ловкие пальцы нагло изучают тело под водой, опускаясь всё ниже, ныряя между напряжёнными ногами. Потом невидимые руки коснулись колен и раздвинули их в стороны. Резко. Почти болезненно. Вода плеснула громче нужного, переливаясь через края ванны, заставляя вздрагивать от шума, касаний, разрывающих тело ощущений.

Он не собирался останавливаться. Наоборот, почуяв мою беспомощность, стал покусывать соски, сначала нежно, потом сильнее. Клянусь, я слышала его рычание. Почти нечеловеческое. Драконье. И в ответ едва заметно стонала, испытывая сладкую боль, которая растекалась по телу огненным жаром.

Руки скользнули с колен, снова исчезли под водой и, не встретив сопротивления, принялись изучать самые нежные места. Сантиметр за сантиметром, клеточка за клеточкой. Он медленно водил пальцем вокруг, нажимая именно в тех местах, которые отзывались ярче всего. Словно знал, что мне надо и как надо.

По телу растекалась уже иная волна. Она жила глубже и выжигала каждую клеточку. Наконец, две волны встретились внизу живота, заставляя тело выгибаться, двигаться ему навстречу. Я не ощущала больше ничего: ни тепла воды, ни запах камина, во всём мире остались только его прикосновения.