- -
- 100%
- +
Глава 1
– То есть ты снова вернешься поздно? – интересуюсь у мужа, украдкой изучая его профиль.
Он стоит ко мне спиной, но я вижу, как напрягаются мышцы под рубашкой Джана. Ему совсем не нравится мой вопрос. Это сразу становится очевидным. Я закусываю губу и тяжело вздыхаю.
В последнее время между нами возникает слишком много разногласий, которые выбивают почву из-под ног и заставляют сомневаться, что мы будем счастливы вместе. Не понимаю, когда мы успели так отдалиться… Раньше понимали друг друга с полуслова. Сейчас же все иначе.
– Да. – Повернувшись ко мне лицом, он начинает завязывать галстук. – На сегодня запланирована важная встреча, Диана. А я сделаю все необходимое, чтобы заслужить доверие и уважение новых партнеров.
– Хорошо. – Кивнув, я подхожу вплотную, чтобы поправить воротник его рубашки. – Ни пуха ни пера, Джан. Надеюсь, ты останешься доволен результатом.
Муж сканирует меня пристальным взглядом секунд двадцать. А затем, тряхнув головой, наклоняется и оставляет на моих губах легкий поцелуй.
Будь моя воля, я бы обвила его шею руками и никуда не пускала. Однако вряд ли Джан оценит мою инициативу. Когда дело касается бизнеса, муж сосредоточен по максимуму. И всегда хочет, чтобы все было на высшем уровне. Без осечек. Он никогда не довольствуется малым. Постоянно идет к новым вершинам, а я во всем его поддерживаю.
Джан покидает нашу спальню, забрав телефон, портмоне и ключи от автомобиля. А я отправляюсь в комнату дочери. Она сосредоточенно смотрит мультики на своем планшете. Но, когда я опускаюсь рядом с ней на диван, Айджан тут же поднимает на меня глаза.
– Кушать не хочешь, малыш? – спрашиваю я.
– Хочу, – тут же отзывается Бусинка, блокируя экран своего гаджета. – Моих любимых блинчиков хочу!
Она еще утром попросила испечь их для нее, а я просто не могла отказать.
На кухне мы проводим минут двадцать. Вдоволь наевшись, убираю со стола посуду, мою ее, и мы с дочерью поднимаемся обратно.
Завтра нужно вставать рано утром и отправляться в детский садик. Айджан послушная девочка, тихая. Но очень любопытная. Задает много вопросов и, пока не удовлетворится ответом, не оставит человека в покое.
Убедившись, что дочь уснула, я тихо выхожу из ее комнаты и спускаюсь на первый этаж, где встречаю Марианну и тетю Самиру.
– Добрый вечер, – здороваюсь, присаживаясь напротив. Не могу не заметить, что они что-то обсуждали, но, едва я появилась, сразу же замолчали.
– Добрый, – отвечает Мари, широко улыбаясь. – Как ты, Диана? Выглядишь расстроенной.
Хмурюсь. Нет, я ничуть не расстроена. Наоборот. Сегодня Джан поцеловал меня перед уходом, и мы не ругались на ровном месте.
– Все нормально. – Сняв телефон с блокировки, я захожу в сообщения.
Борюсь с желанием отправить мужу СМС-ку. Но в последний момент себя одергиваю: ему это не понравится. Он ведь ясно дал понять, что встреча очень важная. Поэтому не буду отвлекать.
– С Джаном тоже все хорошо? – не отстает Мари.
– Конечно, – отвечаю ровно.
Мысленно прокручиваю в голове свои дальнейшие действия. Пойти бы в ванную и принять душ. Может, Джан вернется в хорошем настроении, и… наконец-то мы сблизимся?
Эта мысль немного поднимает мне настроение и придает веру в то, что между нами еще не все потеряно. Иногда во время ссор мне казалось, что вот-вот мы переступим черту и исправить что-либо станет невозможно. Однако как-то получалось сдерживать свои эмоции именно тогда, когда они накалялись до предела.
– Эй, ты куда? – спрашивает у меня тетя Самира. – Посидела бы с нами. Вон как общаемся хорошо.
– Я устала, – с вымученной улыбкой отвечаю я. – Пойду спать, если вы не против.
Они нехотя кивают, и я ухожу из гостиной.
На самом деле ничего подобного нет. Спать я еще не хочу. Просто необходимо остаться одной и поразмышлять… Уединиться.
Я люблю своего мужа. Очень сильно. Однако, как и в любой семье, иногда между нами возникают разногласия. Но в последнее время ситуация усугубилась. Джан стал слишком нервным и отстраненным. Даже на простые вещи реагирует вспыльчиво, чего раньше не наблюдалось.
Пару раз на дочь голос повышал, когда Бусинка шумела во время его телефонного разговора. Такого он себе не позволял. До некоторых пор.
А еще он стал необоснованно ревновать. Даже к Шамилю – моему троюродному брату, с которым я жила под одной крышей несколько лет, когда училась в университете.
Знаете, на самом деле Джан может быть понятливым. Да только перемены в его настроении меня убивают…
После работы муж поднимается в свой кабинет. Затем несколько часов занимается делами, а когда возвращается, начинает придираться даже к элементарным вещам, которым ранее не придавал значения. Остается только догадываться, что с ним происходит. Потому что говорить со мной по душам он не хочет.
Приняв душ, я выхожу из ванной и первым делом сушу волосы. Они у меня длинные и прямые. Джан любит, когда я их укладываю.
Минут через двадцать я уже стою у огромного панорамного окна нашей спальни в белоснежной сорочке на тоненьких бретельках и кусаю губы. Хочу, чтобы муж скорее приехал. Но он все не появляется.
Чтобы хоть как-то занять себя, я начинаю смотреть видеоролики в интернете. Однако вскоре устав от бессмысленного дела, снова подхожу к окну.
Рассматривая огни ночного города, я не слышу шагов и не замечаю, как муж заходит в нашу спальню. Слегка вздрагиваю, когда он, обняв меня за талию, притягивает к себе и впечатывает в свою грудь спиной. Прижимается губами к моей шее.
Я перестаю дышать. Джан всегда на меня так действовал – я буквально таяла в его руках, едва он прикасался ко мне и ласкал. Этого не было уже очень давно.
– Как прошла твоя встреча? – интересуюсь я, поворачиваясь к нему лицом, и кладу ладони на его плечи. Украдкой бросаю взгляд на настенные часы. Почти двенадцать ночи.
– Лучше и быть не могло, – хрипло отвечает он, играя с бретельками моей сорочки. И не сводит с меня темнеющих глаз.
Я приоткрываю рот и хочу еще что-то спросить, но замолкаю, когда он, наклонившись, впивается в мои губы. Целует жадно, голодно. Углубляет поцелуй, прижимая меня к себе еще плотнее. На языке тут же появляется вкус виски и горького шоколада…
Обвив шею мужа руками, я отвечаю ему с таким же напором. Боже… Как я соскучилась. Пусть между нами все станет как прежде. Пусть вся недосказанность останется в прошлом. Пусть у нас все будет хорошо…
Муж зарывается пальцами в мои волосы. Тянет их назад, освобождая шею, касается влажными губами бешено бьющейся венки. Сжимает зубами кожу. Меня кроет от эмоций от макушки до пяток. Дыхание учащается.
Я скольжу руками вниз, пытаюсь расстегнуть пуговицы его рубашки. Выходит не лучшим образом. Весьма коряво. Но все же мне удается освободить его от одежды.
Джан укладывает меня на кровать, сам же нависает надо мной. Слегка улыбнувшись, он протяжно вздыхает, а затем утыкается носом мне в грудь.
– Джан… – перекатываю имя мужа на языке.
– М? – отзывается он. – Я пил, да.
И опять муж понимает меня с полуслова. На редкость удивительный день.
Да и не припомню, чтобы он употреблял алкоголь. Он его ненавидит. На дух не переносит.
Но сегодня… ничто не имеет смысла. Лишь темная ночь, наше тяжелое дыхание, его прикосновения… Хриплый шепот, ласковые слова, обещания…
Я буквально лечу в космос от того, как муж нежно обращается со мной. Как он аккуратен, несмотря на то, что иногда бывает очень нетерпелив.
– Джан… – шепчу я пересохшими губами и сразу облизываю их. – Я люблю тебя, слышишь?
Муж застывает. Еще пара движений – и пауза, которая длится секунд пятнадцать. Джан ложится рядом, укрывает нас одеялом. Затем прижимает меня к себе и, уткнувшись носом в макушку, велит:
– Спи, Диана. Завтра будет тяжелый день.
«Завтра будет тяжелый день», – вторит мне внутренний голос.
И я даже представить себе не могла, что муж имел в виду. Никогда бы не подумала, что моя жизнь разделится на «до» и «после». Ведь эта ночь была такой многообещающей. И я, как наивная дурочка, надеялась, что нашу семью не затронет ни одна проблема.
Но…
Я ошибалась.
Глава 2
Просыпаюсь от навязчивого звука будильника, пробивающегося сквозь сладкий, тяжелый сон. Медленно приоткрываю глаза. Веки кажутся свинцовыми – словно я спала не несколько часов, а всего пару минут. Ночь выдалась долгой, насыщенной и… невероятно нежной.
Сквозь плотные шторы, которые не до конца задернуты, пробиваются тонкие золотистые лучи утреннего солнца. Они мягко скользят по моему лицу, касаются ресниц, щек, будто кто-то ведет кистью с жидким светом. Я щурюсь, поворачиваюсь набок и тянусь к телефону на прикроватной тумбочке, чтобы выключить назойливый звонок.
Пальцы касаются гладкой поверхности… Взяв его, пялюсь в экран, но понимаю, что это не мой гаджет, а мужа. Незнакомый номер звонит уже третий раз, судя по пропущенным.
Джан спит рядом – весь такой спокойный, расслабленный, словно не он вчера был тем самым страстным, неумолимым, как зверь, что впивался в мои губы, ласкал мою кожу, нашептывал горячие слова. Сейчас он выглядит совсем иначе. На нем только тонкое одеяло, обнажающее сильное плечо и часть груди. Темные волосы чуть растрепались, прикрывая лоб. От его кожи исходит знакомый, родной аромат – смесь парфюма и чего-то исключительно мужского, пронзительно близкого.
Я не удерживаюсь. Поднимаюсь на локтях и, задержав дыхание, начинаю разглядывать его лицо. Делаю это внимательно, как в первый раз. Он красив. Безумно красив. Высокие скулы, четкая линия подбородка, тонкие губы, расслабленные во сне, и ресницы – длинные, густые, почти девичьи, отчего Джан сейчас выглядит моложе, почти мальчишкой.
Я протягиваю руку и едва-едва касаюсь его щеки подушечками пальцев. Теплая кожа… Снова провожу пальцами по пряди волос, откидываю ее со лба. Молча любуюсь им, стараясь запомнить каждую черту. Этой ночью он был со мной. Со мной по-настоящему. Я чувствовала это каждой клеточкой. И пусть день только начинается, я хочу верить, что это утро – новое начало для нас.
Я аккуратно опускаю ладонь ему на плечо. Сначала просто прикасаюсь, затем немного сжимаю, чтобы разбудить.
– Джан… – зову мягко, почти шепотом. – Поднимайся.
Он слегка ворочается, что-то бормочет неразборчивое. В этот момент снова срабатывает вибрация телефона в моей руке. Я смотрю на экран – тот же номер. Его мобильный продолжает надрываться, и теперь я уже не просто зову, а легонько встряхиваю мужа.
– Джан, тебе звонят. Вставай.
Он медленно открывает глаза. Взгляд сначала мутный, словно не сразу может понять, где находится. Но как только я протягиваю ему телефон, он садится в кровати с такой резкостью, что я едва не отскакиваю.
– Да… Да, здравствуй. – Его голос становится неожиданно деловым, хрипловатым, но собранным. – Да-да, конечно. Скоро буду.
Он мгновенно отключается, не дожидаясь дополнительных слов с другой стороны. Затем выдыхает, будто весь сон разом испарился.
– Я в душ, – бросает он, сбрасывая с себя одеяло и поднимаясь с кровати. – Быстро собери мне вещи. Я еду в командировку.
Он исчезает в ванной, оставляя за собой шлейф аромата. Звук падающей воды мгновенно заполняет спальню. А я… все еще сижу на постели, глядя на его телефон, который муж бросил на кровать. Чувствую, как что-то внутри начинает тревожно шевелиться. Будто тонкая трещина, появившаяся между нами раньше, вновь дает о себе знать.
Командировка?
Так внезапно? Без предупреждения?
Почему я об этом не знала?
Я оглядываю комнату. На подушке остался отпечаток его головы. Одеяло все еще теплое. В воздухе – следы нашей ночи. И все это, как ни странно, будто отдаляется. Становится неуловимым, зыбким… почти несуществующим.
Я поднимаюсь и начинаю собирать его вещи, стараясь не думать. Просто делаю то, о чем он просил. Хоть и понятия не имею, что именно класть в спортивную сумку. Надолго он уезжает или на несколько дней? Я тут с ума сойду без него. Тем более сейчас, когда его тетя здесь. Тетя, которая всеми силами пытается нас развести, так еще и убеждает мою свекровь, что это прекрасная идея.
Джан выходит из ванной. Горячий пар клубится за его спиной, вырываясь из приоткрытой двери. Высокий, мускулистый, с мокрыми, сбившимися в беспорядке темными волосами, он стоит на пороге. На бедрах лишь белое полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер. Капли воды стекают по его груди, скользят по ключицам и исчезают где-то внизу, впитываясь в ткань. Джан выглядит сошедшим с обложки мужского журнала – до абсурдного идеален, но в его движениях уже нет той мягкости, что была ночью. Он стал другим.
Открывает шкаф. Действует быстро, как будто каждая секунда на счету. Срывает с вешалки черные брюки, затем белоснежную рубашку – безупречно выглаженную, с жесткими, идеально ровными манжетами и острыми уголками воротника. Не теряя времени, надевает одежду прямо на влажное тело. Рубашка тут же липнет к спине, и он раздраженно проводит ладонью по волосам, убирая их назад. Не обращает на меня никакого внимания. Словно меня вовсе нет в комнате.
Я же, как заведенная, собираю его вещи. Сортирую рубашки, проверяю носки, кладу смену обуви, бритву, парфюм. Знакомые, рутинные действия, но руки почему-то дрожат. Кажется, между нами протянулось невидимое стекло: я вижу его, я слышу, как он застегивает ремень, как хрустит ткань под пальцами… но дотронуться до него не могу.
– То есть ты уезжаешь надолго? – наконец спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Без упрека. Но внутри уже клубится тревога.
Он даже не оборачивается.
– Не знаю, – отвечает сухо. В этом одном слове – холодное раздражение. – Возможно, на пару недель. А может… на месяц.
На месяц?
Я обхватываю себя руками. В просторной, светлой комнате мне становится душно.
Джан застегивает последние пуговицы, ловко закрепляет наручные часы и наконец бросает взгляд в мою сторону. Он весь в деловой броне: аккуратный, собранный, недоступный. Совершенно не похож на того мужчину, который вчера прижимал меня к себе с такой нежностью, шептал, что соскучился, целовал, как в последний раз.
Где он? Куда делся?
– Джан… Что с тобой происходит в последнее время?
Его взгляд застывает на моем лице. Он молчит.
– У тебя проблемы на работе? Или что-то еще? – продолжаю, уже не пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Я не узнаю тебя. Ты стал отстраненным, холодным. Ты больше не делишься со мной ничем. Все время чувствую, что ты где-то далеко. Точнее, ты вроде бы рядом, но тебя нет. Мне страшно, Джан. И очень тревожно…
Молчание затягивается. Его взгляд – цепкий, колючий. Такой, каким он смотрит на тех, кто отвлекает его от дела. Так смотрят на посторонних.
– Все нормально, Диана, – отрезает коротко. Без интонации. И сразу разворачивается, дает понять, что разговор завершен.
Джан подходит ко мне, забирает чемодан, наклоняется, сухо целует меня в щеку и идет к двери. Выходит, не сказав ни слова.
Сердце грохочет. Разрывается. Лишь спустя какое-то время я выхожу следом. Подхожу к лестнице, но застываю на первой же ступени, услышав слова свекрови:
– Пора с ней поговорить. И наконец выкинуть из этого дома. Никто не сможет ей помочь. А когда приедет Джан… не найдет ее. Женится на другой, «своей».
Глава 3
Я стою на лестнице, сжимаю перила так, что костяшки белеют. Сердце колотится в висках, в горле, в каждом вдохе. Их голоса все еще звенят в голове: холодный и ядовитый свекрови, и ее сестры – с таким же вкрадчивым ядом в словах. Они говорят обо мне так, будто я вещь. Будто меня можно взять и… убрать в какой-нибудь нижний ящик. Просто вышвырнуть прочь.
Разворачиваюсь и почти бегом иду в комнату дочери. Дверь открываю тихо, чтобы не разбудить ее. Моя девочка спит, уткнувшись носом в подушку. Волосы мягкой волной рассыпались по щеке. Дышит ровно, спокойно…
Мой первый страх – не развод, не унижения, не даже та ледяная пустота, в которую превратился Джан. Нет. Первый страх – что они могут отнять у меня дочь.
Меня трясет.
Присаживаюсь на край кровати, слушаю дыхание малышки. В груди рождается что-то дикое, звериное. Если они хоть пальцем ее тронут… Осмелятся забрать у меня… Я сожгу этот дом к чертовой матери, не задумываясь о последствиях.
Поднимаюсь и иду в нашу с мужем спальню. Открываю шкаф, достаю свою небольшую сумку. Действую на автомате и достаточно решительно, несмотря на дрожь в руках. Сначала документы: мой паспорт, паспорт дочери, свидетельство о рождении. Все, что может понадобиться, если придется уйти отсюда. Складываю во внутренний карман, застегиваю на молнию. Наличка, карточки. Пару вещей дочери – теплую кофту, смену белья. Себе – только самое необходимое. И только потом аккуратно, бесшумно возвращаюсь к дочери и тихо закрываю дверь. Прячу сумку глубже под кровать, за старую коробку с игрушками. Это моя страховка.
Слышу тихий скрип пола в коридоре. Застываю, прислушиваясь. Тень скользит под дверью.
– Ну что, все идет как надо, – шепчет свекровь тете Самире. – Пусть пока ничего не подозревает.
Шаги удаляются, но внутри все взрывается.
«Все идет как надо»…
Что именно идет как надо? Джан уехал, я осталась одна… Они ждут момента?
Опускаюсь на колени рядом с кроватью, легко касаюсь плеча Айджан.
– Солнышко… пора вставать, – шепчу, целуя теплую щеку.
Она сонно ворчит, зарывается лицом в подушку. Я улыбаюсь, хотя внутри все натянуто. В груди образовался тугой узел.
– Давай, моя зайка, у нас сегодня садик. Я помогу тебе одеться.
Сажаю ее на край кровати, надеваю носочки, протягиваю через голову платьице. Волосы растрепаны. Расчесываю их, собираю в два аккуратных хвостика. Мы идем в ванную, умываемся. Она фыркает от холодной воды, и на мгновение ее смех стирает из головы весь раздрай.
– Мам, а мы пойдем сегодня гулять после садика? – спрашивает, вытирая лицо полотенцем.
– Посмотрим, – отвечаю ровно. – Все зависит от погоды.
Возвращаемся в комнату. Я незаметно для нее достаю сумку, которую спрятала под кроватью. Держу ее так, чтобы она не обратила внимания. И не задала лишних вопросов. Дочь любопытная. Слишком любопытная для своих лет.
– Иди на кухню, зайка, я сейчас приду.
Она легко сбегает по лестнице, а я следом, но сворачиваю в гостиную. Никого. Быстро выхожу через боковую дверь, иду к машине, стараясь не выглядеть подозрительно. Открываю багажник, глубоко прячу сумку. Захлопываю, проверяю замок.
Возвращаюсь на кухню – ставлю перед дочерью тарелку с печеньем, наливаю чай. Она начинает есть, болтая ножками.
Не проходит и пары минут, как в помещение заходят свекровь и ее сестра. Смотрят… сначала на меня, потом на дочь.
Садясь за стол, разглядывают мою малышку. Я наливаю чай и им тоже. Плевать, будут пить или нет, просто пытаюсь быть такой же вежливой, какой была всю жизнь. Пусть не думают, что я что-то слышала. Буду втихаря готовиться к каждому их выпаду. Бури мне не избежать. В этом доме рано или поздно взорвется вулкан и хоть что-то на своем пути да снесет.
Я максимально спокойна. Держу эмоции под контролем. Но их пристальный, изучающий взгляд мне совершенно не нравится.
Вдруг, как хлесткая пощечина, в голову попадает мысль: они что, считают, что моя дочь не от Джана?
В венах стынет кровь. Последние недели их поведение было странным, но сегодня… сегодня свекровь переступила невидимую черту.
Только слепой может не заметить, несколько похожи отец и дочь.
– Доедай, солнышко, – говорю тихо. – Нам пора.
– Поздно вернешься? – спрашивает тетя Самира.
– Не знаю. Если не застряну в пробках, то через пару часов.
– Понятно, – сухо отвечает она.
Свекровь так и молчит. Но ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Они что, всю ночь обсуждали, как бы меня оклеветать и выкинуть из этого дома?
Наверное.
И Джана нет.
Что я буду делать? Когда вернется муж? Как реагировать на их поведение?
Мужу это не понравится.
Одеваю дочь, застегиваю куртку, и мы выходим из дома. В машине она поет себе под нос. А потом смотрит из окна.
– Мам, а папа скоро приедет?
– Не знаю, зайка. Он в командировке. Но обязательно тебе позвонит.
– А он привезет мне конфеты? Игрушки?
– Конечно, – улыбаюсь.
– Папа обещал, что мы полетим на море, – напоминает Айджан.
– Я помню, малыш. Полетим при первой же возможности.
Доезжаем до сада. Я крепко целую ее в макушку, провожаю взглядом, пока она не скроется за дверью. Только тогда выдыхаю.
А потом еду в свою квартиру, в которой, кажется, не была целую вечность. После свадьбы с Джаном я переехала к нему. Какое-то время хотела продать свое жилье, но потом передумала. И сейчас моей радости нет предела, что годы назад я не сделала такую глупость.
Спрятав сумку с документами в шкаф, я достаю одно из своих старых платьев, переодеваюсь и принимаюсь за уборку. Сюда, где везде пыль, я дочь не приведу. Она тут даже дышать не сможет.
Спустя несколько часов я уже заканчиваю. Принимаю душ и снова натягиваю на себя чистую одежду.
Дорога домой тянется дольше обычного. В голове так и звучат голоса, взгляды, утренний шепот за дверью: «Все идет как надо».
Паркуюсь, поднимаюсь по ступеням. Открываю дверь и едва успеваю переступить порог, как вижу свекровь, сидящую в гостиной рядом со своим мужем. А напротив – тетя Самира. Они что-то воодушевленно обсуждают. Но, заметив меня, замолкают.
– Добрый день.
– Соизволила вернуться. Ну наконец-то… – Свекровь слишком резко встает с места. – Как провела время со своим любовником?
В ее глазах так и плещется ярость. Она сканирует меня ненавидящим, убивающим взглядом.
– Что вы несете?
– А ведь я говорила! – включается Самира. – Говорила, что Джану не нужна эта дешевка! Что на «своей» жениться надо! Но меня никто не услышал! В итоге несколько лет воспитывали чужого выродка! И эта стерва наслаждалась богатой жизнью! Ей тут не место, брат! – цедит тоном, не терпящим возражения, глядя на моего свекра.
Глава 4
Меня словно током пронзает. Их слова падают на меня, как тяжелые камни, один за другим. И каждый ударяет в грудь так, что я не могу вдохнуть. В голове пустота, а в ушах гулко стучит кровь. На мгновение я не понимаю, что это реальность, а не какой-то чудовищный, безвкусный розыгрыш. Тело цепенеет – я не могу пошевелиться или хотя бы вдохнуть глубоко. Взгляд застывает, но внутри стремительно поднимается волна ярости и боли, перемешанных с обидой. Такой острой, что режет внутренности.
Я отчаянно хочу, чтобы здесь был Джан. Чтобы он встал рядом, одним своим голосом и взглядом заткнул их всех, разрушил этот грязный фарс. Чтобы сказал им, что они лгут. Но его нет. И это самое страшное: я одна среди людей, готовых разорвать меня на части словами и намеками, и никто не заступится.
Я ведь была готова к этому спектаклю. Знала, что у них есть свой план, и они скоро начнут его осуществлять. Тогда почему я так удивляюсь?
Ступор отступает, в теле рождается холодная решимость.
– Что вы говорите? Что вы несете? Какой любовник? О чем вы вообще? – Мой голос звучит глухо, но ровно.
– Ну, естественно! – Эта бесячая тетка разводит руками и усмехается. – Отрицай. Что же тебе еще делать… Не будешь же принимать факт. Говорить правду…
– Я столько лет с Джаном. Столько лет у нас все было прекрасно. Но как только вы появились, все перевернулось. Постоянные сомнения во мне, бесконечные подозрения, взгляды за спиной, перешептывания… Что все это значит? Зачем вы лезете в нашу жизнь, когда мы так счастливы? И почему именно сейчас, когда Джана нет? Вы могли сказать все это вчера, когда он был дома. Почему не сделали этого тогда? – В моих словах звенит и гнев, и боль. – Это розыгрыш? Глупая шутка? Для чего вы это делаете?
Тетя Самира хохочет так, что смех будто разрезает воздух. В нем нет веселья – только насмешка и презрение. Свекровь криво улыбается. В ее глазах лишь ледяное удовлетворение.
– Потому что мы решили сделать это так, – с видимой гордостью говорит Самира. – Потому что рядом с Джаном ты умеешь оправдываться так красиво, что он перестает верить кому угодно, кроме тебя. Но знай: он тоже в тебе сомневался. И перед тем как уехать… – она делает нарочитую паузу, наслаждаясь моментом, – он подписал документы о разводе.
Реальность кажется жестоким сном. Каждое слово падает, как раскаленный металл, обжигая изнутри. К горлу подкатывает тяжелый ком, но я не позволяю себе опустить взгляд. В голове мгновенно выстраивается холодная, логичная цепочка мыслей: если это правда – значит, Джан все это время жил с сомнением, и кто-то методично подталкивал его к этому решению; если ложь – значит, они бьют по самому больному, пытаясь выбить меня из равновесия. Но в любом случае их действия выходят за все границы допустимого, и в этом доме уже нет ничего безопасного.