Грешник. Навеки моя

Глава 1

– Мам! Ну где папа?! – сын тянет меня за подол платья, капризничает. И я его прекрасно понимаю.

Рамиля нет сутки. Точнее, он есть, но Сашка его не видит. Муж приезжает поздно ночью, а утром в шесть снова уезжает.

Сын привязан к отцу не на шутку. Раньше Рам часто устраивал отдых, днями сидел с ребенком. Возил нас куда только душа наша пожелает. А если конкретнее… Сашкина душа.

Солнце бьет в лицо, отчего я злюсь еще больше. Не могу нормально смотреть на сына, вытереть его слезы. Сердце в груди сжимается от неприятного предчувствия. Что-то сегодня случится… Что-то ужасное.

– Ну ты чего опять начал? – опускаюсь на корточки рядом. – Приедет он. Обещал вчера.

– Тебе обещал! А не мне! – скрещивает руки на груди и смотрит на меня в упор исподлобья. Даже губы обиженно надувает.

– Пойдем на качелях тебя покачаю, а? – улыбаясь, киваю в сторону сада. Беру сына за маленькую ладошку, но он ее сразу выдергивает.

– Не хочу я! Гитару обещал починить! Или новую купить! Обманул он меня! Обманул! – шмыгает носом несколько раз подряд.

Прикрываю на секунду глаза и сглатываю подступивший к горлу невидимый комок, который душит. В области сердца становится тяжело. Облизываю пересохшие от нервов губы, кусаю нижнюю до крови. Не знаю, как успокоить ребенка. Рамиль обещал… Он действительно обещал приехать вовремя и провести время с сыном. Обещает он и вчера, и позавчера. Но его нет… Нет его, и точка!

– Может, в комнату пойдем? С игрушками поиграем или порисуем что-нибудь? – последняя попытка.

– Нет, – качает головой.

Резко выпрямляюсь. Иду к лавочке и сажусь прямо перед солнцем, хоть и умираю от жары. Больно… Что-то снова в нашей семье происходит. Как больше пяти лет назад. Поднимаю голову к небу, чувствуя подкатившие к глазам слезы. Сглатываю.

Боже… Спокойную жизнь хочу. Без ссор, конфликтов и врагов. Пожалуйста…

– Мам, мам! – сын сжимает мой большой палец, тянет к себе. – Ты что, плачешь? Не надо. Я больше не буду так. Пожалуйста.

Малыш смотрит на меня умоляющим взглядом. Боль в области груди становится невыносимой. Черт возьми! Рамиль, что ты с нами опять делаешь?

– Обещаю, мам. Больше не буду. Пойдем в комнату? – его брови ползут вверх. Он ждет от меня ответа, который я не в силах выдавить из себя.

– Пойдем, – отвечаю, тяжело сглотнув.

Маленькие пальцы переплетаются с моими. Не спеша поднимаемся на верхний этаж.

– Я в вашу комнату хочу. Можно? – тихо просит явно для того, чтобы не злить и не обижать меня еще больше.

– Конечно.

Он забирается на кровать и ложится звездой в той части, где всегда спит отец. Смотрит на меня и улыбается, хоть я и вижу грусть и обиду в его глазах.

Расположившись рядом, притягиваю Сашку к себе, крепко обнимаю.

– Ты же понимаешь, что папа старается для нас? – то ли его убедить пытаюсь, то ли саму себя. Чувствую себя маленьким ребенком, который, как и Саша, нуждается в поддержке. – Работает, чтобы у нас все было хорошо. Чтобы тебе новую гитару купить.

– Я не хочу ничего, мам. Пусть папа будет рядом, ну, или… – резко садится и снова заглядывает в мои глаза. – Мам, у всех ребят в садике есть братья или сестры. Я тоже хочу сестру, мам. Очень хочу. У всех есть! Почему я один?

Он будто соль в рану подсыпает. Смотрю на сына и не могу понять, в кого он пошел такой упрямый и чересчур умный. Не ведет себя как пятилетний мальчишка. Знает больше, чем его ровесники.

– Ты так сильно хочешь сестру? – улыбаюсь, зарываясь пальцами в его волосы. – Именно сестру?

Рамиль тоже хочет. Точнее, хотел. Однако не знаю, как он отреагирует, если я сообщу ему такую долгожданную новость.

После Саши я забеременела. Через пару лет. И всем сердцем чувствовала, что у нас родится дочь. Но однажды, когда хотела поймать сына… Он чуть с лестницы не упал. Получилось так, что не смогла удержать равновесие и сама покатилась вниз.

Выкидыш…

Долго не могла прийти в себя. Несколько лет мечтали… Очень хотела снова забеременеть – и вот! Наконец это случилось спустя годы. Однако Рамиля нет. Точно так же, как его не было пять лет назад, когда я забеременела Сашей… Тогда он выкинул меня из дома, обвинив в измене. Но почему-то сейчас я подозреваю…

Черт! Тяжело вдыхаю, отбрасывая в сторону эти дурацкие мысли. Рамиль так со мной не поступит. Никогда! Ведь мы через столько прошли…

– Хочу, конечно! – скользит с моего лица к животу и обратно. Снова невольно улыбаюсь. Маленький гений.

– А если я тебе скажу, что ты скоро станешь братом, у тебя поднимется настроение? Ты пойдешь в кухню вместе со мной ужинать? А потом в ванную мыться и спать? Ммм? – вопросительно выгибаю бровь и с нетерпением жду ответа.

Сын смотрит на меня недоверчивым взглядом. Хмурится точь-в-точь как Рамиль, а потом подбородок чешет.

Копия отца, черт возьми!

– А ты не врешь мне как папа?

– Не-а.

– А когда у меня родится сестра, мам? Сколько еще ждать? – оживляется он. Встает с кровати и прыгает на пол. – Пойдем кушать? Я голодный, – гладит живот и губы свои облизывает, а я расплываюсь в улыбке.

– Ну, – встаю следом и снова опускаюсь на корточки перед сыном. – Через месяцев семь или восемь.

Глаза сына блестят от радости. Он, улыбаясь, спускается вниз. Заходит в кухню и сразу же садится на стул, хотя раньше я его силком заставляла сесть. Буквально за пять минут опустошает тарелку.

Когда уже сын спит в своей комнате, я направляюсь в ванную и принимаю душ. Пишу сообщение Рамилю, но в ответ получаю полный игнор. Почти до утра сижу на подоконнике в ожидании мужа. Но его нет. Нет, черт возьми, даже к семи часам!

– Лер, – тяжелая ладонь ложится на мое плечо. Открываю глаза, встречаюсь с взволнованным и безумно уставшим взглядом Рамиля. – Ты чего тут? – кивает на окно.

Я поджимаю губы, хмурюсь. Выглядит ужасно. Глаза красные, будто в крови. Волосы растрепанные…

– А ты почему так поздно?

– На работе задержался, – поцелуй в висок. Рамиль берет меня на руки и уносит в кровать, укладывает. – Я душ приму и вернусь.

– Задержался?! – возмущаюсь его словам. – Ты это называешь задержался? Восьмой час! – указываю на настенные часы, чувствуя, как кровь в венах начинает закипать. – У тебя есть другая, да?!

Не верю собственным ушам. Не верю, что произношу это вслух. Лицо мужа меняется на глазах. Он морщится, словно от зубной боли, вздыхает.

– Лер, что за ерунда, а? Я устал дико…

– Устал?! Так дома появляйся в таком случае, – шиплю сквозь зубы, вскакивая с кровати. – Ребенок весь день плачет! Тебя хочет видеть! А ты…

Рамиль наступает вплотную, прижимает меня к себе. Утыкается носом в макушку и снова глубоко вздыхает.

– Не хочу ссориться из-за пустяков. Я был на работе. Поверь, не горю желанием оставаться там до утра. Но обязан.

– Я нормально там справлялась! Но ты…

– Сама же говоришь, что сын меня хочет видеть. А без тебя он вообще не останется, Лер.

– Рамиль, прекрати! Я не ребенок! Совсем не ребенок, чтобы ты меня уговаривал, протянув конфетку! – отстраняюсь от него как можно дальше и заглядываю в его глаза, зрачки которых становятся еще темнее от злости. – Я работала до пяти. Забирала сына из сада и возвращалась домой. А через пару часов ты приезжал. Что сейчас происходит? Что ты с нами делаешь? Ты опять наступаешь на те же грабли! Назад дороги в этот раз не будет! Не будет! – голос срывается.

– Ты себя накручиваешь, Лера, – спокойно отвечает. Однако краем глаза замечаю, как он сжимает руки в кулаки. По его лицу ходят желваки, а венка на шее вздувается. – Я работаю до утра. Ради нас.

В глубине души я ему верю. Но почему-то злость берет верх. Он что-то от меня скрывает, и это выбешивает меня окончательно.

Думаю одно, но произношу совсем другое, заметив, как Рамиль смотрит на наручные часы, поджимает губы.

– Ты мне изменяешь! – отчаянно кричу, позабыв, что в соседней комнате спит наш пятилетний сын. А муж, черт возьми, молчит! Поджимает губы и молчит!

– Что ты несешь, Лера? – выговаривает после длительной паузы. Смотрит, хмурясь. Будто совсем не ожидал это услышать. И от услышанного ему стало больно.

– Ты мне изменяешь, Рамиль! Вышвырнул из компании! Дома сутками не появляешься! Забыл о своем же сыне! Может быть, еще скажешь, что он не твой, как сделал это пять лет назад? – шепчу сквозь слезы, непроизвольно гладя живот.

Так и тянет сообщить долгожданную новость. Но Рамиль снова молчит. Не пытается оправдаться или же убедить меня в обратном, чем задевает еще сильнее.

– Да, изменяю! Стало легче от моего признания?!

Как удар под дых, который весь воздух из легких вышибает. Отшатываюсь от его слов. А он… он разворачивается и уходит. Просто уходит, ничего не объяснив. Тем самым подтверждая мои догадки, в которые я верить совсем не хочу.

Глава 2

Я должна была просто взять и уйти. Взять сына и покинуть этот дом, в котором провела много счастливых лет своей жизни. Но я останавливаю себя через силу, решая не давить и не рубить с плеча.

Он был зол. И устал. Сказал на эмоциях, понимаю. Но как же тараканы в моей голове? Почему сердце говорит одно, а разум – другое? Почему я стою словно меж двух огней, не зная, куда двинуться дальше?

Или уйду, поверив в его измену. Или же приму, что это совсем не так и Рамиль ляпнул те слова от злости. Именно со вторым вариантом соглашается мое сердце.

Сын еще не проснулся. Сегодня выходной. Надо сходить куда-нибудь с ним, чтобы он отвлекся. Я, естественно, тоже. В области груди настолько тяжело, что дышать становится почти невозможно. Воздух испарился, его нет. Хочу откинуть в сторону мысли о Рамиле, о его словах. Но у меня не выходит.

Готовлю завтрак, чувствуя за спиной чье-то присутствие, но не оборачиваюсь, потому что в глазах стоят слезы, которые вот-вот начнут течь по щекам ручьем. Не хочу показывать свою слабость. Я сильная. Переживу. Чего только не переживала.

– Лерочка, – ударяется в спину голос свекрови. Я не реагирую. Даже пикнуть не могу. Сглатываю застрявшие в горле слезы. Не проходит. Боль в области груди становится невыносимой. – Лера, моя хорошая… Посмотри на меня.

Конфликты с мужем были всегда. Ну у кого их не бывает, ведь правда? Однако в последнее время я чувствую его холодность. Чувствую, как избегает меня. Дома редко появляется. Но то, что он мало времени уделяет сыну… Это я принять никак не могу. И именно равнодушное поведение к малышу убивает меня больше всего.

Вот в такие времена я жалею, что когда-то согласилась жить вместе со свекровью. Она хороший человек, светлый. Любит нас безумно. Доверяет мне так, как не доверяет родным детям. Но все же… Она по одному взгляду понимает, что мы с Рамилем в ссоре. И тогда начинаются вопросы… На которые я не могу ответить. Не хочу.

Не хочу, чтобы кто-то вмешивался. Не могу забиться в угол и плакать. Не могу опустошить душу. Господи… Дай мне сил, пожалуйста.

– Да, Лариса Петровна, – все-таки оборачиваюсь. – Что-то случилось?

Она хмурится. Подходит ко мне и вытирает со щеки скатившуюся единственную слезинку.

– Этот вопрос я должна задавать, Лерочка. Что между вами происходит? – осторожно интересуется она. – Все из-за того, что он поздно появляется?

– Поздно? – горько усмехаюсь я. – Вы это называете поздно? Ради бога, только не надо Рамиля защищать. Я вас умоляю! Вы же сами видите, что он дома практически не появляется! – слова вылетают очень грубо, но ничего с собой поделать не могу.

Когда-то сама его обвиняла в том, что нужно было все разузнать и уж потом твердить, что я ему изменяю. Теперь сама в той же ситуации. Обвинила, не разобравшись. И дело не в том, что я ему не доверяю. Как раз-таки доверяю, но… Черт!!! Как иначе объяснить его поведение? Холодность, отстраненность?! Ну как?!

– Я не стану его защищать. Ты умная у меня, понятливая. И лезть в вашу жизнь не буду. Вы не дети, в конце концов. Просто… Мне больно видеть вас в таком состоянии. Сын там убивает себя, ты тут… Нельзя так, Лерочка. Он переживает, я же вижу. Может быть, есть что-то, с чем он поделиться с тобой не может.

– Он убивает себя? – сквозь слезы. – А меня убивает то, что он не делится со мной. Я хочу быть рядом, поддержать. Но я ни черта не понимаю. Прихожу в бешенство, когда он приезжает лишь для того, чтобы принять душ и переодеться. Убивает, понимаете? Уничтожает! Я не хочу развивать эту тему. Пожалуйста, дайте мне остыть. Могу ляпнуть что-то лишнее, а потом буду жалеть, совесть замучает. Лучше к Сашке поднимусь.

Она лишь кивает.

Быстрыми шагами направляюсь на верхний этаж, вытирая слезы с лица. В горле стоит ком. Нужно срочно покинуть этот дом, подышать свежим воздухом. Иначе с ума сойду.

Нахожу сына в кровати. А рядом с ним красная гитара. Он трогает пальцами струны, улыбается так искренне… Готов летать от радости.

– Мама! – ребенок замечает меня. – Смотри, что мне папа купил!

Папа купил, значит?! Таким образом, Рамиль, ты хочешь смягчить мальчика, чтобы пару дней он не лез к тебе? Занялся своей гитарой и не плакал?! А сам снова исчезнуть хочешь?! Вот так?! Браво! Нужно аплодировать стоя!

– Где твой папа, Саша? Когда он это принес? – киваю на музыкальный инструмент. – И куда ушел?

Еле сдерживаю себя, чтобы не заорать. Чтобы не вцепиться в Рамиля. Сглатываю раз за разом, чтобы унять злость. Но не получается. Никак не получается, черт возьми!

Разворачиваюсь, чтобы покинуть комнату сына, пойти в нашу с мужем спальню. Он наверняка там и, черт знает, чем занимается.

– Ма-а-ам, – вдруг позади раздается мягкий голос ребенка. Он уже спустился с кровати и направляется ко мне. – Ты будешь злиться на папу, да?

И такой взгляд у малыша… Жалостливый, что ли… Беззащитный. Сердце кровью обливается, а в горле снова образовывается ком.

– Нет, конечно. С чего ты взял?

Мы с Рамилем никогда не ругались при ребенке. И сейчас я этого делать не собираюсь. Ни в коем случае. Но Сашка как взрослый парень. Обмануть его сложно. Почти невозможно.

– Не ругайся, пожалуйста. И папа тоже пусть не ругается. Я не хочу, чтобы вы ссорились. Я больше не буду капризничать, обещаю. Папа сказал… – он замолкает, задумчиво смотрит в мои глаза, а потом продолжает: – Папа сказал, что у него есть проблемы на работе. И что он их скоро уладит и снова будет проводить с нами в выходные. Мы отправимся на отдых.

– Что тебе еще сказал папа? – тяжело выдохнув, опускаюсь на корточки перед сыном. Сжимаю маленькие ладошки. – Скажи мне, родной. Что он тебе еще сказал?

– Сказал, что чуть-чуть осталось. Через неделю никаких проблем не останется. Попросил не капризничать. Понять, что у него есть работа. А еще сказал, что когда я плачу и хочу увидеть его, то ты злишься. А тебе нельзя злиться. Да, мам?

– Почему мне нельзя злиться? Ты поделился с папой хорошей новостью? – осторожно уточняю, слегка улыбаясь. – Ты сказал, что у тебя будет сестра?

– Нет, я забыл, – качает он головой, и я снова выдыхаю.

– Не говори ничего. Договорились? Я сама. Пусть это будет нашим небольшим секретом. Хорошо, родной?

– Хорошо. А ты не будешь больше злиться?

– Нет, не буду. Спустись на кухню. Я завтрак приготовила. Бабушка там, она тебя накормит. А потом… Мы с тобой гулять пойдем.

– По рукам, – широко улыбается Сашка, заправляя локон за мое ухо. – Люблю тебя, мама, – сказав, целует в щеку и выбегает из комнаты.

Прижимаюсь к стене спиной, пытаясь перевести дыхание. Моя семья потихоньку рушится. От счастливого брака почти не осталось ничего. Бесконечные ссоры, конфликты… Я устала. Очень устала, но стараюсь твердо держаться на ногах ради сына и… будущей дочери.

Положив руку на грудь, чувствую бешеное сердцебиение. Еще чуть-чуть – и я упаду в обморок. Аж перед глазами начинает темнеть.

На ватных ногах шагаю к спальне, открываю дверь. Рамиль сидит на диване. В руке папка, листает бумаги.

И снова я начинаю закипать. Даже сейчас, когда он находится дома, не может отложить дела в сторону и уделить время сыну. Мне, в конце концов!

– Ты думаешь, купил долгожданный подарок сыну, и все? Это твоя вся обязанность, да, Рамиль? – начинаю разговор. Глаз дергается, во рту пересыхает. Нервно кусаю губы в ожидании ответа.

Рамиль поднимает голову, но не говорит ни единого слова. Просто качает головой, встает с места, отложив бумаги в сторону.

– Скажи мне, Лера, – останавливается напротив. Тяжелые ладони ложатся на мои плечи, слегка встряхивают. – Я похож на человека, который до утра занимался черт-те чем в постели с чужой бабой? Может быть, от меня воняет женскими духами? Может, ты что-то нашла такое, что сразу же меня в измене обвиняешь? За все эти годы… За все почти десять лет, которые мы вместе, Лера, у меня, кроме тебя, никого не было. И ты это знаешь лучше всех. Почему давишь? Почему ты усложняешь ситуацию? Разве нельзя довериться? Нельзя потерпеть? Я и раньше поздно приходил, но ты таких скандалов не устраивала.

– Раньше ты приходил максимум в одиннадцать! Раньше, черт возьми, ты не был таким холодным! Ты… Да ты никогда не был таким! – голос срывается. Слова выдавливаю из себя еле слышно, хоть и хочется орать от злости. – Разве невозможно рассказать? Поделиться? Какие у тебя проблемы, Рамиль? Объясни мне. Пожалуйста…

И он снова молчит. Просто игнорирует меня, мои слова. Сглатывает.

– Я обещал, что буду беречь свою семью всю жизнь, Лера. Именно этим я сейчас занимаюсь. Да, есть проблемы на работе. Но я не хочу нагружать тебя ими, понимаешь? Чуть-чуть осталось. Я почти все уладил. Расскажу. Обязательно расскажу, но не сейчас. Просто доверься мне. И… Никогда не думай об измене. Я тебя ни на кого не променяю. От злости подтвердил, – горько усмехается, сжимая мои плечи сильнее. – Как ребенок, ей-богу. Прости, Лер. Я просто дико устал.

– Ты нас такими темпами до развода доведешь, – шепчу предупреждающим голосом, убирая его руки с себя. – И тогда, Рамиль, назад дороги больше не будет. В этот раз я точно тебя не прощу. Ни за что! В один прекрасный день появишься дома, а нас тут не будет. Не найдешь нас, Рамиль. Нигде! Запомни!

Глава 3

Сердце ноет. Встряхиваю головой несколько раз, чтобы унять плохие предчувствия и отрицательные эмоции. Нужно думать о хорошем…

Я не спала всю ночь. Да и вообще, даже в спальню не пошла. Понятия не имею, ночевал ли Рамиль сегодня дома. Решила лечь с сыном в его комнате, но уснуть так и не получилось. Если только полчасика, и то сидя на диване.

– Мам, мы можем к дяде Мише съездить после садика? – спрашивает Сашка, когда я помогаю ему сесть в машину и застегиваю ремень безопасности.

– Я постараюсь, родной. Если будет время, то конечно.

Завожу мотор, и автомобиль медленно двигается с места. Все мысли о нем. О муже. Не могу понять, какие у него проблемы. Завтра поеду в компанию, которую он возглавляет вместе с Захаровым и Гордеевым. Почему-то мне кажется, что ни хрена там у них не происходит. И тогда я окончательно сойду с ума.

– Мам, – снова зовет сынок. – А ты придумала имя сестренке?

Встречаюсь взглядом с ребенком в зеркале заднего вида, невольно улыбаюсь. Мое маленькое чудо. Господи, как же я его люблю. И сейчас больше всего он связывает меня с жизнью, заставляет трезво обдумывать каждый поступок.

– Нет еще. С твоим папой скоро решим этот вопрос. Просто нужно время. Или… – улыбаюсь еще шире. – У тебя есть варианты?

Глаза мальчика начинают сверкать, как луна в ночном небе. Он расплывается в улыбке. Если бы не ремень, сейчас подпрыгнул бы на месте.

– Да! – тычет маленьким указательным пальчиком вверх. – Могу я назвать сестру… – замолкает, задумывается. Подается слегка вперед. – Мам, я хочу назвать ее Жасмином. Ты не против?

– Жасмин… – красивое имя, между прочим. Интересно, почему именно Жасмин? – Жасмин… – повторяю несколько раз, будто на вкус проверяю. – Конечно, можем. Думаю, и папа будет рад.

А больше всего мне интересно, как отреагирует Саша, если вдруг снова родится мальчик. Боюсь, расстроится. Пока промолчу. Поговорю с ним, когда узнаю пол малыша. Вдруг действительно будет дочь? Сердце именно так подсказывает.

– Ты мне скажи, воспитательница как с тобой обращается?

Сын моментально морщится. Не знаю почему, но он совсем не полюбил новую работницу. Со старой он хорошо находил общий язык. Да и вообще, Саша особо не конфликтует с ровесниками. Если только дома часто капризничает. Но в прошлый раз новая воспитательница жаловалась на его плохое поведение.

– Саш?

– Да, – вздыхает сыночек. – Мам, хорошо все. Ты не волнуйся за меня. И не расстраивайся. Я сам справлюсь, если у меня будут проблемы. Как папа справляется самостоятельно, так и я.

Господи. Мне так обнять его хочется, когда он разговаривает как взрослый человек. Но и злюсь на самом деле. Отец его, видите ли, самостоятельно свои проблемы улаживает…

Фыркаю, и, кажется, получается слишком громко. Сын широко улыбается, когда мы доезжаем до детского садика. Однако я по его лицу вижу, что он совсем не хочет выходить.

– Ну что ж… Удачного дня тебе, родной. Будь послушным мальчиком, хорошо?

– Договорились, – целует меня в обе щеки. А потом я его. – Мне пора.

Малыш заходит внутрь, я же возвращаюсь домой. Желание поехать в компанию мужа не отступает ни на минуту. Так и тянет. Но я боюсь… Боюсь услышать или же увидеть что-то страшное…

– Лерочка, тебе звонят, – Лариса Петровна протягивает мне телефон, который я, кажется, забыла на верхнем этаже.

Отодвигаю в сторону кружку с чаем, всматриваюсь в экран. Воспитательница Саши. Прежде чем ответить, я смотрю на часы. Вдруг я настолько занялась домашними делами и углубилась в свои мысли, что забыла вовремя забрать сына. Но нет. Сейчас третий час. Рано…

– Да, – отвечаю. Напрягаюсь. Сердце начинает колотиться в груди. – Светлана Сергеевна, что-то с Сашей случилось?

– Нет, Валерия. Как раз с Сашей все отлично. Он столкнул девочку с лестницы. Ребенка увезли в больницу. Но вашего сына… Его нужно наказать.

– Ч-что? Что вы говорите? Я… Сейчас же выезжаю, – говорю на одном дыхании. Еле держу телефон дрожащей рукой у уха.

– Ваш сын, говорю, девочку столкнул. Она покатилась вниз, нос разбила. Ее лицо в крови было. Увезли в больницу. Очень невоспитанный мальчик ваш сын.

Я сжимаю челюсти до такой степени, что зубы начинают гудеть. Кто бы что ни говорил, я верю в своего сына. Он так не поступит ни в коем случае.

– Я уже выхожу из дома. Приеду, обсудим. И к той девочке в больницу съезжу.

Воспитательница что-то там ворчит, а потом отключается. Я быстро направляюсь на выход в спортивных штанах и футболке. Натягиваю кроссовки.

– Лера, – свекровь останавливает меня у двери. – Что случилось?

– Сашка толкнул кого-то с лестницы. По словам воспитательницы. Но я не верю. Надо ехать, Лариса Петровна. Не хочу, чтобы на сына наехали.

– Подожди! Я с тобой. Только поднимусь наверх на минуту.

– Некогда! Простите, но это будет слишком поздно. Не волнуйтесь. Я вам позвоню.

Я снова сажусь за руль, набираю номер Рамиля. Первый звонок он игнорирует, второй точно так же. Швыряю мобильник в сторону, концентрируя внимание на дороге. Спустя несколько минут телефон вибрирует.

– Что случилось, Лер? – не успеваю открыть рот, как слышу из трубки.

– Приезжай в детский сад. Надеюсь, ты хотя бы сейчас найдешь часик для сына. Воспитательница звонила. Сказала, типа Сашка кого-то толкнул с лестницы. Чушь. Ерунда. Он так не поступит.

Тяжелый выдох, длительная пауза.

– Хорошо. Выезжаю.

– Ну хоть на этом спасибо! – неосознанно повышаю голос. – Круто ответил! Будто я тебя бездельничать отправляю!

– Лер, не начинай…

Дальше я не слушаю. Отключаю вызов к черту, пытаясь не думать ни о чем, кроме сына.

Рамиль даже сейчас отвечает на отвали. Складывается такое впечатление, что он просто устал от нас. От меня, от Саши.

Воспитательница ждет меня в своем кабинете. Там же и заведующая. Сверлят меня ненавидящим взглядом. Смотрят так, будто я их всех родных и любимых убила.

Сашка подбегает ко мне, обнимает колени. Глаза у него красные, заплаканные. И лицо почему-то алое. Не поняла… Они что, моего сына ударили?

Умом понимаю, если Саша толкнул ту девчонку… Я прекрасно могу понять, что чувствует та мать. Но… Ведь я уверена: мой сын никогда не обидит девчонку.

– Мам! Я никого не толкал! – восклицает сын твердым голосом. Злится, топает ногой. – Не толкал я никого! Честное слово! Поверь мне, – последнее добавляет еле слышно.

И я ему верю. Ни капли не сомневаюсь в его словах, честности.

Доносится стук в дверь, и в помещение заходит Рамиль. Снова уставший, но в этот раз не в рабочем костюме, а в джинсах и черной рубашке. Волосы расстрепанные.