Грешник. Вернуть бывшую

Глава 1

– Ну же… Ну же, черт побери!

Я стою посреди ванной комнаты и держу в руке тест на беременность, кусаю нижнюю губу до такой степени, что чувствую во рту соленый привкус.

– Пожалуйста, пожалуйста… – шепчу, сглатывая ком в горле. Смотрю внимательно на тест с наполненными слезами глазами. Я четко вижу две яркие полоски. – О боже…

Моему счастью нет предела. Я долго к этому шла, очень много ждала, и наконец небеса даровали мне этот шанс.

Выхожу из помещения, задыхаясь от радости. Даже представить не могу, как отреагирует Рамиль.

«Ты скоро, любимый? Тебя ждет сюрприз!» – дрожащими пальцами печатаю сообщение и отправляю, но ответа не следует, хоть раньше приходил моментально. Ладно, занят, значит.

Я направляюсь в комнату свекрови. Стою у двери и смотрю на женщину. Она сидит в своей кровати, упираясь в ее спинку. Читает очередную книгу, иначе время для нее не идет. Она инвалид.

Я замужем пять лет. Не задумываясь, приняла предложение любимого мужчины, и все эти годы у нас была лишь одна проблема – у меня не получалось забеременеть, несмотря на бесконечные лечения.

– Глаза сверкают от счастья.

Мягкий и ласковый голос свекрови доносится до меня через шум в ушах. Я далеко от реальности. Задумалась сильно, прокручивая в голове план, как бы эту долгожданную новость сообщить мужу.

– Я всегда счастлива, – отвечаю, не скрывая улыбки. Приближаюсь и присаживаюсь на стул, стоящий рядом с кроватью. – Разве нет?

– Ты моя хорошая, – протягивает мне руку, я сжимаю ее. Теплая и такая нежная. – У вас все отлично будет.

– Не сомневаюсь, – отвечаю на автомате.

Хотелось бы поделиться, но сначала я обязана все рассказать супругу, только потом родным и друзьям.

– Вы что‑то хотели? Я могу принести.

– Нет, родная. Иди отдохни. Ты со мной и так вымоталась за весь день.

– Мне приятно, честно, – поцеловав ее ладонь, отпускаю. Под пристальным взглядом темных глаз я покидаю комнату свекрови, направляясь в нашу с мужем спальню.

– Лера!

Рамиль заходит следом за мной. В его голосе появилось что‑то новое, непонятное и пугающее.

– Рам? – взволнованно смотрю на его перекошенное от злости лицо. – Что случилось? – спрашиваю, не скрывая своего страха.

Он закрывает дверь, подступает вплотную. Я же не двигаюсь с места.

Муж смотрит прямо в глаза. Его брови сведены, на скулах играют желваки, а губы сжаты до такой степени, что слегка побелели.

– Что это? – швыряет на стол стопку снимков.

Несколько из них падают на пол. Смотрю на мужа, потом на фотографии, снова перевожу взгляд на мужа. Опускаюсь на корточки и оледеневшими от страха пальцами забираю один из снимков. Поднимаюсь и всматриваюсь.

– Что это? – неосознанно повторяю его же вопрос, потому что ни черта не понимаю.

Да, на самом деле девушка на фотографии очень смахивает на меня. Точно такое же платье, что я купила буквально неделю назад. Такие же туфли, волосы такой же длины и уложены так, как люблю я. Но она со спины, и лица не видно. Плюс мужчина, обнимающий ее, – Максим. Неужели муж думает, что эта девушка – я? Мало того, якобы я изменяю ему с его лучшим другом?

– Рам, – я снова поднимаю глаза и встречаюсь с его черными, как смоль. В них столько гнева, разочарования. А также боли и обиды. – Ты действительно не понимаешь?

Я хочу сказать, что нас подставили. Что кто‑то ставит крест на наших отношениях, и у того человека, судя по реакции моего мужа, получается отлично. Но Рамиль воспринимает мои слова по‑иному.

– Отлично понимаю, – выплевывает со злостью. – Два моих самых близких человека…

– Рам, – перебиваю. – Родной, что ты говоришь?

Мой голос подрагивает, губы тоже. На глаза наворачиваются слезы, а сердце начинает болезненно сжиматься.

– Прекрати, – рычит он от ярости, сжимая челюсти. – Прекрати упираться. Все прекрасно понятно.

Он еле сдерживает себя, чтобы не заорать, ведь его мать может услышать, а ей нервничать категорически запрещено.

Внутри ураган. Буря эмоций, боли. С каждым словом мужа меня трясет все больше и больше.

Меня беспокоит не то, что нас с Максом тупо подставили и при этом справились со своей задачей прекрасно. Эти снимки явно не фальшь, потому что Рамиль, как бывший оперативник, сразу бы все понял. Он может отличить подделку от оригинала. Значит, они настоящие.

И меня совсем не волнует, кто это сделал. Даже вопрос «зачем?» не волнует.

Мне больно оттого, что мой муж, ради которого я душу готова продать дьяволу, мне не верит. Не спрашивает даже, а сразу обвиняет и осуждает. Это чересчур. Я не такая сильная, чтобы все это выдержать и при этом стойко держаться на ногах.

– Дай хотя бы маленький шанс объясниться, Рамиль. Ты же все ломаешь. Убиваешь, уничтожаешь все, что я к тебе испытываю. Прекрати! – говорю дрогнувшим голосом.

Слезы предательски текут по щекам, а муж сжимает челюсти еще плотнее, буквально пригвождает меня к месту одним взглядом.

– Что ты хочешь мне объяснить? – сжимает мой локоть. Не больно, но довольно жестко, чтобы я закрыла рот. – Мы разводимся, Лера. Продажная баба мне не нужна, ты поняла меня?

Отталкивает от себя и, в очередной раз одарив гневным взглядом, выходит из комнаты.

– Боже…

Я вбегаю в ванную, где буквально час назад плакала от счастья. Сейчас же лью слезы обиды, горечи.

Разводимся? Продажная баба?

Он не выслушал. Он не дал возможности объяснить, что я понятия не имею, кто на тех фотографиях. Нужно поговорить с Максом и узнать, кто та женщина. Неужели Рам и на своего друга тоже нападет с обвинениями?

Не так я себе представляла сегодняшний день. Совсем не так.

Рамиль уходит, а я всю ночь жду его. До самого утра не появляется. Я же не нахожу себе места. На звонки не отвечает, на сообщения тоже. Хожу из угла в угол, не в силах пережить все это недоразумение.

День. Снова тишина. Сердце колотится, бьется, как сумасшедшее. Вот‑вот выпрыгнет из груди.

Вечер. Мужа все еще нет.

Натягиваю на себя джинсы и футболку. Вызываю такси. Забрав сумочку, где спрятала снимки, еду в компанию Рамиля. Так продолжаться не может.

– Простите, вам туда нельзя, – ошарашивает меня охранник, стоящий у входа. – Дико извиняюсь, Валерия, но Рамиль Сергеевич приказал, чтобы вас не пускали.

Мои брови автоматически ползут вверх. Очередной удар. Уверена: еще один – и я просто умру от стресса и напряжения.

– Что происходит? – раздается голос Максима. Оборачиваясь, замечаю его позади себя. – Олег, что ты себе позволяешь?

– Простите, но…

– Отошел! – приказывает друг моего мужа. – Я сказал, проваливай!

Выламываю себе пальцы, трясусь. Боже, все действительно рушится прямо на глазах.

– Что случилось, Лер? Вы поссорились?

– Нет, Макс, – стараюсь сказать как можно более ровно, но выходит так себе. – Ты с ним вчера говорил?

– Нет, меня не было в городе. Только приехал. – Мы заходим в лифт. – Расскажешь, что стряслось?

Максима не было, и из‑за этого Рамиль не смог с ним поговорить. Может, есть еще шанс все наладить? Ведь Макс объяснит, что та женщина на снимке – это не я.

– Все хорошо, – выходим из лифта, и я направляюсь прямо в кабинет мужа, а Максим идет за мной, потому что его кабинет находится напротив.

Останавливаюсь прямо у двери, слыша голос мужа, а еще… Женский смех? Открываю дверь и захожу внутрь. Буквально замираю, когда в объятиях мужа вижу другую женщину.

Глава 2

Я просто не могу поверить в происходящее. Не могу признать факт, что мой муж, с которым я живу пять лет под одной крышей, стоит в таком виде перед чужой женщиной. Я вижу, что пряжка его ремня расстегнута, рукава рубашки закатаны до локтей. Весь растрепанный.

Что‑то болезненно щелкает внутри. Ломается, рушится. На ватных ногах пячусь назад, не в силах дальше любоваться этим «зрелищем».

– Лер, ты чего? – увидев, как я прижимаюсь к стене спиной, Макс подходит вплотную и заглядывает в глаза, а потом направляется к двери. – Черррт! Это че такое? – шипит он сквозь стиснутые зубы и делает еще один шаг вперед, дабы зайти в кабинет, но я вовремя его останавливаю, вцепившись в рукав пиджака.

Еще не хватало, чтобы тут скандал устроили, а потом все слухи распускали. Мне сейчас не до этого. Хватит с меня этих ударов один за другим.

– Прекрати, – еле выдавливаю из себя. Я, честно говоря, не чувствую своего тела. Мои руки смахивают на кусок льда – такие холодные, хоть и на дворе лето. Сердце, как бешеное, колотится в груди. – Это ничего не изменит.

Макс долго смотрит мне в глаза. В недоумении. Задумывается, прокручивает в голове нашу ситуацию, пытается понять, что же между мной и мужем произошло. Но напрасно.

Мысленно подмечаю, что он не комментирует поступок Рамиля. Значит, это творится не впервые? Привычное дело?

– А ну‑ка пойдем со мной! – сжимает мой локоть. Не сильно, но ощутимо. Тянет за собой в свой кабинет. – Рассказывай! – буквально приказывает, захлопывая за нами дверь. – Что, черт раздери, творится?

Я без сил сажусь на диван, закрываю лицо ладонями. Хочется кричать, орать, что я и сама ни черта не понимаю. Что понятия не имею, кто подстроил эту ловушку. А главное – зачем? Какой идиот ведет эту грязную игру, где на кону не только моя судьба, а также Рамиля, так еще и судьба нашего малыша.

Рука непроизвольно тянется к животу. Я даже не успела рассказать… Он не дал мне ни единого шанса…

– Лер!

Дрожащими пальцами расстегиваю молнию сумочки и достаю оттуда один из снимков, протягиваю Максу. Он садится напротив и только потом рассматривает фотку.

– И? – усмехается. – При чем тут ваши отношения? Ты тут при чем?

Теперь усмехаюсь я, чувствуя горячую дорожку на щеках. Черт! Ну почему все это происходит со мной?

– Макс, – издаю нервный смешок. – Это платье, обувь, сумочку… Так еще и часы на запястье девушки – все это я купила неделю назад, понимаешь? Если бы тем мужчиной, который обнимает черт знает кого, был бы не ты, поверь, увидев эту фотографию, ты бы тоже подумал, что это я.

– Но это не ты, – проговаривает, рассматривая снимок. – Не, ну чистой воды подстава. Это совсем другая баба. Не красивая такая и непонятно откуда взялась за считаные секунды. Я даже опомнится не успел, как на шею мне бросилась.

Макс морщится, словно от зубной боли. Смотрит на меня, заплаканную, а потом опять устремляет взгляд на снимок.

Я смеюсь сквозь слезы, кусаю себе губы. Что‑то творится внутри меня, что‑то такое непонятное. Мои мечты рушатся как песочный домик. Я умом понимаю – больше никогда мы с Рамилем не будем как прежде. Он считает меня предательницей, я же видела его собственными глазами с другой женщиной, с которой он до сих пор в своем кабинете наедине и… Боже…

– Мне пора домой, – поднимаюсь и быстрыми шагами направляюсь к двери.

– Подожди, я подвезу, – Макс встает следом.

– Нет, – мотаю головой, шмыгая носом. Мне нужно остаться одной. Необходимо. – Нет, Макс. Я на такси. Спасибо.

Я не знаю, как добираюсь до лифта. Как выбегаю из компании прочь и как вызываю такси. Плачу так громко, что прохожие смотрят на меня странно. Кто‑то даже спрашивает, все ли хорошо со мной, а я отмахиваюсь.

«Все погано», – хочется заорать на самом деле, но еле сдерживаю себя.

Я замечаю автомобиль Рамиля совсем недалеко. А потом и самого его хозяина. Приближается ко мне как ни в чем не бывало. Благо, такси приезжает вовремя. Сейчас я своего мужа даже видеть не хочу, а говорить – тем более.

– Ты что тут делаешь? К любовнику…

– Заткнись, – перебиваю. Я никогда не оскорбляла его, не говорила ни единого грубого слова, но сейчас так хочется… – Когда ты пожалеешь, Рамиль, будет очень поздно. Поверь мне.

Он усмехается, но ничего не отвечает.

Посмотрев на мужа еще пару секунд, я оборачиваюсь и буквально бегу в сторону такси. Уверена, он знает, что я видела его выкрутасы.

Мне нужно остыть, а потом вернуться домой. Свекровь – единственная, кто поможет в этой ситуации. Нужно ставить точку.

Ставить нужно, да. Снести гнездышко – очень легко. Но я это гнездышко строила, создавала много лет. На любви, уважении. Строила так, чтобы никто не смог придраться. А сейчас…

Сейчас все рушится на глазах. А если вернее выразиться, то превратилось в пепел. Сгорело дотла. Назад дороги нет, и больше ничего не изменить, потому что я никогда не прощу Рамиля.

– Стоять! – слышу звериный рык позади.

Рамиль, схватив меня за руку, поворачивает к себе. Достав из портмоне пару купюр, открывает дверь такси и бросает на сиденье. Кивком указывает водителю, чтобы он уехал.

– Что ты делаешь? – повышаю голос и толкаю мужа в грудь. – Что ты, черт подери, делаешь? – кричу еще громче.

– Домой едем. Соберешь свои шмотки! – зло выплевывает муж и тащит в сторону своего автомобиля.

Огромный внедорожник моргает фарами, и Рамиль, открыв дверь, буквально заталкивает меня внутрь. Пристегивает ремень безопасности.

Уже поздний вечер. Несмотря на лето, погода прохладная. Но мне жарко, потому что злость, ярость, а также обида бьют в затылок, растекаются по всему телу. Я умру от гнева!

– А не пошел бы ты… – тянусь к ручке, но Рамиль жмет на газ. Рулит на дорогу и обходит каждую машину, которая едет впереди. – Ты с ума сошел? Убить нас хочешь, ненормальный?

Он не отвечает и даже не оборачивается в мою сторону. Я же съеживаюсь в кресле, обнимаю себя за плечи.

– Зачем пришла? – как‑то безразлично бросает муж, будто ему на самом деле плевать, а спрашивает из любопытства.

– Помешала? – огрызаюсь. – Прости, но я не просила, чтобы ты приперся за мной! Можешь идти и дальше к своей…

Дьявол! Я, умеющая держать себя в руках, контролировать свои чувства и эмоции, сейчас готова убить его собственными руками. Готова обозвать самыми неприличными словами на свете. Потому что мне, черт подери, больно! Верно говорят: от ненависти до любви всего один шаг. Поверьте, обратно даже полшага достаточно! Я испытала на себе!

– Что такое? – поворачивает голову в мою сторону и смотрит в глаза. По его скулам ходят желваки. Челюсти плотно сжаты, а пухлые губы превратились в тонкую линию. – Что случилось, Лер? Что тут плохого, м? Как ты, а главное, когда начала с Максом…

– Идиот! – обрываю его речь. – Останови долбанную железяку! Останови, я сказала!

Снова игнорирует. Не отвечает. Усмехаясь уголками губ, муж устремляет свое внимание на дорогу. Черт! Но почему я вижу в его глазах боль, разочарование? Почему мне кажется, что все то, что было в его кабинете – спектакль?

Поворачиваюсь к окну. В горле ком, из глаз текут слезы. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Больно. Боже, как же больно…

Мы молчим всю дорогу. Не о чем говорить? Нет, на самом деле есть о чем, но он, упертый баран, даже не спрашивает ничего. Не позволил объясниться, более того, еще и строит из себя мудрого такого, умного мужика. Оперативник недоделанный! Хоть и бывший.

Нет, я понимаю, что, когда дело доходит до любимых, тогда логика (почти всегда) отключается. Он сам это не раз говорил! Нет, ну если ты это соображаешь, то почему бы не сесть и не выслушать, а? Зачем рубить с плеча вот так?! Не понимаю… И впервые вижу мужа таким категоричными.

– Завтра документы будут готовы. Подпишешь и свалишь на все четыре стороны, – добивает окончательно.

Я оборачиваюсь в его сторону и недоверчиво пялюсь на безумно любимого мужчину, которого начинаю ненавидеть всем сердцем. Сердцем, которое он разрывает на кусочки, швыряет в сторону, растаптывает.

– Что ты говоришь? – еле слышно спрашиваю пересохшими от волнения губами. – Для тебя все так просто, да? Забыл, что мне обещал? Забыл, черт тебя побери?! Напомнить, Рамиль?!

Глава 3

– Сама вспомни, Лер, – произносит обманчиво нежно, я бы сказала, безумно ласково. – Помнишь тот день, когда обещала быть рядом всегда, что бы ни случилось? Ну а ты что сделала? Не забеременела от меня, решила попробовать с другим?

Я сглатываю раз за разом. Подбираю нужные слова, потому что это чересчур. Никогда! Никогда не могла подумать, что я вот так унижусь. И тем унижающим меня человеком, для которого я за считаные часы стала продажной бабой, будет мой муж.

– Знаешь, – вытираю слезы с щеки. Поворачиваюсь в сторону Рамиля и просто смотрю. Секунды… – Когда‑то я признала тебя и твою семью своей. Все остались для меня теми же самыми людьми. И… Даже если мы разведемся, Рамиль, этот факт не изменится. Ты найдешь себе другую, точнее… – нервно смеюсь сквозь слезы. – Точнее, ты уже нашел себе другую. Нет, мне не плевать. Мне больно, но я выдержу. Сумею устоять на ногах, Рамиль. Но ты… Когда все узнаешь, Рамиль, когда дойдешь до истины и поймешь, что все было подставлено, я очень надеюсь, что ты не пожалеешь о сделанных поступках и сказанных словах. Но в любом случае, поверь, для нас все закончилось.

– Сама невинность, – смеется он. – Лер, моя хорошая, давай начистоту, а? Было хорошо с моим братом?

Нет, он серьезно? Почему строит из себя глухого и не слышит меня? Черт подери!

– Долбанный сукин сын! – срывается с губ, на что муж смеется еще сильнее. Он что, пьян? Я вообще не понимаю, почему он себя так странно ведет. Либо это от нервов? – Останови машину.

Я всхлипываю, шмыгаю носом. Такое ощущение, будто мне острый кинжал в сердце вонзили. Очень больно. Хочется просто сесть на пол, обхватить голову руками и вырвать волосы с корнями. Но я умом понимаю – это мне не поможет.

Нам больше ничего не поможет.

Автомобиль тормозит у особняка. Ворота распахиваются, и Рамиль заезжает во двор. Я буквально вылетаю из машины и мчусь в дом. Быстрыми шагами поднимаюсь в комнату, захлопываю за собой дверь. Через пару минут появляется муж и прямо передо мной начинает раздеваться, швыряет свою одежду на спинку кресла. Я же стою у окна и наблюдаю за своим почти бывшим мужем.

«Бывший…»

Когда‑то даже думать об этом было страшно.

– Завтра утром документы будут у тебя, Лера. Надеюсь, ты не станешь позорить себя и просить часть моего имущества.

– Не унижай себя, Рамиль. И так мое уважение к тебе – ниже плинтуса. Ты перешел все границы, преграды. Остановись, – стараюсь сказать как можно ровно и твердо, но голос предательски подрагивает.

– Кошмар какой, – бросает, направляясь в сторону ванной. – Нафиг сдалось мне твое уважение?

Я зажмуриваюсь. Действительно, достаточно. Устала.

Я глажу свой живот, стараюсь хоть как‑то успокоить себя, а если точнее выразиться, я пытаюсь хоть немножко оправдать поступки Рамиля. Но… Получается так себе. Нет ему оправдания, прощения. Нет. Исключено.

Перед глазами темнеет. Сердце, как ненормальное, бьется в груди, будто я бежала эстафету. Терпение. Нужно пережить эти сложные времена, да знать бы только как?!

Рамиль в ванной, а я не могу найти себе места. Как быть? Как доказать свою невиновность? Как достучаться, что это чистой воды подстава? Мне кажется, уже никак. Кто‑то постарался по полной программе, и у него это получилось идеально. Только тот человек забывает про принцип бумеранга.

Сажусь на пол рядом с нашей с мужем кроватью, упираясь спиной в стену. Какие я вещи соберу? Все мое на самом деле – совсем не мое. Куплены на деньги Рамиля. Зачем мне? Так еще думает, что я у него деньги просить буду? Знает же меня, прекрасно знает, что я ничего подобного не сделаю, но все равно старается задеть при каждой возможности.

– Как ты могла? – я слышу крик свекрови, вздрагиваю.

Никогда не слышала, чтобы она повышала голос. Почти бегу в ее комнату.

– Мам, ну успокойся, пожалуйста. Я ничего такого не делала! – до меня доносятся оправдания младшей сестры мужа.

– Как ты могла? – снова свекровь.

Захожу в спальню и замираю, заметив, как женщина хватается за грудь, дышит часто. Точнее, пытается дышать.

– Боже! Рамиля позови, Алла! Ей плохо!

Схватив с тумбочки графин с водой, наливаю в стакан и подаю свекрови.

– Выпейте, пожалуйста, – глажу ее по голове, дотрагиваюсь до лба. Холодная как лед. – Алла! Я сказала, Рамиля позови!

– Что случилось? – муж появляется сам, выглядит отвратительно. Только я знаю, как дорога ему мать. Он любит ее намного больше, чем сестру.

– Я… Я… – сестра мужа стоит в стороне, даже не подходит к матери, в то время как я пытаюсь привести ее в себя. Бесчувственная дочь, что ли?!

– Рамиль, скорую вызови! – кричу, захлебываясь в слезах.

– Это она, Рамиль! – золовка тычет в меня указательным пальцем. – Я не знаю, что твоя жена наговорила маме, но когда я пришла, она кричала на Леру.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Господи, что с ними происходит? Будто всех против меня заколдовали, честное слово. Или, может, они все с ума посходили?

– Это она! – не прекращает орать, я же смотрю на Рамиля, а потом на свекровь, и у меня сердце разрывается. Боже, до чего же мы докатились?

– Скорую, Лер! – кричит Рамиль.

Мой телефон в комнате, поэтому забираю мобильник свекрови, дрожащими пальцами набираю номер скорой помощи.

– Мам, ты меня слышишь? Глаза открой, родная. На меня посмотри. Мам… Мама?! – Рамиль сейчас смахивает на маленького ребенка, который боится остаться один в темноте.

– Это все из‑за тебя! – Алла не затыкает рот.

Я же начинаю уже злиться не на шутку. Мать тут умирает, а она непонятно в чем меня обвиняет.

– Заткнись! – муж так рявкает на сестру, что она вздрагивает и, к моему счастью, реально замолкает. – Вызвала?

Рамиль обращается ко мне. В глазах страх, волнение. И, несмотря на все его косяки, мне становится жаль его. Потому что я знаю, что такое потерять мать. Нет, за его поступки я его не прощу. Однозначно.

– Не беспокойся так сильно. Это не впервые, – пытаюсь как‑то успокоить почти бывшего мужа, хоть и самой на данный момент нужна поддержка близких мне людей, которых не осталось.

Он лишь кивает, но я вижу, как его лоб покрывается испариной. Он сжимает руку матери, а она дышит глубоко и смотрит на меня. Смотрит, и я вижу, как ее глаза наполняются влагой. Она хочет что‑то сказать, но будто не может. Открывает рот и сразу закрывает. Переводит взгляд на сына. Слегка мотает головой. Отрицательно. Не понимаю я ничего…

– Мам, родная. Что случилось?

Свекровь поджимает губы. Она злится.

– Я же тебе сказала, брат, что твоя жена что‑то ей наговорила! – сестра мужа настаивает на своем.

Но мне кажется, она сделала что‑то ужасное, раз довела собственную мать до такого состояния. Но что?!

– Прекрати нести чушь, ненормальная! Я на ее крики пришла! – злобно выплевываю, оборачиваясь в сторону золовки.

Даже наша домработница в стороне плачет, а родной дочери плевать.

Рамиль не обращает на нее внимания, что меня очень удивляет. Ведь мог бы с легкостью поверить и наброситься на меня вдвойне, как это делает со вчерашнего дня. Но в этой теме муж мне верит. Он знает, как я безумно люблю и уважаю его маму. Никогда! Я никогда не сказала бы ни единого слова, которое могла бы навредить ее здоровью.

– Вон пошла! – тихо, но твердо произносит муж.

Мне сначала кажется, что он говорит это мне, но он переводит взгляд на сестру, и та пятится назад. Выходит из комнаты. Боже, да что же за дочь? Что с ней произошло? Она же никогда не была такой бесчувственной!

– Тамар, ты не знаешь, где Аня? – шепчу прислуге, она мотает головой. – Позвони, скажи, что маме стало плохо и что мы увозим ее в больницу.

Женщина, коротко кивнув, выходит из комнаты.

– Присмотри за ней. Я переоденусь, – шумно сглотнув, просит Рамиль и встает с кровати, на краю которой сидел.

– Хорошо.

– Лерочка, а может, сами ее в больницу?

– Мы можем ей навредить, Тамар. Ты позвонила Ане?

– Да, но абонент недоступен.

– Черт раздери! – шиплю сквозь стиснутые зубы. – Все будет хорошо. Я уверена. Не закрывайте, пожалуйста, глаза, – обращаюсь к свекрови.

Слезы текут по ее щекам. Она смотрит на меня с мольбой, будто глазами дает понять: «Не уходи», а я ничего не понимаю. Может, узнала о нашей ссоре с Рамилем? Но откуда?

Через несколько минут приезжает машина скорой помощи. Я очень хочу поехать рядом со свекровью, но мне не позволяют. Приходится молча садится в автомобиль Рамиля.

Если буквально час назад мы кричали друг на друга в этом же салоне, сейчас тут гробовая тишина. Муж сжимает руль до такой степени, что костяшки пальцев белеют. Я даже слышу скрип его зубов.

– Хотя бы ты действуй спокойно, Рамиль. Да, я тебя прекрасно понимаю, но этим взрывным характером ты все усложняешь, поверь.

Он молчит некоторое время, игнорирует мои слова. Обходит каждую машину, едет с бешеной скоростью.

– Почему мама разозлилась? На что?