Верность и все стороны ее измен
- -
- 100%
- +
Он молча отошел от меня, через пять минут пришел, рывком поднял меня на ноги и понес от толпы.
– Мы едем в больницу, – сказал он, – карета скорой помощи пусть занимается мужчиной.
Меня засунули в машину, на заднее сиденье. Дверь машины снова открылась, и я увидела руку с пакетом.
– Это если снова затошнит. Похоже, у вас хорошее сотрясение мозга. Надо пройти обследование, может быть так, что и ребра не целы. И гематомы будут колоссальные, так как задело вас хорошо.
Мужчина сел за руль и медленно тронулся с места.
– Как вас зовут? – спросила я.
– Николай. А вас? – спросил он в ответ.
– Дайана.
– Необычное имя, красивая девушка, только вот день, видимо, не слишком ваш сегодня, – грустно улыбнулся он.
– Ну почему же. Стоило попасть под машину, чтобы познакомиться с таким красивым мужчиной. Скажите честно, вы делали пластические операции, да? – я почувствовала, что прихожу в себя.
– Хм, а вы дерзкая, – засмеялся Николай. – Нет. Просто мама армянка, а папа коренной американец, вот и получился я такой, какой есть. Метисы всегда симпатичные.
– Ммм, ну хорошо, что так, – закрыла глаза и откинулась назад. Все вокруг переставало ходить кругами и резко приближаться.
– Приехали, Центральная больница, – сказал через какое-то время мой спаситель.
– Я могу скоро тут начать жить, – сказала я и вышла из машины. – Спасибо вам большое, Николай. Вы мне очень помогли. Я вам должна что-то?
– Обижаете… Хотя да, приглашаю вас поужинать где-нибудь в спокойном месте после того, как вы придете в себя и выздоровеете, – сказал Николай и вышел из машины, широко улыбаясь. Ослепительно красив. И на лицо, и на фигуру. Прямо с обложки журнала.
– Увы, поужинать не получится, я сегодня улетаю и не знаю, когда прилечу обратно. Спасибо вам за все, – повернулась и пошла в больницу.
Через два часа меня отпустили. Я доехала до гостиницы, собрала сумку, вызвала такси и поехала в аэропорт. Даже не ожидала, что смогу спокойно доехать, а потом так же спокойно долететь до Москвы. Приехав домой, приняла душ, все тело болело, мышцы были напряжены до предела. Стоя под горячей водой, натиралась мылом до остервенения. Вышла из душа и легла спать. Проснулась утром очень поздно, даже удивительно неприлично поздно. На часах было одиннадцать часов дня. Умывшись, выпила большую кружку кофе, оделась и встала около зеркала в удивлении. Одежда, которая совсем недавно сидела на мне как родная, теперь висела как мешок. Усмехнулась про себя, вот что значит настоящий стресс. За последний месяц жизнь круто изменилась. И как выбираться из всего этого, четкого плана не было. Нервное напряжение не проходило. Плечи были сжаты, взгляд зверя, к тому же на шее был хороший синяк. Хорошо, что не на лице. И тут я решила накраситься. Раньше я не выходила из дома не накрашенной и без укладки, а в последнее время совсем забросила себя. Аккуратно и скромно накрасилась, уложила волосы, зафиксировала лаком. Посмотрела на свои руки. Нет, женщина не должна так себя запускать. И раз я уже проспала все на свете, по пути в офис заеду в салон сделать маникюр.
Через три часа я приехала в офис. Поднялась на этаж. Зашла в офис. Огляделась. Те немногие сотрудники, что остались здесь, ответственно работали над маленькими проектами. Нашла взглядом менеджера, который привлек наш большой заказ-проблему. Она поймала мой взгляд и съежилась. Я указала на дверь своего кабинета и пошла, зная, что она придет следом. Встала у окна, смотрела на город и ждала. Менеджер зашла в кабинет и подошла к моему столу. Обе молчали.
– Скажи мне, откуда ты взяла краснодарский заказ? – задала я вопрос и повернулась к ней лицом.
– Я… не помню, – оправдалась менеджер.
– Тогда тебе нужно приложить максимум усилий, чтобы вспомнить, – спокойно сказала я и села в свое кресло. – Присаживайся, разговор будет долгим, и пока не вспомнишь, не выйдешь из этого кабинета.
– А что случилось? Они отказываются платить? – спросила испуганно сотрудница.
– Платить не отказываются, но очень хотят нас убить. Кристина была тяжело ранена и потом похищена из больницы неизвестными людьми. На меня также два раза совершено покушение, – спокойно сказала я.
Глаза менеджера стали большими, как блюдца, от страха и ужаса, она сжалась на стуле, закрыла лицо руками и долго молчала.
– Поэтому нам важно знать от начала до конца – как к нам попал этот заказ, – продолжила я.
– Да, я понимаю. Я хорошо, да, помню этот день, потому что в этот день было много отказов от потенциальных клиентов, и когда эта компания согласилась принять наше предложение, я несказанно обрадовалась. Мне ведь за учебу и жилье платить, и премия очень нужна, а продажи не шли, заявок не было, и я была совсем расстроена, – заговорила менеджер.
– Не тараторь, возьми листок бумаги и восстанавливай хронологически этот день, – я протянула ручку и листок бумаги.
Она долго рисовала что-то на листочке, смотрела в потолок, морщила нос и лоб и в итоге выдала:
– Список компаний вместе с этой дал мне Аркадий. Да. Точно, у меня даже сохранен этот список, могу принести. Я проверила все компании, и оказалось, что из всего списка только одна компания по отчетности за последние годы теряла в показателях. Я всегда проверяю в программах отчетности, перед тем как звонить в компанию.
– Ты уверена? – спросила я спокойно, хотя во мне вдруг начала подниматься ярость.
– Д-д-да, – запинаясь, ответила девушка.
– О нашем разговоре никому ни слова, поняла меня? Никому, ради своей же безопасности, а может, и жизни.
– Я поняла, никому ни слова, – ответила быстро девушка и задрожала, как осиновый лист.
– Напомни, как тебя зовут? Прости, у меня столько задач, что я не запомнила. Ты ведь недавно у нас работаешь?
– Аделина. Да, я работаю у вас всего четвертый месяц, – ответила Аделина.
– Красивое имя, означает надежность. Значит, Аделина, берешь сумку, говоришь, что тебе стало плохо и ты отпросилась домой. Езжай домой и пару дней посиди дома. Успокойся, приди в себя. Никто не должен заподозрить неладное. Иди.
– Хорошо. Спасибо. И… простите меня, пожалуйста, меньше всего я хотела бы, чтобы у вас были проблемы, – сказала Аделина.
– Ты здесь ни при чем. Это злая игра злых дяденек, нас просто использовали втемную. Но если ты будешь молчать и не создавать новых проблем, то мы справимся. Аркадию тоже ни слова о нашем разговоре. Веди себя как обычно.
Аделина кивнула и вышла из кабинета.
Аркадий, значит… мда… Аркадий. А я думала, ты в нашей команде. А раз ты не в нашей, на кого же ты работаешь, дорогой мой друг? А ведь мне он нравился как человек, и ум у него редкий. Как жаль, что такие люди из-за денег продаются. Я долго сидела, смотрела в окно, постукивая ручкой по столу. Открыла ноутбук и купила билет до Краснодара. Раз мои враги там, то и мне нужно быть там. Жертва не должна далеко убегать от охотника. Иначе это уже будет не жертва, и игра перестанет быть интересной.
Теперь я могла не беспокоиться за Крис, беспокоиться мне стоило только о себе. А жить и ждать, когда за мной придут и прибьют, не в моих правилах. Если получится, то выживу. Страшно очень. Но пути обратно нет, только вперед. Купив билет, оделась и вышла из офиса. Нужно было еще заехать к старому верному другу, вернее, к бывшему любовнику, который работал в ФСБ. Ему я точно могу доверять. Он в этих делах не замешанный, и мы с ним связаны кровью, как истинные индейцы. Это было сделано ради шутки, еще давно, когда мы были вместе, но он это воспринял всерьез. Мы тогда дурачились и, порезав руки, закрепили союз рукопожатием. И проговорили клятву – мы с тобой одной крови, ты и я навсегда. Теперь, вспоминая это, я ехала в метро и улыбалась. Я знала, что застану его на работе, поэтому, подъехав, вышла на станцию раньше, прошла в парк, села на скамейку и написала ему СМС: «Волчица ждет своего волка, как обычно».
Через полчаса на мое плечо легла тяжелая рука. Юра всегда приходил незаметно, но я всегда его чувствовала.
– Пойдем, тут есть место тихое, можно поговорить, – и пошел к выходу из парка.
Я тяжело встала, все-таки все тело болело, и поплелась следом.
Сев подальше от окон в самом углу кафе с приглушенным светом, мы смотрели друг на друга молча и долго.
– Выглядишь паршиво. Говорил тебе, не уходи от меня, я бы тебя никогда пальцем не тронул. А сейчас на шее синяк и заметно хромаешь. И взгляд не как обычно спокойный и веселый, – наконец сказал Юра.
– Это не житейское. Меня хотят убить. Помолчи и послушай меня. Потому что мне нужно, чтобы ты меня прикрыл и еще чтобы достал чистый пистолет.
И я рассказала ему все от начала до конца. Он хмурился, скрипел зубами, но молчал, только желваки заиграли. Мы снова долго молчали.
– Когда ты улетаешь? – спросил он.
– Сегодня в полночь, – ответила я.
– Рано, но и задерживаться нельзя, иначе заподозрят. Прикидывайся дурочкой, тормози работу, вообще, начни халатно относиться к ней, несерьезно. Мне на почту сбрось все данные на участников сегодня же. Я вылечу через три дня, у меня как раз отпуск должен быть через месяц, вот и воспользуюсь им, но сейчас. Я буду тенью. Посмотрю, следят ли за тобой. Пистолет будет у тебя завтра в номере, адрес напиши и есть ли там камеры, – четко проинструктировал меня Юра.
Я молча достала из сумки бумаги и положила ему на стол. В данных бумагах была вся информация на всех сотрудников, даже на завод.
– Меня еще волнует то, что на бумаге на заводе три собственника. Но ни один до сих пор не появился, вся информация приходит от финансового директора компании. Юридически по всей операционной деятельности ответственность несет один из собственников, Бронников Марк Денисович. Но его никто не видел последние полгода, нет ни одной фотографии в делах. То есть его вообще никак не идентифицировать. Даже копии паспорта нет в компании, представляешь. Меня это очень беспокоит. От его имени по генеральной доверенности действует второй генеральный директор, при этом доверенность так хитро составлена, что в случае чего все последствия лягут на этого Бронникова. Либо он очень глупый человек, либо я не знаю что. И мне надо с этим разобраться. Я не смогу сейчас уйти просто так, да меня и не отпустят. Мы нашли такие операции и можем доказать криминальный характер данных, что нас проще убить и закопать, меньше дадут.
Я откинулась на стуле и поморщилась. Совсем забыла про удар и гематому на спине.
– Иди, – сказал Юра, – мне надо подумать. Все будет хорошо.
Я вышла из кафе, прошла по дороге, подошла к светофору, стояла, ждала зеленый сигнал. Вокруг была толпа, девушки хихикали, парни весело шутили. Двое мужчин с серьезными лицами что-то обсуждали, машины неслись по дороге. Я ничего не поняла, услышала только свое имя, Юра кричал, сильный толчок, резкая боль, и наступила темнота.
V
Временами я слышала голоса, яркий свет, в горле пересохло, хотелось открыть глаза, но сил не было, и снова темнота. Лениво удивилась, что все еще жива. Вот, наверное, ребята расстроились, что и в этот раз не получилось. Больше не буду переходить дороги на светофорах, исключительно подземные переходы. Снова темнота.
Проснулась, сил не было. Пытаюсь слушать тишину, двигаться не хочется, какая-то штука на лице, мешает. В туалет хочется жуть, очень дискомфортно. Мысли текли очень вяло, сознание было смутное. Надо открыть глаза. С третьего раза получилось открыть, но перед глазами туман. Интересно, где я? Как ежик в тумане? А где моя котомка?
– Очнулась! – облегченно выдохнул знакомый голос. Но кто это? Голос знаю, но не знаю, кто он. Я потеряла память? Как такое могло случиться? Я сфокусировала взгляд на мужчине, симпатичный.
Кто-то вошел в помещение, над ухом что-то противно пищало.
– Тааак, давайте посмотрим, как наша красавица себя сегодня чувствует? О, глазки открыла, молодец! Сильный организм, я же говорил, молодой человек, что ваша девушка победит. Такие, как она, всегда побеждают, бывших спортсменов не бывает, – говорил тихо врач и осматривал меня.
– Она не спортсмен. Она финансист, – ответил мой мужчина.
– Может быть, но тело у нее тренированное, мышцы в тонусе, сильные. И она умеет быстро группироваться, потому что если бы этого не было, то неделю назад вы бы ее похоронили, – отозвался врач.
– Да, тренировалась она много лет, последние полтора года только перестала. И спарринги по рукопашке мы с ней каждый выходной устраивали, – гордо продолжил мужчина.
– Крепкий орешек. Молодец. Но сейчас ей нужно отдыхать, сейчас сделаем укол, и она уже будет спать восстановительным сном. Так что вам можно ехать домой, – сказал врач, и я стала проваливаться в сон. Значит, я тут уже неделю.
– Я останусь здесь, рядом с ней. У меня отпуск, я посплю тут на стуле, – услышала я как через ватный диск.
– Ну зачем на стуле, прикатим вам кровать, будете спать рядом в комфорте.
Открыть глаза в этот раз получилось с первого раза, и туман рассеялся. Я видела белый потолок. Все так же противно пищало над ухом. Я лежала и прислушивалась к своим ощущениям, почему-то было легко. Но хотелось спать. Что со мной случилось?
– Волк дождался своей волчицы, – услышала я тихий голос. Откуда-то я знаю данное выражение. Но не помню откуда.
Я разлепила губы и хотела ответить, но вместо слов услышала собственный хрип.
– Пить, – со второй попытки четче попросила я.
– Да, давай аккуратно, трубочка, втягивай, – мягкий голос оказался очень близко.
Я жадно начала пить воду, и она была очень вкусной, такой вкусной воды я не пила никогда. После того как утолила жажду, попыталась приподняться. Острая боль пронзила спину, и я вскрикнула.
– Сказать-то нельзя, что сесть хочешь? Подожди, не шевелись, у тебя сильно повреждена лопатка. Сейчас все организуем.
Я почувствовала, как задвигалась постель. Подъемник, озарило меня. Конечно, современные кровати снабжены автоматическими подъемниками изголовья. Так стало намного удобнее, и я смогла оглядеть помещение. Двухместная палата. Цветы на столике, за окном деревья и солнце. Я посмотрела на мужчину, он мне казался очень знакомым, но вспомнить имя я не смогла. Я закрыла глаза и некоторое время пыталась вспомнить. Открыла глаза, посмотрела на мужчину и снова не узнала. А он сидел и смотрел на меня с нежностью и болью. Взял мою руку, ладони стало горячо, он мягко погладил пальцы.
– Как же я испугался, что лишился своей волчицы. Мы связаны с тобой кровью, – сказал он и повернул руку ладонью вверх. Я увидела на запястье небольшой шрам. Такой же шрам был у меня на правом запястье. Я помню ощущения, как мне становилось тепло всегда, когда я подушечками пальцев нащупывала этот шрам.
– Я не помню ничего, – прошептала я, и стало очень страшно. Должно было случиться что-то очень страшное, чтобы я потеряла память. Мне так хотелось вспомнить его, внутренне я чувствовала, что рядом с ним я защищена.
– Вспомнишь. От сильного стресса и удара головой такое случается. Врач предупреждал об этом, но и обнадежил, что память вернется в ближайшее время, – ответил мужчина и положил руку мне на живот. Сразу стало спокойно, как будто это единственно правильное действие. Я закрыла глаза и положила голову на подушку.
– Тебя всегда успокаивала моя рука на твоем животе. Я все время буду рядом, больше я тебя ни на шаг не отпущу от себя, пока не пойму, что ты в безопасности. И даже твой муж не сможет мне помешать, – сказал мужчина.
– Муж? Я замужем??? – удивилась я и замолчала, слушая свои внутренние чувства – нет, я определенно не могу быть замужем. Я чувствую одиночество внутри, и предполагаю, что не вышла бы замуж, если бы это чувство не ушло.
– Когда все случилось… – начал мужчина.
– Что случилось? – спросила я пытливо.
– Когда тебя толкнули, и ты полетела прямо на несущуюся машину, и тебя после доставили на скорой в клинику, и ты была на операции, я порылся в твоем телефоне и позвонил вашему Аркадию, аудитору. Буквально на следующий день приехал мужчина в сопровождении нескольких человек. Он представился твоим мужем, главный врач больницы сразу стал бегать вокруг него, как вокруг елки. И тебя перевезли на следующий день в частный санаторий с личным врачом. Мужчина поблагодарил меня, сказал, что все про меня знает, и попросил тебя беречь, потому что он не может сейчас быть рядом, и уехал. К слову, у твоей палаты круглосуточно сидят бравые ребята и не отвлекаются ни на что.
– Странно, я ничего не помню. То есть ну абсолютно ничего. Я помню корпоратив перед Новым годом, как я пыталась напиться и у меня ничего не получалось. И все.
– Как раз после этого корпоратива все проблемы в твоей жизни и начались. Но об этом мы поговорим попозже. Сегодня к вечеру мы с тобой сделаем попытку встать. Должно получиться. Ты на самом деле везучая, сломано только два ребра и вывихнуто было плечо. Если не считать все эти увечья, отделалась ты легко.
– Да уж, а болит все так, как будто по мне несколько раз проехались, – проворчала я. – Как тебя зовут?
– Дела-а-а… Юра, приятно познакомиться, я твой бывший возлюбленный, – усмехнулся парень.
Встать мне в этот день так и не разрешили, поэтому первые шаги я сделала лишь спустя три дня. Через неделю мне разрешили выйти на улицу. Вначале совсем не было сил, уставала быстро, много отдыхала. Дни были удивительно теплые, солнце начало пригревать. Мой названный муж больше не появлялся, и я даже понятия не имела, как он выглядит. Все время пыталась вспомнить, но все безуспешно.
VI
Прошло полтора месяца, сегодня меня выписывают. Чувствую я себя хорошо, давно начала чувствовать себя хорошо, но меня не выписывали. С памятью у меня все еще были проблемы. Врач посоветовала пройти курс у хорошего психолога. Я пообещала подумать над этим вопросом. А прямо сейчас я сидела в машине, за рулем был Юра, который приезжал каждый день вечером после работы. В основном он молчал, просто брал меня за руку, и мы молча гуляли по территории санатория, часто стояли, просто обнявшись, посреди небольшого парка. Мне нравилось, что он все время был рядом, но не переходил границы. Рядом с ним мне было спокойно, хорошо. Но меня мучили вопросы о том, что будет дальше. Так мы и ехали в Москву, молча, каждый думал о своем.
Мы заехали во двор, он мне казался и знакомым, и незнакомым одновременно. Странные чувства. Я вышла из машины и посмотрела на дом. Обычный панельный многоквартирный дом. Совсем рядом взвизгнули тормоза, и яркая вспышка разрезала сознание. Я видела, как я лечу под машину и через секунду острая боль… Я открыла глаза, я стою во дворе своего дома, меня обнял и прижал к себе Юра.
– Вспомнила. Я так и знал, что нужен катализатор. Видимо, когда машина резко затормозила, ты от звука все вспомнила, – говорил он и гладил меня по голове, – все позади.
– Да, волк, я вспомнила, кровь от моей крови, – я слабо улыбнулась от воспоминаний, – только ты ошибаешься, все только начинается.
– Не сегодня. Сегодня мы отдыхаем, я останусь у тебя. А завтра у меня выходной, и мы с тобой решим, как быть нам дальше.
– Ты не обязан во все это лезть, достань мне только пистолет, – сказала я и подняла голову к его лицу.
– Это ты ошибаешься, я влез в это по самое горло. К тому же я не могу тебя оставить одну бороться с этими монстрами. Мы вместе все пройдем, что бы ни случилось, я всегда рядом с тобой. Ты мой человек по жизни, хоть дороги наши и разошлись, но я тебя не брошу никогда. Я всегда буду рядом, потому что ты прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю.
– Знаю. И ты прекрасно знаешь, что я тебя пытаюсь использовать в своих целях. Не поддавайся моим манипуляциям. Это может плохо для тебя закончиться, я снова разобью твое сердце, – сказала я.
– Разбить мне сердце? Я не в том возрасте, милая. Мое сердце нельзя разбить, потому что моя любовь безусловна и от того крепка, – ответил Юра и мягко поцеловал меня в губы.
Не было искр в животе, не было головокружений. Было очень приятно, тепло и сладко. Я ответила на поцелуй.
Мы зашли ко мне домой. Я прошла к холодильнику, открыла и присвистнула.
– Юра-а-а, у нас дома нет ничего съестного, мышь и та повесилась от голода, – сказала я и захлопнула дверцу холодильника.
– Я сейчас схожу в магазин, напиши список, – сказал он у порога, – и предлагаю по бокалу нашего любимого вина.
– Хорошо, – я писала список продуктов на листочке и добавила вино, прошла в спальню, вытащила второй кошелек, взяла деньги и пошла в прихожую. Протянула список и деньги.
– Не нужно денег, – сказал он.
– Не дури. Во-первых, я знаю, какая у тебя зарплата, во-вторых, ты в санатории постоянно пакетами таскал витамины и прочие полезные вещи. И либо ты идешь с деньгами в магазин, либо я иду в магазин одна, а ты моешь тут полы, – твердо ответила я.
– Вот теперь я узнаю тебя. Мой полы сама, я в магазин, – и вышел из квартиры, взяв ключи.
Я же прошла в ванную и наполнила ведро водой, капнула средства и достала швабру. Пожалуй, ползать после больницы на четвереньках не самый лучший вариант. А так как меня долго не было дома, везде резвилась пыль, а я этого терпеть не могу. Прибралась я очень быстро. Прошла на кухню и села за стол. Вспомнила, что мне вернули телефон сегодня, и решила его включить. Очень не хотелось, но я надеялась получить сообщение от Крис. Когда телефон поймал сеть, сообщения посыпались один за другим.
Сообщение от Яшара: «У меня все хорошо, я уже бодра и готова к бою. Знаю все про тебя, надеюсь, что скоро увидимся. Чмокаю в ухо!» Я поняла, что это написала Крис. Ответила: «Пока сиди тихо, у меня все хорошо, но действовать рано, дай понять ситуацию. Напишу».
Сообщение от Игоря: «Я очень испугался, но насчет женитьбы не передумал. Рад, что рядом есть верный пес. Он меня прогнал. Береги себя». Ответила: «Пес это ты, а он единственный верный. Насчет женитьбы ты поторопился с решением». Тут же получила ответ: «Наконец ты на связи. Язвишь, значит, здорова и бодра. Счастлив».
Сообщение от Аркадия: «Дайана, привет. Надеюсь, ты в порядке теперь. Очень ждем твоего возвращения. Пока все тихо». Ответила: «Я ничего не помню. Врачи не знают, вернется ли память. Пока побуду дома». А сама подумала – Иуда.
Отложила телефон и услышала, как открывается дверь. Юра зашел домой с двумя большими пакетами.
– У нас сегодня пир! – улыбаясь, сказал он и отдал мне пакеты.
Через час мы сидели на полу в зале после сытного ужина. У нас была привычка свалить все одеяла, пледы и подушки на пол и сидеть пить вино, разговаривать. И фоном всегда звучала музыка, легкая и ненавязчивая. Я чувствовала себя спокойно, комфортно. Да и могло ли быть по-другому, мы столько лет знали друг друга, через многие разногласия прошли. Мы понимали друг друга с полуслова. Мы чувствовали друг друга всегда, как будто были одним целым. Я заметила, что у Юры круги под глазами и вид был уставшим, грустным.
– Сильно переживал? – спросила я. Подтянулась к нему и потрогала лицо, провела пальцем по носу, по щекам, губам. У нас был обычай, мы проводили пальцем по контуру профиля, это как волк признает волчицу, или волчица своего волка. Так получилось с самого начала, что нам обоим нравились волки. Юра смотрел на меня внимательно, потом закрыл глаза и медленно глубоко вздохнул.
– Я думал, что умру от боли. Я очень испугался. Даже на войне, попав в плен, я так не испугался, как тогда, когда увидел, как тебя сбила машина, и ты отлетела в сторону. Я впервые испугался крови и был в панике. Я обезумел, Дайана, я очень испугался, что могу потерять тебя навсегда, – прошептал он.
– Ты никогда меня не потеряешь, никогда. Потому что мы сильные, и у нас многое еще впереди. Я люблю тебя, и никогда не оставлю одного. Я всегда буду рядом. Может быть, не так, как тебе хотелось бы, прости, но я всегда буду рядом, – ответила я и поцеловала его в губы. Я чувствовала, что это единственно правильный поступок сегодня. Нам обоим это нужно.
Утром я проснулась рано. Юра нежно обнимал меня и улыбался во сне. Лицо было расслабленное и мягкое, как когда-то раньше. Когда мы были вместе, он всегда приходил домой напряженный, хмурый, злой, молчаливый. Его работа была опасной, полной интриг, убийств бытовых либо заказных, он часто видел смерть, и от этого был напряжен всегда. Насколько было возможно, я пыталась его расслабить, делала массажи, ухаживала за ним, ворковала в ухо приятные слова. Я понимала его и жалела. И он всегда к вечеру расслаблялся, целовал мне руки и благодарил. У нас все было хорошо, меня почти все устраивало. А потом он начал отстраняться от меня. Стал холоднее. И я не понимала, что происходит. Как-то раз он пришел очень пьяный домой, сел на пол, обнял мои ноги и заплакал. Говорил, что очень любит меня, но не может позволить мне постоянно нести и его груз эмоций на себе. Говорил, что в итоге это нас погубит, погубит меня, я стану раздражительной и холодной, потому что устану все время его понимать. И в то же время он так меня любит, что не представляет, как он будет без меня жить. И он злился от этого, что он, взрослый мужчина, прошедший войну, бывший в плену, похоронивший лучших двух друзей, так может стоять на коленях перед женщиной, любя и обожая до боли. Я понимала, что он пьян, но слова его трезвы как никогда. Тогда я приняла решение. Решение уйти. Потому что поняла, что это не он меня сломает, а я сломаю его, морально, эмоционально. Любовь не должна приносить боль, любовь дарит крылья. Ему нужно было наше расставание в несколько лет, чтобы он понял, что он может спокойно жить и без меня. Что мир не рухнет, если я уйду. Исцеление через боль. Тогда на следующее утро я собрала вещи и ушла, сказав, что я никогда не перестану его любить. И когда солнце взойдет на западе и сядет на востоке, я вернусь к нему.