Четыре гитары

Дизайнер обложки Юлия Голуб

© Анна Гольден, 2020

© Юлия Голуб, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4496-9669-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

На дне ярко-розовой кружки с витиеватым логотипом компании «Simply your home» совсем немного кофе. Буквально глоток или два живительной силы американо, и я обречена на работу до утра без персонального зарядного устройства. Я с недовольным видом трясу чашку, словно от этого она каким-то волшебным образом наполнится до краев, и залпом выпиваю остывшие остатки. Наша кофе-машина сломалась накануне новогодних праздников – в крайний рабочий день никто из коллег, в частности офис-менеджер Люба, не озаботились покупкой нового аппарата, либо ремонтом старого. Все суетились с подарками, звенели бокалами с шампанским, хохотали, предвкушали долгожданные каникулы. Едва на часах загорелось 17.00, как наши офисы опустели. Даже мой помощник по работе с клиентами Егор, который не прочь оставаться сверхурочно, и тот помахал мне ручкой в начале шестого – вспоминай, как звали до десятого января. И не важно, выполнены ли текущие задачи или нет.

Меня раздражает такое отношение к работе. Едва отгремели праздничные салюты, и я немного поспала после приторной бутылочки игристого под безвкусный «Голубой огонёк», как я стремглав помчалась на работу, подбивать документы по последним проектам. Я сижу над ними уже вторую ночь: перед глазами пляшут канкан цифры, буквы, чужие подписи и куча печатей. У меня не очень хорошо с бухгалтерией, и работа идёт слишком медленно. Помимо этого у меня ворох собственных дел, которые нельзя откладывать в долгий ящик. Отдел бухгалтерии и юристов не покажется в офисе раньше конца праздников, а для меня очень поджимают сроки. Мои клиенты, а так же сторонние компании, с которыми мы сотрудничаем по закупке мебели, стройматериалов и найму персонала, не будут ждать закрывающие документы и оплату счётов так долго. Марина из салона деревянной мебели «Лорен» тактично позвонила мне 31 декабря и не только поздравила с праздником, но и намекнула, что мы не оплатили партию столов и высоких табуретов для студии тату-салона, над которой я работала в декабре. А хорошо бы, чтобы мы перевели деньги и выслали документы как можно скорее.

За вчерашний день я успешно закрыла счета по двум проектам – на сегодня поставила себе задачу расправиться с остальными хвостами и продолжить заниматься квартирой Марка Гольденберга, моего нового сложного клиента, а так же начать думать над новым проектом небольшого городского кафе. Я даже не видела помещения, с которым мне предстоит работать, а ведь я раньше никогда не занималась дизайном ресторанов. Насколько мне известно, там особо не разгуляешься из-за пожарной безопасности и их многочисленных ограничений. Мне бы не помешало нанять себе консультанта, чтобы лучше ориентироваться на местности и не предлагать совсем уж неподходящие варианты. Но на всё это – нет времени. И кофе – кофе тоже больше нет.

На часах начало второго, и я уже зеваю. Постоянно протираю лицо влажной салфеткой с резким запахом мяты, чтобы избавиться от сонливости. Настроить себя на рабочий лад не получается из-за беспорядка в кабинете. Письменный стол завален нужными и ненужными распечатками, каталогами, образцами ткани и обоев. У монитора – покрывшиеся пылью бумажные стаканчики из-под кофе. Как я не стараюсь привести рабочее место в порядок, уборки хватает максимум на пару часов. Несколько мозговых штурмов над проектом и стол опять, словно грибами, зарастает рабочими материалами. Пользуясь тем, что в офисе никого нет, я перебралась на пол, прислонившись спиной к стене и подложив под себя небольшую диванную подушку, обложилась документами и калькуляторами и вот уже битый час подбиваю финансовые доходы и расходы компании. Куча цифр и баснословных сумм. Опять зеваю и по привычке тянусь к пустой кружке. Не спать, Карина.

Включаю на ноутбуке музыку: немного альтернативного рока не помешает скучным бумагам. Под энергичных парней из «The Killers» дело явно ладится, и я стучу по клавиатуре с большим энтузиазмом. Сквозь гитарные аккорды улавливаю негромкую мелодию с рабочего мобильного. Звонит бригадир, который сейчас отвечает за квартиру балерины Большого театра, которую мы должны сдать к Рождеству. Мне не нравится его поздний звонок. Я делаю музыку чуть потише и отвечаю.

– Карина, добрый вечер. Это Олег. Тут у нас проблема с проводкой. Если в общих чертах, то не получается подвести свет, потому что мы немного накосячили с главной стеной, – бригадир старательно подбирает слова, пытаясь донести до меня мысль, что он последний олень на земле. – В общем, придётся снимать краску, кое-что перепрокладывать, и как итог – у нас не получается к шестому числу.

– Олег! Что значит, не получается? – недовольно кричу я в трубку. Внезапный прилив гнева бодрит меня лучше двух эспрессо. – Неужели там всё настолько безнадёжно, что нужно переделывать стену? Пришлите мне фотографии и отметьте, в чём там проблема, я попробую придумать что-то дистанционно! Если не получится, я буду у вас в течение получаса.

В ожидании снимков я стараюсь убедить себя в том, что Олег и его парни просто устали, и с проектом не возникло непредвиденных сложностей. Но от бригадира приходят ужасные снимки: однозначно, нужно спасать положение. Я быстро отписываюсь Олегу, чтобы не отпускал парней, швыряю бумаги в сумку и мчусь на парковку. Внезапный звонок растормошил меня, но боюсь, что эффект будет хоть и сильным, но кратковременным. Пока автомобиль греется и готовится к ночной поездке по новогодней Москве, я ищу через приложение ближайшие круглосуточные кофейни. К счастью, в центре нет проблем с доступным 24/7 кофе. Я увеличиваю звук на магнитоле и уверенно выруливаю по намеченному маршруту.

Ездить по ночной Москве одно удовольствие. Зимний город переливается новогодними иллюминациями и искрит, как праздничная ёлка. Многочисленные магазины и рестораны ярко отдекорировали свои вывески и витрины. Некоторые даже выставили на улицу новогодние ёлочки, облачив их в яркую мишуру и мигающую гирлянду. Я чуть сбрасываю скорость, чтобы немного зацепиться за них взглядом и получше рассмотреть – но не стоит надолго отвлекаться от дороги. В этой суете дел хочется нажать на паузу и насладиться атмосферой праздничной сказки, но моя реальность совсем иная. А именно – ехать в половине второго ночи почти на другой конец Москвы и принимать оперативные решения по спасению роскошной пятикомнатной квартиры балерины Рождественской. У меня начинается невроз: боюсь, что придётся провозиться там до утра! И речи быть не может, чтобы мы не успели к дедлайну. Я проела бригадиру всю плешь, чтобы его рабочие закончили все шумные работы до праздников, а после Нового года занялись косметикой – из-за какой-то ерунды мой проект не потерпит полное фиаско!

По пути до Рождественской я заезжаю за парой стаканов американо. Крепкий запах арабики заполняет салон машины. В такт играющей на магнитоле песни «Franz Ferdinand» – «Love illumination» я с ветерком доезжаю до места назначения: любимая песня бодрит меня. Пользуясь тем, что меня никто не слышит, подпеваю, что есть силы. Мой голос, от природы вроде бы женственный и мягкий, совершенно не мелодичен, и стоит мне запеть, как он превращается в хриплый сип больной кошки.

«Sweet, sweet love», — чуть ли не кричу я под энергичный гитарный аккомпанемент, роясь в бардачке в поисках нужной связки ключей. В моей машине обычно валяется не менее восьми комплектов: в зависимости от количества проектов, которые я курирую в данный отрезок времени. Выуживаю из бардачка всё необходимое, в том числе и нужные ключи и, оказавшись на морозной улице, быстро перекуриваю, трясясь не то от холода, не то от волнения. Совершенно исключено, чтобы мы за три дня до сдачи проекта начали что-то хаотично переделывать! Я долго собираюсь с мыслями, прежде чем подняться в квартиру, пытаясь на ходу справиться с неуёмной дрожью в руках.

Олег открывает после первого звонка: из глубины квартиры доносится приглушённая ругань рабочих. Я натягиваю на замшевые сапоги бахилы, бросаю шубу на комод и торопливо иду в гостиную, кидая быстрые взгляды на проделанную работу. Отличный коридор: пороги ровные, картину надо повесить ровнее, зеркало протереть от пыли, а вот рама в Интернете выглядела дороже – надо заменить её. Приостанавливаюсь около гардероба и заглядываю внутрь пустого массивного шкафа из тёмного дуба: так и знала, что его никто не отмыл от опилок и строительной пыли. Внутри стоит затхлый запах, от которого моментально саднит в горле. Я коротко передаю Олегу все замечания и прошу пригласить сюда уборщицу, чтобы та начинала всё как следует отмывать. Олег торопливо кивает, но, кажется, даже не слушает, что я ему говорю.

– Олег, повторите, что нужно сделать завтра? – требовательно спрашиваю я, недовольно скрестив руки на груди.

– Ну, картину помыть, добавить крючки в ванну, половик постелить при входе…

– Олег! – я поджимаю губы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. – Всё неправильно! Не сочтите за труд взять блокнот и всё записать. Я не буду повторять два раза. И попросите своих рабочих нормально выражаться, их мат действует мне на нервы.

– Мои рабочие не спали целые сутки. Карина, пойдёмте, быстренько решим вопрос с проводкой, и я отпущу смену домой…

– Никаких «быстренько», – я перебиваю бригадира и бросаю в сторону гостиной предостерегающий взгляд. – Все будут работать столько, сколько нужно.

– Вы на часы смотрели? У них смена до полуночи.

– Да, а вы на часы смотрели, когда мне звонили? – я недовольно щурю глаза и поджимаю губы. – Как будто я рада была узнать от вас в начале второго ночи, что вы что-то там запороли. Пойдёмте, глянем, что там.

Как я и думала, дела были плохи. Всю техническую проводку рабочие вывели не на ту стену, которая была обозначена в плане. Радует, что молдаване Олега работают очень аккуратно: ровно подбитый плинтус, идеально белый потолок, отличная отделка стен. Не придраться. Я смотрю на план расстановки мебели и начинаю быстрый мозговой штурм. Делаю пару карандашных набросков: попробую поиграть с перестановкой мебели, но боюсь, что это упростит вид комнаты. В своё время я провела ни один час за визуализацией, чтобы максимально выигрышно использовать это большое помещение. Олег переминается с ноги на ногу, что раздражает меня: прошу его оставить меня в покое минут на пятнадцать. Не люблю, когда стоят над душой и заглядывают через плечо. Поэтому в офисе я ультимативно настояла на своем, чтобы мне выделили отдельный кабинет – даже своих помощников, Егора и Катю, я выгнала оттуда: эта молодёжь чрезмерно увлекается пустыми разговорами.

Бегло просматриваю на телефоне рабочие заметки и порывисто черкаю на чистом листе новые варианты. Кресло и журнальный столик установить около камина? Тогда не получится пить утренний кофе, глядя на роскошный вид из окна на набережную. А если разместить книжный стеллаж под углом? Тогда комната потеряет целый метр пространства. Я рисую один вариант за другим, ругаясь на себя и бестолкового Олега. Вы только послушайте, эти парни ещё смеют говорить обо мне в таком тоне и такими словами! Я закрываю дверь, чтобы полностью изолировать себя от мата, с которым так или иначе переплетается моё имя, и делаю глоток кофе. Ощутив внутри себя живительную силу кофеину, я начинаю работать более слаженно и точно, как автомобиль, которому до упора заправили бак.

Рисую схематичный камин, кресло, маленький аквариум, кручу скетчбук вверх и вниз, пока, наконец, в голове не рождается идея сделать в этой огромной комнате перегородку. Она даст возможность переставить мебель таким образом, что не придётся переделывать стены и перепрокладывать провода. Ширма спасает весь проект! Я делаю финальные изменения в перестановке, помечаю ещё пару дополнительных мест для розеток и радостно зову Олега.

– Олег! Я всё придумала. Вот здесь, – я рисую на листе маленькую линию. – Мы установим ширму. Ширму я завтра куплю. Она будет из тёмного дуба с резьбой и золотистыми элементами. Не будет смотреться дёшево и по стилистике продолжит настроение комнаты. Диван мы переставляем поближе к стене, камин устанавливаем вот здесь, всё остальное понятно на моём плане. Работаете вы по этому рисунку. Всё ясно?

– Да, Карина. Всё ясно. Мы можем начать делать это всё завтра с утра? Парни устали и готовы бросить всё и уйти.

– Зовите их сюда, – требовательно велю я, слегка повеселев оттого, что смогла решить проблему минимальными усилиями. – Мне не нужен бунт на корабле за три дня до сдачи проекта.

– Карина, вы время видели? – самый плечистый и старший на вид рабочий начинает качать права прямо с порога. В нос ударяет отвратительный запах пота и дешёвых сигарет, и я торопливо открываю форточку, чтобы не задохнуться. – Мы и так застряли здесь больше, чем нужно! – он снова начинается ругаться матом, на что я пренебрежительно поднимаю бровь и терпеливо жду, когда поток брани иссякнет. – Дамочка, перестаньте обезьянничать! Ваши ужимки нам не интересны! Я сейчас же разверну парней, и вы будете тут ползать с Олегом в своей дорогой шубке и заканчивать ремонт без нас.

– Смените тон, – недовольно говорю я. – Ваше право сейчас уйти и всё бросить, но в таком случае, наша компания откажется платить вам гонорар, так как работу вы не сдали. Как вас зовут, напомните?

– Максим, – угрожающе бурчит громила, протирая лоб грязной кепкой.

– Итак, Максим. И вы, – я обращаюсь к остальным рабочим, которые смотрят на меня так, словно я уже кинула их на деньги. – Проделали замечательную работу. Ремонт просто роскошный, и я очень довольна. Думаю, балерина Большого театра, София Рождественская, которая будет здесь жить со своей семьёй, непременно оценит ваш труд. И, конечно же, будет рекомендовать нашу компанию своим знакомым. И, конечно же, я, как ведущий дизайнер компании, буду привлекать вас в другие дорогостоящие проекты, – я произношу слово «дорогостоящие» чуть громче и выдерживаю небольшую паузу. – Но понимаете, будет очень обидно, если вы бросите сейчас всё, как есть. Очень обидно. И вам, и мне, и нашей заказчице. Но, как вы выразились, мне не составит труда поползать здесь три дня и закончить все мелкие нюансы, в то время как вас не хотелось бы оставлять без денег, – я снова выдерживаю театральную паузу. Станиславский бы аплодировал мне стоя. – Поэтому, давайте не будем раздувать из мухи слона. Мы оплатим вам все переработки, а сейчас я обсужу с Олегом все нюансы, которые вы за оставшиеся три дня спокойно доделаете. И кстати, о переработках: вы задержались сегодня не по моей прихоти, а потому что неправильно проложили проводку в стене. Мне пришлось ехать к вам с другого конца Москвы в час ночи, но как видите, я не стала делать из этого проблему. Сейчас можете быть свободными, – диктаторским тоном заканчиваю я, радуясь, что смогла довести эту патетическую речь до конца и ни разу не запнуться. – На работу завтра приезжайте к одиннадцати часам. Вам хватит времени выспаться?

В ответ раздаётся полифония мужских голосов, из которого выделяются «спасибо», «да без проблем», «чего это мы, в самом деле». Максим насуплено кивает мне, давая понять, что мы обо всем договорились, и рабочие уходят собираться домой. Удушливый запах пота покидает комнату вместе с ними, и я облегченно выдыхаю.

– Карина, что вы ещё хотите обсудить? – обреченно интересуется Олег.

– Я хочу пройтись по оставшимся комнатам и посмотреть, что нуждается в корректировке. Что касается ванны, коридора и гостиной мы всё обсудили. Возьмите, пожалуйста, что-то для записи, чтобы вы все зафиксировали.

Олег меня почти ненавидит, но покорно таскается за мной и выслушивает все замечания, сдавливая в себе потуги зевнуть или послать меня куда подальше. Он делает это не потому, что безумно любит свою работу и горит всеми этими ремонтами, как я, вовсе нет. Когда мы сдадим проект, он получит внушительный гонорар и хорошие рекомендации. В нашем бизнесе слишком много конкурентов: слишком много талантливых и трудолюбивых парней и девушек, чтобы так наплевательски относиться к работе и заказам. Из-за этого мне не нравится работать с Олегом, и скорее всего, квартиру Гольденберга я буду делать с кем-то другим.

Я монотонно диктую бригадиру перечень дел на завтра, в то время как себе ставлю напоминание в телефоне, чтобы не забыть про ширму. Олег очередной раз пытается не зевнуть, я делаю глоток холодного кофе из второго стаканчика и продолжаю бесконечный монолог об отделке керамического фартука на кухне.

Точное время, три часа восемь минут.

– Карина, скажите, у вас есть молодой человек? – в какой-то момент перебивает меня Олег, отчего я обескуражено умолкаю. Меня настолько вводит в ступор его неожиданный вопрос, что я мгновенно теряю нить повествования.

– Олег, извините, я не завожу отношения на работе. Профессиональная этика не позволяет.

– Я не к тому, – спокойно отвечает парень, подавив едкий смешок. – Я женат, у меня недавно родилась дочь, и я не планирую приглашать вас на свидание. Просто ответьте на вопрос.

– Нет. Я не состою ни с кем в личных отношениях.

Олег шумно вздыхает и улыбается с таким видом, словно ожидал услышать именно такой ответ.

– Собственно, как я и думал. Иначе бы стала молодая девушка, вроде вас, мотаться на работу ночью и слушать всю эту строительную ругань в свой адрес?

– Это часть моей работы. Я знала, на что шла, когда устроилась на эту должность, – я равнодушно пожимаю плечами, мгновенно успокоившись, что угроза неудобного флирта миновала.

– Вам нужно замуж, Карина. Серьёзно. Вы настолько одиноки и так много работаете, что скоро женитесь на своей работе. Желаю вам в новом году обрести свое личное счастье и найти свою любовь. А сейчас извините, я больше не могу вас слушать. Я еду домой, к своей семье. Могу вас подвезти, но вы вроде за рулём.

– Да, я на машине, – недовольно отзываюсь я. Вот гад, как он ловко манипулирует мной! – Олег, с чего вы взяли, что мне нужно замуж? У меня прекрасная жизнь, и я ей довольна.

– Взгляд у вас одинокий, – отвечает Олег, застегивая на ходу куртку из тёмной грубой овчины. – Когда найдёте своего идеального мужчину, то поймёте, что все эти поездки и проблемы с розетками – такая ерунда, и они не стоят ваших переживаний. Доброй ночи!

– Доброй ночи, – прощаюсь я, и бригадир уходит, громко хлопнув дверью.

Олег оставляет меня в полной растерянности. Неприятный ступор проходит у меня, лишь когда я оказываюсь на холодной ночной улице. Я завожу машину, и пока моя новенькая красная «Ауди» готовится к дороге домой, размышляю над его словами за сигаретой. Как я не люблю вот таких непрошенных советов от кого не попадя: как будто я не знаю, что мне делать со своей жизнью и прошу помочь мне разобраться в себе. Я определенно знаю, чего хочу добиться в ближайшие годы, и замужество в эти планы не входит!

Почему общественное мнение считает, что если женщина не хочет замуж и не планирует заводить детей, то это её личностный дефект, от которого нужно избавиться? Почему человек не может быть самодостаточен сам по себе и жить полноценной интересной жизнью, не имея при этом пары? Разве счастье только в том, чтобы с кем-то состоять в отношениях?

Моё счастье – это моя работа и мой успех, которого я добилась. Я получаю колоссальный прилив адреналина, когда я не сплю сутками и выживаю на одном кофеине, но с блеском сдаю проект и получаю гонорар с впечатляющим рядом нулей. Конечно, иногда я чувствую себя совершенно разбитой и обессилевшей, но мне хватает всего пары дней, чтобы восстановиться. Разумеется, я не робот: человеческая природа требует, чтобы я высыпалась и регулярно ела, иначе нагрянут физические и психологические расстройства, и на горизонте замаячит больница. В этом плане я стараюсь не перебарщивать с переработками, но всё равно такой ненормальный образ жизни просто создан для меня! Имей я на руках детей и мужа, куда бы я сорвалась так посреди ночи?

Не понимаю женщин, которые чуть ли не шантажом заставляют своих парней на себе жениться. Смотрю я на свою подругу: Лара наполнена отчаяньем до краев, и её печаль скоро выйдет из берегов волной безнадежности. Она исколесила многочисленные сайты знакомств и перетрясла всех своих друзей и подруг, чтобы те познакомили её с кем-то приличным. Как же это всё-таки наивно – считать, что твоё счастье зависит прямым образом от того, есть ли у тебя кольцо на безымянном пальце или нет.

Из-за этого я год или два назад перестала покупать женские журналы: надоели советы и наставления, где встретить мужчину своей мечты, и на каком свидании нужно с ним спать. Не звоните ему первой. Не пишите первой после вашего с ним свидания – вообще забудьте, где и с кем вы были. Не показывайте свою заинтересованность: мужчина должен вылавливать вас среди потока ваших дел. Обязательно дайте ему понять, что у вас помимо него ещё много важных хобби, дел и забот. Не соглашайтесь на свидание в последнюю очередь. Звонок в час ночи с предложением приехать в гости? Вас держат за девушку легкого поведения. Не надевайте короткие юбки, спрячьте от всех своё красивое молодое тело, а яркие помады отдайте младшим сестрам. А лучше выкиньте.

Как же я рада, что меня не волнует вся эта ерунда, и желание (или нежелание) нравиться мужчинам не влияет на мой стиль одежды и образ жизни. Как же я рада, что всё это маркетинговое промывание мозгов бессильно по отношению ко мне. Как же я рада, что среди своих знакомых я завоевала репутацию сильной самодостаточной женщины, которую перестали дёргать неудобными вопросами «Карина, когда ты уже выйдешь замуж?». Слава богу, что даже Лара оставила меня в покое со своими остротами и перестала давать неуместные советы.

Скептичные мысли занимают меня всю дорогу до дома. Время близится к четырем часам утра: нужно немного поспать. Завожу будильник на десять, чтобы без промедления продолжить работу с документами и поискать ширму. Я быстро принимаю душ и растягиваюсь на диване в гостиной, свернувшись калачиком под шерстяным дымчато-серым пледом крупной вязки. Часто ночую не в спальне, когда на утро предстоит сделать много работы: это помогает мне держать себя в тонусе. Я ставлю на зарядку компьютер и рабочий телефон, а второй сотовый, купленный для редкого личного пользования, оставляю в сумке.

Я закрываю глаза и пытаюсь заснуть, но выпитый на ночь кофе понимает, что его звёздный час настал. Я ворочаюсь час или два, прежде чем мне удаётся расслабиться и провалиться в тяжёлый сон. Просыпаюсь я около полудня от того, что кто-то назойливо названивает мне раз за разом. Рука неохотно вылезает из-под тёплого пледа и нащупывает вибрирующий телефон, исполняющий на всю квартиру весёлый хит группы «Rolling Stones» – «Paint it black».

– Доброе утро, – стараясь скрыть сонливость в голосе, как можно бодрее отвечаю я.

– Ничего себе, доброе утро, время-то почти обеденное! – смеётся на том конце провода мой генеральный директор Семён Игоревич – замечательный человек, у которого никогда не бывает плохого настроения. Позитивный голос руководителя заставляет меня разве что не выпрыгнуть из кровати: я что, проспала что-то важное? Мне надо куда-то ехать, и меня все ждут на важном совещании? Я начинаю носиться как подстреленная в пятую точку куропатка, пока Семён Игоревич продолжает моё позитивное утреннее пробуждение: – Карина, с Новым годом тебя! Чувствуется по твоему голосу, что ты наконец-то позволила себе немного отдыха!

– Нет-нет, я в четыре часа утра вернулась домой из квартиры Рождественской, после чего два часа не могла уснуть, поэтому встала сегодня так поздно, – я по инерции бегу на кухню и свободной от трубки рукой включаю на кофе-машине программу быстрой очистки.

– Там всё в порядке?

– Конечно!

– А что ты делала там в такое позднее время?

– Ночью позвонил Олег, нужно было оперативно решить несколько вопросов.

– Понятно. А чем ты занималась в офисе минувшей ночью? Я обнаружил улики, указывающие на твоё пребывание там. Диванная подушка валялась на полу рядом с чашкой из-под кофе. И парни на КПП подтвердили, что ты уехала из офиса во втором часу.

– Да, я закрывала документы с оплатами.

– Мне кажется, у нас есть на это отдел бухгалтерии, которому платят приличную зарплату, чтобы у нас вовремя закрывались все счета. Пожалуйста, лиши себя радости заниматься чужой работой. Если там есть срочные оплаты, которые не терпят до десятого января, я позвоню Маргарите, и она решит этот вопрос.

– Да. Нужно закрыть счета по трём компаниям. Остальное я уже сделала.

– Замечательно. Маргарите будет чем заняться, можешь забыть об этом. А ты закончи с квартирой балерины и не теряй связи с Марком. Знаю, он сложный товарищ, но будет невероятно хорошо, если ты с ним плодотворно посотрудничаешь.