Рыжая шпионка Хатшепсут. Том III. Дорога на восток

Дорога на восток

ГЛАВА ПЕРВАЯ. К югу от юга

Нубийские воды остались за кормой, когда солнце в третий раз поднялось над горизонтом, окрашивая море в багровые и золотые тона. Ветер был попутным, и судно скользило по воде с лёгкостью, которая бывает только у хорошо построенных судов. У всех пяти кораблей на каждом борту было по десять гребцов, но сейчас вёсла не были задействованы и лежали вдоль бортов. Паруса делали свою ветренную работу. «Странствующий Баби», тот самый, на котором когда-то Тия путешествовала в Мемфис, теперь нёс её на юг, к легендарной стране Пунт, откуда привозили мирровые деревья, чёрное дерево и экзотических животных.

Тия в льняной тунике цвета морской волны, подпоясанной узким кожаным ремнём с серебряной пряжкой, стояла на носу, вглядываясь в убегающие берега. Медно-рыжие волосы, слегка выгоревшие на солнце, она забрала в высокий хвост и перевила синей лентой, чтобы ветер не трепал их. На поясе, в специальном кармашке, покоился лазуритовый скарабей — талисман, с которым она теперь не расставалась. Солнце припекало, но Тия не обращала на неё внимания, потому что мысли то и дело разбегались, и Тие то и дело приходилось собираться и концентрировать их на чем-то важном.

Рядом с ней, положив рядом черный посох, сидел Ра'уф на большом и мягком мешке. Слепой старик был одет в простой льняной схенти и широкий плащ из грубой верблюжьей шерсти, который должен был защитить от ночного холода. Его морщинистое лицо было повёрнуто к ветру, с которым, казалось, он разговаривает, улавливая голос каждой волны.

— Ты думаешь о ней, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.

— Думаю, — ответила Тия, не отрывая взгляда от горизонта. — О том, что она скажет, когда увидит меня. О том, узнает ли. О том, захочет ли обнять.

— Узнает, — твёрдо сказал Ра'уф. — Мать всегда узнаёт своё дитя. Даже если прошло много лет. И обнимет.

— А ты, учитель, — спросила она, — ты не жалеешь, что поехал со мной? Оставил Фивы, свой дом у сокровищницы?

— Жалею? — Ра'уф усмехнулся. — Мне нечего жалеть. Моя родина там, где я нужен. А сейчас я нужен тебе.

Он помолчал, потом добавил:

— И потом, я хотел услышать волны. Слепому видеть не положено, но я хотел их почувствовать. Ветер, влагу, простор. Теперь я чувствую.

Тия улыбнулась, и впервые за долгое время улыбка её была лёгкой, почти беззаботной.

— Ты необычный человек, учитель.

— Я старый, — поправил он. — Старость делает людей необычными. Или не делает, если человек и в молодости был обычным. — Старик засмеялся так озорно, как никогда раньше Тия не слышала, — Представил тебя в старости — вот уж необычней не бывает!

Тия тоже звонко рассмеялась. В этот момент сзади раздались шаги. К ним подошёл капитан Хнумхотеп, коренастый мужчина с обветренным лицом и руками, покрытыми татуировками в виде рыб и волн.

— Госпожа, — сказал он, прижимая руку к груди. — Через двенадцать дней будем на месте, если ветер не переменится. Команда работает, ветер в паруса, припасов вдоволь. — Он немного замялся. — Есть только одна странность.

— Что за странность? — спросила Тия, поворачиваясь к нему.

— Ночью на причале, когда шла загрузка, подходил незнакомец. Интересовался о нашем маршруте, о том, сколько людей на борту. Я тогда не придал значения, но теперь думаю — может, зря.

Тия нахмурилась.

— Ты запомнил его лицо?

— Не очень. Он был в плаще, капюшон низко надвинут. Но говорил по-египетски с акцентом. Может, нубиец, может, с севера. Я усилил стражу на всякий случай.

— Спасибо, капитан. И предупреди команду: пусть будут внимательны.

Хнумхотеп кивнул и ушёл, отдавая распоряжения. Тия повернулась к Ра'уфу.

— Что думаешь?

— Думаю, что тот убийца, который стрелял в тебя на стройке, был не последним. — Голос старика стал жёстким.

— Но кто? Жрецы? Они сидят тихо после того, как их главу сослали.

— Жрецы, военные, торговцы, нубийцы, которым ты перешла дорогу. У тебя много замечательных врагов, Тия. Ты просто не привыкла считать.

Она вздохнула.

— Буду осторожна.

— Будь, — посоветовал Ра'уф. — И спи, держа нож поблизости.

Едва старик договорил, как к ним подошёл, вернее, подкатился Нехси. Гениальный казначей был сам на себя не похож. Обычно румяное лицо государственного мужа было серо-зелёным. Он не выпускал из рук толстый конопляный канат.

— Госпожа Тия, — молвил он, глядя на девушку потухшими глазами, — Надеюсь, моё присутствие сегодня не будет важным и необходимым. Очень нелегко мне даётся эта качка.

— Не волнуйтесь, господин Нехси, — Вошла в его положение Тия. — Постарайтесь уснуть и проспать как можно дольше. Это наверняка вам поможет. Всё будет под контролем.

Охая, сутулясь и раскачиваясь, Нехси проследовал в небольшой, специально для него оборудованный домик на палубе и затих.

***

Ночь опустилась на море внезапно, как это часто бывает в южных широтах. Звёзды зажглись одна за другой, и их отражения в спокойной воде создавали иллюзию, что корабль плывёт по небу. Тия лежала в своей каюте, маленьком закутке на корме, отгороженном циновками, и не могла уснуть. В ушах шумели волны, где-то скрипели доски, и этот ритмичный шум убаюкивал, но мысли не отпускали.

Она слышала шаги Ра'уфа — он никогда не спал подолгу, бродил по кораблю, прислушивался к ночным звукам. Она слышала, как он остановился у борта, как долго стоял неподвижно, и потом, когда шаги удалились, почувствовала, что может наконец уснуть.

И тут раздался крик.

Короткий, сдавленный, оборвавшийся так же внезапно, как и начался. Тия вскочила, выхватывая из-под подушки нож. Пригнувшись, она скользнула к выходу, отодвинула шторку и выглянула наружу.

На палубе царила суматоха. Два матроса стояли над кем-то, лежащим на досках, третий держал лампаду. В его дрожащем свете Тия увидела распростёртое тело в тёмной одежде. Лица не было видно — оно было закрыто капюшоном, но из-под капюшона на доски натекла тёмная, почти чёрная лужа.

— Что случилось? — спросила Тия, выходя на палубу.

Матросы расступились. Хнумхотеп стоял в стороне, бледный, сжимая в руке короткий меч.

— Этот, — он указал на тело, — оказывается пробрался на корабль. Когда только успел? Спрятался в трюме. Вышел ночью, хотел… хотел, наверное, до тебя добраться.

— Это ты его остановил?

— Старик, — сказал один из матросов, с уважением указав на Ра'уф. — Слепой шёл по палубе, а этот выскочил на него с ножом, а он… он просто отбил удар, схватил его за горло и сломал. Как сухую ветку.

Тия посмотрела на Ра'уфа. Старик стоял у борта, опираясь на посох, с совершенно спокойным лицом, будто ничего не произошло.

— Учитель? — позвала она. — Ты в порядке?

— Мне-то что сделается! — проворчал Ра'уф. — А вот этот — наёмник, профессионал. На поясе у него кошель с серебром и кинжал с храмовым клеймом. Или опять жрецы или те, кто за ними стоит.

— Он ничего не сказал? Кто его послал?

— Он не успел, — ответил Ра'уф. — Я был очень быстр… — он повернул руку ладонью вверх, — Но я чувствую, что это не последний. Они будут слать ещё, пока не поймут, что мы неуязвимы.

Тия подошла к телу, опустилась на корточки. Наёмник был молод, лет тридцати, с грубым лицом и сильными руками. На шее — странный амулет: змея, кусающая свой хвост. Тия сняла его, повертела в руках.

— Ты знаешь этот знак? — спросила она, показывая амулет Ра'уфу, хотя знала, что он не видит.

— Змея Уроборос, — ответил старик. — Символ вечности, но у некоторых нехороших людей — символ тайных убийц. Мне известно, что такие амулеты носят люди из одного фиванского братства, которых нанимают для грязной работы.

— Значит, кто-то в Фивах не хочет, чтобы я добралась до Пунта.

— Или до Вавилона. Или вообще до чего-либо.

Тия встала, вытерла руки о тряпицу, которую подал ей матрос.

— Обыщите его, — приказала она. — Всё, что найдёте, принесите ко мне. Тело… сбросьте за борт с молитвой Анубису. Все же человек был.

Хнумхотеп кивнул, отдал распоряжения. Тия подошла к Ра'уфу.

— Спасибо, учитель. Если бы не ты…

— Если бы не я, ты бы проснулась от его ножа у своего горла, — закончил он. — Поэтому я здесь.

Она положила руку на его плечо, чувствуя под тканью жёсткие мышцы, которые не сдались даже времени.

— Мы должны быть осторожнее, — сказала она.

— Мы будем очень осторожны, — ответил он. — Иди спать, девочка. Я посторожу.

Тия не стала спорить. Она вернулась в каюту, легла, положив нож под руку, и долго смотрела в темноту, слушая, как за тонкой циновкой мерно ходит старик, охраняя её сон. Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, тревожный сон, полный змей, кусающих свои хвосты, и теней, скользящих по воде.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Земля благовоний

Земля Пунт открылась путешественникам на рассвете пятого дня плавания. Первым её заметил дозорный. Его крик «Пунт!» разбудил даже тех, кто спал после ночной вахты. Тия выбежала на палубу, щурясь от яркого солнца, и замерла, поражённая открывшейся картиной.

Берег, к которому они приближались, был совсем не похож на египетский. Вместо привычных пальм и чёрных полос плодородной земли, оставленных разливом Нила, здесь вздымались холмы, покрытые густой зеленью, а за ними, дальше, угадывались горы, чьи вершины терялись в облаках. Вдоль побережья тянулись рощи странных деревьев с искривлёнными стволами, из которых, как знала Тия по рассказам купцов, добывали мирру и ладан. Воздух был наполнен не только солёным дыханием моря, но и сладковатым, чуть терпким ароматом смол и цветущих кустарников.

Но самое удивительное открылось, когда караван из пяти кораблей подошёл ещё ближе к берегу. Береговая линия здесь была не сплошной, а разделённой узкой полосой воды, за которой угадывался другой берег. Пролив, как позже объяснил Тие старый кормчий, назывался в этих местах «Врата слёз». Здесь удивительное море очень сильно сужалось, и два берега смотрели друг на друга, разделённые стремительным течением.

На палубе, раздвигая локтями матросов, с оханьем и вздохами появился совершенно измождённый Нехси. Медленно переставляя ноги, он остановился возле Тии.

— Пунт, — сказал он тихо, показывая рукой на оба берега, — это не одна страна, госпожа. Это разные земли, раскинувшиеся по обе стороны пролива. Там, — он кивнул на юго-запад, где за холмами угадывались высокие горы, — живут собиратели ладана и мирры. А там, — он повернулся к северо-востоку, — купцы, которые везут эти товары дальше, в Вавилон и земли хеттов.

Тия смотрела то на один берег, то на другой, и в душе её росло удивление. Она не ожидала, что большая земля, о которой она слышала, как о едином царстве, окажется такой разделённой и многоликой.

— И где мы будем причаливать? — недоумевая спросила она.

— Судя по толпам зевак, нас ждут на свободных причалах по обеим берегам, — ответил капитан. — Вот и лодки для сопровождения подходят.

Тут и Нехси взбодрился, увидев в лодках вооруженных копьями воинов:

— Давайте покажем, что пришли с миром ко всем жителям Пунта, проследуем за ними. Я уверен, что они к нам с добром.

Тия кивнула капитану — на корабле он хозяин, пусть поступает, как предусмотрено морскими законами.

— Командуйте, капитан Хнемхотеп, — сказала она.

Капитан поклонился и пошел отдавать распоряжения.

***

Берег, к которому причалили корабли, оказался холмистым и зелёным. На возвышенностях росли те самые деревья, из которых добывали ладан — корявые, с растрескавшейся корой, с беловатой смолой, сочившейся из трещин. Вокруг них вился пряный, дурманящий аромат, смешанный с запахом морской соли и нагретой земли.

Вскоре после высадки представителей головного корабля в сопровождении вооруженных воинов, на берегу появились представители земли Пунта. Их было немного — человек десять, не больше. Они шли без оружия, с пустыми руками, и это был добрый знак. Впереди, под лёгким навесом из разноцветных тканей, которые несли четверо слуг, шёл полноватый мужчина с короткими седыми волосами. Он суетливо поправлял светлую материю, переброшенную через плечо. К его поясу у него был прикреплен кожаный мешочек, на шее покачивалась тяжелая золотая цепь.

Это вряд ли был владыка этих мест, поняла Тия, а всего лишь один из начальников, которому поручили подготовить встречу посланников царицы Хатшепсут. Он приветствовал Нехси и Тию жестом, прижав руку к груди, и произнёс несколько слов на языке, который Тия уже начинала понимать.

— Мы рады встречать вас в нашей великой стране Пунт, посланники великой царицы Хатшепсут. Мы рады видеть всех ваших людей. По приказу нашего повелителя для вас и ваших жен установлены палатки, по обе стороны моря. Всё готово к встрече с властителем этой земли.

Тия удивилась словам о «жёнах», но быстро поняла, что так пунтийцы называли всех женщин экспедиции, независимо от их статуса. Она поклонилась в ответ, стараясь соблюсти местный этикет. Посмотрев на Нехси, она ответила на одном из языков Пунта:

— Мы благодарим вас за гостеприимство и будем рады ответить вам искренностью и щедрыми дарами.

Чиновник суетливо кивнул и жестом пригласил следовать за ним.

***

Палатки, о которых он говорил, были установлены на небольшом возвышении на берегу, откуда открывался вид на пролив и на оба берега. Это было удобное, стратегическое место — отсюда можно было видеть корабли, стоящие на якоре, и наблюдать за прибытием и движением караванов. Палатки были просторными, из плотной, пропитанной чем-то ткани, защищающей от солнца и ветра. Внутри — циновки, низкие столики, кувшины с водой и вином. Всё просто, но с достоинством.

Нехси остался у корабля проследить за разгрузкой подарков для властителей Пунта, а Тия обошла лагерь, проверила, как разместились люди. Матросы и воины были довольны — им выдали свежие лепёшки, финики и козье молоко. Ра'уф приютился у входа в одну из палаток, и, казалось, был совершенно спокоен.

— О чём ты думаешь, учитель? Тебя что-то беспокоит? — Спросила Тия, присаживаясь рядом.

— Думаю, что они встретили нас по обычаю, но не более того, — ответил он. — По тону их голосов я услышал настороженность. Они не доверяют чужеземцам, и особенно тем, кто приходит с таким большим караваном.

— Мы пришли с миром, с подарками, с товарами для торговли, — сказала Тия.

— Они этого ещё не знают, — возразил Ра'уф. — Для них мир — это когда сосед не нападает три года подряд. А мы для них — чужаки, которые разбили их объединённые войска и теперь пришли с другой стороны моря.

Тия вздохнула. Она знала, что старик прав. Путь к доверию будет долгим, и начинаться он должен с малого — с уважения к обычаям, с терпения, с готовности слушать и слышать.

Какое-то время спустя со стороны города начал доноситься шум и возникла какая-то суета. Шум становился все сильнее и громче. Наконец появилась большая процессия с отрядом вооруженных стражников и рабами, несущими две особы на роскошных носилках.

Группа приблизилась к палаткам — их было человек двадцать, не меньше. Тут же мастерски был установлен лёгкий навес из разноцветных тканей и с носилок сошли мужчина и женщина. Мужчина был высок, широкоплеч, с кожей цвета тёмной бронзы и длинными, заплетёнными в множество тонких косичек волосами, уложенными на затылке в замысловатую причёску. На нём была набедренная повязка из белоснежной ткани, расшитая золотыми нитями, и широкий пояс с бронзовыми бляхами. На шее — массивное ожерелье из нефрита и сердолика, а на голове — повязка из леопардовой шкуры, что говорило о его высоком статусе. Рядом с ним стояла женщина, чья внешность поразила Тию ещё до того, как она сошла с носилок. Она была не просто полной — она была огромной, с пышными формами, которые считались в Пунте эталоном красоты и богатства. Её смуглая кожа отливала красноватым оттенком, а волосы, уложенные в невероятно высокую причёску, напоминавшую башню, убраны под сетку из золотых нитей. Платье из тончайшей, почти прозрачной ткани, расшитое бисером, а на руках и ногах — множество браслетов, которые позвякивали при каждом её движении. Это была царица Ати, правительница Пунта, а высокий мужчина, прибывший с ней, был её муж, царь Пареху.

Царь сделал шаг вперёд, прижал руку к груди и произнёс приветствие.

— Добро пожаловать в землю Пунт, посланники великой царицы Хатшепсут. Нам доложили о вашем прибытии. Специально для вас приготовлен дом, достойный тех, кто пришёл с миром.

Тия, благодаря урокам Ра'уфа и долгим тренировкам, отлично всё поняла и ответила на том же языке, старательно выговаривая слова, чтобы не оскорбить хозяев неправильным произношением.

— Мы благодарим вас, великий царь, и вашу супругу, прекрасную царицу Ати. Мы привезли дары от нашей повелительницы Хатшепсут и надеемся, что не слишком вас обеспокоим своим присутствием.

На лице Пареху отразилось удивление — он явно не ожидал, что посланница так хорошо владеет его языком. Он жестом пригласил гостей следовать за ним. Тут же процессия двинулась медленно, чинно в сторону города. К процессии во время следования присоединился запыхавшийся Нехси, что-то беспрестанно бормоча себе под нос. Стражники направо и налево разгоняли толпы людей, проявлявшихся на пути царственных особ.

Гостевой дом, выделенный для Тии находился совсем недалеко от палаток, на соседнем пологом холме. С него открывался вид на море и город, видно было, как воины с кораблей прохаживались вдоль палаток, то и дело вступая в разговор с местными красавицами. Здание было крепким строением из камня и дерева, с плоской крышей и внутренним двориком с небольшим фонтаном. Внутри, несмотря на кажущуюся простоту, было удобно и даже роскошно: мягкие диваны, покрытые яркими тканями, резные столики, на которых стояли вазы со свежими цветами, и мягкие циновки, вытканные замысловатыми узорами.

Тию, Нехси и Ра'уфа провели в главную комнату, где уже были приготовлены угощения: фрукты, лепёшки, кувшины с прохладной водой и сладким вином. Смуглые служанки в белых полосках ткани, которую здесь называли одеждой, бесшумно двигались вокруг, наполняя чаши и поправляя подушки.

— Мы устроим большой совет через два дня, — сказал Пареху, когда все разместились. — За это время вы сможете отдохнуть после долгого похода и подготовиться. Вожди наших племён уже в пути и прибудут к этому сроку. Ваши люди могут со всеми удобствами размещаться в приготовленных для них шатрах (так он назвал установленные платки).

— Благодарю вас, ваше величество. Мы не устали, и готовы к работе в любой момент, — ответила Тия.

Царица Ати, до сих пор молчавшая, вдруг подала голос. Её голос был низким, грудным, с лёгкой хрипотцой.

— Ты очень молода, посланница, — сказала она, и в её глазах, огромных, чёрных, с длинными ресницами, светилось любопытство, смешанное с недоверием. — Нам говорили, что царица Египта отправила кого-то важного, но… ты почти девочка.

Тия выдержала её взгляд.

— Возраст не всегда определяет мудрость, великая царица. — Тия поправила на пальце перстень Хатшепсут, подтверждающий её полномочия, — Я говорю от имени моей повелительницы, и мои слова — её слова. Кроме того, господин Нехси, главный казначей нашей страны и один из руководителей этой экспедиции, всегда готов к обсуждению любых вопросов и тем, связанных с сотрудничеством и торговлей.

Тия повернулась к Нехси и сделала ему полупоклон вежливости.

Ати усмехнулась, но ничего не сказала. Пареху поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Сегодня вам нужен отдых, — сказал он. — Завтра мы поговорим о делах. А пока наслаждайтесь нашим гостеприимством.

Когда хозяева ушли, Тия опустилась на диван и выдохнула.

— Они не доверяют тебе, — сказал Ра'уф, садясь рядом. — Я чувствую это. Для царицы Ати ты вроде забавной игрушки. Царь Пареху был вежлив, но насторожен.

— Их понять можно, мы ведь бывшие враги, — ответила Тия. — Но у нас есть два дня, чтобы убедить их в наших добрых намерениях. И совет, на котором я должна буду доказать, что достойна говорить от имени Египта.

— В общем-то я не сомневаюсь, что ты сможешь убедить их в чистоте наших помыслов, — спокойно сказал Ра'уф. — И доказать, что царица не просто так доверяет тебе такие сложные переговоры. В конце концов, ты всегда побеждаешь.

— Самое важное для нас — это убедить их в том, что путь торговли и обмена знаниями намного полезнее недоверия и войн. — Скороговоркой проговорил Нехси и тут же запустил руку в поднос с лепёшками.

Тия посмотрела в окно, где за холмами угадывались горы, покрытые лесом, и подумала о том, что впереди самое трудное — заставить чужих людей, с чужими обычаями и чужими богами, поверить, что женщина может представлять фараона и говорить от его имени.

***

Вечером, когда солнце село и на небе зажглись первые звёзды, Тия вышла во внутренний дворик. Здесь пахло жасмином и чем-то ещё, неуловимым, сладким. В фонтане тихонько журчала вода, на тёплых камнях, свернувшись клубком, лежала ящерица с изумрудной спиной и лениво дышала.

Упрямо наклонив голову вперёд, она вернулась в комнату и легла спать. Переговоры, советы, интриги, всё будет завтра, а сейчас — отдых. Сон… и еще один спокойный день перед бурей.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Совет вождей

Два дня, отведённые на отдых и подготовку, пролетели незаметно. Тия провела их в напряжённой работе: встречалась с купцами, прибывшими из разных областей Пунта, расспрашивала их о ценах на товары, об обычаях местных племён, о сильных и слабых сторонах их вождей. Она училась различать интонации и жесты, понимать, когда ей говорят правду, а когда лгут из вежливости или из страха. Ра'уф, сидя в тени внутреннего дворика, наставлял её, вспоминая свои молодые годы, когда он сам ходил с караванами в эти земли.

— Главное — не спеши, — говорил он, перебирая чётки. — В Пунте не любят суеты. Слово должно быть взвешенным, как мешок золота на весах. И никогда не перебивай старшего, даже если он не прав. Дай ему договорить, только потом соглашайся или возражай. Терпение здесь ценят больше, чем красноречие.

— А если меня спросят о том, чего я не знаю? — спросила Тия.

— Отвечай, что спросишь у царицы и пришлёшь ответ с гонцом. Это не слабость, это уважение к их важности. Они поймут. В крайнем случае, переадресовывай вопросы Нехси, — Ра'уф услышал шаги входящего казначея и, улыбнувшись, повернул голову в его сторону.

— Да-да, я здесь, — отозвался Нехси, ускоряя ход.

Тия тоже умиротворенно улыбнулась и слегка расслабилась.

***

На вторую ночь Тия почти не спала. Она продиктовала писцу послание к царице и велела срочно его отправить. В письме кратко сообщалось следующее: «Разбили палатки для представителя царицы и всей экспедиции, по обе стороны моря, готовые к встрече властителей этой земли».

Затем она сидела у окна, глядя на звёзды, и повторяла про себя приветственную речь, которую готовила для совета. Рядом, на подушке, спала разноцветная кошка, которая пришла в её покои утром второго дня и теперь все время проводила с ней. Тия погладила её тёплую шёрстку и подумала о том, что даже животные чувствуют её тревогу и стараются утешить.

Утром, когда солнце только поднялось над горами, окрасив их вершины в розовый цвет, во дворе собрались многие из посольства. Жрецы принесли жертвы богам и провели обряд богу Амону. Настроение у всех было приподнятое, ощущалась легкая нервозность. Вскоре за посольством прибыли провожатые. Это были молодые воины в набедренных повязках из леопардовых шкур, с копьями в руках и бронзовыми браслетами на запястьях. Они низко поклонились Тие и жестом пригласили следовать за ними.