Хранитель пограничной крепости

– Я слышал, – уважительно отозвался Орешек. – Ты вынес оттуда два серебряных подсвечника и кошелек наставника.

Наконец-то Нурдек соизволил его заметить.

– Слышал? Вот как? Неужели слух обо мне дошел до той мусорной ямы, откуда ты родом?

– Нет, это я слышал на проезжей дороге от одного торговца. Он еще рассказывал, как ты согрешил с Подгорной Жабой.

Последняя фраза была грубовата для юнтивара. Орешек бросил ее, чтобы скрыть раздражение: противник теснил его к ограде, да еще против солнца.

– Торговец, торговец… – задумчиво пропел Нурдек. – Не тот ли, случайно, работорговец, от которого ты сбежал? Не потому ли ты в рубахе пляшешь? Не хочешь, чтобы люди клеймо видели?

Случайный выстрел угодил в цель: Орешек до зубовного скрежета стыдился своей исхлестанной спины.

Злой, как собака, получившая пинок, парень кинулся вперед, распластавшись в низком колющем ударе «мост через ручей». Но красивый удар ушел в пустоту, а Нурдек, смуглый и ухмыляющийся, возник совсем рядом, и пришлось уходить от рубящего удара, упав на левое бедро, перекатившись и вновь вскочив на ноги.

Наемник, почувствовав слабину, продолжал бить в ту же точку:

– Большая тебе, щенок, честь оказана, что в руках у меня меч, а не плетка! Ты бьешься с воином из Рода Саринес! Это древний, гордый и честный Род, в котором мужчины прямым взором и клинком встречали врага, а женщины всегда точно знали, от кого рожали детей!

Но Орешек уже взял себя в руки и простодушно поддакнул:

– Конечно, они знали! Только мужьям не говорили…

Теперь уже бешено зарычал Нурдек. Меч словно сам собой заплясал в его руках. Сталь ударила о сталь, воздух наполнился лязгом. Бойцы замолчали, а зрители завыли.

С трудом отведя меч Нурдека, Орешек закружился перед противником. Вылетели из головы красивые названия приемов, не звучал в памяти занудный голос Аунка: «Горизонтальный удар с шагом вперед, захват меча обеими руками, большие пальцы обращены друг к другу…» Нет, он просто уходил от сверкающего клинка, а тело само делало все как надо, и прошел недолгий страх от мысли, что бой не учебный, а настоящий. Да и чего бояться – не до смерти схватка, до первой крови! В какой-то миг в сердце ворвалось отчаянное боевое веселье, и Орешек, в очередной раз отбив клинок, сам азартно ринулся в атаку. Неожиданно парень понял, что этот хваленый боец движется медленнее, чем он, Орешек, вчерашний ученик, да и приемы его просты и однообразны: на силе выехать хочет, на длинных своих лапищах… Подходило, подкатывало странное, чуть пугающее состояние, когда время замедляет ход, движения окружающих становятся вязкими, плавными… вон как тащит вверх меч, словно воздух сгустился вокруг клинка… сверху рубануть хочет, дуром, без хитростей… не успеет, уйдем, пусть рубит нашу тень… и клинок уже идет к земле, этот увалень пытается погасить замах… поздно, мы его сбоку, по эфесу, с зацепом… выбьем меч…

Толпа издала такой вопль, что в домах по соседству чуть не рухнули стены. Наемник застыл, уронив меч и стиснув левой рукой правое запястье. Меж пальцев сочилась кровь: Орешек, обезоружив противника, вскользь задел его руку.

К Нурдеку бросились дружки, кто-то уже стягивал рану тряпкой. Орешек стоял, держа меч на изготовку и не зная, что делать дальше. Над толпой, над крышами, над Анмиром пронесся, переорав все голоса, бас Матерого:

– Наша взяла-а!!!

Разбойники подхватили своего бойца на руки, с торжеством потащили в трактир – праздновать победу. Расшвыряв всех на пути, рядом с Орешком встал Аунк, менее мрачный, чем обычно.

– Неплохо! – бросил он. – На эту драку смотреть было не противно… Ты ничего не забыл?

Орешек хлопнул себя по лбу:

– Пра-авильно! Я сейчас!..

Выскользнув из дружеских лап, он нырнул в толпу. За спиной услышал недоуменный возглас кого-то из разбойников:

– Куда это он?

И высокомерный ответ Аунка:

– Деревня! Прешта! Порядка не знаешь! Победитель должен предложить побежденному вместе выпить и не таить друг на друга зла…

Вернулся Орешек быстро. На вопросительный взгляд Аунка ответил весело:

– Не идет он. Говорит, что я тварь поганая и чей-то там сын, я не разобрал, чей именно. А жаль, меня всегда это интересовало…

– Не умеет проигрывать! – фыркнул Аунк. – Слабак!.. Ладно, парни, захватываем трактир и гуляем!

Обернувшись к Орешку, он добавил негромко:

– С утра – опять за работу. У нас осталось восемьдесят девять дней…

Повернувшись в постели, Орешек задел щекой кожаные ножны. Открыв глаза, печально улыбнулся.

Аунк был – как этот клинок…

Мысль о клинке немного развеяла грусть. Подумать только – меч с клеймом Маленького Города!

Про Юнтагимир ему тоже Аунк рассказывал…

Снова нахлынули воспоминания. Вот сидит он, прислонившись к стволу вяза, и, как это называется, отдыхает от тренировки… Ничего себе отдых! Хозяйке Зла бы всю жизнь так отдыхать! Левая рука мнет, мучает правую – выламывает, чтобы гибкой была, подвижной… Вей-о! Больно!

А этот изверг, этот зверь устроился рядом: присматривает, чтоб ученик от пытки не увиливал, а заодно ведет, гад, милую беседу. Разумеется, о мечах, о чем же еще! Этот ненормальный не интересуется ни выпивкой, ни женщинами, ни лихими разбойничьими приключениями… ничем, кроме железа, должным образом закаленного и заточенного!

– Хорошую сталь умеют варить в Наррабане, но я никогда не одобрял их мечи. Конечно, для конников легкие изогнутые клиночки годятся… ты слышал, конечно, про наррабанскую конницу. А сними такого вояку с седла да поставь его на своих на двоих против нашего воина с настоящим, увесистым мечом – тогда и увидишь, чего она стоит, гнутая игрушечка! Грайанские оружейники стальных мечей почти не куют, сплошь железо. Воину высокой выучки такое оружие не с руки, но рядовому наемнику, которому стальной клинок не по карману, недорогой мечишко подойдет. Проверь любой большой отряд: на полсотни железных мечей – один стальной. Хорошее оружие делают в Ваасмире, но имей в виду: купцы под видом ваасмирских клинков норовят сбыть всякую дрянь. Хочешь обзавестись настоящим мечом – не поленись съездить в Широкий Город. Или в Яргимир – там тоже есть две мастерские, до железного барахла не опускаются. Я нарисую тебе их клейма.

Стараясь скрыть гримасу боли, Орешек спрашивает:

– А где делают самые лучшие мечи? Не в Грайане, а во всем мире?

– Уже не делают – с тех пор, как погиб Юнтагимир.

От изумления Орешек прекращает издеваться над своей кистью.

– Ты что мне сказки рассказываешь? Это малые ребятишки верят в четвероруких мастеров из Юнтагимира!

– Почему – четвероруких? Люди как люди были, только мастера очень хорошие… Эй-эй, отдыхать вздумал? Мышцы остынут, потом опять разогревать… А ну – мягко, нежно, бережно… Не морщись, от этого еще никто не умер.

– Не хочу стать первой жертвой.

– Не ной, работай! О чем мы… ах да, Маленький Город… Был он где-то в Черных горах, жили в нем умелые и умные люди – нам лет сто учиться надо, чтобы такими стать. У них был обычай: когда мальчишке исполнялось пятнадцать, он уходил из города – в Грайан, Силуран, Наррабан, Гурлиан… словом, куда хотел. Устраивался учеником к ремесленнику, слугой к ученому, подручным к торговцу, помощником к переписчику книг: искал место, где можно побольше узнать. Лет через пять-десять возвращался домой и рассказывал, что полезного выведал. Только не понимаю, зачем это было надо, они сами весь мир могли научить уму-разуму. Где находился город – держали в строгом секрете, торговлю вели через доверенных лиц. Покупали зерно, вино, масло, а что продавали – словами не описать! Любые изделия из металла, украшения, изумительные драгоценные камни – до сих пор не найдены копи, откуда они взяты. Ткани сами не делали, но покупную материю так расшивали золотом и серебром, что глаз не оторвать! Но главное – оружие. Они его делали мало, зато такое, что могло рубить камень, пушинку на лету рассекало. Жили, говорят, дружно, не старались разбогатеть за счет соседа. Рабства у них не было…

Такого наглого вранья Орешек стерпеть не может.

– Кто-то чушь нес, а ты повторяешь! Раз они металлы варили, стало быть, руду добывали. А где рудники, там и рабы. По доброй воле никто под землю не полезет!

– Говорю тебе, они были умнее нас лет на сто. Умели так работать, что труд был не в тягость, даже в рудниках.

– Ну и откуда все это известно? – фыркает ничуть не убежденный Орешек.

– Забрел к ним один Подгорный Охотник. Они его приняли, приветили, но из города не выпустили, чтоб никому не раскрыл их тайны. Только через несколько лет ему удалось бежать. До самой смерти рассказывал о чудесах, которые видел в Маленьком Городе.

– Это не про него сложили поговорку: «Врет, как Подгорный Охотник»?

На губах Аунка мелькает тень улыбки.

– Оставь кисть, хватит пока… Может, и про него. Знаешь, до чего он доврался? Говорил, что самую тяжелую работу за горожан делал пар.

– Что-о? Какой пар?

– Обыкновенный, от кипящей воды. Разводили, говорит, огонь под котлом таким особенным, он закипал и работал за людей…

Орешек хохочет – так понравилась ему эта картина: волшебный котелок с ручками и ножками соскакивает с огня и хватает кузнечный молот.

– Нашлись грамотные люди, – продолжает Аунк, – записали его рассказы, эта книга известна в нескольких списках.

– И не жаль было пергамента… Я слышал, город разорил один из королей Силурана?

– Нурчар Черный Зверь из Клана Вепря. Его люди проследили, куда торговцы доставляли зерно для Юнтагимира… Горожане сражались до последнего удара сердца, а когда враги ворвались в город, мужчины убивали своих жен и детей, чтобы те не попали в плен, а потом сами обрывали свою жизнь. Те немногие, кого силуранцы взяли живыми, умерли под пыткой, не выдав тайн своего мастерства. Город лег в руинах, мастерские превратились в груды битого камня. Об этом есть в силуранских летописях. Правда, я не читал, с чужих слов говорю.

– Ну и дурак был этот Нурчар, хоть и Вепрь. Какая ему была выгода уничтожить такой город?

– Боялся, что его опередит король Грайана. Обычная логика правителей: если что-то не мое, пусть оно будет уничтожено. Вот более свежий пример: ты слыхал про Эстамир?

– Нет, никогда. А красивое название – Жемчужный Город…

– Правильнее – Город Жемчуга, там были жемчужные отмели, но из года в год добыча падала… Да, красивое название. И сам он был красив – широкими террасами сходил к морю… В Эстамире ткали отличную материю, плели кружева, нежные и прозрачные, как морская пена, красиво расшивали бисером кожу. У королей Грайана из поколения в поколение передается нагрудник с вышитым драконом – старинная эстамирская работа, еще из Огненных Времен…

Голос Аунка посуровел.

– Эстамир был вольным городом, подчинялся лишь собственному королю. Эстамирцы говорили о себе: «Вольны, как рыба в море!» Но рыба свободна до тех пор, пока ее не втащит на борт лодки рыбачья сеть… Грайан рос, захватывал земли за морем. Посуди сам, мог ли он стерпеть существование вольного города на самой своей границе? Случилось то, что случится и с другими городами, которые до поры до времени кичатся своей независимостью. Авибран Светлая Секира привел к берегам Эстамира эскадру, а к его стенам – войско. Он говорил горожанам о низких налогах, о сохранении некоторых древних вольностей, об уважении к законам, обычаям и религии города… даже обещал сделать короля Эстамира, Аджугара Железнорукого, Хранителем города. Но Эстамир и слышать ничего не хотел. Тогда Авибран взял город штурмом. Старые стены были плохо подготовлены для отражения атаки, но люди оказались крепче стен. Сражение кипело в каждом переулке, дрались женщины, дети, старики. Был серьезно ранен сын Авибрана, двенадцатилетний Бранлар, впервые отправившийся с отцом в поход. Король-отец так разгневался, что отдал город на разграбление солдатам, а уцелевших жителей обратил в рабство. Деревянные дома сожрал пожар, каменные строения зарастают бурьяном и разрушаются от времени. Никто не селится в этом проклятом месте, кроме филинов, змей и летучих мышей. Город погиб. Скажи, какая выгода была от этого Грайану?

Непривычная горечь в голосе Аунка пугает Орешка, он робко спрашивает:

– Ты… был там?

– Нет. Это было за семнадцать лет до моего рождения. И сейчас речь о другом городе.

Немного помолчав, Аунк неохотно говорит:

– Когда-то у меня был меч юнтагимирской работы.

– Что-о?

Орешек еще ни разу не ловил учителя на лжи, но такое заявление кого угодно ошарашит.

– Не было на свете меча лучше моего, – говорит Аунк с такой нежностью, что Орешек еще шире распахивает глаза. – Имя ему было – Альджильен Солнечный Луч. Как жадно пил он кровь в бою! Из ножен выпархивал сам, стоило дотронуться. Мог оставить глубокую зарубку на камне, мог рассечь волос на лету. Длиной в два локтя, шириной в три пальца – настоящий лучик! Прямой, узкий, никаких желобков-кровостоков, простой зацеп у эфеса. По клинку – волнистый узор, по нему с первого взгляда узнается юнтагимирская работа. Там сталь многослойная, кузнецы сминали вместе много металлических полос, месили металл, как тесто… не знаю, секрет ушел в Бездну… еще закалка была особая… Не встречал и не встречу больше такой упругости и прочности. Затачивать себя позволял так, что хоть брейся… И вот чего я не мог понять: в руке и в ножнах он был легким, а в ударе – тяжелым. Клинок великолепно сбалансирован, рукоять – словно делали по моей ладони, на заказ… Один наррабанский властитель предлагал мне за Солнечный Луч караван с товарами и рабами-погонщиками.

– Продал? – ахает Орешек. Он уже верит каждому слову, да и нельзя сомневаться, когда слышишь такую боль в человеческом голосе.

– Да что ты? – обижается Аунк. – Нет, конечно!

– А как этот меч к тебе попал?

– Много будешь знать – голова треснет.

– И где он сейчас, твой Альджильен?

– Я его подарил, – не сразу отзывается Аунк. – Подарил на прощание… одному человеку.

Все доверие, которое чувствовал Орешек к рассказу учителя, немедленно разлетается вдребезги.

– Да? – цедит он сквозь зубы. – Понятно! Скромный, но милый подарочек! Так сказать, носи и помни обо мне!

Аунк поднимает на него серые глаза, затуманенные страданием.

– Это было что-то вроде жертвы. Богам, судьбе, Хозяйке Зла – сам не знаю. У меня были воспоминания, от которых необходимо было избавиться. Я не знал, как с ними жить… и подумал, что если отдам самую дорогую вещь… нет, не вещь – часть себя самого…

Орешку становится стыдно за свои сомнения.

– И как… избавился? – спрашивает он шепотом.

– Нет, – горько отвечает Аунк. – Видно, их в моей душе и Бездна не выжжет.

Тряхнув головой, наставник преображается. Перед Орешком прежний Аунк – жестокий, насмешливый.

– Словом, меч в хороших руках. А насчет воспоминаний и Бездны – это я в Звездопадном месяце проверю. А ты, я вижу, отдохнул? А ну, встать! Для разминки – полсотни наклонов назад, да как следует, не жалей своей нежной спинки!.. Что ты там бормочешь? Имей в виду, я все слышу! За «палача» – еще десять наклонов! Давай, не ленись!..

Орешек погладил ножны и закутался в одеяло. Его Сайминга наверняка не хуже Солнечного Луча. С таким мечом он не пропадет… если сумеет унести ноги из крепости.

Но куда, собственно, спешить? Плохо здесь, что ли? Не выдал себя в первый день – не выдаст и на второй… или третий… Надо как следует обдумать свой уход, не улепетывать, как воришка от лотка торговца. А пока он с удовольствием побудет Хранителем крепости… и женихом зеленоглазой злючки…

Засыпая, Орешек улыбался счастливой детской улыбкой.

Вряд ли сон самозванца был бы так спокоен, если бы парень знал, что этой ночью конный силуранский разъезд наткнулся на измученного, исцарапанного в кровь, исхлестанного ветвями нагого человека. Человек без страха, в упор взглянул на старшего из всадников и сказал надменно и повелительно:

– Пусть мне сейчас же дадут одежду и коня. И проводите меня к вашему командиру. Я – Ралидж Разящий Взор из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла, новый Хранитель крепости Найлигрим!