Хранитель пограничной крепости
- -
- 100%
- +
– Убожество, – горько сказал шайвигар. – Дребедень здешней работы! И ни одного заезжего купца! А уж когда Подгорные Охотники к нам наведывались – сразу и не вспомню…
– Дураков нет – в Силуран сейчас ездить, да еще с товаром, – мрачно откликнулся Харнат.
– Разбойники? – поинтересовался Орешек.
– Что им делать там, где купцы не ходят… Нет, запахло грозой, господин мой. Силуран в последнее время очень нас не любит.
– А раньше он исходил нежными чувствами к нам, да?
– Нет, но… Ходят слухи о черном колдовстве, чаще стали появляться Подгорные Твари. А ведь во времена моего детства они были чем-то таким… из сказок для детишек. Лазутчики рассказывают, что в Силуране по городам и селам бродят безумцы, кричат, что Подгорные Твари скоро завоюют наш мир…
– Армия Подгорных Тварей! – легкомысленно воскликнул Хранитель. – А впереди – Хозяйка Зла верхом на Клыкастой Жабе!
Дарнигар отвел взгляд, шайвигар поджал губы, но ни тот, ни другой не посмели сделать замечание беспечному молокососу. Орешек сам почувствовал что-то неладное и поспешил сменить тему:
– А что это за рынком? Баня?
– Вечером – баня, господин мой, – отозвался шайвигар. – А с утра и до пятого светлого звона там прачки белье стирают. Хорошее, просторное помещение, тридцать человек сразу моется. Для воинов – бесплатно, для прочих – по медяку с носа. Два дня подряд моются мужчины, на третий – женщины, их в крепости меньше. В бане можно купить мыло и настои трав…
– Как часто посещают баню наемники? – деловито спросил Орешек, вновь с удовольствием входя в роль Хранителя.
– Не реже двух раз в месяц, десятники следят! – гордо ответил дарнигар. – А кто хочет, тот чаще… Я же знаю, что от тяжелого духа в казармах люди болеют.
Орешку вдруг вспомнилась мысль, высказанная как-то хозяином:
«Почему я считаю Великий Грайан самой культурной из всех виденных мною стран? По двум признакам: всеобщая грамотность и дешевые бани на каждом шагу. Ни один народ так не любит мыться, как мы, грайанцы…»
– Да, – весело припомнил Хранитель, – место за баней, где солдаты утром… э-э… тренировались… оно для чего предназначено?
От напоминания об утреннем происшествии дарнигар побагровел и потерял дар речи. Пришлось Аджунесу объяснить, что на пустыре во время осады размещаются крестьяне, ищущие в крепости спасение от врага. Скотина, которую пригоняют крестьяне, отправляется на скотный двор и получает там корм. Но если осада затянется и возникнет нехватка продовольствия, шайвигар прикажет забить крестьянский скот вместе с коровами и свиньями, принадлежащими Найлигриму… А крестьяне с женами, детишками и самым ценным скарбом (точнее с тем, что сами они считают ценным) устраиваются под навесами, на дощатых топчанах, которые сейчас убраны. Неуютно, что говорить, особенно зимой, но выбирать не приходится. Крестьянам дают еду, а в зимнюю пору – дрова для костров. Ну а в мирное время на том пустыре прачки белье сушат.
Все это Орешек дослушивал, дойдя уже до середины «городка» – так называли скопление домов в восточной части крепости. Жили здесь в основном ремесленники, причем Орешек заметил, что самые крепкие и прочные дома стоят вдали от крепостных стен. Шайвигар подтвердил, что зажиточные хозяева строились в самых безопасных местах, куда не долетают ни камни из катапульт, ни зажигательные стрелы. Между городком и рынком раскорячилось двухэтажное бревенчатое строение, размерами не уступающее бане.
– А здесь что? – хозяйски поинтересовался Хранитель.
– Кабак, – хором ответили его помощники и, не сговариваясь, прибавили шагу, явно уводя Сокола от места возможных неприятностей. Шайвигар при этом занял такую позицию, чтобы собственным пухлым телом закрыть от Сокола сомнительное заведение, а дарнигар начал громко, размахивая рукам рассказывать о Поясе Найлигрима.
С запада и востока крепость оберегали скалы, и защищали они ее надежнее, чем воздвигнутые человеческими руками стены. Место для Найлигрима было избрано воистину гениальным зодчим. (Харнат еще раз упрямо заявил, что это был сам Шадридаг!)
От крепости расходились гладкие, крутые откосы. У подножия восточных склонов плясала вырвавшаяся из подземного русла река, а у западных громоздилось такое крошево валунов, что невольно вспоминались легенды о Душе Пламени. Не она ли, загадочная колдовская сила, прогулялась здесь некогда, превратив западный склон в кашу, по которой не смог бы проехать верховой?
– Атаки можно опасаться только с севера, – объяснил дарнигар. – С юга – своя страна, оттуда просто некому напасть. А запад и восток… господин может о них забыть! Осадные башни там не подведешь, катапульту не поставишь, а если какой-то дурковатый командир прикажет своим бойцам вести штурм с веревками и крючьями, так дюжина лучников эту атаку без потерь отобьет!
– А приходилось отбивать?
– Конечно, господин мой, еще при старом Авибране Светлой Секире, в аккурат за год до его смерти. Осаду мы выстояли недолгую, но грозную, а потом подоспел на выручку принц Бранлар с войском. Меня тогда в сотники произвели, а Вайатар Высокий Дом, наш дарнигар, стал Хранителем вместо Фаривеша Зеленого Плаща из Рода Аджубет… того силуранцы стрелой достали, да будет милостива Бездна к его душе. Много тогда полегло наших парней, три дня в Недобром урочище костры горели, весь ельник в округе мы обломали. Потом другие стычки были, но это уже так… налетят, разобьются о стены да и отступят.
В разговор ревниво встрял шайвигар, который не мог допустить, чтобы Хранитель слишком долго слушал рассказы о геройском прошлом Харната. Он поспешил обратить внимание Сокола на поселок рабов, примкнувший к южной стене с восточной стороны. (Примкнувший, разумеется, не вплотную: ни одно строение в крепости не стояло у самой стены. Все здания почтительно отодвинулись от каменной громады, оставив широкую полосу на случай военных действий.) Поселок обнесен был высоким, крепким частоколом, на ночь ворота запирались на засов и охранялись двумя часовыми (еще двое несли караул на башне и тоже приглядывали сверху за поселком).
К великому огорчению Левой Руки, Хранитель не уделил поселку должного внимания. Не поинтересовался ни добротными бараками (сколоченными прочнее, чем иные лачуги ремесленников по другую сторону частокола), ни хижинами для самых ценных рабов, тех, кому разрешалось жить отдельно от «стада». На колодки и столб для бичевания Сокол лишь хмуро покосился, зябко повел лопатками под тонкой рубашкой – и заспешил к воротам.
Шайвигар обиделся. Ведь ему здесь было чем похвастать. Порядок – не хуже, чем у Харната в арсенале! Крутишься тут, бьешься, блюдешь казенное имущество, а начальство на твои старания плевать хотело. Идет себе с дарнигаром, про башни разговаривает…
А что о них говорить? Башни как башни. Четыре на северной стороне, четыре – на южной. А Харнат, негодяй, рад выслужиться: рассказывает, что самую восточную башню, ту, что возле поселка рабов, прозвали Ленивкой, потому что во время боя это самое безопасное место на стенах. Во-первых, с юга некому нападать, а во-вторых, ее защищает река Дикая – приток Бешеной…
Тут окончился частокол поселка рабов, и шайвигар вмешался в разговор:
– А вот эта башня так и называется – Южные ворота. Через нее мой господин вчера въехал в ожидавшую высокого гостя крепость…
– Помню, – кивнул Сокол, коротко взглянув на открывшийся перед ним внутренний дворик башни, на выбегающую из него дорогу, на край поворотного колеса, поднимавшего мост. У ворот откровенно скучали двое наемников. При виде начальства они подтянулись и теперь всем своим обликом выражали бдительность, дисциплинированность и верность воинскому долгу.
Шайвигар только-только начал объяснять, почему третья башня называется Купеческой (в ней разрешали складывать товары купцам, которые останавливались в крепости… были, были такие хорошие времена!), как вдруг со стороны шаутея донеслись возбужденные голоса.
Хранитель обернулся к стремительно приближавшейся девушке в зеленом шелковом платье. За ней поспешал высокий, тощий старик с изжелта-бледным лицом. Он что-то пытался говорить, но девушка не слушала его.
«Волчица опять пошла в атаку! – отметил про себя Орешек. – Лицо так и пылает… Сейчас будет меня убивать. Интересно, на этот раз за что?»
Арлина остановилась перед Хранителем и твердо взглянула ему в глаза. На спутников Сокола она не обратила ни малейшего внимания.
– Господин изволит осматривать крепость? – звонко поинтересовалась она. – Конечно, арсенал да казармы? До всяких житейских мелочей Хранитель снисходить не будет, у него помощники есть!..
– Какой взгляд! – восхитился Орешек. – К такому взгляду еще арбалет полагается – и чтоб стрела мне в лоб глядела!.. И кто ж это посмел разгневать мою невесту?
– Ты был в Доме Исцеления? – спросила девушка, яростно мотнув головой в сторону каменного дома под деревянной крышей, что стоял западнее шаутея. От резкого движения зеленая лента выскользнула из волос, освобожденная черная грива разлетелась по плечам.
– Да я вроде бы здоров?! – шутливо испугался Орешек.
– А в чем дело, светлая госпожа? – встревоженно возник перед Дочерью Клана шайвигар. – Дом Исцеления сейчас пуст, больных нет. У нас хороший лекарь, в помощь ему даны двое рабов, один из которых грамотен. В Доме всегда чистота и порядок…
Арлина соизволила заметить Левую Руку:
– А наверх ты когда-нибудь поднимался, почтенный Аджунес? На чердак, где хранятся целебные растения? Мешочки с сухими травами погрызены мышами, ценные лекарства превращены в труху и валяются под ногами! Сеновал какой-то!
Шайвигар быстро взглянул на Хранителя: как тот отнесется к вмешательству невесты в жизнь крепости? Не даст ли понять зарвавшейся девчонке, что ей следует удалиться к себе в покои и заняться вышиванием? У Аджунеса язык чесался разъяснить нахалке разницу между мужскими и женскими делами… но перед ним была Дочь Клана! Поэтому он скромно помалкивал, предоставив Хранителю самому разбираться со своей нареченной.
А Сокол, приподняв бровь, слушал яростную речь Арлины:
– Вы надписи на мешках почитайте! Не поленитесь, вскарабкайтесь наверх да почитайте! Эти травы собраны еще при жизни короля Бранлара! А свежие запасы не делаются! На дворе Звездопадный месяц, земляника отошла – не собраны ни ягоды, ни листья! Ландыш не собран, мать-и-мачеха, череда… почему никто не позаботился? А сейчас самая пора кипрей сушить, ведьмин лишайник, коровяк…
– Что-что? – ошарашенно переспросил Орешек.
– Ко-ро-вяк! – с убийственным презрением пропела Арлина. – Его еще лесным скипетром называют. И кто-нибудь о нем вспомнил?!
– Ну, зачем сердиться? – рассудительно сказал Хранитель. – Пошлем пару рабов, пусть скосят этой самый коровяк…
– Скосят?! – взвилась Арлина. – Да ты хоть что-нибудь понимаешь в травах? С него только цветки берут, да руками, да осторожно, да с утра, чтоб роса уже сошла, а солнце еще не пекло… да чтоб дождя не было, а если венчики дождем сбрызнет, то рвать уже нельзя! И в корзинку цветы, рядками, чтоб не смять… И так сушат, чтоб золотыми были, не бурыми…
Задохнувшись от волнения, девушка умолкла. Хранитель воспользовался паузой:
– Ну и зачем нужна вся эта возня?
– А вот начнет тебя зимой бить кашель – тогда узнаешь зачем, – зловеще пообещала Волчица.
– Вижу, моя госпожа хорошо разбирается в травах…
– Меня обучала Расвинна Добрая Сказка из Клана Волка, Ветвь Логова, – гордо отчеканила девушка. – Она была лучшей травницей Великого Грайана – и моей бабушкой!
– Ясно, – кивнул Хранитель и обернулся к желтолицему старику, который не решался вставить слово в разговор высокородных особ. – Ты – лекарь?
– Да, господин мой. Я – Зиннитин Стеклянная Чаша из Семейства Гайлок. Моим учителем был сам Фазар Далекий Берег! Двадцать шесть лет врачую я людей, из них девять лет – в этой крепости. И еще ни разу мне не давали понять, что я…
– Довольно! – прервал его Хранитель. – Слушай меня, Зиннитин! Отныне и впредь Арлина из Клана Волка имеет право отдавать приказы во всем, что касается лекарственных трав. Приказы эти должны выполняться всеми в крепости – от последнего раба до… – Хранитель резко обернулся к своим помощникам, – до Правой и Левой Руки!
Дарнигар попытался возразить, но был остановлен грозным взглядом Сокола. Глядя Харнату в лицо, Хранитель закончил:
– Даже если она прикажет вам обоим лично отправиться в лес собирать этот… как его… коровяк! И ведьмин лишайник! Все, хватит об этом!.. Светлая госпожа, мы увидимся за трапезой. А теперь пусть мне покажут скотный двор и четвертую южную башню!
«Отличная мысль, – думал Орешек, удаляясь в сопровождении своей свиты. – Для этой свирепой малышки нашлось дело, она будет реже ко мне приставать!.. А все-таки, забери меня Многоликая, приятно быть высокородным господином! Ты приказываешь – тебя слушаются!..»
* * *Арлина смотрела вслед Соколу – смотрела так, словно видела его впервые.
Что-то произошло в мире, окружающем юную госпожу. Все вокруг словно сдвинулось, покачнулось и вновь замерло – но уже в ином, единственно правильном порядке. Арлине стало спокойно и хорошо: она поняла, зачем жила до этой минуты и в чем отныне смысл ее жизни.
Верная Иголочка, робко державшаяся поодаль, бочком приблизилась к хозяйке, подняла упавшую на землю зеленую ленту.
– Пойдем, ясная госпожа! Страх-то какой… Я боялась, что этот зверь убьет тебя.
Арлина непонимающе взглянула на служанку. Затем ее зеленые глаза возмущенно расширились.
– Зве-ерь?! – гневно переспросила она. – Чтоб я такого больше не слышала! Мало ли на человека напраслины наговорят, а ты, дуреха, рада повторять!..
20
В то утро Хранителю не удалось осмотреть скотный двор, с двух сторон углом примыкавший к западной башне. Он лишь успел узнать, что башню эту по вполне понятным причинам называют Вонючкой и что наемники очень не любят нести там караул. Как только Сокол получил эту ценную информацию, примчался слуга с известием, что уже накрыт стол и что в крепость явились двое Подгорных Охотников.
Хранитель оживился, велел звать Охотников к трапезе. Сразу засуетился, потерял интерес к скотному двору и огороду и поспешил к шаутею.
– Мальчишка! – бормотнул дарнигар ему вслед. И Аджунес согласно кивнул.
Но думали они в этот миг о разном. Левой Руке казалось мальчишеством прервать осмотр крепости, не убедившись в образцовом порядке на скотном дворе и не вознаградив похвалой неутомимого шайвигара. Харнат же имел в виду, что опытный Хранитель начал бы осмотр с казарм… впрочем, что взять с юнца! Разумеется, ему интереснее слушать рассказы Подгорных Охотников!
Дарнигар не признавался себе в том, что и сам с нетерпением ждет трапезы. Как, впрочем, и все обитатели шаутея. Появление Охотников было желанным развлечением для них.
За столами было полным-полно народу, из-за мисок торчали и детские мордашки. Не только ребята, но и взрослые не сводили любопытных глаз с дальнего, у самого входа, конца стола, где невозмутимо уплетали оленину гости.
О, эти двое знали себе цену! Не пригласи их Хранитель разделить трапезу, они не сели бы есть с прислугой. Пожалуй, и вовсе в крепости не задержались бы! А сейчас обрабатывали зубами куски жареного мяса, привычно снося назойливое внимание сотрапезников. Они просто не ожидали ничего иного. Даже в самом захудалом кабаке Подгорный Охотник не может мирно посидеть в одиночестве – обязательно кто-нибудь плюхнется рядом на скамью, закажет выпивку и начнет выспрашивать о Подгорном Мире.
Старшего из Охотников звали Эрвар Двойной Удар из Рода Тагиторш. Присутствующие не удивлялись тому, что Сын Рода стал Подгорным Охотником: это ремесло, как и ремесло наемника, было открыто для всех, кроме рабов.
Многих манило это прибыльное дело – и многих убивало. Не зря сказано: «Подгорный Охотник бывает или богатым, или мертвым».
Эрвар явно не относился ко второй категории. Он с удовольствием ел, с удовольствием пил и снисходительно поглядывал по сторонам, прекрасно понимая, что сотрапезники сгорают от нетерпения засыпать его вопросами (и давно бы засыпали, если бы не сдерживало их присутствие Хранителя).
Загорелый, белозубый, голубоглазый Охотник был одет богато и броско: алая рубаха, шитый золотом пояс с кистями, высокие сапоги из мягкой кожи, подколенные пряжки золотые, с рубинами. Поверх рубахи дерзко позвякивает ожерелье, вид которого свел бы с ума любого вора; на сильных запястьях – литые золотые браслеты. К поясу прицеплена связка мелких побрякушек – насколько мог рассмотреть со своего места Хранитель, тоже золотых. Мало кто из Подгорных Охотников имеет дом, поэтому они предпочитают носить все свое достояние на себе. Ни разбойников, ни воров они не боятся: о Подгорных Охотниках идет грозная слава.
Орешек вспомнил, как атаман Матерый поучал новичков: «Слушайте, сосунки, и запоминайте на всю жизнь! Можете, если повезет, ограбить торговца. Можете, если не повезет, ограбить Сына Клана. Можете, если совсем дураки, даже короля ограбить – беду потом разгребайте сами, шайку не впутывайте. Но никогда не тяните лапы к кошельку Подгорного Охотника!.. Были у нас в лесу два брата-близнеца, которым при рождении досталось на двоих столько мозгов, что и курице маловато было бы. Вздумали остановить на тропе Подгорного Охотника. Крепкие были парни, с дубинами… да он с ними не дрался, Охотник-то. Вынул какую-то стекляшку блестящую да в пальцах повертел… Ну-ка, спросите меня: где теперь эта парочка придурков? Отвечу: в Ваасмире, у Западных ворот. Милостыню просят, ослепли оба…»
И среди аршмирских воров ходили разговоры: прихватишь, мол, у Подгорного Охотника побрякушку какую, а потом у тебя рука от пальцев до локтя почернеет и высохнет…
Некоторые трезвые головы, правда, считали, что эти жутковатые слухи распускают сами Охотники. Но проверять на своей шкуре, что здесь правда, а что – сказки, не хотели даже самые недоверчивые.
Еще слышал Орешек, что Подгорные Охотники, уходя на свою опасную работу, снимают все это великолепие, надевают простые холщовые штаны и рубахи, а роскошные одеяния и дорогие украшения прячут в первое попавшееся дупло, а то и просто камнями заваливают. А сверху кладут крест-накрест две лучинки. Все, этого достаточно. Пастух, разбойник или сбившийся с дороги путник, обнаружив «клад», не посмеет даже прикоснуться к своей находке…
Хранитель перевел взгляд на второго Охотника. В парнишке виден новичок. Одежда на нем попроще, из украшений – лишь золотой браслет на левой руке… а главное, не так привык к всеобщему вниманию. Старается держаться независимо, но, похоже, просто подражает старшему другу. А как смутился парнишка, когда они с Эрваром представлялись Хранителю! Имя свое – Керумик Сломанная Подкова – он еще сумел произнести четко, а вот как называлось его Семейство – не разобрал никто… Позже, правда, паренек осмелел, но и сейчас его мальчишескую развязность нельзя сравнить с беспечно-непринужденными манерами Эрвара.
С аппетитом уплетая жареные грибы, Хранитель краем глаза наблюдал за присутствующими. Присутствующие маялись. Их сжигало любопытство, но никто не смел начать разговор прежде Сокола. Жены сотников то краснели, то бледнели, их мужья перебрасывались короткими взглядами, дарнигар отодвинул миску и свирепо уставился перед собой. Лишь шайвигар с приятным выражением лица смаковал куриное крылышко. Этот человек обладал терпением кота у мышиной норки.
Орешек чуть повернул голову, чтобы лучше видеть лицо Арлины, сидящей по правую руку от него. Девушка покусывала губу и вертела в длинных тонких пальцах нож, которым только что резала мясо.
Что ж, забава затянулась. Хватит мучить людей. Сейчас он доест свои грибы и…
И тут Арлина, швырнув нож на стол, провела кончиками пальцев по броши-волчице и заговорила с веселым вызовом:
– Для всех нас честь и удовольствие видеть за столом отважных Охотников. Мы с радостью услышим ваши рассказы о чудесах Подгорного Мира. О себе скажу, что меня больше всего интересуют лекарственные травы, что встречаются лишь за Порогом Миров.
Говоря это, она смотрела не на гостей, а прямо в лицо опешившему Хранителю. Смотрела дерзко и неустрашимо.
За столом взметнулся шепоток – и замер, умер. Даже шайвигар не двигался, держа у засаленных губ куриную косточку.
Ну и что ему, Орешку, делать с бессовестной девчонкой? Право начать застольную беседу принадлежит главному из пирующих. В данном случае – Хранителю! И что же мы видим? Мы видим грубейшее нарушение всех правил и порядков! Нахалку надо поставить на место!.. Пра-авильно, а как?
Орешек никогда не был в подобной ситуации.
Все ждали от растерявшегося Сокола каких-то действий. Неловкое молчание расползалось, как грязное пятно на скатерти.
И тут вновь заговорила девушка. Она старалась казаться невозмутимой, но звенящие нотки в голосе выдавали волнение.
– Утром мой господин сделал мне драгоценный подарок: повелел, чтобы все в крепости подчинялись моим приказам, если речь идет о лекарственных травах. Конечно, мне не терпится воспользоваться своим новым правом. Но если подчиняться должны все… то и гости крепости… и даже сам Хранитель…
Голос девушки сорвался, но в зеленых глазах сияло отчаянное озорство, как у маленькой девочки, которая на глазах у строгой матери тянет со стола пирожок.
Орешек подался вперед и расхохотался. Навалившись грудью на край столешницы, он звонко, по-мальчишески смеялся, и вслед за ним все застолье разразилось облегченным смехом. Кудахтали жены сотников, раскатисто хохотал, запрокинув голову, Харнат, рассыпал льстивые смешки шайвигар…
Арлина опустила глаза и улыбнулась чуть виновато, но радостно. Она затеяла эту проказу, чтобы еще раз убедиться в том, что ее жених – самый лучший, самый замечательный человек на свете. Ведь за такую дерзость не то что грозный Каррао, но даже воспитавший ее спокойный, мягкий дядя влепил бы нарушительнице этикета затрещину.
А этот человек с ужасной репутацией – смеется!
Что ж, все ясно. Молва жестоко и несправедливо оболгала Ралиджа. Но она, невеста, которая скоро станет женой, поможет ему забыть о злоязычных людях, создавших ему черную славу…
Арлина не сразу заметила, что Эрвар покинул свое место в дальнем конце пиршественного зала и теперь стоит перед ней, разделяет их только стол.
– Высокородной госпоже угодно поговорить о лекарственных растениях Подгорного Мира, – заговорил он весьма учтиво, хотя в глазах подрагивали веселые огоньки (он оценил и одобрил дерзкую выходку юной Волчицы). – Доводилось ли ей слышать о «соломенной змейке»?
– Да, – оживилась Арлина, – мне рассказывали, но ни разу я не видела… Ой!
Она вскрикнула от неожиданности, потому что Эрвар жестом фокусника извлек откуда-то широкую, плотную цепочку из золотистой соломы и растянул перед девушкой:
– Это для высокородной госпожи, для прекрасной Волчицы, для владычицы крепости Найлигрим…
– Но… я… – смутилась Арлина. – Это, наверное, очень дорогая вещь…
Она беспомощно оглянулась на жениха.
Орешек, с недоумением наблюдавший за этой сценой, хотел вмешаться и сказать, что ни одна вещь не может быть слишком дорогой для девушки из Клана Волка, которая готовится войти в Клан Сокола, и хотя он не понимает, какой прок от соломенной плетенки, но пусть ему только скажут, сколько она стоит…
Однако Эрвар опередил Хранителя:
– Ни одна вещь не может быть слишком дорогой для девушки из Клана Волка, которая готовится войти в Клан Сокола, – сказал он, дословно перехватив реплику Ралиджа. – Но кто говорит о деньгах? Я буду счастлив подарить цепочку ясной госпоже, если ее жених позволит мне самому надеть на прекрасную ручку Дочери Клана то, что я добыл с риском для жизни.
Орешек неохотно кивнул. Все Подгорные Охотники держали себя так, точно были истинными владыками Великого Грайана. Говорят, такими дерзкими делал их Подгорный Мир. С этим принято было мириться всегда и всюду – по слухам, даже в королевском дворце.
Поймав взглядом кивок жениха, Арлина просияла, подобрала широкий рукав платья и величественно протянула над столом тонкую загорелую ручку. Эрвар, подавшись вперед, обвил плетенкой запястье девушки и ловко, несколькими движениями пальцев, соединил концы цепочки. Теперь на руке Волчицы оказался соломенный браслет, издали похожий на золотой.
– Благодарю Подгорного Охотника за редкий и ценный подарок, – тоном королевы произнесла девушка.
– Благодарю и я, – чуть раздраженно откликнулся Хранитель. – Но был бы еще больше благодарен, если бы кто-нибудь потрудился объяснить, с каких это пор солома стала так высоко цениться?
Эрвар с улыбкой поклонился Соколу.
– Вероятно, госпожа оценила тонкую работу. Я сам сплел эту цепочку и, видят Безликие, очень старался… – Эрвар уловил растущее недовольство господина и продолжил серьезнее и учтивее: – Цепочка на несколько месяцев убережет госпожу от любой болезни, даже раны будут заживать быстрее, хотя, конечно, упаси нас Безликие проверить это. Я недавно вымочил солому в соке подлунников – есть в Подгорном Мире такие цветы. Высокие, человеку до плеча… – Охотник теперь обращался к Арлине, вспомнив про ее интерес к лекарственным растениям. – Стебли толстые, мясистые, венчики белые, плотные, как чаши, лепесток к лепестку туго ложится. А внутри всегда влага – сок, стало быть. Он-то и дорог – но только в живом цветке, во флягу не соберешь…