Между сказкой и страхом

МЕЖДУ СКАЗКОЙ И СТРАХОМ

всё, что до́лжно случиться – случится!

новый смысл, в нём новая суть,

лёгким ветром в окно постучится.

этой ночью мне не уснуть…

всё, что было когда-то – забыла,

моё сердце – не место для тьмы.

покрывалом закатным накрыло,

тёплым взглядом и глаз синевы.1

ПРОЛОГ

Солнце упрямо светило в глаза, несмотря на опущенный автомобильный козырёк. Стояла невозможная жара. Природа будто решила избавиться от надоедливых людишек, испепелить хоть частично.

Кондиционер в машине работал без остановки, но ощущение прохлады было едва уловимым.

Я щурила глаза и думала, что нужно записаться в сервис на заправку кондиционера. Жару обещают на весь следующий месяц.

Рабочая неделя подошла к концу, и я ехала по трассе в дом родителей. Летом моя дочь, Соня, гостила у бабушки и дедушки. Поэтому каждую пятницу я держала путь за город.

Из-за такой жары плавился мозг. Всё, о чём я думала – заплыв в бодрящей воде лесного пруда. Приехав, я припарковалась и прошла на участок, где увидела маму. Она возилась с цветами и ничего не замечала вокруг.

Я подошла к ней со спины и прошептала:

– Привет.

– Как же ты меня напугала! – от неожиданности мама хлопнула в ладоши. – Мы не думали, что ты доедешь так быстро. В новостях говорили – на выезде из города снова ремонтируют дорогу.

– Сама удивилась. Наверное, вселенная помогла, знала, как я соскучилась по Соне и хочу купаться.

– Ужинать будешь?

– Нет, не хочется… Надо забрать продукты из багажника!

Я пошла обратно к машине. У крыльца на меня обрушилось розовое, блестящее и визжащее облачко.

– Мама, ура-а-а! Ты приехала! – затараторила дочь. – Я так тебя ждала! Я очень-очень-очень скучала.

Я отметила, как она загорела за эту неделю. Зелёные глаза выглядывали из-под густых ресниц и ярко сверкали на кукольном личике. Русые волосы тоже слегка изменили цвет – солнце коснулось их, и теперь у неё было будто модное окрашивание.

На её фоне я была очень бледной. Моя кожа знала два состояния – красная, как рак, и белая, как смерть. Но Соня, находясь каждый день на солнце, имела бронзовый загар, от чего её зелёные глаза выглядели ещё ярче.

– Папа спит, он сегодня косил траву, весь участок, ещё ездили в поликлинику, затем соседке помогли телевизор настроить, – прощебетала мама, заходя в дом.

– Да, и поэтому мы опять не ездили на пруд, потому что они устали, – обиженно сказала Соня.

Я улыбнулась дочери:

– А вот я готова купаться, поэтому собирайся.

– Ура, я быстро! – и Соня убежала наверх надевать купальник.

Я заметила на себе вопросительный взгляд мамы.

– Может, лучше утром? Уже поздно, ты только приехала…

– Нет, – я покачала головой. – Всю дорогу мечтала освежиться, поэтому поедем.

Не прошло и пяти минут, как мы уже сидели в машине. Я включила музыку, и мы двинулись к выезду.

Родители жили в коттеджном посёлке, который спрятался на поляне посреди леса. От города туда вела одна-единственная дорога. На ней был малозаметный поворот к полю, на окраине которого, скрытый лесом с другой стороны, расположился Балов пруд, – как гласило указание в навигаторе.

Соня, не раздумывая, залетела в пруд и с довольной улыбкой обрушила вокруг себя кучу брызг.

Я была далеко не такой смелой, поэтому осторожно зашла за ней и опустилась на водное покрывало.

Отплыв подальше от берега, я наслаждалась этим вечером.

Солнце уже отступало, дышать стало легче. Прохлада воды успокаивала, по телу разливалось удовольствие, мягкое и сладкое, как сгущённое молоко.

Наконец-то в голове образовалась тишина, в которой я так нуждалась всю рабочую неделю.

– Давай представим, что мы русалки, – Соня энергично объясняла мне правила новой игры. – И кто быстрее доплывёт до того берега, тот и победил!

Не дождавшись моего согласия, она кинулась прочь, колошматя по воде ногами. С семилеткой надо быть осторожней – нельзя её обыграть. Поэтому я не спешила и лениво рассекала воду руками, любуясь видом.

Уходящее солнце нежно ласкало поверхность пруда, оставляя за собой тонкую дорожку света. Вода словно искрилась.

Я невольно засмотрелась на эту картину и в отражении заметила… кота!

– Соня, смотри, котик! – крикнула я и махнула рукой в сторону животного.

– Где? Не вижу! – она остановилась, ища его глазами. – А-а-а, ты хочешь меня обогнать?

Откуда в лесу взялся кот? Толстый, рыжий – явно домашний.

Доплыв, я узнала, что проиграла и русалка из меня так себе. Я показала Соне язык и поплыла назад, пытаясь найти яркое рыжее пятно в пышной зелени.

Кот уже сидел на нашем берегу и лениво помахивал хвостом. В его жёлтых глазах отражался мерцающий блеск воды.

Кровь словно заледенела, а тело покрылось мурашками. Я моргнула, и кот куда-то исчез.

«Я слишком долго плавала, даже замёрзла. А это просто кот, – успокаивала я саму себя. – Пора уходить».

Я поплыла к берегу.

– Ну ма-а-ам, ну ещё пять минуточек, – протянула Соня.

Всё как обычно, вечные пять минуточек.

Внутри зашевелилась неясная тревога. Мне захотелось покинуть это место как можно скорее.

Несмотря на тёплый летний вечер, сейчас мы обе замёрзли. Быстро переодевшись, мы сели в машину.

Беспокойство не покидало меня, пока мы ехали по дороге к полю. Это место всегда вызывало только умиротворение, но сейчас отталкивало и пугало. И мысль о том, что мы в лесу совсем одни, заставляла волосы на голове вставать дыбом. Тревога нарастала с каждой минутой.

Странно… Где поворот?

Я включила дальний свет. Дорога слегка вильнула в сторону, и я увидела перед собой… пруд.

Что за ерунда, он же был позади. Может, завернула где-то?

Да только дорога прямая до самого конца поля.

Я опять выкрутила руль и развернула машину. Вцепилась в него покрепче и поехала прямо.

И спустя пару минут… снова пруд! Нет, это бред, клиника какая-то.

– Мам, почему так долго? – недовольно пробурчала Соня.

– Дочь, я что-то запуталась, – я говорила спокойным голосом, но меня пробирала дрожь. – Ещё немного, и будем дома.

Соне хватило моих объяснений, она отвернулась к окну и замолчала.

Включу-ка навигатор, – если я забыла дорогу, то он-то её знает.

«Через триста метров поворот налево». Верно, едем.

Я сбавила скорость и сжала руль покрепче. Спина одеревенела от напряжения. Небольшой поворот на дороге, и я выезжаю… на пруд. Да что же это такое!!! Что я кругами-то езжу!

Со злости ударила по рулю и тихо выругалась.

На водной глади снова появилась полоска света, уже не солнечная, а лунная. Серебряная полоса искрилась и переливалась не меньше золотой. Но при взгляде на неё стало совсем холодно…

Я невольно прикусила губу. Руки так крепко держали руль, что, казалось, приросли к нему. Опять выехала на дорогу.

До поворота оставалось совсем немного. Курсор в навигаторе бешено вращался, маршрут менялся: «Развернитесь», «Крутой поворот налево». Видимо, он тут не помощник. Я потушила экран телефона и уставилась на дорогу, цепляясь глазами за каждый миллиметр, – будто её вот-вот развернёт неведомая сила.

Воздух заискрился, замедлился.

Нет… замедлилось всё вокруг. Я видела каждую пылинку в воздухе, слышала шелест колёс по насыпной дороге. Сердце оглушительно громко било в барабан: беги-беги-беги.

Пронизывающий холод пролез под кожу. Я замёрзла так, будто меня окунули в ледяную прорубь. Подбородок дрожал, зубы стучали. Я посмотрела в зеркало заднего вида. Соня, которая успела задремать, открыла глаза:

– Мама, холодно. Включи печку.

Наконец мы проехали этот злосчастный поворот… и тут мне в глаза ударил ослепительный свет. Настолько яркий, что я зажмурилась и шарахнула по тормозам.

Раздался мелодичный звон, где-то далеко послышались голоса, множество голосов. А я словно ускользала, растворялась… Сознание уплывало. И я отключилась.

С ума сойти, это уже какой-то новый уровень моих снов. Даже не помню, как мы до дома доехали. Я открыла глаза…

Рядом горел костёр, освещая тьму леса. Я попыталась приподняться на локтях, но мне не удалось.

Я была связана! Рук вообще не чувствовала, а во рту оказался кляп. Всё, что я могла, – это мычать и биться, лёжа на спине.

Моя дочь, где моя дочь?! Страх бежал вверх по спине и пульсировал в затылке, обдавая голову колючим льдом.

Кто эти люди?! В отблесках пламени я едва могла рассмотреть два силуэта.

– Эй ты, девка, спокойней… – какой-то мужчина опустился на корточки возле меня. – Ты меня понимаешь? Откуда ты тут взялась? – сдержанный, вкрадчивый голос и вроде знакомые слова, но звучат как-то не так…

Сердце бешено колотилось, вызывая режущую боль в груди. Взгляд беспокойно блуждал в поисках спасенья.

– Очнулась, что ли? – спросил кто-то у меня за спиной.

– Ага, странная какая-то, не из наших краёв.

Я из этих краёв, ау! Дай мне сказать это!

У меня никак не получалось вытолкнуть кляп языком. Я дёрнулась и рывком наконец села.

Соня, Соня! Она рядом со мной. Совсем рядом. Я как могла, подползла к ней. Бедная моя девочка, она была так напугана! Ей тоже связали руки и закрыли рот кляпом. Соня беззвучно плакала.

Я пыталась одними глазами сказать ей, что всё будет хорошо.

«Девочка моя, не бойся. Я с тобой».

Я подвинулась ещё ближе и прижалась к ней.

Меня потряхивало.

– Главнокомандующий весть получил. Скоро будет на месте.

– Тогда ждём. Пусть он решает, что с ними делать, – сказал тот, что сидел на корточках. – Уж больно странные, глянь, как одеты-то? Чудны́е какие-то! – Он покачал головой, поднялся на ноги и шагнул назад.

– Меньше трынди, – буркнул второй голос.

Раздались шаги – такие тяжёлые, что от каждого шага тряслась земля. Или это я тряслась от страха?

Я почувствовала, как надо мной навис кто-то огромный. Не сразу совладав с собой, я всё же повернула голову и посмотрела на него.

Это был человек. Мужчина. Довольно крупный. Высокий, с широкой спиной. И с леденящим душу взглядом. Его яркие зелёные глаза, не мигая, смотрели на меня. Будто оценивали, какую опасность я могу собой представлять. Да только вот от него самого веяло угрозой.

Я заёрзала по земле, стараясь прикрыть дочь собой.

Мужчина остановил взгляд за моей спиной, и его глаза округлились.

Он мягко опустился возле меня и достал из кармана нож.

– Ты меня понимаешь? – его бархатистый голос никак не вязался с внушительным видом.

Я кивнула. Возможно, не один раз.

Мужчина аккуратно подцепил кляп ножом и освободил меня от этой вонючей тряпки. Я невольно облизала пересохшие губы.

Незнакомец не сводил с меня глаз.

– Кто вы?

Я не знала, что ответить. Что он имеет в виду? Как нас зовут? Откуда мы родом? Мысли путались, и я не могла сосредоточиться…

– Мы просто отдыхали. Я не знаю, что тут происходит, мы ничего не видели. М… позвольте нам уйти. Моя дочь… – Я с трудом выдавливала из себя слова. Горло пересохло, а тихий голос выдавал страх. – Моя дочь, она же ребёнок, пожалуйста, мы никому ничего не скажем…

Он смотрел на меня не моргая, будто оценивая каждое моё слово.

– Откуда вы взялись?

– Мы живём рядом, купались в пруду, просто отдыхали… – тараторила я.

– Просто купались? – он приподнял бровь. – Отдыхали? – раздался смешок. – В этом пруду?

– Да, – только и смогла коротко выдать я.

Да что не так с прудом-то?

– Интере-есно, – протянул он. – Как тебя зовут?

– Северина, – я снова облизала губы. – Я… мы живём…

– Хватит, – оборвал он меня и бросил кому-то в сторону: – Принеси воды!

Рядом появилась рука с флягой, которую незнакомец открыл и поднёс к моему рту.

– Выпей.

Я замерла. Вода ли это? Может, он отравит меня – и что дальше будет?

Словно угадав мои мысли, он улыбнулся одними губами:

– Простая питьевая вода. И даже не из пруда. Слишком скучно тебя травить, мы же ещё не познакомились.

Я была уверена, что зелёные глаза блеснули.

Горло так саднило от сухости, что я всё же сделала глоток. Надеюсь, это просто вода.

– Я сейчас сниму кляп с девочки, – сказал он, продолжая держать флягу у моего рта. – Ты попьёшь воды. Спокойно и без шума, – обратился он уже к Соне. – Ты меня поняла?

Соня кивнула. В этой маленькой девочке смелости было больше, чем я могла бы подумать.

Мужчина потянулся к ней, аккуратно подцепил ножом верёвку и бережно разрезал.

Он также напоил её водой, чуть отошёл и снова сел напротив меня.

– Северина, – он смаковал моё имя, будто оно было ему незнакомо. – Я буду задавать вопросы, а ты чётко на них отвечать. Я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей дочери. Но я должен знать, откуда вы обе появились на вверенной мне земле, – и снова его холодные зелёные глаза блеснули – лучше не спорить.

Я кивнула.

– Повторю вопрос, – откуда вы взялись?

– Я приехала после работы к родителям на дачу, – его бровь подпрыгнула. – И мы с дочкой решили искупаться в пруду. Мы приехали сюда на машине из коттеджного посёлка, который в лесу, – вторая бровь догнала первую. – Я… я запуталась на дороге, не могла выехать, навигатор тоже сошёл с ума! – судя по его лицу, он решил, что сошёл с ума тут вовсе не навигатор.

– Ты вроде на нашем языке говоришь, но… что-то странное.

– Что тут странного? – тихо спросила я.

– А нет посёлка в лесу, да и в пруду этом ни один человек купаться не станет, а с ребёнком тем более, если жизнь дорога. Да ещё и ночью! Как вас только шишиги не утащили…

– Шиши… что?! – теперь была моя очередь танцевать бровями.

Он посмотрел на меня как на умственно отсталую, но ничего не сказал.

– Сокол, – обратился к нему мужчина, который разглядывал нас ранее. – Что-то тут не сходится, нечисть игры, может, задумала какие? Девка-то чудна́я какая-то.

– Без тебя вижу, что чудна́я. Но на нечисть они не похожи, – подтвердил главнокомандующий. Сокол.

Слегка наклонив голову, он продолжал рассматривать нас, скользя глазами от меня к Соне. Затем поднялся на ноги и прогремел остальным:

– В повозку обеих. Повезём в лагерь, там разбираться будем.

Нас подхватили чьи-то руки и поволокли.

Лагерь? Повозка? Шишига? Нечисть? Что они несут?! Это что, шутка или розыгрыш? Может, телешоу какое-то – и наши испуганные лица уже на ютубе?! Нет, так не поступят с ребёнком, за это и в суд можно подать…

Я вырывалась, пыталась высвободиться:

– Отпустите нас! Кто вы такие?! Что вы несёте? Это что, шутка какая-то? Отпустите нас немедленно! Придурки, это подсудное дело! Я это так не оставлю! Тут камеры везде на дорогах, да вы охренели совсем!

Видимо, моя истерика его проняла. Сокол подошёл ко мне вплотную, и наши глаза встретились. Он разочарованно цокнул языком и тяжело вздохнул:

– СПАТЬ.

В нос ударил резкий металлический запах. Я ощутила, что темнота обволакивает меня, как мягкое одеяло, и провалилась в сон.

Пробуждение было стремительным, словно меня окатили водой.

Я распахнула глаза и поняла, что руки всё ещё связаны, но теперь я не на холодной земле, а сижу на стуле. Спина затекла, шею ломило.

Постепенно зрение обретало чёткость, и я смогла рассмотреть окружающее пространство.

В небольшом помещении с серыми каменными стенами тускло горели лампы. В них что-то плавно переливалось, отбрасывая причудливые полутени. Окон не было, только одна дверь.

Дверь и два стула, и на одном из них – я.

Где-то за спиной медленно капала вода, а в углу слева валялся потрёпанный серый матрас.

Сони здесь не было.

Где моя дочь? Что эти люди сделали с ней?

Сердце подстроило свой ритм под стук воды о камень.

– Эй, помогите! Э-эй! Есть тут кто?! – завопила я.

Дверь с лязгом отворилась, и вошёл мой новый знакомый – Сокол. А с ним – ещё один мужчина, такой же коренастый и широкоплечий.

Казалось, что им приходится специально втягивать плечи и наклоняться, чтобы поместиться. Две могучие горы.

Сокол был одет в чёрный камзол с зелёной оторочкой, которая подчёркивала его зелёные глаза. Под камзолом виднелась белая рубашка, застёгнутая почти на все пуговицы до горла, чёрные штаны и высокие сапоги. Из сапога торчала изящная рукоять ножа. Короткие волосы были аккуратно уложены, а зелёные глаза с интересом рассматривали меня.

Он был очень красив – густые тёмные, почти чёрные волосы, аккуратный нос и чётко очерченные пухлые губы. В другом месте и в другое время я, возможно, могла бы очароваться.

Его спутник был одет так же, но камзол у него выглядел чуть проще. Несколько ножей висело на поясе. Волосы цвета пшеницы были длиннее, чем у Сокола, и закрывали уши. Красивое лицо с глазами неестественного красноватого оттенка выражало раздражение…

Можно подумать, меня радовало происходящее!

Незнакомец взял свободный стул, со скрежетом протащил его по полу, развернул спинкой вперёд и сел.

Сокол, не сводя с меня глаз, привалился к стене и сцепил руки на груди.

Решили поиграть в доброго и злого полицейского? Точно какой-то глупый розыгрыш! Как ещё можно объяснить происходящее?!

Раньше я думала, что смелая. Но сейчас не было во мне никакой смелости, ни крупицы. Я вся была пропитана страхом.

Впрочем, параллельно во мне росла и злость – как они смеют связывать и удерживать меня? И куда забрали моего ребёнка?!

– Ну, здравствуй. Меня зовут Вольг. А ты – Северина, верно?

– Где моя дочь?

– С твоей дочерью всё хорошо. Она в безопасности.

– Тоже связана в какой-то камере? – с вызовом бросила я.

– Нет, она в более приличных условиях. Вреда ей не причинят. Хотя, конечно, её положение зависит от тебя и твоих ответов на наши вопросы.

Его голос был мягким, будто он находил всю эту ситуацию очень забавной. Но интуиция подсказывала мне иное.

Сердце бешено колотилось, – казалось, что меня вырвет прямо сейчас на этого Вольга. Что за дурацкое имя?!

– Тебя уже спрашивали, как вы оказались в лесу. Давай теперь ты поведаешь нам правдивую историю, потому что купание в том пруду – явно сказка для дурачков, а уж поверь, – его губы изогнулись в мимолётной фальшивой улыбке, а глаза сощурились, как у хищника, готового прыгнуть на жертву. – Таковых тут нет.

Я сглотнула и посмотрела на Сокола, но он стоял там же, всем видом показывая, что всё это его ничуть не занимает, а даже, наоборот – очень утомило, и он хочет быстрее закончить. Но только как? Прибить меня прямо тут?

– Я уже всё сказала, и мне нечего добавить, – буркнула я, отвернувшись.

– Откуда вы родом? – Вольг продолжал допрос.

– Из Москвы, – я выплюнула слова сквозь сжатые губы, давая понять, как раздражают его вопросы.

– Московское княжество?

– Какое, к чёрту, княжество?! – закричала я. – Вы что, издеваетесь?

Вольг переглянулся с Соколом.

– Почему вы были в лесу одни? Где ваши родные?

Я вздохнула.

– Дома.

– Кто они?

– Не такие придурки, как вы!

Вольг снова повернулся к Соколу, но тот лишь издал тихий смешок. Нет, он действительно рассмеялся! Моя реакция его забавляла.

Конечно, – ни дать ни взять испуганная мышка в тени яростного сокола.

– Слушайте, я не знаю, что здесь происходит, – продолжала я уже более ровным голосом. – Если это розыгрыш, то отвратительный. Я не собираюсь принимать в нём участие. Отпустите нас. Мне всё равно, что тут творится, я хочу уйти. Пожалуйста, – голос дрогнул, и последнее слово я произнесла навзрыд, не справившись с напряжением.

Мужчины молчали. Наконец, Вольг встал и что-то тихо проговорил главнокомандующему.

Сокол не спеша сел на тот же стул, развернув его спинкой назад, – и глубоким, мягким голосом продолжил нашу беседу:

– Мы не понимаем тебя. Не всё, что ты сказала, нам ясно. Но раз ты внятно отвечать не можешь, давай начну я, – он сделал паузу, не спуская с меня глаз. – Ты находишься в Темнолесье, на землях князя Драгана. Я его главнокомандующий, можешь звать меня Соколом. И мне решать, уйдёшь ты отсюда и когда.

Я, не моргая, уставилась на него. Князь? Что за дребедень?

– Куда я попала? Вы старообрядцы? Или сектанты?

Мгновение Сокол молча прожигал меня взглядом.

– Ты сказала, что твой дом – Москва… Просто Москва? – наконец он нарушил тишину.

– Да. Город Москва. Столица России, вообще-то.

– Столица чего? – подался он вперёд.

Он что, серьёзно?! Кто-то из нас явно сошёл с ума, – вопрос, кто именно…

Сокол думал. Складка на лбу выдавала напряжённую работу мысли.

Но тут с лязгом открылась дверь, и в неё вошли двое мужчин.

Они были помельче, чем Вольг и Сокол. Один из них был одет в серое платье, похожее на рясу. На поясе из верёвки висели холщовые мешочки, ключи, скляночки. Голову прикрывал капюшон, лица не было видно. Вольг презрительно посмотрел на мужчину и отошёл в сторону.

Второй – в бело-золотой рубашке с вычурным узором золотыми нитями. Его пояс был увешан украшениями, которые переливались и светились ярче тусклых ламп на стенах. Он надменно осмотрел Вольга, скользнул глазами по Соколу, – и заметил меня.

– И кто она такая? – спросил он громко.

Сокол медленно поднялся со стула и слегка поклонился.

– Не знаем, мой князь. Не всё понятно, что она говорит.

– Мне доложили, что их было двое. Где вторая?

– Это дочь её, ребёнок совсем, она в комнате наверху. С ней мои люди.

Дра́ган – похоже, это был он – грозно зыркнул на Сокола:

– Совсем ребёнок?! Да мы знать не знаем, кто они такие! Твои люди, между прочим, слух пускают – главнокомандующий нечисть из леса припёр!!! Что-то ты, Сокол, расстраиваешь меня! Не можешь уже какой час разобраться! – в его тираде отчётливо слышалось злорадство. – Хорошо, что Невзор пришёл на помощь. Верно, друг мой? – обратился он к мужчине в рясе.

– Да, мой князь, – произнёс тот нарочито учтивым тихим голосом.

Невзор принялся развязывать один из мешочков на своём поясе, и в его руках блеснуло кольцо.

– Перстень из чёрного яхонта. Камень заговорённый, нужно надеть ей на руку, и на все вопросы она отвечать будет только правду, солгать не сможет. Камень не даст.

Они точно сектанты. Уму непостижимо, вот это мы вляпались! В моём испуганном сознании проносились все истории, прочитанные о маньяках, сатанистах и других опасных личностях, окончательно лишая меня остатков смелости и здравого смысла.

– Хорошо, – кивнул князь и лениво махнул в мою сторону.

Невзор, тяжело ступая, подошёл ко мне. Каждый шаг будто бы давался ему с трудом. Обойдя меня со спины, он с кряхтением наклонился и схватил мою ладонь. Я всем телом ощутила отвращение от мерзкого ледяного касания. Он дёрнул ладонь на себя, и я вскрикнула от боли.

Сокол едва заметно качнулся вперёд, словно хотел помочь мне. Или Невзору? Князь недобро покосился на него, заметив это движение.

Старик грубо насадил перстень на мой указательный палец. Руку обожгло, будто он был из раскалённого металла. Я зашипела сквозь сомкнутые губы и зажмурилась. Боль резко пронзила моё тело и так же быстро исчезла. Но кольцо осталось, намертво сжав палец.

На стул передо мной сел князь. Откуда в его глазах столько злости?..

– Говори, девка, как звать тебя?

– Северина.

– Откуда ты?

– Из Москвы.

– С кем ты была в лесу?

– С дочерью.

– Что делали там?

– Купались.

– Кто вас сюда отправил?

– Никто.

– Какой силой владеешь?

– Никакой.

Слова сами срывались с моих губ. Я не успевала даже подумать, – как кукла открывала рот, когда требовалось.

Невзор подошёл к князю, склонился и чуть слышно спросил:

– Могу ли и я задать вопрос нашей гостье?

– Гостье? – всё так же буравя меня взглядом, переспросил князь. – Я ещё не решил, кто она – гостья или пленница! Что за Москва?! – От злости его лицо стало красным, а в глазах заплескалось безумие. – Ну, валяй!

Князь сел вполоборота, закинул ногу на ногу и продолжил наблюдать со скучающим видом.

Сокол и Вольг следили за допросом с каменными лицами.

– Мне тяжело нагибаться, поднимите её, – обернулся старик к мужчинам.

Вольг оттолкнулся от стены, подошёл ко мне с еле слышным:

– Без глупостей.

Развязав верёвки, он рывком поставил меня на ноги. Руки повисли плетьми вдоль тела. Я подтянула их к груди, стараясь хоть как-то размять.