Шёпот воспоминаний

Пролог

Сколько себя помню, это сумасшествие было со мной! Всегда. Каждый день, каждую ночь.

Куда бы я ни шёл, к чему бы ни прикоснулся.

Я слышал шёпот и биение сердец.

Я и сейчас их слышу. И вижу. Они подрагивают и волной гонят ко мне свой голос. Кричат, но шёпотом. Иногда по-доброму, а порой истерически, срываясь до визга или хрипоты. И потом, откашлявшись, повторяют мольбы.

Я их понимаю. Это сложно – прожить вечность в тишине. И даже некому рассказать, кто ты, что видел, что слышал. Чувствовал.

Самое ценное, что осталось у них – воспоминания. И как же отчаянно они хотят их передать!

Рассказывая, они проживут их заново, услышат живые голоса, увидят родные лица и прикоснутся к тому, что любили.

Прикосновение. Его то они и ждут.

Я один из тех, кто видит воспоминания, что остались после смерти. Маленькая часть, но очень эмоциональная, живая и требовательная, она не перешла вслед за умершим, он её оставил. Для таких, как я. Чтобы и другие узнали, смогли прожить это вместе с ним.

Им требовалось сочувствие, уважение, а порой просто пара свободных ушей. Кто-то хотел, чтобы им гордились, кто-то, чтобы пожалели.

Но были и другие. Самые нелюбимые – те, кто хотел причинить боль.

Оставляя воспоминание, они ухмылялись и предвкушали тот страх, что испытает смотрящий, дрожь, что пробежит по телу, стуча ледяными ступнями. Они предвкушали и уходили, оставляя фрагмент своей злобной сущности.

Заранее не знаешь, что увидишь. Сначала нужно прикоснуться. И тогда прошибает насквозь! Воспоминания и чувства несутся внутри, не сбавляя немыслимой скорости. Остановить это нельзя, нравится или нет – ты должен досмотреть. И затем оно уходит, исчезает навсегда.

А ты остаёшься. И память тоже. Но уже в тебе, с тобой.

Из-за боли, страха и излишней тревожности я долгое время не касался подобных.

Тонкие чёрные перчатки – то, что стало таким же важным аксессуаром, как штаны или ботинки. Вдруг не замечу, схвачусь, и понеслась! Нет, я контролирую себя и их тоже.

Я научился не подавать виду, держать лицо. Ведь очень странно, наверное, увидеть мужика, который спорит с книгой, камнем или зеркалом? А ведь воспоминания могут осесть где угодно! Помню, было одно: я вёл беседу со статуей в торговом центре! Спор меня так увлёк, что из фонтана меня выволакивала охрана. Я так заговорился, что не заметил, как промокли ноги и штаны. А видео про наркомана на востоке города облетело все паблики! Так себе слава.

Был бы я не чистым на руку, давно открыл своё агентство. Назвал бы его – «Прикосновение шёпота» и рубил бабло.

Но нет, я слишком порядочен и скрытен.

Да и разбираться в налогах это не моё. С моей забывчивостью следующие воспоминания я смотрел бы в стенах СИЗО.

Но сегодня случилось то, чего я не ожидал сам от себя. Я услышал шёпот и потянулся снять перчатку.

Мне хотелось погрузиться в эти воспоминания, узнать обладателя мелодичного голоса.

Просто тихий вопрос: А не посмотрите ли вы?

И, бьюсь об заклад, я учуял смущение в воздухе! Не требовал, а стыдливо вопрошал! Предлагал, сконфуженно закутываясь в тишину. Были бы у воспоминания глаза и руки, то он вторыми закрыл первые…

Что ж, я заинтересован. И хочу узнать, кто ты и что спрятал в эту прекрасную шкатулку, покрытую драгоценными камнями.

Я не торопясь снимал перчатку, поочерёдно с каждого пальца.

И, протянув к ней руку, я знал, что сигнализация завопит быстрее, чем я досмотрю и одёрну ладонь.

Но заинтересованность победила стыд. Значит, придётся писать объяснительную или, может, посидеть в обезьяннике за попытку совершения кражи в музее.

Но я должен узнать историю этого скромного просителя.

– Не тронь! – завопил голос, как только я протянул ладонь.

Бровь удивлённо подскочила. Надо же, такое впервые.

– Не прикасайся, – шёпот окутывал меня со всех сторон. – Не надо.

– И почему же? – с вызовом спросил я.

Ладонь зависла над шкатулкой и отказывалась отступать. Что это – обман или что-то новенькое?

– Я исчезну, если ты прикоснёшься.

– Смысл как раз в этом, – удивлённо говорил я. – Ты передаёшь и уходишь.

– Не хочу, – виновато прошелестел голос. – Я лучше останусь.

– Для чего?

– Чтобы жить.

Я хмыкнул, но ладонь убрал, спрятав в карман джинс.

– Жизнь твоя закончилась, – грубо проговорил я. – А ты всё цепляешься.

– Ты ошибаешься, я всё ещё вижу, слышу и чувствую. Я наблюдаю, удивляюсь. Здесь так много людей, разных судеб. И я слышу их истории и переживания.

– Так ты сама предложила посмотреть! – уже взбесился я, заинтригованный нелогичным поведением.

Сама… не шкатулка. Это был женский голос. И женские воспоминания.

– Передумала, испугалась. Здесь много таких, как я. Послушай их истории, а я останусь.

Что же ты там прячешь? Разбитое сердечко? Обманутые надежды? Красивую историю любви, подходящую для книжного романа?

Я поймал на себе чужие взгляды. Конечно, смотрю на шкатулку уже несколько минут, как дурак, выпучив глаза и цокая языком!

Осень, кого только не встретишь.

Я покинул зал, не стану же её уговаривать!

Обычно они просили, настаивали. Но это воспоминание сказало, что живёт! Забавно. И так глупо.

Это лишь один маленький обломок, эпизод жизни. Без души и личности.

Я проходил зал за залом, смотря только перед собой, не замечая людей и зовущих меня воспоминаний. Шёпот раздавался где-то далеко, разум, увлечённый мыслями о шкатулке, не пытался их расслышать.

Нет, что-то меня зацепило. Как она могла отказаться?!

Я вернулся в зал со строптивой шкатулкой и, встав у стены, принялся рассматривать её: резные ножки, корпус из дерева, украшенный золотом и серебром.

– Вас заинтересовал данный экспонат?

Я резко повернулся к миниатюрной девушке в жёлтом жилете.

– Вы так долго смотрите на неё, – продолжала она. Мария, как написано на бейджике. – Могу рассказать её историю.

Забавно.

– С удовольствием послушаю!

– Данный экспонат попал к нам не так давно, её принёс в дар один из меценатов, – начала Мария, приглашая меня подойти ближе к стойке со шкатулкой. – Сделана она примерно в XVIII веке. Корпус из ценных пород дерева и чёрного мрамора. На корпусе мозаика из яшмы, бронзы и лазурита. Яблоки, птицы, райский сад – символы жизни и процветания. По сведениям музея, шкатулка предназначалась для императорской семьи, свадебный подарок.

– Очень хотелось бы посмотреть, как выглядит изнутри, – я нарисовал на лице излишнюю заинтересованность. – Можно ли открыть крышку?

– Не надо, прошу, – коснулся ушей тихий шёпот. – Только не ты.

– К сожалению, это невозможно, – покачала головой Мария. – Экспонат под охраной. Да и вся красота шкатулки – снаружи. Внутри нет ничего примечательного, кроме малинового бархата. Но вот что любопытно: при исследовании шкатулки были обнаружены следы ядовитых веществ на внутренней обшивке. Мы считаем, что она использовалась для перевозки и хранения ядов, как легендарные шкатулки-отравителя. Но здесь не было второго дна или других тайников.

Интересно. И чьи же воспоминания хранятся в ней?

– Простите, – Мария торопливо осматривала зал. – У меня начинается экскурсионная программа. Надеюсь, вы встретите и другие экспонаты, которые вызовут у вас интерес. Удачи!

Вновь оставшись один на один с робким воспоминанием, я начал снимать перчатку.

– Яды, значит, – говорил я.

– Пожалуйста, не надо, – слышалось в ответ. – Я прошу, уходи.

– Ну уж нет, – пробубнил я. – Кто ты такая и почему застряла именно в этом предмете, я очень хочу узнать.

Я спешно затолкал перчатку в задний карман джинс и, не думая о последствиях, опустил ладонь на крышку шкатулки.

Губы вытянулись в ровную линию и сжались, ведь нельзя предугадать, как хлынут воспоминания: мягко, спокойно или шумно, вторгаясь в мой разум, как наглая тётка в переполненный автобус.

На мгновение я ослеп от яркого солнечного света и буйства красок передо мной.

Сад, полный разнообразных цветов, где ароматы скопом проникали в мой нос, вызывая чесотку. В чужих воспоминаниях видишь всё чуть иначе. Они пёстрые и быстрые, как на перемотке. Нужно успеть уловить каждый момент, иначе не устоишь на ногах от скорости происходящего. Я расслабился, голоса в музее отдалились, и я полностью перешёл в сознание незнакомки, которая запечатала его в этом райском саду.

Её маленькая ладошка с длинными и изящными пальчиками лежала на широкой мужской ладони. Он поглаживал её, при этом крепко удерживал, не позволяя убрать руку.

– Майя, я так рад снова видеть тебя, – звучал бархатный голос.

Она поднимает глаза, теперь и я разглядываю его.

Красивый мужчина с пронзительным взглядом и чувственными губами – таким она его видела. И млела от присутствия и прикосновений.

Но я видел его иначе: холодные и хитрые глаза, рот, с напускной улыбкой. Он так явно врал, каждое его слово звучало фальшью, но милая Майя не замечала этого, ослеплённая влюблённостью. Стук сердца мешал мозгу совершать мыслительный процесс.

Да и к чему эти размышления? Они давно знакомы, отец ведёт с ним дела и полностью доверяет. Он входит в их дом как к себе.

А её сердечко стучит сильнее каждый раз, как только он смотрит на неё.

Внутри вертится так много слов и вопросов. Но она молчит, продолжая хлопать ресницами.

– Я кое-что привёз тебе, – произнёс он, убирая руки.

Мужчина достал круглую подарочную коробку, перевязанную лентой.

Майя затаила дыхание. Он привёз подарок. Ей!

С волнением она подняла крышку и заглянула вглубь коробки, где внутри стояла шкатулка.

– Это очень старая вещица, – сказал он, продолжая наблюдать за её лицом. – Я знаю, что ты любишь подобные игрушки. Её делали в подарок императорской семье. На ней флорентийская мозаика и драгоценные камни. Но они не сравнятся с твоим блеском, ты гораздо дороже! Я надеюсь, что она тебе понравится.

– Д-да, – раздался её голос, дрожащий от волнения. – Она потрясающая! Мне очень нравится! Спасибо!

Мужчина довольно улыбнулся, а хитрые глаза чуть сузились. Майя погладила крышку шкатулки и ойкнула. Её мягкие губы прикоснулись к его колючей щеке в торопливом поцелуе. Смущение пробежало в ней ледяным холодом, а жар охватил щёки.

Перед ним она робела, застывала и теряла способность логически мыслить. И говорить. Чаще она могла произнести что-то невнятное, густо краснея.

Мужчину забавляла такая реакция, он с насмешкой смотрел на юную глупышку, что трясётся от близости с ним.

Но этого она не замечала. Она видела только влюблённость, доброту и не могла даже предположить, что в каждом действии и в каждом слове есть подоплёка.

Райский сад сменился на величественный зал дворца, в котором Майя шла к своему жениху, шурша платьем и сжимая букет невесты в руке. Не дыша и не моргая. Смотря только на него.

Все гости с придыханием следили за молодыми, крича свои пожелания и поздравления.

Майя чувствовала себя самой счастливой, самой красивой и желанной, когда он смотрел на неё.

Теперь они муж и жена. Она не могла поверить своему счастью.

Майя всегда мечтала о браке, представляя, как выйдет замуж за лучшего мужчину, как они будут жить душа в душу в большом доме, полным детей.

Но она никак не могла себе представить, что принц из её мечтаний превратится в чудовище.

Воспоминания струились дальше, но я поймал удивительную мысль, возникшую в моём разуме: как она смогла вместить в предмет столько воспоминаний, обычно там виден лишь один фрагмент, но тут сокрыта целая история!

Захмелевшие глаза смотрят на неё, но уже не так нежно, как перед гостями. Его взгляд потемнел и начал бегать по её телу. Свадебное платье подчёркивало хрупкую и изящную фигурку, напрочь лишая его фантазии – всё было перед глазами. Тонкая талия, стройные бёдра и полная девичья грудь, которую он почти пожирал глазами.

Майя удивлялась, как же родители позволили ей выйти замуж в таком платье? Она чувствовала в этом влияние новоиспечённого супруга, которому отец не осмеливался перечить.

Поднимаясь в лифте в номер для новобрачных, Майя впервые заметила этот взгляд, и её сердце волнительно забилось, заставляя грудь вздыматься сильнее.

Это алкоголь. Он перебрал. Всего-то.

Небольшое волнение всё же охватило её.

Она никогда не была близка с ним. Отец придерживался строгих правил, заставляя дочь вести почти что монашеский образ жизни, а мать всегда говорила дочери, что муж должен стать её первым мужчиной.

И пока лифт поднимался вверх, Майя волновалась не только из-за тёмного взгляда, но и от осознания того, что произойдёт этой ночью.

Она не была глупышкой и знала, что её ждёт. Она слушала рассказы подруг, кто жил иной, реальной жизнью в современном мире, смотрела фильмы и читала романтические романы, а порой подружки подсовывали ей и другие книги, которые она старалась спрятать подальше от глаз отца и матери. Но сама ночами зачитывала до дыр, удивляясь, как от всего описанного там, можно получать удовольствие.

Раздался звон, и двери лифта разъехались, позволяя им выйти из кабинки.

Муж шёл впереди, доставая из кармана брюк карточку для прохода в номер.

Но стоило им войти внутрь, как его лицо переменилось – оно стало чужим. Майя никогда не видела его таким: злобным, резким, отталкивающим.

Его тяжёлые ладони опустились на её плечи и притянули к себе.

Майя сжалась, ощутив дыхание на своей шее.

От него пахло разнообразными напитками, которые он вливал в себя весь вечер. Ещё за столом она удивлялась такому поведению. Обычно он держал себя в руках, но сегодня пил и вино, и виски, а перед уходом, подгоняемый друзьями, опрокинул несколько больших стопок водки.

Он грубо сжал её талию, вырвав стон из её рта. Но причинённую ей боль, он явно воспринял не верно.

Его ладонь легла на тонкие лямки платья и потянула их вниз.

– Подожди, – с волнением произнесла Майя, стараясь отодвинуться от мужа.

– Ждать я больше не собираюсь, – прорычал он ей в ухо и грубо сорвал платье, опустив его до талии. – Ваша целомудренная семейка и так заставила меня терпеть.

От волнения и шока грудь Майи обдало холодом, и соски встали торчком. Он грубо сжал её грудь и притянул к себе.

Майя чувствовала, как что-то упирается ей в поясницу. И резкость его движений вызвала страх. Жгучий, протяжный.

В её голове воцарилась тишина, которую нарушал стук сердца. Никак она не ожидала, что первая ночь с мужем окажется такой… грубой, лишённой нежности и волшебства.

Стоило ей поднять руки в попытке прикрыть обнажённую грудь, как он грубо опустил их вниз и развернул Майю лицом к себе.

– Ты теперь моя жена, и я буду делать с тобой всё, что захочу. А хочу я тебя наконец-то трахнуть, я заколебался ждать!

Его руки сорвали платье, и оно с шелестом упало на пол, оставляя Майю перед ним в одних только тоненьких трусиках.

Он грубо впился в её губы, терзая их и покусывая. Нагло, властно, он раздвигал их и толкал язык внутрь. Майя застыла, позволяя ему хозяйничать им у неё во рту.

Он водил языком по зубам, облизывал и покусывал её губы. И каждое его движение было лишено нежности, свойственной ему и этому вечеру в целом.

Муж поднял её под ягодицы и бросил на кровать.

Лепестки роз, которыми украсили для них брачное ложе, осыпались на пол, и Майя слышала их удары об пол, словно они сделаны из стекла.

Он забрался сверху, раздвинув её ноги в стороны. Она попыталась сдвинуть их и отползти от него, но он схватил её за шею и вжал в матрас, шепча на ухо:

– Хорош ломаться, папочка тебя уже не спасёт.

По щекам текли бесшумные слёзы, а в нос ударил запах алкоголя, которым был пропитан её муж.

Он отодвинулся, рассматривая её обнажённое тело. Майя задрожала под его взглядом, краснея от того, что он видит абсолютно всё, а она даже не могла прикрыться, боясь двинуть рукой.

Нервно сглотнув, она взглянула в его чёрные глаза. И его лицо скривилось:

– Не с таким видом ты должна в моей постели лежать, жёнушка.

Он резко перевернул её на живот и прижался своим телом, вминая в кровать.

Майя лежала, рассматривая узоры на обоях, пока муж грубо вторгался в её тело, не давая привыкнуть, успокоить боль, что пронзала тело.

Внизу живота всё горело, глаза заливали слёзы, а рот приоткрылся, выпуская бесшумный крик.

Первая брачная ночь закончилась грубым изнасилованием. И лишение девственности, которую она хранила для того самого, не принесло ей ничего похожего на удовольствие. Сплошная боль и чернота.

Майя почувствовала, как тело мужа обмякло, и он скатился с неё, лёг рядом и заложил руку за голову:

– Если ты надеялась, что будет иначе, спешу тебя огорчить. Так будет всегда, потому что мне на тебя глубоко плевать. Как и твоему отцу, раз он выдал тебя за меня замуж.

Майя не поднимала головы от подушки, которая вся намокла от её слёз. Она чувствовала, как что-то липкое и вязкое течёт по бёдрам. И как колотится сердце, которое он растоптал и изорвал.

– Привыкай к замужней жизни, принцесса! – бросил он и вышел из комнаты на балкон. Совершенно голый, он опёрся на перила и с наслаждением закурил.

В её голове впервые проскользнула злобная мысль.

Вот бы ты упал с этого балкона. И разбился в лепёшку, как и моя гордость.

Майя поднялась с кровати и бросилась в ванную.

Взглянув в зеркало, она не узнала в себе ту счастливую невесту, что останется теперь только на фотографиях.

Глаза опухли от слёз, на шее краснел след его рук. А по бёдрам была размазана кровь вперемешку со следами его удовольствия.

Майя открыла воду и встала под струю. Могла бы она смыть всю боль…

Она не замечала, что из душа на неё льётся ледяная вода, такая же, как её сердце.

– А ну иди сюда, сколько можно тут плескаться, – он вытащил её из кабинки и потащил в комнату. – Твоя задача – ублажать мужа, а иначе зачем ты мне нужна?!

Майя смотрела на него испуганными глазами.

Я не хочу, не хочу, не хочу.

Губы мужа растянулись в похабной улыбке:

– Вставай на колени.

– Хватит, прошу тебя. Я не хочу переживать это вновь! – испуганный голосок оторвал меня от просмотра её страданий. – Убери ладонь!

– Как ты смогла впихнуть сюда столько? Скажи мне? Как ты умерла? – я спешил, пока сознание выбрасывало меня в реальность, и слышал голоса, что раздавались возле меня там, в музее.

– Я не умерла. Я всё ещё жива. Но я и тут, и там, не знаю, как это случилось.

– Этого не может быть! Назови фамилию, я найду информацию о тебе.

– Я исчезну отсюда? – прошелестела она.

– Не знаю.

– Какого хрена ты творишь?! – грузный охранник с раскрасневшимся лицом схватил меня за запястье и оторвал ладонь от шкатулки.

Я распахнул глаза, и по ушам ударил противный вой сигнализации.

– Молодой человек, что вы делаете?! Трогать экспонаты категорически запрещено! – возмущалась Мария, та самая, что рассказывала мне ранее историю шкатулки.

В сопровождении охраны и под удивлённые взгляды посетителей, меня выводили из зала.

И уже на выходе я услышал её голос:

– Мерцалова. Майя Мерцалова. А как зовут тебя?

– Моё имя ты определённо запомнишь, – прокричал я. – Меня зовут Драган.

Глава 1

На удивление охрана мурыжила меня недолго. Может, и правда подумали, что я чокнутый, и лучше со мной не связываться?

В любом случае, что бы они себе там ни придумали – мне только на руку.

– Имя у тебя редкое, сербское? – возвращая паспорт, спросил охранник.

– Старославянское, в Сербии просто более распространено.

Я закинул его во внутренний карман куртки и вышел на улицу.

Пока я трясся в переполненном вагоне метро, не переставал думать о воспоминаниях, запертых в шкатулке.

И вернувшись домой, я барабанил пальцами по столу, продолжая думать о Майе.

Я просматривал воспоминания, а затем они исчезали. Сразу же, хоп – и их нет. Оставался просто предмет, пустой, без истории и сущности в нём.

Но она осталась. И там было не одно воспоминание! Не фрагмент, а целая история, которую я не успел досмотреть.

Майя Мерцалова. Кто же ты такая?

Я включил ноутбук и вбил её имя и фамилию в поисковик.

«6 июня: Дочь владельца медиа-холдинга «Мерц-медиа» Майя Мерцалова вышла замуж за владельца компании «Смарт-тех» Дмитрия Фролова»

«11 июля: Бизнесмен Григорий Мерцалов погиб в автомобильной аварии на Можайском шоссе»

«20 июля: Вдова Григория Мерцалова найдена повешенной в своём доме»

«1 августа: Дочь Григория Мерцалова, Майя, без вести пропала после скоропостижной смерти родителей»

Я перешёл по ссылке с новостью о свадьбе и, наконец, увидел её.

Майя улыбалась, смотря на меня с фотографии. Она светилась от счастья, держа под руку новоиспечённого супруга. Надпись под фото гласила: «Бракосочетание 25-летней Майи Мерцаловой и 37-летнего Дмитрия Фролова в усадьбе Валуево»

Дмитрий стоял с лицом победителя. Конечно, урвал такую красотку! А чуть позже приберёт к рукам весь бизнес тестя. Здорово сработано.

Я ни капли не сомневался в том, что он причастен ко всем этим трагическим заголовкам. Мне было достаточно того, что я увидел в тех воспоминаниях, чтобы понять, что из себя представляет Фролов.

Светлые длинные волосы, уложенные в красивую причёску. Голубые глаза и курносый носик. Ямочки на румяных щеках. Пухлые чувственные губы и те самые тонкие пальчики, сжимающие букет невесты.

Да, Майя Мерцалова, ты очень красивая девушка. Но куда же ты подевалась и как умудрилась очутиться в той вещице?

Я стёр её имя из строки поиска и вбил данные муженька.

Парень хорошо потрудился, успев достичь небывалых высот. Айти-компания занимает первые строки рейтингов, доходы впечатляют.

Как и его похождения: езда в нетрезвом виде, наркотики, обвинения в насилии, проблемы с налоговой, развод и второй брак с юной Майей. Как человеку с таким послужным списком Григорий Мерцалов доверил свою единственную дочь?

Все новости о Дмитрии были не старше двух лет, словно он появился из ниоткуда, сколотил состояние и в ускоренном формате творил грязные дела и морально разлагался. Интересно.

Я закинул в кастрюлю пару сосисок, открыл банку с фасолью и уселся возле ноутбука, поедая свой скромный ужин.

На сайте музея я нашёл статью про загадочную шкатулку.

«Шкатулка принесена в дар музею бизнесменом Дмитрием Фроловым»

Браво, какой молодец!

Вещица была подарком на свадьбу князя, но брак не был удачным. Как и у Майи. Что же ты за гадость такая, приносишь одни разочарования своим владельцам.

За окном барабанил дождь, а я продумывал план возвращения в музей. Мне нужно попасть в тот зал ещё раз и пообщаться с Майей.

Я удивлялся сам себе. Обычно я избегал их, отказывался смотреть. Проходил мимо, не вступая с ними в разговор, даже когда они сами чувствовали меня и призывали, просили или требовали. Но сегодня я впервые проявил интерес и поставил себе цель найти саму Майю и понять, как она смогла запечатать историю в шкатулке.

Я снова бежал по лесу. Старался выбраться из чащи, которая всячески пыталась ухватиться за меня. Деревья смыкались передо мной, корни вылезали из земли, цепляясь за ботинки. Свет луны не проступал сквозь густые кроны, в этом лесу была сплошная темнота. И когда я споткнулся об змеевидный корень дерева, то сразу очнулся в своей постели.

Пот струился ручьём, сердце бешено колотилось в груди. Что это за место – я не знал. Никогда не бывал в этом лесу. Но мысль о том, что этот сон что-то да значит, не исчезала.

В десять утра я уже стоял у входа в музей, потирая, не пойми откуда взявшуюся, шишку на виске.

Смена охранников была другая, и никто не помешал мне войти. Я сразу направился в нужный зал, но к самой шкатулке подходить не решился. Бродил неподалёку, стараясь не привлекать к себе внимания. А наушники в ушах указывали, что я увлечённо слушаю аудиогид и проникаюсь историей экспонатов музея. Но на самом деле меня интересовала лишь одна история.

– Здравствуй, Майя, – передал я мысленное приветствие.

Она ответила не сразу. Во мне успело появиться разочарование и мысль, что она всё же исчезла после вчерашней демонстрации.

– Ты вернулся, – заключила она.

Мои губы растянулись в улыбке, которую я не сдержал. Я действительно обрадовался, услышав её голос. Всё становилось ещё интереснее – она не ушла.

– И ты снова будешь смотреть? – в её вопросе сквозил испуг.