Американская мечта, или Социальное сравнение России и США

Познание своих корней, жизни предков – всё это тоже важно, чтобы человек был привязан к своему краю, своей Родине. Изучение прошлого необходимо для понимания настоящего и прогнозирования будущего. Знание жизни своих предков даёт лучшее понимание истории своей страны. Информация может быть интересной, даже если твои предки – крестьяне. Почему-то у нас только дворяне в почёте, и их генеалогия рассматривается, хотя они часто были не только просветителями, общественными мужами, учёными, писателями, но и деспотами, тиранами, бездельниками. Это как сейчас рассматривать только богачей как наиболее представительную часть нации на основе светской хроники. К тому же жизнь богачей зачастую такова, что было бы лучше для страны не знать, а сразу отправлять информацию в прокуратуру.

Я горжусь тем, что все мои предки были, скорей всего, крестьянами. Сколько известных людей – писателей, общественных деятелей, ученых – вышло из крестьян, когда они стали получать образование даже в дореволюционной России! Много образованных людей уехало после революции, но Советская власть дала возможность каждому получить высшее образование или стать прекрасным специалистом в своей области. Всеобщая грамотность позволила Советскому Союзу вырваться на первые позиции по целому ряду научных дисциплин. Именно благодаря потомкам крестьян, которых было значительное большинство, Советский Союз смог стать ведущей научной, промышленной страной мира с первенством во многих областях, например, космонавтике.

1.1. Происхождение со стороны мамы

Со стороны маминой мамы – они, кажется, все, кроме бабушки, уехали после революции. Трагедия первой революции! Хотя предки и были крестьянами изначально (скорее всего), но, видимо, после отмены крепостного права в 1861 г. быстро разбогатели, и к началу XX века дети уже учились в Казанском Университете, в Симбирске – в самых престижных гимназиях: женской Мариинской и мужской классической. Бабушка, Мария Даниловна Макарова, родилась в Симбирске в 1901 г., жили они в богатом доме. Знаю от бабушки, что семья общалась, например, с Ульяновыми, когда те жили в Симбирске, поскольку кто-то из детей учился с ними вместе; а какая-то то ли двоюродная, то ли троюродная сестра бабушки вышла замуж за родственника Столыпина (я думаю, после революции, поскольку женились Столыпины на очень высокопоставленных персонах). Бабушка жила с дядей и его семьей, поскольку её родители умерли рано. Я знаю, что с моих трёх других сторон предки не были крепостными, но вот с этой, может быть, и были (на основании того, что прадед родился в Шумовке, которая принадлежала Трубецким, а в 1794 г. это имение купил Михаил Голицын), только они же и раньше других среди моих родственников получили хорошее образование и положение в еще дореволюционной России.

B Симбирске в то время жило 43 тысячи человек, родились там В.И. Ульянов и А.Ф. Керенский, а еще жили B.B. Розанов, И.М. Сеченов, С.Т. Аксаков, И.А. Гончаров, Н.М. Карамзин, И.В. Курчатов, русский экономист и публицист Н. И. Тургенев и многие другие известные люди. Не случайно, наверное, родители Ульянова и Керенского возглавляли образовательный процесс в Симбирске, вырастили своих детей бунтарями, но школы Симбирска дали миру многих учёных, философов, писателей. Философ Розанов называл Симбирск, где он провёл два года в гимназии, «своей духовной родиной». «С «ничего» я пришел в Симбирск: и читатель не поверит, и ему невозможно поверить, но сам-то я про себя твердо знаю, что вышел из него со «всем». Со «всем» в смысле настроений, углов зрения, точек отправления, с зачатками всяческих, всех категорий знаний. Невероятно, но так было». Керенский в своих мемуарах с большой теплотой вспоминает Симбирск и свою религиозную няню; она учила добру к людям, учила подавать еду каторжанам – «и радость придет не только к ним, но и к тебе». А когда он с братом затевал драку, она стыдила обоих, приговаривая: «Ах вы, маленькие злыдни! Христос повелевает нам прощать друг друга, так-то вы выполняете его завет!». Керенский пишет: «С чувством глубокого удовлетворения возвращаюсь я мыслями к детству, проведенному в России, в стране, где повседневную жизнь питают религиозные верования, укоренившиеся в народе за тысячелетие существования Христианства». Керенский говорит, что вот эти ранние впечатления добра, образ Иисуса, «пожертвовавшего своей жизнью ради блага других и проповедовавшего лишь одно – любовь, – стали источником моей юношеской веры, которая впоследствии воплотилась у меня в идею личного самопожертвования во имя народа. На этой вере зиждился и революционный пафос – и мой, и многих молодых людей того времени».

Бабушка в январе 1921 г. в Симбирске выходит замуж за Исаева Михаила Павловича. Дедушка – из крестьянской семьи, родился в деревне около Ульяновска. Историю каждой деревни можно найти на административном сайте региона. Это информация из книг времен Российской империи, которые были написаны в начале XX века по истории практически всех деревень, с указанием многих фамилий, – так что если повезёт, то получите информацию о предках. Какие молодцы, что всё это собирали! Сейчас историки, краеведы тоже собирают эту забытую информацию, и очень отрадно, что этот процесс активизировался. Мои предки по дедушке изначально были монастырскими крестьянами Богоявленского монастыря в Костроме. Этот монастырь был заложен учеником и родственником преподобного Сергия Радонежского – преподобным Никитой в XV веке; а инициатором строительства был игумен Исайя в 1559 г. Возможно, и фамилию Исаевы мои предки получили в честь этого игумена, основавшего монастырь, поскольку фамилии у крестьян стали появляться в этих местах примерно в то же время: например, Иван Сусанин (уже с фамилией) жил где-то рядом. Хотя у многих крестьян фамилии появились только после отмены крепостного права.

В Смутное время в конце 1608 г. отряды Лжедмитрия II осадили Богоявленскую обитель; несмотря на мужественную оборону, монастырь был захвачен и разграблен. Люди помнили свою историю, и до самой революции 1917 г. в ежегодных молитвах поминали служителей монастыря и монастырских крестьян, погибшие в бою. Другой пример служения отчизне – монастыри Петровских времен. Когда шла война со шведами, остро встала проблема солдат-инвалидов. Пётр принимает решение о размещении их в монастырях, – с таким же жалованьем, как и у монахов, причём брали солдат-инвалидов вне зависимости от их религии. Важным было только то, что о людях по-настоящему заботились – и не важно, что мусульмане будут приняты на житие в православный монастырь.

После того как была присоединена Казань, и прошло Смутное время, настал период российского освоения новых земель. Крестьяне поплыли вниз по Волге на плотах (старожилы слышали об этом от своих бабушек-дедушек, а те, в свою очередь, от своих стариков) и, как установил доктор исторических наук Владимир Гуркин, основали в 1661 году три деревни – Крестово городище, Кайбелы и Красный Яр. Представление о том крае великолепно даёт С.Т. Аксаков, описывая переправу через Волгу у Симбирска (в конце XVIII в.): «Мы… приехали на ночевку в деревню Красный Яр, в двенадцати верстах от Симбирска и в десяти от переправы через Волгу. Проснувшись рано поутру, я увидел, что наша карета отпряжена и стоит на отлогом песчаном берегу. Солнышко только что взошло. Было очень прохладно. Двухверстная быстро текущая ширина Волги поразила меня, и я с ужасом смотрел на то пространство, которое надобно нам переплыть… По берегам тянулись, как узоры, следы сбежавших волн… Симбирск с своими церквами и каменным губернаторским домом, на высокой горе, покрытой сплошными плодовыми садами, представлял великолепный вид… Около меня кипела шумная суматоха… Подвели третью завозню, самую лучшую и прочную, как уверяли, поставили нашу карету, кибитку и всех девять лошадей… Неравнодушно смотрел я на эту картину и со страхом замечал, что ветерок, который сначала едва тянул с восхода, становился сильнее, и что поверхность Волги беспрестанно меняла свой цвет, то темнела, – и крупная рябь бесконечными полосами бороздила ее мутную воду… Проворно подали большую косную лодку, шестеро гребцов сели в весла, сам староста или хозяин стал у кормового весла… Гребцы дружно легли на весла, и мы быстро понеслись. Страх давно уже овладевал мною, но я боролся с ним и скрывал, сколько мог; когда же берег стал уходить из глаз моих, когда мы попали на стрежень реки и страшная громада воды, вертящейся кругом, текущей с непреодолимою силою, обхватила со всех сторон и понесла вниз, как щепку, нашу косную лодочку, – я… закричал, заплакал и спрятал свое лицо на груди матери». А вот как описывает эти края Н.И. Тургенев в своём дневнике за 1818 г.: «21 июля. Воскресенье. Вчера, при закате солнца приехал в Тургенево. Здесь чувства мои необъяснимо были сильнее, нежели в Симбирске. Переправляясь через великолепную Волгу, попал в село Красный Яр. Я ехал сперва лесом, потом степью, потом хлебами. Я часто вставал в коляске и любовался Волгой, видом Симбирска, и был всем доволен: был, одним словом, счастлив».

В 1780 г. в Кайбелах насчитывалось 99 человек, и 463 – в Крестовом Городище. Монастырские крестьяне стали называться экономическими крестьянами (затем государственными) после проведения Екатериной II в 1764 г. секуляризационной реформы. После этой реформы налог они должны были платить государству, а не монастырю, и он в начале XIX века составлял 7,5-10 рублей на человека в год. Люди могли заниматься чем-то ещё, что по душе, а не только земледелием.

B XVII веке по Соборному уложению был объявлен бессрочный порядок розыска беглых крестьян, который на практике часто не соблюдался, а вот классическое крепостное право, со всеми отвратительными проявлениями, типа продажи крестьян, уже появилось в XVIII веке во время царствования Екатерины II. В 1858 г. по переписи число государственных крестьян было больше, чем крепостных. Хотя про Россию всё время пишут как про оплот крепостничества, но, например, в Австрии крепостничество убрали после революции 1848 г., а в Германских княжествах – в 1770-1830 гг. Да и начиналось крепостничество в Западной Европе намного раньше – с X века.

Основой крестьянских хозяйств на Руси была крестьянская община, совместно владевшая землей, которая периодически перераспределялась между членами общины, в соответствии с нуждами семей. Крестьянская община зародилась за много веков до крепостничества, пережила крепостничество и распалась только в ХХ веке при развитии капитализма. Основными принципами общины были взаимопомощь, круговая порука и верховенство общественного интереса над личным. Всей общиной отдавался оброк, строились дома для нуждающихся, церкви, мельницы. Община заботилась о стариках, вдовах, инвалидах, каждый член общины знал, что ни он, ни его семья не будут брошены на произвол судьбы. Вот что А. Пушкин писал о русских крестьянах в книге «Путешествие из Москвы в Петербург»: «…есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи? О его смелости и смышлености и говорить нечего. Переимчивость его известна. Проворство и ловкость удивительны… Никогда не встретите вы в нашем народе того, что французы называют un badaud (ротозей); никогда не заметите в нем ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. В России нет человека, который бы не имел своего собственного жилища. Нищий, уходя скитаться по миру, оставляет свою избу. Этого нет в чужих краях. Иметь корову везде в Европе есть знак роскоши; у нас не иметь коровы есть знак ужасной бедности…».

Мужчин из деревень по определённой норме до 1874 г. забирали в рекруты, срок службы изначально был 25 лет, но постепенно сокращался. По реформе 1874 г. была объявлена всеобщая воинская повинность, однако больше половины освобождались от службы по семейному положению, образованию и т. д. Срок солдатской службы в пехоте был – 6 лет, на флоте – 7 лет. Дедушка (мама родилась, когда ему было около 50-ти) ушёл в армию в 1913 г., служил в Первую мировую. Где-то после этого – разбогател. У меня имеется подозрение, как он мог разбогатеть, но это всё – мои фантазии, возможно, в реальности всё было в соответствие с законом, может дед просто обладал феноменальными способностями. A вот мой вариант домыслов ни на чём не основанный… Дед служил в интендантских войсках в годы Первой мировой, и когда весь фронт развалился и перешел в стадию революции, то склады с товарами для армии остались бесхозными. Возможно, ему удалось вывезти оружие, например, в Китай. Почему в Китай? – да потому что он был в Харбине примерно в эти же годы; причем жил там долго, но что он там делал – так и осталось загадкой.

Вот несколько интересных фактов из его биографии: каким-то образом он познакомился с Фёдором Шаляпиным, видимо, натуры у них были похожие – дедушка был очень общительный, с широкой русской душой. Дедушка спонсировал Фёдора Шаляпина во время революции. Я сначала удивлялась, зачем Шаляпина спонсировать, – он уже был всемирно известным певцом, и его музей в Москве я посещала. B своей книжке «Маска и душа» он пишет, что в революцию оказался в очень тяжёлой финансовой ситуации. Я думаю, обвинять Шаляпина в неблагодарности, потому что он не пишет про дедушку, не будем: во-первых, помогал ему, наверное, не только дедушка, и мы не знаем величину этой поддержки; во-вторых, Шаляпин издаёт эту книгу на Западе в 30-х годах, а дедушка в это время жил в России.

Во времена НЭП (новая экономическая политика, которая была в 1921-1929 гг.) у дедушки был ресторан в Москве – какой, не знаю; но хочется думать, что это было одно из тех художественных кафе, которые создали целую неповторимую эпоху в нашей культурной и социальной жизни. Найти ресторан хотелось бы, но владел он им вместе с братом; его родной брат в 1931 году был репрессирован как кулак, так что вряд ли он бросил своё хозяйство ради Москвы. Но, возможно, то был брат двоюродный или троюродный, и на кого этот ресторан был записан? Нэпманы были не самыми бесполезными людьми, как их часто изображали, они накормили страну, оживили её. A рестораны в столицах, в которых люди кутят и шумят, как мы видим в фильмах, создали беспрецедентную богемную атмосферу, где люди в такие тяжёлые времена встречались, общались, читали стихи, заключали контракты и устраивались на работу. Рестораны были такой мизансценой, где развивалась творческая жизнь страны, которая нуждалась в свежем глотке воздуха (или глотке перегара, что более подходит) после ужасов революционных будней. В рестораны ходила вся творческая интеллигенция, молодёжь и, кажется, все известные люди того времени, причём большинство проводило там почти каждый вечер. Шаляпин писал дедушке письма, когда уехал за границу, но они были уничтожены, время начиналось беспокойное.

Дедушка умер, когда маме было 13 лет, а бабушка вообще ничего никогда не рассказывала, за исключением нескольких фактов из детства (мама или я никогда не видели родственников бабушки). Дедушка спонсировал и родную деревню – дедушкины родственники рассказывали (у дедушки был сын от первой жены, сейчас остался по этой линии один правнук и 3 праправнука), что еще в 1990-е, когда приезжали в деревню, старожилы помнили рассказы своих бабушек-дедушек, что приезжал мой дедушка и привозил целый пароход еды (это когда был голод в Поволжье?). Поддержка своих и благодарность, которая помнится в поколениях, – это очень по-русски.

После НЭПа бабушка с дедушкой переехали из Москвы в Свердловск. Видимо, уже было понятно, что начинаются репрессии, поэтому дедушка с бабушкой, во-первых, развелись в Симбирске в 1928 г., во-вторых, поменяли в документах год рождения, в-третьих, отправились в Свердловск, где их никто не знал. Сына и свою первую жену дедушка тоже привёз в Свердловск, и жили они в частном доме в 5-ти минутах ходьбы от дедушки с бабушкой. Забрали на Урал и единственного племянника – Ивана, у которого было двое детей – сын и дочь. Сестра жены, Мария Яковлевна Новикова (своих детей у неё не было) стала воспитывать дочку, и еще была очень близкой подругой бабушки и дедушки. В годы войны она – подполковник железнодорожных войск и замначальника Московской окружной дороги. Первая жена дедушки (он женился, когда ему было 18 лет) была из той же деревни, очень простая женщина. Дедушка по приезду в Свердловск устроился в кочегарку на 6 месяцев и получил статус рабочего, прежние документы были потеряны, – тогда ещё это утверждение проходило. У нас сохранилась фото (это фотосвидетельство, видимо, берегли): стоит дедушка в кочегарке, и хотя он был крестьянского происхождения, но вид у него был почему-то совершенно не крестьянский или рабочий; поэтому он очень контрастировал со всеми остальными, но, видимо, это никого не смущало.

После этого дедушка занялся «Торгсином» (торговля с иностранцами на территории СССР), был директором этого магазина. Торгсин просуществовал с 1930 по 1936 гг. Опять-таки, в представлениях незнающих людей – подумаешь, какие-то магазины, их всегда было много разных. «Торгсин» обслуживал гостей из-за рубежа и советских граждан, имеющих «валютные ценности» (золото, серебро, драгоценные камни, предметы старины, наличную валюту), которые они могли обменять на продукты или потребительские товары. Практически все директора магазинов «Торгсина» были партийцами, более того, как правило, людьми, уже испытанными на командных должностях, поскольку организация этого капиталистического предприятия в недрах социализма требовала большой работы, так как эти магазины не укладывались в сеть никаких предприятий или социальных институтов. Однако «практически» означает, что кто-то не был партийцем, и я думаю, дедушка очень для этого подходил – рабочий из кочегарки, что может быть более пролетарским! А его хорошие коммуникационные способности в сочетании с приятным впечатлением укрепили мнение товарищей, что это правильный кадр (если бы они только знали, что это бывший нэпман!). Да, дедушка был неискоренимым любителем капитализма. Тысячи иностранных специалистов были приглашены на работу в Советский Союз, власти хотели, чтобы они расплачивались валютой, поскольку на эту валюту в конце 20-х закупалось оборудование, материалы. К середине 30-х основное оборудование стало производиться уже в России. Однако основными клиентами «Торгсина» были советские люди.

Вот какой колоритный «Торгсин» на Смоленской площади; потом он стал гастроном «Смоленский», а сейчас – «Седьмой Континент». У М.A. Булгакова в «Мастере и Маргарите» кот по приглашению Коровьева принялся за «валютные» мандарины, чем ввел продавщицу «в смертельный ужас». «Вы с ума сошли! – вскричала она, теряя свой румянец, – чек подавайте! Чек! – и она уронила конфетные щипцы…»…. «Душенька, милочка, красавица, – засипел Коровьев, переваливаясь через прилавок и подмигивая продавщице, – не при валюте мы сегодня… ну что ты поделаешь! Но, клянусь вам, в следующий же раз, и уж никак не позже понедельника, отдадим все чистоганом. Мы здесь недалеко, на Садовой, где пожар…». Бегемот тем временем принялся за шоколадные плитки и «сельдь керченскую отборную…»… «…На угол Смоленского из зеркальных дверей вылетел швейцар и залился зловещим свистом, призывая милицию. Публика стала окружать негодяев, и тогда в дело вступил Коровьев…»… «…Граждане! – вибрирующим тонким голосом прокричал Коровьев, – что же это делается? Ась? Позвольте вас об этом спросить! Бедный человек, – Коровьев подпустил дрожи в свой голос и указал на Бегемота, немедленно скроившего плаксивую физиономию, – бедный человек целый день починяет примуса; он проголодался… а откуда же ему взять валюту?..».

Е. Осокина, работая в архивах в 1990-х, не ожидала увидеть такой неизвестной нам статистики, что «Торгсин» был одним из ключевых механизмов обеспечения деньгами в первой половине 1930-х, когда проходила основная индустриализация страны. Так, в 1933 г. ценностей, собранных через «Торгсин», хватило, чтобы оплатить треть расходов СССР на промышленный импорт. Вклад «Торгсина» был больше, чем дала в эти годы коллективизация или ГУЛАГ. Кроме того, «Торгсин» выполнил социальную роль – он дал миллионам людей возможность выжить в эти голодные годы. «Торгсин был полон парадоксов: в нем «капиталистические» (рыночные) методы служили делу построения социализма». Автор рассматривает «Торгсин как социально экономический и культурный феномен сталинизма». Мне хотелось узнать, как обстояли дела с «Торгсином» в Свердловске. Опять-таки, из книжки Е. Осокиной – Свердловск был на хорошем счету. По крайней мере, он был одним из 12 городов, где разрешили покупать высокохудожественные изделия, например, кольца с бриллиантами, поскольку в других городах считалось, что оценщики могут быть не такими знающими. Кроме того, по инициативе Уральской конторы «Торгсина» разрешили покупать изделия из платины в 4-х городах, в том числе в Свердловске, поскольку в городах Урала были закрыты скупочные пункты золотоплатиновой промышленности, и народ с платиной приходил в «Торгсин».

Сталин развивал и золотодобычу, которая до 1928 г. была практически без внимания государства. К середине 30-х годов она получила значительное развитие и «Торгсины» стали не нужны, тем более, у населения и золота уже не осталось, кроме того, кончился голод. Чем занимался дедушка с 1936 по 1941 год, я не знаю, видимо, или старательскими бригадами, или лёг на дно: я бы на его месте так и сделала, тем более, что земельный участок около дома для пропитания у него был, какие-то сбережения тоже. То, что он, скорее всего, не был членом партии, уже спасало. Я не знаю точного года, когда дедушка занялся золотодобычей, она нужна была и в 30-е, но с началом войны потребность в золоте стала катастрофической. Дедушкина трудовая книжка, которую я видела, начиналась с 1941 г., где он записан как старатель. В эти годы мужчины ушли на фронт, поэтому на рудники и прииски пришли женщины, дети, люди в возрасте. Дедушке в 1941-м был 51 год, и он, очень прорусский, конечно, считал, что всё должно быть мобилизовано для фронта и для победы. Вклад дедушки был небольшой, но, наверное, максимальный, который он мог сделать. Он, используя свой организационный опыт, создал несколько старательских бригад. Работать было трудно – люди работали не покладая рук, за небольшой паёк, не было здоровых мужчин, и были большие проблемы в техническом обеспечении орудиями труда и материалами, не было запасных частей, были перебои с энергообеспечением, использование дедовских механических методов. Все, кто раньше делал поставки для золотодобычи, сейчас перешли на выпуск продукции для фронта. Однако всё добытое золото было важно. Закупки необходимого вооружения, боеприпасов и продовольствия по ленд-лизу оплачивались не только поставками сырья, олова, марганцевой и хромовой руды, асбеста, платины, предметами традиционного русского экспорта (пиломатериалы, пушнина, лен, рыба, икра и т. п.), но и золотом. По данным зарубежной печати, явно неполным, СССР в период войны вывез в США и Западную Европу не менее 216 т золота. «Во время войны возросло значение старательских артелей, которых в Кочкаре насчитывалось несколько десятков. Они стабильно давали до 1/3 всего золота, добываемого комбинатом, хотя не имели почти никаких механизмов. В старательских артелях полностью доминировали женщины. Обеспечивались материалами старательские артели по «остаточному принципу». Но трудились они по-ударному». В целом старатели, например, в 1941 году добыли 40,5 т из общих 174,1 т. Старательские организации тогда действительно представляли собой артели, где каждый работник обладал правом голоса, а все главные вопросы решались общим собранием.