Русская идея и американская мечта – единство и борьба противоположностей

1.1. Классики о русской идее

Русскую идею можно разделить на две части: одна – внешняя, как мы общаемся с внешним миром; вторая – внутренняя сторона русской идеи – как мы общаемся между собой. Эти две части взаимосвязаны, и именно их единство и обеспечило геополитический успех России. Мы общаемся с внешним миром так, как общаемся между собой, и если выделить единственную наиболее яркую черту, то это справедливость, которая для нас больше, чем закон.

Что же такое русская идея? Когда философы говорят о русской идее, то, как правило, имеют в виду историческую роль России, её мессианский характер как объединителя народов, живущих в Восточной и Северной Европе и Северной Азии. Север Евразии – это наше географическое местоположение. Также имеют в виду ту роль, которую Россия играла в крупных конфликтах – европейских и мировых. Россия освободила народы Европы от захвата Наполеона, по сути Первой мировой войны. Затем Россия освободила Балканы от Османской империи. Потом была Первая мировая, которая закончилась победой союзников не без значительной (спорно определяющей) роли России в этой войне. Победа социалистической революции означала новый социальный порядок для всего мира, когда капитализм не мог уже эксплуатировать трудящихся без боязни повторения советского опыта. Введение социальных льгот в разных странах в значительной степени было результатом социалистической революции в России.

И конечно, Вторая мировая, кровавая война, в которой Советский Союз вынес на себе все основные тяготы войны, ход которой был обусловлен гигантскими сражениями на Восточном (Русском) фронте, основные потери мирного населения – порядка 20 миллионов, и победил, взяв Рейхстаг. Не только освобождение стран Европы от фашизма, но и распад колониализма после Второй мировой был результатом победы в этой войне.

Однако ещё Фёдор Достоевский писал: «Историческая судьба русского народа была жертвенна, – он спасал Европу от нашествий Востока, от татарщины…»

Природа как русской идеи, так и американской мечты – мифологическая по мнению большинства авторов, поэтому эти понятия трудно разделить на составные части, также оба понятия имеют идеализированную основу, которая часто отличается от реальности – так должно быть, однако далеко не все в России получают справедливость, а в Америке далеко не все ведут жизнь как в американской мечте. Оба мифа создавались народом, но в письменной форме были отражены писателями, философами и другими. Русская идея в изложении обращена больше на внешний мир – некое мессианство в совокупности с каким-то божественным предначертанием, спасением мира. Я считаю, что внутренний аспект идеи (поиск справедливости и общества, основанного на справедливости), обращённый на русского человека, можно выделить от внешнего (в этом плане это будет нарушением классического понимания мифа как чего-то неделимого). Возможно сочетание утопии и мифа – это то, что определяет оба эти понятия, «русская идея» и «американская мечта», по мнению Э. Баталова (Баталов Э. Я. Русская идея и американская Мечта. Прогресс-Традиция, 2009. 279 с.).

Французский философ начала XX в. Жорж Сорель полагал: «О мифе нельзя спорить, потому что, в сущности, он составляет одно с убеждениями социальной группы, является выражением этих убеждений на языке движения, и вследствие этого его нельзя разложить на части и рассматривать в плоскости исторических описаний. Утопия же, наоборот, может подлежать обсуждению, как всякая социальная конструкция… ее можно опровергать, показывая, как та экономическая организация, на которой она покоится, несовместима с нуждами современного производства» (Сорель Ж. Введение в изучение современного хозяйства. М., 1908. С. XXVI).

«В самом деле, что, как не утопию, представляет собой отчетливо выраженная в русской идее устремленность России ко всемирному служению, к разрешению раздирающих мир противоречий, к примирению существующих в нем крайностей, к гармонизации отношений между людьми во вселенском масштабе, к братскому единению разрозненного человечества?» (Баталов Э. 2009).

Термин «русская идея» был впервые внедрён Фёдором Достоевским: «В эпоху национальных государств она мечтает о всечеловеческом единстве, “духу капитализма” противопоставляет идеал жертвенного служения “общему делу”. Можно много говорить об идеализме и утопизме подобного поиска, но именно он определил культурное своеобразие и духовное величие России» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: в 30 т. Т. 25. С. 23.) Ф. Достоевский был убежден, что в духе русского народа «заключается живая потребность всеединения человеческого, всеединения уже с полным уважением к национальным личностям и к сохранению их…» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: в 30 т. Т.18. С. 36). «Уважение к национальным личностям» – это было первостепенным в создании большой многонациональной России.

Это всеединение (как духовный, так и совместный образ действий) достижение целей называли всенародностью, коллективизмом, но чаще всего (А. Хомяков, С. Трубецкой) – «соборностью». Так, Н. Бердяев писал: «Соборность противоположна и католической авторитарности, и протестантскому индивидуализму, она означает коммюнотарность, не знающую внешнего над собой авторитета, но не знающую и индивидуалистического уединения и замкнутости» (Бердяев Н. Русская идея. С. 188).

Соборность не исключает свободы (Лосский Н. О. История русской философии. С. 42), но изначальным субъектом этой свободы выступает социум, а не индивид как его часть (Бердяев Н. Русская идея. С. 85). Уникальное своеобразие России Н. Бердяев видел в том, что «в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ… Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное» (Бердяев Н. Русская идея. С. 44). Отсюда и российские противоречия: «Россия – самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире» (Бердяев Н. Судьба России. С. 4); «Россия – самая государственная и самая бюрократическая страна в мире…» (Бердяев Н. Судьба России. С. 6); «Русскому народу совсем не свойствен агрессивный национализм, наклонности национальной русификации. Русский не выдвигается, не выставляется, не презирает других. В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам» (Бердяев Н. Судьба России. С. 8); «Россия – самая националистическая страна в мире, страна невиданных эксцессов национализма, угнетения подвластных национальностей русификацией, страна национального бахвальства, страна, в которой все национализировано вплоть до вселенской церкви Христовой» (Бердяев Н. Судьба России. С. 9). Н. Бердяев писал в 1946 году: «Можно открыть противоположные свойства в русском народе: деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость; обрядование и искание правды; индивидуализм, обостренное сознание личности и безличный коллективизм; национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность; эсхатологически-мессианская религиозность и внешнее благочестие; искание Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт» (Бердяев Н. Русская идея. С. 44–45).

C. Франк вместе с тем видит одну из существенных сторон русского мировоззрения в том, что «в центре духовных интересов всегда стоит человек, судьба человека и смысл человеческой жизни… Судьба же человека всегда мыслится некоторым образом как всемирно-историческая судьба человечества, его благо зависит от спасения всего мира, и подлинная его суть всегда проявляется в социальной жизни» (Франк С. Русское мировоззрение // Франк С. Духовные основы общества. М., 1992. C. 493–494). Вл. Соловьев прямо говорил: русская идея не имеет в себе «ничего исключительного и партикуляристического». Американцы, напротив, традиционно рассматривали свою страну как «исключительную».

Это представление об открытости русского человека к миру, о его, говоря словами Достоевского, «всемирной отзывчивости», готовности воспринять и впитать в себя элементы других культур и преобразовать их в органическом синтезе, который может оказаться благотворным не только для самой России, но и для других стран и народов. Это представление о преобладании духовных исканий над материальными устремлениями или, иначе говоря, духовности в ее религиозном и светском проявлениях. Русский народ предстает не как искатель собственного (частного) счастья и материального благополучия, но, по определению Вяч. Иванова, как искатель «вселенской правды». Это представление о склонности к созерцательному восприятию мира особенно отчетливо акцентировано Ильиным.

Иван Ильин так сформулировал три сущности русской идеи (Ильин И. А. О русской идее // Ильин И. А. Собр. соч.: в 6 т. Т. 2. Кн. 1. М., 1993):

1. «– Итак, русская идея есть идея сердца.

Она утверждает, что главное в жизни есть любовь и что именно любовью строится совместная жизнь на земле, ибо из любви родится вера и вся культура духа… О доброте, ласковости и гостеприимстве, а также и о свободолюбии русских славян свидетельствуют единогласно древние источники и византийские, и арабские…

2. – И при всем том первое проявление русской любви и русской веры есть живое созерцание.

Созерцанию нас учило прежде всего наше равнинное пространство, наша природа, с ее далями и облаками, с ее реками, лесами, грозами и метелями. Отсюда наше неутолимое взирание, наша мечтательность, наша созерцающая “лень” (Пушкин), за которой скрывается сила творческого воображения… От этого души становились нежнее, утонченнее и глубже; созерцание вносилось и во внутреннюю культуру – в веру, в молитву, в искусство, в науку и в философию.

3. – Но сердце и созерцание дышат свободно. Они требуют свободы, и творчество их без нее угасает. Сердцу нельзя приказать любить, его можно только зажечь любовью. Созерцанию нельзя предписать, что ему надо видеть и что оно должно творить. Дух человека есть бытие личное, органическое и самодеятельное: он любит и творит сам, согласно своим внутренним необходимостям…Этому соответствовала и древняя русская (и церковная, и государственная) терпимость ко всякому иноверию и ко всякой иноплеменности, открывшая России пути к имперскому (не “империалистическому”) пониманию своих задач».

1.2. История предков

С. Франк так сформулировал понимание А. С. Пушкиным истории предков: «Связь с “родным пепелищем” и с “отеческими гробами”, с родным прошлым, по мысли Пушкина, не сужает, не ограничивает и не замыкает человека, а, будучи единственной основой его “самостояния”, есть, напротив, основа подлинной свободы и творческой силы, “залог величия” личности – и, тем самым, народа. Укорененность в родной почве, ведя к расцвету духовной жизни, тем самым расширяет человеческий дух и делает его восприимчивым ко всему общечеловеческому» (Франк С. Пушкин об отношениях между Россией и Европой. Библиотека «Вехи», 2004).

Познание своих корней, жизни предков – всё это тоже важно, чтобы человек был привязан к своему краю, своей Родине. Изучение прошлого необходимо для понимания настоящего и прогнозирования будущего. Знание жизни своих предков даёт лучшее понимание истории своей страны. Информация может быть интересной, даже если твои предки – крестьяне. Почему-то у нас только дворяне в почёте и их генеалогия рассматривается, хотя они часто были не только просветителями, общественными мужами, учёными, писателями, но и деспотами, тиранами, бездельниками. Это как сейчас рассматривать только богачей как наиболее представительную часть нации на основе светской хроники. К тому же жизнь богачей зачастую таковa, что было бы лучше для страны не знать, а сразу отправлять информацию в прокуратуру.

Я горжусь тем, что все мои предки были, скорее всего, крестьянами. Сколько известных людей – писателей, общественных деятелей, ученых – вышло из крестьян, когда они стали получать образование даже в дореволюционной России! Много образованных людей уехало пocлe революции, но советская власть дала возможность каждому получить высшее образование или стать прекрасным специалистом в своей области. Всеобщая грамотность позволила Советскому Союзу вырваться на первые позиции по целому ряду научных дисциплин. Именно благодаря потомкам крестьян, которых было значительное большинство, Советский Союз смог стать ведущей научной, промышленной страной мира с первенством во многих областях, например космонавтике.

1.2.1. Происхождение со стороны мамы

Со стороны маминой мамы, кажется, все, кроме бабушки, уехали после революции. Трагедия первой революции! Хотя предки и были крестьянами изначально (скорее всего), но, видимо, после отмены крепостного права в 1861 г. быстро разбогатели, и к началу XX века дети уже учились в Казанском университете, в Симбирске – в самых престижных гимназиях: женской Мариинской и мужской классической. Бабушка, Мария Даниловна Макарова, родилась в Симбирске в 1901 г., жили они в богатом доме. Знаю от бабушки, что семья общалась, например, с Ульяновыми, когда те жили в Симбирске, поскольку кто-то из детей учился с ними вместе; а какая-то то ли двоюродная, то ли троюродная сестра бабушки вышла замуж за родственника Столыпина (я думаю, после революции, поскольку женились Столыпины на очень высокопоставленных персонах). Бабушка жила с дядей и его семьей, так как её родители умерли рано. Я знаю, что с моих трёх других сторон предки не были крепостными, но вот с этой, может быть, и были (на основании того, что прадед родился в Шумовке, которая принадлежала Трубецким, а в 1794 г. это имение купил Михаил Голицын), только они же и раньше других среди моих родственников получили хорошее образование и положение в еще дореволюционной России.

B Симбирске в тo время жило 43 тысячи человек, родились там В. И. Ульянов и А. Ф. Керенский, а еще жили B. B. Розанов, И. М. Сеченов, С. Т. Аксаков, И. А. Гончаров, Н. М. Карамзин, И. В. Курчатов, русский экономист и публицист Н. И. Тургенев и многие другие известные люди. Не случайно, наверное, родители Ульянова и Керенского возглавляли образовательный процесс в Симбирске, вырастили своих детей бунтарями, но школы Симбирска дали миру многих учёных, философов, писателей. Философ Розанов называл Симбирск, где он провёл два года в гимназии, «своей духовной родиной». «С “ничего” я пришел в Симбирск: и читатель не поверит, и ему невозможно поверить, но сам-то я про себя твердо знаю, что вышел из него со “всем”. Со “всем” в смысле настроений, углов зрения, точек отправления, с зачатками всяческих, всех категорий знаний. Невероятно, но так было». Керенский в своих мемуарах с большой теплотой вспоминает Симбирск и свою религиозную няню; она учила добру к людям, учила подавать еду каторжанам – «и радость придет не только к ним, но и к тебе». А когда он с братом затевал драку, она стыдила обоих, приговаривая: «Ах вы, маленькие злыдни! Христос повелевает нам прощать друг друга, так-то вы выполняете его завет!» Керенский пишет: «С чувством глубокого удовлетворения возвращаюсь я мыслями к детству, проведенному в России, в стране, где повседневную жизнь питают религиозные верования, укоренившиеся в народе за тысячелетие существования христианства». Керенский говорит, что вот эти ранние впечатления добра, образ Иисуса, «пожертвовавшего своей жизнью ради блага других и проповедовавшего лишь одно – любовь, – стали источником моей юношеской веры, которая впоследствии воплотилась у меня в идею личного самопожертвования во имя народа. На этой вере зиждился и революционный пафос – и мой, и многих молодых людей того времени».

Бабушка в январе 1921 г. в Симбирске выходит замуж за Исаева Михаила Павловича. Дедушка – из крестьянской семьи, родился в деревне около Ульяновска. Историю каждой деревни можно найти на административном сайте региона. Это информация из книг времен Российской империи, которые были написаны в начале XX века по истории практически всех деревень, с указанием многих фамилий, – так что если повезёт, то получите информацию о предках. Какие молодцы, что всё это собирали! Сейчас историки, краеведы тоже собирают эту забытую информацию, и очень отрадно, что этот процесс активизировался. Мои предки по дедушке изначально были монастырскими крестьянами Богоявленского монастыря в Костроме. Этот монастырь был заложен учеником и родственником преподобного Сергия Радонежского – преподобным Никитой в XV веке; а инициатором строительства был игумен Исайя в 1559 г. В Смутное время в конце 1608 г. отряды Лжедмитрия II осадили Богоявленскую обитель; несмотря на мужественную оборону, монастырь был захвачен и разграблен. Люди помнили свою историю и до самой революции 1917 г. в ежегодных молитвах поминали служителей монастыря и монастырских крестьян, погибших в бою. В Богоявленском кафедральном соборе пребывает древняя святыня – чудотворная Феодоровская икона Божией Матери, которой инокиня Марфа благословила на царство своего юного сына царя Михаила (первого из династии Романовых).

Храм Софии Премудрости Божией у Пушечного двора, что на Лубянке (Храм Софии Премудрости Божией на Софийке) был представительством Костромского Богоявленского монастыря в Москве. Появление Церкви Премудрости Божией связывают с переселением в Москву новгородцев в конце XV века. Деревянная церковь на этом месте известна с 1480 года. В 1650 году была построена новая деревянная церковь, но она сгорела в пожаре 1685 года. Каменную церковь вместо сгоревшей возводят к 1692 году. Храм был перестроен во второй половине XVIII века: обновлены фасады, изменено купольное покрытие. В 1816 году к храму пристраивают колокольню, а в 1842 году перестраивают трапезную и приделы. Ещё раз церковь обновляют в 1913 году.

Другой пример служения отчизне – монастыри Петровских времен. Когда шла война со шведами, остро встала проблема солдат-инвалидов. Пётр принимает решение о размещении их в монастырях – с таким же жалованьем, как и у монахов, причём брали солдат-инвалидов вне зависимости от их религии. Важным было только то, что о людях по-настоящему заботились, – и не важно, что мусульмане будут приняты на житие в православный монастырь.

После того как была присоединена Казань и прошло Смутное время, настал период российского освоения новых земель. Крестьяне поплыли вниз по Волге на плотах (старожилы слышали об этом от своих бабушек-дедушек, а те, в свою очередь, от своих стариков) и, как установил доктор исторических наук Владимир Гуркин, основали в 1661 году три деревни – Рождественское – Крестово городище, Ильинское – Кайбелы и Красный Яр. Ильинское было село около Костромы (35 вёрст ~ ок. 37 км), и можно предполагать, что поселенцы решили назвать своё новое поселение так же. В 1603 году на месте села Кайбелы находилась деревня под названием Исенгили, а в ней жил татарин Кайбула, отсюда и новое имя села. Представление о том крае великолепно даёт С. Т. Аксаков, описывая переправу через Волгу у Симбирска (в конце XVIII в.): «Мы… приехали на ночевку в деревню Красный Яр, в двенадцати верстах от Симбирска и в десяти от переправы через Волгу. Проснувшись рано поутру, я увидел, что наша карета отпряжена и стоит на отлогом песчаном берегу. Солнышко только что взошло. Было очень прохладно. Двухверстная быстро текущая ширина Волги поразила меня, и я с ужасом смотрел на то пространство, которое надобно нам переплыть… По берегам тянулись, как узоры, следы сбежавших волн… Симбирск с своими церквами и каменным губернаторским домом, на высокой горе, покрытой сплошными плодовыми садами, представлял великолепный вид… Около меня кипела шумная суматоха… Подвели третью завозню, самую лучшую и прочную, как уверяли, поставили нашу карету, кибитку и всех девять лошадей… Неравнодушно смотрел я на эту картину и со страхом замечал, что ветерок, который сначала едва тянул с восхода, становился сильнее и что поверхность Волги беспрестанно меняла свой цвет, то темнела, – и крупная рябь бесконечными полосами бороздила ее мутную воду… Проворно подали большую косную лодку, шестеро гребцов сели в весла, сам староста или хозяин стал у кормового весла… Гребцы дружно легли на весла, и мы быстро понеслись. Страх давно уже овладевал мною, но я боролся с ним и скрывал, сколько мог; когда же берег стал уходить из глаз моих, когда мы попали на стрежень реки и страшная громада воды, вертящейся кругом, текущей с непреодолимою силою, обхватила со всех сторон и понесла вниз, как щепку, нашу косную лодочку, – я… закричал, заплакал и спрятал свое лицо на груди матери». А вот как описывает эти края Н. И. Тургенев в своём дневнике за 1818 г.: «21 июля. Воскресенье. Вчера, при закате солнца приехал в Тургенево. Здесь чувства мои необъяснимо были сильнее, нежели в Симбирске. Переправляясь через великолепную Волгу, попал в село Красный Яр. Я ехал сперва лесом, потом степью, потом хлебами. Я часто вставал в коляске и любовался Волгой, видом Симбирска, и был всем доволен: был, одним словом, счастлив».