Мы прорвемся

© Кира Голубь, 2021

ISBN 978-5-4493-6553-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Настоящее

По утрам Анюта долго лежала с закрытыми глазами. Прислушивалась к звукам, к себе. Какой он – новый день? Стоит того, чтобы открыть глаза, спустить ноги с кровати и прожить до вечера?

«Вася! Васенька, где ты?» – услышала Аня через стенку. Она встала на пол и почувствовала его стылость. «Холодно, как в склепе», – девушка побрела в бабушкину комнату. По пути обулась в старые мамины тапочки, накинула на худенькие плечи выцветшую кофту и открыла дверь.

«Тебе решать: стакан наполовину пуст или полон», – часто говорила бабушка. Сама она придерживалась «золотой середины»: счастья не должно быть много – к нему быстро привыкаешь, а когда оно уходит, – что обязательно случается – жизнь становится невыносимой. С присутствием горя примиряешься, с отсутствием счастья нет.

Горькой стороной бабушкиной жизни был сын Василий. У него стакан всегда был полон. Только не радостью, а водкой.

Говорят, муж и жена подобны сообщающимся сосудам. Видимо, все так и есть, потому что чем полнее был стакан Василия, тем меньше жизни оставалось в Аниной маме. Она долго сопротивлялась, не позволяя последним капелькам высохнуть, хотела поделиться ими с Анютой. Не успела – однажды мамин стакан опустел.

А потом и бабушка стала угасать. Теперь она спала или лежала, не реагируя ни на что. А когда открывала подслеповатые, обесцвеченные временем глаза, начинала будто искать кого-то. Первое время Аня думала, что её. Но нет – бабушка всматривалась в девушку, ее взгляд потухал, и она снова уходила в небытие.

Прошлое

Аня всегда поражалась резкому переходу из тени в свет. Комната небольшая, но за счет хорошей освещенности казалась просторнее. В детстве девочке нравилось прибегать из школы, быстро разуваться в темном коридоре и мчаться к бабушке. Та обычно вязала у окна или читала книгу. Увидев Аню, она поднималась с дивана и обнимала внучку.

– Здравствуй, Анечка! Как дела? Что в школе?

Ане казалось, что она попадала в рай, где светло, тепло и всегда тебе рады. С мамой тоже было хорошо, но реже. Обычно мама оставалась на очередную подработку или отдыхала после смены. Чаще всего просто лежала, уткнувшись лицом в подушку.

– Бабуля, а мама дома? Пойду обед разогрею.

– Аня, я вот тебе здесь пирожков оставила и конфеты принесла. Чай в термосе. Побудь здесь, со мной.

И девочка понимала, что на кухне сидит пьяный отец. Он не дрался и не скандалил, но остальные домочадцы старались не попадаться ему на глаза. Отец сидел на кухне один и пил. Столкнувшись с Аней, он долго смотрел на нее и вздыхал. Девочку пугала такая реакция. У нескольких ее одноклассников тоже были пьющие отцы, но те дебоширили все выходные, а потом шли на работу и ждали пятничного вечера.

Анин отец не ругался, но и не работал. Бабушка отдавала ему половину немаленькой пенсии в обмен на спокойствие в доме и видимость нормальной семьи. Мама долго не смирялась с этим – родительские ссоры пугали совсем маленькую Аню, она прибегала к бабушке и садилась ей на колени. Бабушка пела песни, читала сказки, помогала делать уроки. Если ругань не прекращалась, она выходила из комнаты и что-то негромко говорила маме и папе. Через 5 минут бабушка возвращалась, а в доме устанавливалась тишина. Неспокойная, вязкая, болезненная. Но тишина.

Бабушка представлялась Ане волшебницей. Она восстанавливала мир в доме и не позволяла папе шуметь. Но уже в 13 лет девочка узнала цену волшебства.

***

Как-то на лестничной площадке она услышала за дверями квартиры громкие разговоры. Когда ключ сделал первый поворот в замке, к пронзительному голосу мамы и пьяному ворчанию папы присоединился бабушкин. Хотя Аня узнала его не сразу: в нем были холод и резкость.

Прихода Ани никто не заметил, поэтому ссора не прекратилась. Аня услышала бабушку: «Катерина, если что-то не устраивает, никто не держит. Дверь для тебя открыта всегда. Но Аня останется здесь – бомжевать с тобой на съемных квартирах и есть пустые щи на твою зарплату не позволю. Ты здесь – никто. Муж у тебя пьющий, да. Но ты до свадьбы должна была думать. Или решила, что своей красотой от бутылки удержишь? Как видишь, не удержала. Я тебе и так помогла – благодаря мне твой муж по бабам не ходит и собутыльников не водит. Сидит себе и сидит здесь. В моей и его квартире. А что будешь делать ты, тебе решать».

Аня прижалась к висящим в гардеробе пальто и мечтала остаться незамеченной. Но проходящая мимо мама даже глаз не подняла – не то чтобы голову повернуть. Она ушла в комнату и закрыла за собой дверь.

Аня сделала вид, что только зашла, но крикнуть: «Я дома!» – сил уже не было. Она разувалась, а в глазах стояли слезы обиды за мать.

– Анечка, ты пришла! Как дела? Иди в мою комнату – я тебе там котлеток оставила.

– Я в школе поела. Пойду уроки делать.

– Что-то случилось, Аня? На тебе лица нет.

– Все в порядке, бабушка. Просто устала. Зайду к маме.

Аня открыла дверь в родительскую спальню. Мама лежала, укрывшись одеялом с головой и прижав ноги к груди.

– Мама, тебе плохо?

– Мне холодно. Принеси ещё одно одеяло, пожалуйста.

Аня укрыла маму и ушла к себе. Она села на диван, оглянулась вокруг, по-новому увидев свою комнату. Не такую светлую, как у бабушки, но тоже уютную. Много книг, большой шкаф с вещами. Аня не модница, но вещи у нее всегда были стильные, красивые. Видно, что в этой комнате живет хорошая, воспитанная, аккуратная девочка.

«Ага, хорошая. Только слепая. Бедная мама! Ради этой комнаты, ради моих красивых тряпок она терпит все годы такое отношение. А бабушка?! Как можно так говорить с мамой! Неужели она, действительно, сможет выгнать ее?».

Ане стали понятны причины подавленности мамы и постоянного отсутствия дома. Раньше девочку это обижало – казалось, что мама не любит ее, избегает. Поэтому папа пьет, а бабушка редко выходит из своей комнаты. Оказывается, все совсем не так. Девочка вспомнила, как тяжело ей находиться в родительской спальне: всегда полумрак, пыль на мебели и тяжелый, спертый воздух. И как хорошо всегда у бабушки.

«Почему так получается: рядом с хорошими людьми находиться некомфортно, а злые просто источают свет и заботу?». На этот вопрос Аня не могла ответить. Но в ее глазах мама и папа стали жертвами бабушкиного контроля. Они виделись скованными кандалами, ключ от которых находился у бабушки-надзирательницы.

Девочка до вечера не выходила из комнаты. Бабушка несколько раз стучалась, мама ушла в ночную смену, отец громко храпел в спальне. Аня вслушивалась в звуки дома: такие привычные, даже родные. Но теперь дом виделся ей темницей, в которой заточены невинные души. И Анина задача – их спасти.

***

Девочка заглянула в кухню и увидела, как бабушка торопливо готовит несколько блюд: на четырех конфорках стояли кастрюли, столешница заставлена десятком пластиковых контейнеров для еды. До сегодняшнего дня девочка не задумывалась, почему бабушка готовит редко, но сразу много, а потом раскладывает приготовленное по контейнерам. Аня называла это бабушкиными кулинарными причудами. Так было всегда, сколько она себя помнила.

Теперь понятно: стремилась сократить время пребывания в кухне, чтобы поменьше сталкиваться с пьяным отцом. У бабушки в комнате даже стояла своя микроволновка.

«Все продумала, – невесело усмехнулась Аня. – Вместо того чтобы вылить эту чертову водку и наорать на отца, она ему все условия создала. Вон даже огурчиков с колбаской нарезала, чтобы закусывал».

А ещё Аня никак не могла вспомнить, брала ли еду из дома мама. Она приходила поздно, уходила рано. В редкие выходные гуляла вдвоём с Аней. А потом снова убегала на работу. Так было всегда.

– Бабушка, опять котлеты? Надоело. Сделай пирог. Вишневый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.