Превратности судьбы. или удивительные приключения юного барона Градова и его друзей

Меня зовут Алет. До недавнего времени в моей жизни всё было спокойно и понятно. Моя судьба была предрешена с самого рождения: в шесть лет мне родители подарили мою первую кирку, в девять отец впервые взял меня в шахту, а с двенадцати я, вместе со своими сверстниками, уже официально работал на Западном руднике. К тому времени я закончил школу. Наша группа состояла из шести человек, нашим наставником был мой троюродный дядя Карл. Меня всё устраивало: к шестнадцати годам я должен был перейти во взрослый отряд, в подчинение одного из бригадиров Северных шахт, где главным был мой отец; затем родители должны были подобрать мне жену, у нас родились бы дети, я стал бы сам бригадиром и в своё время занял бы место отца… Так должно было быть, но неожиданно вмешалась природа…

Дело в том, что для работы в шахте очень важен рост: он не должен быть больше полутора метров. Нас из-за этого часто обзывают «гномами», но это не так: мы обычные люди, просто веками проводившийся «ростовой отбор» привёл к тому, что все жители шахтёрских посёлков ниже большинства других людей, а тяжёлая физическая работа делает нас крепкими и накаченными. А многие ещё и нарочно не сбривают бороду. Может, сказочные гномы действительно писались с наших предков?

В любом случае, уже в четырнадцать лет стало ясно, что в шахте я работать не буду. Мой рост превысил «критическую отметку», но я ещё полгода работал на руднике, упорно делая вид, что не замечаю, когда касаюсь головой потолка. Но вот дядя велел сдать спецовку и кирку и возвращаться домой.

– Не волнуйся, племяша, такое иногда бывает. Ничего, пойдёшь учиться на кузнеца, – пытался успокоить меня дядя, когда я трясущимися руками снимал с себя каску.

Мы с ребятами жили при шахте, и отец не знал о моих «проблемах с ростом». Я понятия не имел, как воспримет он это известие, ведь я его единственный сын, и он на меня возлагал столько надежд! Но делать нечего: и я на негнущихся ногах побрёл в посёлок, где меня ближайшие полтора года никто не ждал.

Да, была мысль сбежать, но куда? Я никогда в жизни не покидал родных краёв. Да и ближайший город, по словам торговцев, находится аж в неделе пути. Как я до него доберусь, не имея при себе ни еды, ни воды?

Так, обуреваемый тягостными мыслями, я доковылял до дома. Мама, в это время кормившая мою младшую сестрёнку Тайну, одновременно обеспокоенно и радостно меня обняла.

– Алет, только не говори, что на руднике обвал, – бледнея, прошептала мама, пытаясь прочитать ответ в моих наверняка ничего не выражающих глазах.

– Тогда сейчас били бы в колокол, – стараясь оттянуть момент признания, напомнил я ей.

– А-ет! – Тайна еле слезла со своего высокого стульчика и бросилась ко мне.

Я подхватил её, но не закружил, как обычно. Малышка, будто почувствовав моё настроение, не возмутилась, а лишь крепче вцепилась в меня, не позволяя опустить себя на пол.

– Алет, что случилось? – окинув меня проницательным взглядом, мама, кажется, всё поняла. Мне не пришлось ничего говорить.

Вечером вернулся отец. Хмуро глянув в мою сторону, будто я в чём виноват перед ним, и не высказав никакого удивления моим присутствием, он молча умылся и сел ужинать. Мне кусок не лез в горло, но я заставил себя съесть пару котлет. Это был самый тягостный ужин в моей жизни.

Наконец мы остались с отцом один на один.

– Удивлён, что Карл так долго продержал тебя, – без предисловий буркнул отец, когда мама ушла укладывать Тайну спать. – Будь ты на моём участке, я бы давно тебя рассчитал. С твоим ростом вообще опасно спускаться под землю.

– Так ты знал? – не удержался я.

Отец мрачно и красноречиво окинул меня взглядом. Ну да, раз в месяц на несколько дней нас отпускали домой, и отец не мог не заметить, что я скоро на голову буду выше его.

– Держу пари, ты будешь никак не ниже ста шестидесяти пяти, – наливая себе кофе, проворчал отец.

– Но я ведь могу пойти на разгрузку, – неуверенно предложил я.

– Ни за что! – неожиданно громко стукнул отец кулаком по столу. – Я не позволю, чтобы мой наследник работал с отбросами!

Да, работа разгрузчика считается в наших кругах чуть ли не призираемой: на неё отправляли только провинившихся да пьянчуг. Оплачивалась она соответственно.

– Но чем я тогда буду заниматься?

Немного помолчав и устало потерев глаза, отец вздохнул:

– Завтра я поговорю с Грэйгом. Возможно, он согласится взять тебя в ученики.

Но ни Грэйг, ни другие кузнецы не спешили брать меня в подмастерья, мотивируя отказ моим возрастом. Мол, хорошим кузнецом я уже не стану, а сковородки да кастрюли у них и так есть, кому делать. На самом же деле они наверняка просто не хотели выдавать своих тайн. Ведь всем известно, как ревностно оберегают своё мастерство представители древних кузнечных династий. Так я оказался не у дел. Даже торговцы и те отказались брать меня на работу.

Несколько месяцев я просто сидел дома: читал, помогал маме по дому (что раньше никогда не делал), занимался с сестрой. И вот, в один из вечеров в посёлок прибыл Диран – старый друг нашего старосты, путешествующий торговец. Я знал его: он несколько раз в год закупал товар у наших мастеров, в основном оружие и украшения. И вот он зачем-то пожаловал к нам.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Диран. – Могу я поговорить с вами? Если не ошибаюсь, вы Борис?

– Не ошибаетесь, – пропуская нежданного гостя, скрестил руки на груди отец.

Нас с Тайной отправили наверх. Да мне и не слишком было интересно, что потребовалось Дирану от отца. А зря. Примерно через час мама позвала меня вниз. Оказалось, Диран предложил отцу взять меня в ученики.

– Хорошенько подумай, прежде чем дать ответ, – предупредил меня торговец-путешественник, после того как отец огорошил меня новостью. – Я редко где задерживаюсь надолго. Отправившись со мной, ты не будешь иметь дома. Спать придётся в повозке, в лучшем случае – в придорожной ночлежке. Гастрономических изысков тоже не обещаю. Но зато ты сможешь повидать мир, я научу тебя торговаться, покажу истинную стоимость вещей, обучу некоторым хитростям…

– Согласен, – выпалил я, понимая, что не в моём положении теперь выбирать и крутить нос.

– Да будет так, – подавив тяжёлый вздох, заключил Борис: ох, другой судьбы он хотел для своего сына.

А наутро мы с Дираном отправились в путь.

Но рассказать я хочу не о себе, а о своём лучшем друге – Михаиле…

Кабинет. Обычный кабинет, все стены которого занимают бесконечные книжные полки. На старинном столе из чёрного дерева стоит ни чем не примечательная пол-литровая пластиковая бутылка без какой-либо этикетки с таинственно мерцающей в полумраке голубоватой жидкостью. Рядом гора пожелтевших от времени пергаментов с какими-то записями и формулами; и раскрытый блокнот, в котором карандашом выполнен довольно подробный рисунок волка, воющего на луну.

Чуть дальше, за занавеской, скрыта кушетка, на которой сейчас тревожно спит слишком бледный и истощённый на вид юноша. Золотистые волосы разметались по подушке, он что-то неразборчиво шепчет…

Наша история о нём. О младшем наследнике властного и богатого рода Градовых. Но начнём с самого начала…

– Миша, поиграй с Варей! – упёр руки в бока черноволосый подросток, смотря на своего вечно что-то читающего младшего брата. И зачем только родители обучили это луковое горе грамоте?

– Сейчас, Оскар, – не отрываясь от книги, промолвил шатен, пребывая где угодно, но только не в замке.

– Я сказал немедленно, – Оскар ловко выхватил книгу.

– Отдай! – возмутился Миша, пытаясь вырвать её из рук брата.

Но куда там: брат был уже сейчас на голову его выше и намного сильнее. В отличие от него, Оскар предпочитал верховую езду и фехтование, что не могло не сказаться на его фигуре. Михаил же любил рисовать, наблюдать за звёздами и читать, читать, читать…

– Поиграешь с Варей – отдам, – пообещал старший брат, пряча книгу за пазуху.

– Но мама оставила тебя с ней возиться!

– Меня оставили за старшего, – гордо выпрямился Оскар. – Ты обязан меня слушаться. У меня тоже были на сегодня планы, так что ближайшие два часа с сестрой сидишь ты.

– Но…

– Возражения не принимаются.

– Нечестно!

– Нечестно, что я должен весь день нянчиться с Варей, а ты отдыхать. Теперь твоя очередь, – отрезал брюнет. – И даже не думай тащить её в библиотеку. Усёк?

– Как скажешь, – бросив на брата уничижительный взгляд, проворчал Миша, поднимаясь с пола.

Не скрывая самодовольной усмешки, Оскар проводил взглядом брата. Убедившись, что тот ушёл, мальчик спрятал совершенно не интересующую его книгу на самую верхнюю полку, до которой доставал, после чего отправился по своим делам. У ворот замка его уже добрых полчаса должны были дожидаться друзья.

– Привет, Варя. Что рисуешь?

– Лошадку, – доверительно ответила малышка, позволяя брату увидеть животное, похожее на помесь бегемота с жирафом.

– Красиво, – похвалил Миша, досадуя, что сразу не вызвался помочь. Сидел бы сейчас у камина и спокойно читал: сестра полдня может рисовать, если дать ей краски или карандаши.

И чем теперь заняться? Родители наверняка приедут только к полуночи: отправились заключать очередной договор на поставку редких минералов для новой партии украшений (их семья держала сеть ювелирных магазинов). Оскар так вообще неизвестно куда смылся. Няни у них не было, у экономки, как назло, выходной. Дворецкий и садовник в одном лице дед Панфилий вторую неделю болеет. Больше в доме не было ни прислуги, ни других взрослых.

– Миша, я кушать хочу, – отвлёк его от размышлений жалобный голосок.

– А Оскар тебя не кормил?

Девочка отрицательно покачала головой.

– Понятно, пошли.

Миша взял сестру за руку и повёл на первый этаж, где располагались кухня, гостиная и комнаты прислуги. Обязанности кухарки выполняла их экономка, тётя Марфа.

Проверив холодильный шкаф, мальчик достал колбасу, сыр, хлеб и помидоры. Сделав бутерброды, Михаил разогрел их на сковороде, держа случайно порезанный ножом палец во рту. Малышка с интересом наблюдала за братом.

– Ешь, – поставив тарелку на стол, велел шатен.

– А пить?

– Молоко будешь или чай?

– Молоко.

Пришлось разогревать и его, попутно наливая себе чай.

– Чем теперь займёмся? – помыв посуду, повернулся Миша к сестре. Варвара тем временем старательно щёлкала пультом, пытаясь включить телевизор.

Покачав головой, парень незаметно воткнул вилку в розетку. К восторгу малышки, телевизор включился.

– Ты что, разрешил ей смотреть телик?! – вернувшейся Оскар так и замер возмущённо на пороге.

– Она сама хотела, – меланхолично ответил Миша, что-то рисуя в блокноте.

– А если бы она полетать захотела?

Оскар решительно подошёл и выключил телевизор. Варя уже давно спала, свернувшись калачиком на диване, убаюканная мультиками.

– Вот расскажу папе, месяц сидеть не сможешь, – пригрозил брюнет.

– Тогда тебе придётся объяснять, с какой радости Варя вообще осталась со мной. Или ты думаешь, что папа не догадается?

Оскар побледнел, не в силах ничего сказать. Михаил победно выпрямился, как бы невзначай уронив:

– Кстати, ты у меня книжку забрал. Вернуть не хочешь?

– На третьей полке, сверху.

Оскар поднял спящую сестру на руки и медленно направился к лестнице, принципиально игнорируя брата. Шатен пожал плечами и первым взбежал на второй этаж, торопясь вернуть своё сокровище.

Такие ссоры происходили в семье чуть ли не каждый день. Мальчики были слишком разными, чтобы спокойно ужиться на одной территории и тем более в одном доме. Несмотря на свой тихий характер и философское ко всему отношение, Миша за словом в карман не лез и благодаря своей логике чаще одерживал победы в словесных баталиях. Оскар был более прямолинеен, а для доказательства своей правоты не раз прибегал к кулакам. Родители, занятые семейным бизнесом и своими проблемами, смотрели на это сквозь пальцы: небольшая борьба за лидерство только закалит сыновей и подготовит к взрослой жизни.

– Да выключи ты уже свет.

Прилетевшая подушка была полной неожиданностью. Хотя в замке были свободные комнаты, отец был твёрдо уверен, что до четырнадцати лет мальчику совершенно не обязательно иметь собственную спальню, поэтому они с братом вынуждены были делить детскую на двоих. Михаил уже отсчитывал дни до дня рождения брата.

– Миша!

– Сейчас.

Недовольно закрыв книжку, он погасил лампу.

– Оскар, Миша, вставайте!

В комнату зашла женщина с золотисто-каштановыми, как у младшего сына, волосами и невероятными небесно-голубыми глазами. Не дождавшись никакой реакции от сыновей, она подошла и раздвинула шторы, пуская в комнату солнечные лучи, и в который раз убеждаясь, что они с мужем в своё время правильно выбрали для детей комнату: яркий свет подействовал лучше любого будильника.

– Мам, ещё рано, – застонал брюнет, взглянув на часы.

– То есть, ты доверяешь выбор своего подарка нам?

– Нет! Я встаю, – пошёл на попятную Оскар, быстро сообразив, что если брат пойдёт с родителями, то больше какой-нибудь энциклопедии ему не видать.

– Тогда мы с папой вас ждём, – усмехнулась женщина, выходя из их спальни.

Михаил сонно протёр глаза, наблюдая за тем, как брат в спешке натягивает штаны и ищет по полу свои носки. Сам он никогда не понимал любовь брата разбрасывать везде свою одежду, тем более, сколько он себя помнит, убираться в их комнате вечно приходится только ему.

Когда Оскар вышел, Миша заправил кровать, натянул джинсы, футболку с изображением гигантской летучей мыши, доставшуюся от брата, и подошёл к окну. Несмотря на позднюю осень, снега ещё не было, деревья так и стояли в своих величественных нарядах, словно украшенные золотом и пурпуром. Внизу их уже ждала карета: отец, как и большинство аристократов, не признавал железных экипажей, хотя в городе машин было много. Михаила всегда поражало, насколько различны их жизнь и жизнь городских – словно два параллельных мира.

– Миша, ты где?! – донёсся с первого этажа приглушённый голос.

Очнувшись от размышлений, шатен вытащил из-под матраса скопленные за несколько месяцев деньги, взял сумку и отправился вниз.

В гостиной оказались все. Отец читал свежий номер «Вестника» – газеты, все статьи которой были посвящены только бизнесу и политике (ужасно скучной, по мнению мальчика). Мама кормила Варвару манной кашей с изюмом. Из всех детей только он унаследовал её волосы, и даже, к удивлению родителей, в нём обнаружились зачатки дара. Мама была, по выражению обывателей, полуэльфийкой, но ожидалось, что они с Оскаром и Варей уже ничем не будут отличаться от обычных людей, и уж тем более у них не останется никаких способностей рода.

Вообще, магии в их мире не было. Но далеко на западе, в Долине Водопадов, где обитали единороги и жар-птицы, жили потомки Избранных. Людей, которые знают многие тайны природы и, по слухам, умеют ею управлять. На самом же деле они просто отлично разбирались в травах, в результате чего становились прекрасными лекарями или алхимиками. Однако обособленный образ жизни овеивал обитателей Долины некой тайной, а те, в свою очередь, вовсю пользовались этим, как и жители шахтёрских посёлков. Вот так в их стране жили и «гномы», и «эльфы». Но дар у Миши действительно был – он с малых лет на интуитивном уровне разбирался в отварах, с невероятной точностью угадывая, что именно мама добавила в чай.

– Я надеялся, что ты не придёшь, – поднял взгляд от своей тарелки брюнет. – Остался бы дома, читал свои книжки.

– Заканчивайте с едой и поедем, – не сделав старшему сыну замечания, поторопил отец.

Без лишних слов мальчик одарил брата презрительным взглядом и сел на своё место, придвигая ближе остывшее какао и беря несколько тостов (ну не любил он кашу, особенно манную).

До города добрались только к обеду. Первым делом родители зашли в «Пещеру дракона» обсудить с управляющим финансовые дела филиала. Головной офис компании находился в столице. Оскар тут же стал клянчить кулон из матового чёрного камня, представляющего собой свернувшуюся вокруг рукояти клинка кобру. Притом он категорично отказывался считать баснословно дорогое украшение выбранным ко дню рождения подарком. Посовещавшись, родители разрешили выбрать им с братом по любой вещи из магазина (в честь удачно заключённой накануне сделки). Оскар тут же переместился к витринам «зачарованных» украшений в поисках чего-нибудь сверхдорогого и необычного. Михаил, нерешительно глянув на родителей, юркнул в оружейный отдел. Несмотря на то, что драться он не умел, его всегда завораживали красивые мечи и кинжалы, которыми торговал отец. Это было не просто оружие, это было произведение искусства. Ни один кинжал или меч не имел в мире пары. И обычные, и инкрустированные камнями, и с замысловатой гравировкой – в своё время их прапрадед Илья Градов заключил договора с лучшими кузнецами страны, чьи потомки продолжали создавать уникальные вещи для их магазинов.

– Вот это хочу, – после мучительных терзаний между двумя самыми дорогими талисманами, решился Оскар. С виду неприметный кулон в виде паутинки с сидящим на ней пауком из потемневшего серебра обещал своему владельцу стопроцентную ментальную защиту.

– Вот это выбор, – присвистнул продавец.

– Сынок, ты же понимаешь, что никакой защиты амулет не даёт, – попыталась вразумить его мама. – Это просто маркетинговый ход. Никто в твою голову не залезет, я тебе гарантирую.

– Всё равно этот, – упёр руки в бока именинник.

– Оскар, ты меня огорчаешь, – нахмурился отец. – Что за детская вера в волшебство? Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что это обман.

– А почему тогда мы его продаём? – вмешалась Варя, наивно посмотрев на родителей.

– Ты ещё маленькая, дорогая, чтобы это понять, – присела перед нею мама.

– Мне скоро семь! – искренне возмутилась девочка.

Проигнорировав заявление дочери, мужчина кивнул продавцу, подтверждая, что амулет они забирают.

– Достаньте ещё вон ту заколку для Вари, – остановила молодого человека, уже собравшегося закрыть витрину, женщина.

– Да, госпожа.

Через несколько минут у них были в руках две коробочки. Оскар спрятал свою в карман, после чего все направились во второй зал смотреть, что выбрал Миша.

– Можно мне вон тот кинжал? – нерешительно попросил мальчик, когда подошёл отец.

– Уверен? – удивился выбору сына Александр.

Его старший наследник никогда не упускал своего, и если уж предоставляли ему право выбора, хватал самое дорогое. Младший же как будто был не от мира сего: карманные деньги зачастую раздавал нищим, или тратил на книжки, которых в доме и так было полно; днями мог пропадать в конюшне, хотя верхом почти не ездил; да и вообще всегда держался ниже воды тише травы. Странный, одним словом.

– Сынок, лучше выбери меч.

– Я не хочу сражаться, – категорично заявил Михаил.

Оскар не смог сдержать ехидного замечания:

– Пап, спорим, он собирается им хлеб резать?

– С завтрашнего дня ты тренируешься вместе с братом, – неожиданно твёрдо изрёк отец, свысока взирая на своего младшего наследника. – Это не обсуждается. А клинок я тебе куплю.

– Да, пап, – покорно кивнул мальчик.

И вот опять. Такое ощущение, как будто собственноручно отправил ребёнка на казнь.

Через десять минут семья уже выходила из магазина. Михаил трепетно сжимал ножны из крокодильей кожи. Он не мог объяснить почему, но небольшой кинжал с рукоятью из слоновой кости его буквально околдовал. Самый обычный, по тонкому лезвию шёл незамысловатый узор, фигурная рукоять была украшена голубым опалом и идеально ложилась в руке. Как оказалось, кинжал был серебряный.

Следующим было кафе, где они отобедали. Потом отправились в парк, где до вечера катались на различных качелях и каруселях. В конце концов, добрались и до «Магии электроники», где Оскар выбрал себе в подарок самый навороченный магнитофон.

– Пап, а можно мне котёнка? – увидела Варя вывеску зоомагазина, когда они уже садились в карету.

– Никаких зверей в доме, – отрезал мужчина. Это было одно из его главных правил.

– Ну, пожалуйста, он никому не будет мешать, – взмолилась Варя. – Вместо заколки, – добавила девочка, чуть ли не со слезами глядя на взрослых.

– Нет, – непреклонно ответил мужчина.

Михаил, искоса наблюдавший за ними, твёрдо пообещал себе, что когда вырастет, обязательно купит сестре самого красивого котёнка, и докажет отцу, что животные – это не всегда плохо, даже если это не лошади.

Александр Градов, к своему удивлению, почувствовал разочарование. Он видел, что сын желает поддержать сестру и ожидал, что мальчик, наконец, проявит характер, но Миша, как всегда, безропотно промолчал. Варя же всю обратную дорогу дулась и ни с кем не разговаривала.

Кроме магнитофона брату подарили новые часы и настоящую бритву, хотя брить пока Оскару было совершенно нечего. Однако брюнет с час проторчал у зеркала, пытаясь выискать хоть один волосок. А потом был смотр комнат. Оскар выбрал себе самые роскошные апартаменты, по размерам комната лишь незначительно уступала родительской спальне.

– Одобряю, – похвалил сына Александр, после чего посмотрел на младшего, – А ты, Миша, какую комнату хотел бы выбрать? Подумай хорошенько.

– Но это нечестно! Сегодня мой день рождения! Это я должен выбирать комнату, а не он!

– Дорогой, – мягко обратилась к сыну Иола, убирая прядь светлых волос, упавшую на лицо, – Ты же понимаешь, что Миша и Варя не могут жить в одной комнате. Варе скоро семь, и ей нужна более просторная детская, чем сейчас.

– Но почему обязательно наша? – насупился Оскар, исподлобья смотря на мать.

– Это не обсуждается, – отрезал отец. – Вы с Мишей переезжаете в отдельные комнаты, а Варя – в вашу детскую. Если будешь возражать, то вместо этой комнаты отправишься в Варину?

Оскар побледнел и завертел головой. Миша еле сдержал смех, представив брата в комнате сестры, обклеенной розовыми обоями с принцессами и замками. Малая детская, как её называли родители, располагалась вплотную к их спальне и была раза в два меньше их с братом.

– Вот и прекрасно, – подвёл итог Александр. – Михаил, ты сделал свой выбор?

– А я могу выбрать любую комнату? – затаив дыхание, спросил мальчик.

– Из свободных, – выжидательно кивнул Александр.

Мальчик нерешительно посмотрел в тёмно-карие глаза отца:

– Я хочу ту, рядом с библиотекой.

– Ну ты даёшь! – брат даже забыл, что обижен, – Это худшая спальня из всех!

– Но там жил наш прадед, Тимофей Градов, – возразил Миша, с уважением относящийся ко всем своим предкам, но особенно восхищавшимся именно прадедом Тимофеем – большим оригиналом, с точки зрения отца.

– Ага, самый ненормальный из всей нашей семьи. А хотя нет, ты его переплюнешь, – будто прочитав его мысли, продолжал издеваться Оскар.

– Нехорошо так говорить о своих предках, – попеняла Иола, после чего внимательно посмотрела на младшего сына, – Ты уверен? Это самая маленькая из спален замка. Её почти никогда не использовали.

– У слуг комнаты меньше, – пожал плечами мальчик.

– Разве можно сравнивать себя с прислугой!

– Я не изменю своего решения, отец.

– Хорошо.

Александр достал из кармана связку ключей и снял с неё небольшой фигурный ключик. Оскар презрительно посмотрел на это: ключ был странный, зеленоватый, – не то бронзовый, не то медный.

– Спасибо, – прошептал Миша, беря ключ от своей новой спальни. В двери их бывшей детской тоже был врезан замок, но ключи всегда были у родителей. Они даже несколько раз запирали их в комнате в качестве наказания.

– Убогий, – прокомментировал брат, но так, чтобы родители не услышали.

Михаил сделал вид, что тоже не слышал.

– У вас сутки на переезд. Старые и ненужные вещи можете оставить в детской, мы потом увезём их в приют.

– Хорошо, отец.

Как только их отпустили, Михаил бросился в свою новую комнату. Небольшая, меньше их детской, спальня казалась ему чем-то сказочным: тёмно-синий потолок украшали мерцающие в полутьме созвездия, все стены были обшиты бамбуком, на одной из них висели карта звёздного неба и огромный атлас мира, мебель была дубовой, сделанной на века. Дальнюю стену, где было единственное окно, занавешенное плотной песочно-золотой шторой, занимали книжные полки с ветхими древними томами, которые много лет уже никто не читал. Около шкафа висело небольшое зеркало в потемневшей от времени раме.