Превратности судьбы. или удивительные приключения юного барона Градова и его друзей
- -
- 100%
- +
Маясь от безделья, Миша зашёл в библиотеку и обомлел. Посреди комнаты на небольшом круглом столе, за которым он часто занимался, стояла клетка. А в клетке висел на жёрдочке вниз головой настоящий карликовый дракончик! Подросток о таких читал только в книжках. Миниатюрный, покрытый короткой серебристой шерстью, с забавной мордочкой, когтистыми, как у птицы, лапками и кожистыми, как у летучей мыши, крыльями. Такие не водились в их краях, и многие даже считали их мифом, как и тех огромных огнедышащих ящеров, которые, вроде как, действительно обитали в горах тысячи лет назад.
Подойдя на негнущихся ногах ближе, Миша отчего-то похолодевшими руками взял лежащую около клетки открытку:
«С днём рождения, сынок!
Надеюсь, наш сюрприз удался. Пожалуйста, не выпускай его из своей комнаты: если Варя увидит, боюсь, наш дом превратится в зверинец. Идея подарка принадлежит дяде Виктору, папа и так еле согласился.
К обеду вернёмся. Целую, мама.
P.S. Это лунный дракончик. Питается зеленью, ягодами и орехами. Неприхотлив, хорошо поддаётся дрессировке. Ему сейчас около месяца, мальчик. Имя ещё не давали, можешь выбрать любое.
Ещё раз с праздником!»
Это было нечто нереальное. И где родители только раздобыли сие маленькое чудо!
Взглянув на часы, Миша понял, что все вот-вот вернутся. Интересно, а Оскар в курсе, какой подарок ему подарили? Однако размышлять долго времени не было. Стараясь не делать резких движений, Миша взял клетку. Побеспокоенный зверёк возмущённо пискнул и спрыгнул на дно, настороженно наблюдая за новым хозяином.
– Не бойся, я тебя не обижу, – шептал подросток, неспешно неся свою драгоценную ношу. – Меня зовут Миша. Ты будешь жить у меня. Сейчас дойдём, и я принесу тебе что-нибудь вкусненькое. Ты ведь проголодался, правда?
Дракончик ещё раз пискнул, на этот раз заинтересованно, будто понимал, о чём с ним говорили. Немного повозившись с замком (было ужасно неудобно открывать дверь одной рукой), Миша вошёл в свою спальню:
– Ну вот и прибыли, – он поставил клетку на рабочий стол и слегка задёрнул шторы, чтобы яркие лучи ещё по-летнему тёплого солнца не мешали новому питомцу. – Всё, теперь жди.
Сбегав на кухню, всё ещё не отошедший от восторга мальчик принёс целый пучок салата и полную пригоршню фундука. Зверёк, заметив еду, оживился и стал требовательно скрести передними лапками по прутьям клетки. Миша оторвал лист салата и осторожно просунул между прутьев. Дракончик жадно набросился на угощение, однако когда подросток протолкнул в клетку пару расколотых орехов, зверёк бросил траву и, еле слышно урча, принялся за фундук.
– Какой хитрый, – усмехнулся Михаил. – И как же мы тебя назовём?
Следующие полчаса юноша пытался подобрать наиболее подходящее имя своему новому любимцу. Снежок, Дрэйко, Дружок,… всё казалось слишком банальным. Наконец, устав думать, Миша бухнулся на кровать и… увидел звёзды!
– О! – озарённый внезапной идеей вскричал он, резко вскакивая. – Я назову тебя Тубан. Это главная звезда созвездия Дракона.
Объевшийся и уже было уснувший дракончик недовольно приоткрыл глаза, фыркнул и вновь спрятал голову под крыло. Довольный своим выбором Миша хотел было взяться за кисть и запечатлеть своего питомца на холсте, как в дверь постучали, и голос Марфы велел идти на обед.
– Сейчас, – разочарованно отозвался именинник.
Ни за праздничным обедом, ни за ужином никто не упомянул о так необычно полученном Мишей подарке. Будто родители и не дарили ему ничего. Оскар выглядел вполне довольным собой и тоже ни о чём его не расспрашивал, из чего Миша сделал вывод, что старший брат явно не в курсе сюрприза родителей. «Для отвода глаз» ему подарили толстый томик «Энциклопедии редких и исчезающих видов». Единственное, что огорчило подростка, так это что дядя ничего не прислал. Конечно, Миша отлично знал отца, и мог представить себе, сколько сил потребовалось дяде и маме, чтобы убедить его на такой шикарный подарок. Но мог же дядя оставить письмо или хотя бы открытку…
Наступила зима. По стране стали расползаться тревожные слухи. В кабаках и переулках шёпотом говорили о монстрах, поселившихся в Черном лесу. В окраинах начали пропадать дети. Жители с Долины Водопадов один за другим возвращались в родные края, оставляя свои дома и работу. Вначале это было незаметно, но к весне стало очевидно, что в городах катастрофически не хватает лекарей, что в свою очередь грозило всплеском болезней, а в худшем варианте и неконтролируемыми эпидемиями. Власти стали задерживать «эльфов», не позволяя им пересекать межобластные границы. По новостям объявили о снижении возрастного порога для желающих поступить в медицинскую академию и об увеличении набора на будущий учебный год.
– Почти в два раза! – не удержался отец, читая статью на эту тему в газете. – «Бесплатное питание и проживание на время учёбы, гарантированное трудоустройство». Да, видать, дела совсем плохи, раз они согласны брать на обучение несовершеннолетних. Интересно, а вступительные экзамены они тоже упразднили?
В их стране было мало школ и других учебных заведений. Большинство детей обучались на дому, после чего либо продолжали дело родителей, либо отдавались на обучение согласившимся принять их мастерам, которые зачастую являлись дальними родственниками семьи. В академии же принимали исключительно по результатам экзаменов, на которых оценивались грамотность кандидата, необходимый минимум знаний основных дисциплин (которыми обычно выступали математика и история) и склонность к выбранной профессии (или талант). По закону претендовать на место в академии мог любой желающий, вне зависимости от статуса и достатка семьи. Правом поступления до сегодняшнего дня обладали только совершеннолетние, то есть достигшие шестнадцати лет. В стране было всего семь высших учебных заведений: медицинская академия, три научных института (историческая академия, институт инноваций и техники и аграрно-животноводческий институт), военная академия, университет политики и права и академия художеств (включающая в себя и архитектурно-строительное отделение).
– Они же не будут обучать бездарей, правда? – взволнованно посмотрела на мужа Иола. – Нахватало нам только безграмотных целителей.
– А что им ещё остаётся делать? – пожал плечами Александр. – В любом случае, нас это не касается.
Но он, возможно впервые в жизни, ошибся.
Ни на Новый год, ни после Виктор в семью брата не вернулся. Михаил, опечаленный напрасным ожиданием, совершенно забыл о коробке, оставленной ему дядей. Он продолжал тренироваться, читал, но большую часть времени проводил в комнате, занимаясь со своим маленьким питомцем и другом. Дракончик вполне освоился, позволял брать себя на руки, резвился, летая по комнате, стал понимать команду «Ко мне». Естественно, он не плевался пламенем, как его сказочные собратья, не умел разговаривать; засыпая, не превращался в камень, но зато был очень забавным и сообразительным. Миша настолько привязался к нему, что незаметно для себя стал отдаляться от родных: почти не играл с сестрёнкой, перестал даже изредка интересоваться делами отца, прекратил обращать внимание на колкости брата. Возможно, мальчик совсем отгородился бы от мира, но неожиданно мир сам напомнил о себе.
Это был обычный вечер в конце мая. Семья Градовых чинно ужинала в гостиной замка. По телевизору диктор вещал о начавшейся в городах панике в связи с закрытием больниц и аптек: люди бесконтрольно скупали медикаменты и травы в лавках и у уличных торгашей, ещё больше осложняя и так непростую ситуацию в стране. Вдруг раздался звонок в дверь. Через несколько минут в комнату вошёл запыхавшийся от спешки Панфилий и передал отцу помятый конверт:
– Сказали, срочно.
Достав письмо и мельком его прочитав, Александр побледнел. Все, даже мечтавший поскорее возвратиться в свою комнату Миша, тревожно воззрились на главу семейства.
– Это от Виктора, – беря себя в руки, встал Александр. – Понятия не имею, откуда у него эти сведения, но нам необходимо срочно уехать.
– Дорогой, что произошло? – подошла к мужу Иола и попыталась через его плечо прочесть послание, но мужчина смял бумагу и бросил в огонь.
– У вас пятнадцать минут. Берите только самое необходимое. Если это правда, – кивнул он на догорающее в камине письмо, – нам всем угрожает опасность. Они скоро придут.
– Кто «они»? – вмешался было Оскар, но отец так на него посмотрел, что тот без дальнейших расспросов поспешил в свою комнату. Михаил, сообразив, что нужно ещё придумать, как спрятать дракончика, бросился следом.
Через полчаса семья вместе с прислугой покинула замок. Закутанные в неприметные дорожные плащи, они выбрали в конюшне трёх вороных скакунов и помчались к границе города. По какой-то ему одной ведомой логике, отец посадил Варю к Панфилию с Марфой, Миша был вынужден ехать с Оскаром. Сумок было немного, но зато отец настоял, чтобы сыновья взяли оружие. Миша, больше заботящийся о питомце, прихватил лишь кинжал, что выбрал когда-то в магазине отца. Тубан был спрятан в рюкзаке, который парень наотрез отказался снимать и крепить к седлу. Дракончик, зарывшись в наспех запиханную юным хозяином в сумку одежду, поначалу взволнованно шебуршился, а потом свыкся с постоянной тряской и затих. Миша очень надеялся, что подопечный уснул.
– Стой!
Неизвестно откуда появились солдаты.
Отец подал знак, и вся их процессия остановилась.
– Барон Градов, – представился начальнику стражников Александр. – Позвольте узнать, по какому праву вы мешаете мне и моим домашним покинуть город?
Командир отряда ничуть не смутился и достал из внутреннего кармана свиток.
– Распоряжением начальника города, графа Дубова, запрещён выезд из округа в ночное время.
– Ещё нет десяти, – возразил старший Градов, нарочито сверяясь с часами.
– Вам отказано в выезде, – стоял на своём стражник.
Заметив, что солдаты пытаются их окружить, отец спешился и, неожиданно хлопнув своего коня по крупу, крикнул:
– Бегите!
Думать было некогда. Пока стражники в замешательстве смотрели вслед умчавшемуся животному, Миша, сидя позади брата, со всей силы пришпорил коня. Конь встал на дыбы, чуть не сбросив с себя седоков, и рванул в сторону леса. В голове не было никаких мыслей, только стремление оказаться как можно дальше. Кажется, кто-то всё-таки погнался за ним, но довольно быстро отстал.
Вскоре они были у леса. Пришедший в себя Оскар натянул поводья, заставив коня перейти на шаг и остановиться, как только их скрыли первые деревья. Порывшись в сумке, брат извлёк подаренный кем-то из партнёров отца и так удачно прихваченный с собой бинокль.
– Они их схватили, – убитым голосом поведал брюнет.
Миша, отобрав у брата бинокль, затаив дыхание наблюдал за развернувшейся перед его взором трагедией. Сердце пропустило удар, когда на его глазах стражники грубо стащили с лошади Варю. Вон на землю с трудом спускается дед Панфилий, после чего помогает спешиться тётушке Марфе. Отец, закованный в наручники, что-то активно доказывает командиру. Наверно, угрожает всевозможными неприятностями. Ни его коня, ни мамы в обозримом пространстве Михаил не нашёл.
– Отдай!
Михаил чуть не свалился с коня от страха, с запозданием вспомнив, что не один.
– Тебя бы уже убили, – презрительно бросил Оскар, наблюдая, как шатен трясущейся рукой протягивает бинокль. – Давай слезай. Или тоже хочешь в тюрьму, как отец?
– Он тебе сказал, что было в письме? – с надеждой посмотрел Миша на брата, вспомнив, что отец о чём-то беседовал с Оскаром, пока они с Марфой помогали Панфилию крепить сумки.
Окинув его высокомерным взглядом, брюнет всё-таки снизошёл до ответа:
– Дядя известил отца, что мы с тобой попали в Список.
– То есть? – не понял Миша. – Какой список? О чём ты?
Брат возвёл глаза к небу, но объяснил:
– Ты вообще в курсе, что вчера оборотень напал на графскую дочь? Все уверены, что обращаться в зверя может только маг. А так как никто не сомневается, что эльфы и их потомки обладают магией, мы, можно сказать, теперь вне закона. И сегодня ночью нас с тобой должны были арестовать до выяснения обстоятельств.
– Что за бред? – потряс головой шатен. – Какие оборотни? Какая магия?
– У-у, какой запущенный случай, – собирая всё самое необходимое в одно сумку, не удержался Оскар. – Ты вообще телевизор смотришь? Газеты читаешь?
– Оборотни – вымысел, – с полной уверенностью заявил Миша.
– Вымысел – не вымысел, а на младшую Дубову действительно напали, только по новостям сказали, что это был обычный волк. А дядя вот откуда-то узнал, что есть свидетели, будто напал человек, на их глазах обратившийся в волка. И все теперь думают, что это кто-то из эльфов.
– Даже если это правда, – по-прежнему сомневаясь, уступил Миша. – С какой радости они подозревают нашу семью?
– А с такой, – передразнил брат, снимая с коня уздечку. – У отца есть свои недоброжелатели.
Он отпустил коня, прекрасно понимая, что по лесу незаметно с животным им не пройти.
– Но должно же быть расследование. У отца наверняка найдётся алиби: вы же с ним вчера ездили на банкет. Там, должно быть, сотня свидетелей.
– Мы – да, – раздражённо проворчал брат. – Но не факт, что нападение было именно с четырёх до шести. А ты как докажешь, что весь день не выходил из замка? Показания прислуги не в счёт, – тут же добавил он, видя, что брат хочет ему возразить.
Михаил приуныл. Ситуация казалась ему бредовой, и всё-таки они попали в неё и теперь, похоже, придётся действительно скрываться. И, в отличие от героев тех книг, что он читал, ему вовсе не было радостно от этой перспективы. По мере осознания той бездны, в какую они угодили, его сердце оковывали страх и отчаяние. «В тюрьме было бы лучше: там есть кровать, нет диких зверей, там кормят…», – с такими мыслями он брёл за братом, прислушиваясь к каждому звуку и шороху. Жизнь ему сейчас казалось чёрно-белой, и ничего хорошего впереди он не ждал.
– Миша, ты считаешь, что отца могут казнить? – нарушил тишину Оскар, когда они вышли то ли к маленькой речке, то ли к большому ручейку. – За то, что произошло сегодня?
– Я больше переживаю за маму и Варю, – признался шатен.
– Да, мама, наверно, сейчас с ума сходит от волнения, – признал Оскар. – И Варьку в приют могут сдать.
– Мы не должны этого допустить.
– Да что мы с тобой здесь можем?
Оскар повернул голову, силясь рассмотреть лицо брата, тот сейчас очень напомнил ему отца… А ведь Миша всего на год младше его. Как-то он слишком привык считать брата нюней и дохляком, но теперь он вдруг осознал, что Миша, возможно, единственный оставшийся у него в этом мире родной человек. Не факт, что они когда-нибудь ещё увидят отца, маму, Варю и дядю. Впервые Оскар чувствовал себя потерянным и раздавленным, а ещё на него навалилась откуда-то взявшаяся ответственность «старшего».
– Ночуем здесь.
Они расположились на небольшой поляне, где речка-ручеёк резко меняла направление. К тому моменту, как собрали хворост и соорудили шалаш, начало светать. Братья, измотанные ночным путешествием, заснули мгновенно.
Глава 6. Чёрный лес
– И куда нам идти? – Оскар мерил шагами поляну. – Карты у нас нет, и я даже не знаю, где север!
Михаил сидел на куче хвороста, служившей им ночью кроватью. Проснулись они только к обеду. Пока разожгли костёр и пожарили хлеб, начало смеркаться. И не потому, что было поздно, просто солнце скрыли кроны деревьев. Лес был очень густой, и даже в ясную погоду в нём была полутьма, за что его и прозвали Чёрным. На самом деле это был участок той же тайги, простиравшейся далеко на север и восток страны. Где-то севернее должна была проходить дорога к видневшимся на северо-востоке горам, к Шахтёрскому краю.
– Север там, – Миша махнул верх по реке.
– Откуда ты знаешь? – подозрительно уставился на него брат, словно надеясь увидеть в его руках компас.
– Видишь мох на стволе?
– Ну у что? Ты разговариваешь с растениями?
– Нет. Просто он всегда растёт с севера. Думаю, мы можем попросить укрытия у кузнецов, как-никак большая их часть ведёт дела с нашей семьёй. Значит, нам туда.
Миша не стал говорить брату, что надеется разузнать у гномов о дяде.
– Ладно, выбора у нас всё равно нет.
Оскар был не очень доволен познаниями брата. Но, с другой стороны, хоть какой-то прок да принесли его бесконечные книжки. Вот только почему ему самому никто никогда не говорил про мох?
– Ты чего? Не знал, что ли?
– Просто забыл, – соврал Оскар. – Вставай, нам надо идти.
Михаил недоумённо и чуть обиженно посмотрел на брата, после чего медленно поднялся и отправился к висевшему на дереве рюкзаку с драгоценным грузом. Вытащив из кармана парочку припасённых для дороги орехов, он просунул их в рюкзак, не развязывая его.
– Что ты там возишься? – раздражённо спросил брюнет, засыпая землёй кострище.
– Сейчас, лямки отрегулирую, – отозвался Миша, вынужденный тянуть время, чтобы дракончик успел поесть.
– Ты там что-то прячешь? – подозрительно глянул на сумку брата Оскар. – Что это за звуки?
– Ты разве не видишь белку? – выкручиваясь, указал он на соседнюю ель. – Вон, в ветвях шишку грызёт.
К счастью Тубан закончил свой завтрак. Не обращая внимания на явно не поверившего ему брата, Миша как ни в чём не бывало накинул на плечи рюкзак, взял сумку с жалкими остатками припасов и всем своим видом выразил готовность следовать за братом, шутливо ему отсалютовав.
– Ну ладно, пусть будет белка. Но если я выясню, что ты вопреки наказу родителей завёл себе крысу или хомяка, отец об этом узнает.
– Как скажешь, – ничуть не смутился Миша. – Предлагаю немного пройтись по воде.
Резкая смена темы отвлекла Оскара от дальнейших угроз и расспросов. Он недоумённо и скептически глянул сначала на брата, а потом на мелкую речушку:
– А смысл? Ты хочешь, чтоб мы простудились?
– Это собьет со следа собак, если за нами погоня, – как само собой разумеющееся ответил Миша.
Подавив свою гордость и признав логику брата, Оскар присел на корочки и с сомнением потрогал холодную воду. Михаил, разувшись и по калено закатав штаны, решительно ступил в реку. Брюнету ничего не оставалось, как сжать зубы и последовать его примеру. Шли медленно, то и дело оскальзываясь на гладких камнях. Ноги щипало от холода, но, несмотря на мрачные ожидания, его вполне можно было стерпеть.
Они преодолели два поворота, пока не наткнулись на подобие моста (преградившее путь дерево, похоже, сшибло молнией в одну из недавних гроз), с помощью которого и выбрались на берег. Ноги онемели, зубы стучали от холода. Скинув сумки на траву, Миша стал спешно растирать одеревеневшие ступни, после чего достал из рюкзака и натянул шерстяные носки. Тубан, вознамерившийся было выскользнуть из надоевшей ему сумки, не смог преодолеть препятствие в виде вовремя подставленной руки хозяина и недовольно зарычал.
Оскар, которого слегка покачивало после долгой прогулки в ледяной воде, не обратил никакого внимания на подозрительные звуки. Он с трудом доковылял до ближайшего клочка травы и без сил опустился, пытаясь унять дрожь в ногах. Он был уверен, что если бы не преградившее реку дерево, за ветви которого можно было уцепиться, он бы смог выбраться из воды только ползком, до того не слушались ноги. Судя по манипуляциям брата, ощущения у того были не лучше.
– Всё-таки это родник, – констатировал Оскар, когда пальцы вновь стали слушаться, и можно было обуться. – Сколько нам вообще идти до этих гномов?
– Пешком и с нашей скоростью недели две-три, – прикинул расстояние Миша. – Но если по дороге примкнём к каравану, то, конечно, быстрее. Осталось выйти к дороге.
– Умеешь ты радовать. И куда подевался тот неуверенный во всём младший братишка, которого я знал.
– Умер вчера…
Парень осёкся. Они с утра не говорили об этом, каждый делал вид, будто ничего и не было. Оскар отвернулся, уставившись на быстро текущую прозрачную воду.
– Прости.
– Ты думаешь, они уже…?
– Надеюсь, что нет. Мы же всё-таки не простолюдины. В любом случае, должен быть суд.
– Сейчас все смотрят на кровь, а не на титул, – возразил Оскар, до крови закусив нижнюю губу.
– Отец – человек. И даже если они не верят, что у нас нет магии, его приговорить не должны.
– Мы преступники, – державшийся со вчерашнего дня Оскар в отчаянии обхватил голову руками. – На ищут… нас казнят… И папу… потому что он нас защищал…
Опустив на землю уже поднятый было рюкзак, Михаил осторожно подошёл к брату и положил руку ему на плечо.
– Он – человек, мы: ты, я, мама, Варя, – люди. Мы не виноваты в нападении на графскую дочь. Отцу нечего бояться: у него есть алиби, его оправдают.
– Ты живёшь в выдуманном мире, – с горечью прошептал Оскар, всеми силами борясь со слезами. – Веришь в сказки, в свой дар, в справедливость…
– У каждого из нас есть дар, – философски возразил Миша. – Я неплохо рисую, ты – умеешь убеждать. Особый талант есть у всех. И справедливость выше беззакония. Всё вернётся на свои места, нам нужно только выждать время, переждать непогоду.
– Ну ты загнул, – не найдя, что ответить, произнёс брюнет. Однако уверенный тон и спокойствие младшего брата подействовали на него отрезвляюще. – Хватит разглагольствовать, нам надо идти. А то вдруг действительно пройдёт караван, а мы на него не успеем.
Михаил, довольный собой, протянул брату запасную пару тёплых носок.
– Одень.
– Может, я лучше так? – Оскар неловко повертел в руках данные братом носки.
– Как хочешь. Но с температурой и насморком ходить по лесу будет тяжело, не говоря уже о том, что так мы вообще можем не дожить до встречи с шахтёрами.
– Спасибо, – скрепя сердце, еле слышно пробормотал Оскар, натягивая шерстяные носки поверх своих. – Только, боюсь, кроссовки на меня теперь не налезут.
– А ты расшнуруй их, – невзначай заметил Михаил.
С видом, будто и сам собирался это сделать, брат ослабил шнуровку.
– Сколько мы прошли? Два километра? Три?..
– По прямой – метров триста, а, может, и меньше, – пожал плечами Миша. – Река сильно виляет. А так, думаю, не больше, чем пятьсот.
– Не может быть!
– Думаешь, у меня есть смысл тебя обманывать?
– Не знаю. Но мы не могли пройти так мало, – упрямо ответил Оскар, чувствуя в ногах долгожданное тепло. Вставать совершенно не хотелось
– Мы шли медленно и по времени не могли пройти больше, – пожал плечами Миша.
Оскар вздохнул. Как же его бесил этот новый младший братец! С этой своей снисходительной ухмылкой, предусмотрительностью и всезнанием. Но самое противное – это понимать, что сам он совершенно не ведает, куда идти и что делать. Он привык во всём полагаться на отца, но здесь его не было. Ни отца, ни матери, ни слуг. Никого. Только это самоуверенное чудо с золотисто-каштановыми волосами и с развитой манией преследования. А он так устал, замёрз…
– Эй, Оскар, очнись, – раздался встревоженный голос брата.
Оскар открыл глаза и непонимающе уставился на него.
– Ты отключился, – с явным облегчением пояснил Миша. – Наверно, нервы.
– Не знал, что ты увлекаешься психологией, – проворчал Оскар, вставая.
– Мне дядя рассказывал, – признался шатен. – О последствиях эмоционального перенапряжения. А тут ещё и внешние факторы…
– Избавь меня, пожалуйста, от психоанализа. Пошли.
И они отправились дальше, стараясь держаться реки.
Ночью у догорающего костра братья доели заботливо положенные им Марфой в дорогу хлеб с вяленым мясом. В сумке остались четыре яблока и полплитки шоколада, да у Миши в боковом кармане рюкзака была спрятана упаковка кешью, которую он ещё не вскрывал.
– Надо придумать, как добывать еду, – развалившись на жёсткой подстилке из хвороста, уставшим голосом произнёс Михаил.
– Что добывать-то? Колба уже отошла, первых ягод ждать ещё месяц, съедобных ранних грибов я не знаю.
– Строчки и сморчки, – просветил брата шатен, – может и какие ещё уже появились. Но я не об этом. Я про охоту.
– У нас нет лука. И если бы был, я не умею стрелять, – тут же заявил Оскар, стараясь устроиться поудобней на своей «кровати».
– Придётся учиться охотиться с тем, что есть, – непреклонно резюмировал Миша.
– Мечом? – с сомнением хмыкнул Оскар. – Ты издеваешься?
– Я неплохо метаю кинжал, – пожал одним плечом Миша. – Но я имел в виду силки. У меня есть верёвка. Я могу сделать петлю на зайца. Если повезёт – к утру у нас будет мясо.
– Так что ты молчал?! – тут же оживился брюнет.
– Тогда ты меня не теряй, я скоро вернусь, – не откладывая, Миша взял свой рюкзак, фонарик Оскара, и отправился в чащу.
– Ты только там не заблудись, – донёсся до него голос брата.
Утром, наскоро умывшись, Михаил поспешил проверить: не попалась ли какая дичь. Но стоило ему углубиться в лес, как он услышал позади пригвоздивший его к земле окрик: