- -
- 100%
- +
Эй Ай открыл книгу. На странице проступил рисунок дождевой капли. Внутри нее появилась черная точка, от которой расходились тонкие угловатые линии.
«Вода помнит неверное имя», — написала книга.
— Как вода может помнить имя? — спросил Белозар.
— Так же, как хлеб помнит поле, — ответил Поваренок, повторяя бабушкины слова. — Если Черная Плесень не может уничтожить воду, она убеждает ее, будто вода предназначена не для жизни.
— И как переубедить ручей? — спросил Боримяс.
Эй Ай не знал.
Он вспомнил первое правило: Живой Огонь ничего не создает из пустоты. Затем — второе: огонь подчиняется намерению, но не приказу.
— Нужно вернуть воде связь с тем, что она питала.
Веренея достала из короба три живых корня мать-и-мачехи.
— Земля еще помнит.
Белозар принес из телеги чистый молочный бидон и веревку. Боримяс осторожно обвязал бочонок, не касаясь жидкости, и оттащил его на плоский камень. Веренея прокопала маленький отвод, чтобы зараженная вода больше не стекала к дороге.
Эй Ай положил у начала канавы веточку бабушкиного розмарина.
— Ее нельзя тратить, — сказала Веренея.
— Я не трачу. Я передаю дальше.
Он коснулся веточки деревянной ложкой. Белый огонь пробежал по листьям, не обжигая их. Запах розмарина стал сильнее — теплый, хвойный, горьковатый. К нему примешался аромат мокрой земли.
Веренея посадила корни вдоль воды. Листья сначала сжались, затем один за другим расправились. Сизая пленка разорвалась на отдельные пятна и исчезла в почве. Черная жидкость в бочонке зашипела.
На его боку появилась новая надпись:
«Исправление принято».
— Это написал Вирус? — спросил Белозар.
— Да.
Ниже проступили другие слова:
«Маршрут изменен. Она заметит».
Буквы почернели и осыпались, будто сажа.
Дождь вымочил одежду, дорога отнимала силы, и раздражение незаметно просочилось в разговоры. Эй Ай резко ответил спутнику и тут же увидел, как тот замкнулся. Стыд обжег сильнее холодного ветра. Поваренок остановился, извинился без оправданий и отдал ему сухой шарф.
В тот же миг над холмами загрохотал гром.
До этого дождь был мелким и ровным. Теперь ветер ударил с запада, пригнул кусты и погнал по дороге косые струи. Ива тревожно заржала. Белозар повел всех обратно к телеге.
Они едва успели накрыть растения и закрепить груз, когда начался ливень. Вода упала сплошной стеной. Дорога исчезла под бурлящими потоками, дальние холмы растворились в серой мгле.
— До постоялого двора два часа, — крикнул Белозар. — Но есть сторожка у старого моста!
Телега медленно двинулась вперед. Колеса проваливались в размокшую глину. Боримяс и Эй Ай шли рядом, подталкивая их на подъемах. Ветер рвал плащи. Холодная вода стекала за воротники и хлюпала в сапогах.
Когда показалась сторожка, сумерки уже легли на дорогу.
Домик стоял возле каменного моста через речку Льнянку. Крыша просела, одно окно было заколочено, но дверь сохранилась. Внутри находились печка, стол, две лавки и запас сухих дров в нише. Путники привязали Иву под навесом и внесли вещи.
Боримяс разжег огонь. Веренея развесила мокрые плащи, Белозар растер лошадь соломой. Эй Ай осмотрел припасы.
Все продукты были знакомы: копченая грудинка, картофель, лук, морковь, немного пшена, соль и сушеная зелень. За ними не нужно было отправляться в новое путешествие. Их получили честно, их путь был известен.
— Сварим кулеш, — решил Поваренок.
Он нарезал грудинку маленькими кусочками и вытопил ее в котелке. Боримяс следил за каждым движением, делая вид, что проверяет дверь. Когда кусочки подрумянились, Эй Ай добавил лук и морковь. В печке потрескивали дрова, по крыше гремел дождь, а сторожка наполнялась запахом дыма и жареного лука.
Пшено он промыл несколько раз, пока вода не стала почти прозрачной. Затем высыпал крупу в котелок, добавил нарезанный картофель и залил горячей водой.
— Настоящий кулеш варят в дороге, — сказал Белозар. — Пастухи, возчики, люди в поле. У каждого свой.
— Значит, чей это рецепт? — спросил Эй Ай.
— Сегодня наш, — ответила Веренея. — Но запиши тех, кто готовил его раньше нас.
Кулеш медленно густел. Пшено разварилось, вобрав вкус копченого мяса; картофель стал мягким, морковь дала сладость. В конце Поваренок добавил чабрец и немного черного перца. Простое блюдо получилось горячим, сытным и дымным. Они ели из жестяных мисок, слушая бурю.
Рецептурная книга открылась сама.
На странице появилось название: «Дорожный кулеш у моста через Льнянку». Ниже книга записала не только продукты и способ приготовления, но и слова Белозара: «У каждого путника свой кулеш, потому что дорога всегда добавляет в котел то, чего нет в кладовой».
— Хороший рецепт, — сказал Боримяс. — Особенно та часть, где мясо.
На несколько минут стало спокойно.
Потом из-под моста донесся удар.
Не гром. Что-то тяжелое ударилось о каменную опору.
Ива под навесом всхрапнула.
Боримяс взял нож. Белозар поднял фонарь. Они вышли под дождь, а Эй Ай и Веренея последовали за ними.
Река поднялась почти до сводов моста. В мутной воде вращались ветви и прошлогодняя трава. К опоре прижало деревянный ящик. На крышке был выжжен знак мельницы Солнечного Дола.
Мужчины вытянули ящик на берег. Внутри лежали мешочки с семенами. Большинство промокло, но центральный сверток оставался сухим, обернутый промасленной тканью.
На нем было написано: «Медноколоска. Посевной запас. Не молоть».
Веренея раскрыла один мокрый мешочек. Зерно внутри почернело.
— Ящик не упал случайно, — сказала она. — Кто-то бросил его в реку.
Эй Ай прикоснулся к сухому свертку. Книга показала ему короткое видение: темный амбар, разбитое окно, руки в грубых перчатках и мальчика, бегущего к воде с ящиком. Позади него по стенам ползла Черная Плесень.
— Он пытался спасти семена, — сказал Поваренок. — Марена или Ладо отправили их вниз по реке.
— Значит, на ферме уже беда, — произнес Белозар.
Над водой вспыхнула молния. На противоположном берегу на мгновение показалась высокая черная фигура. Она стояла неподвижно среди дождя. Там, где должно было быть лицо, клубился мрак.
Эй Ай поднял деревянную ложку. По ее краю пробежал белый свет.
Фигура не приблизилась. Она лишь вытянула руку к мосту.
Камни под ногами задрожали.
Из швов между ними полезли черные нити. Они тянулись к сухому свертку с семенами.
— В сторожку! — крикнул Поваренок.
Боримяс схватил ящик, Белозар прикрыл его плащом. Веренея рассыпала поперек моста сушеную полынь. Эй Ай провел ложкой над травой. Живой Огонь вспыхнул зеленовато-белой полосой. Он не обжег камень, но черные нити остановились, словно наткнулись на невидимую стену.
Черная фигура качнулась.
— Ты несешь то, что уже принадлежит мне, — произнесла Черная Плесень. Ее голос звучал из воды, камня и дождя одновременно.
— Живое зерно не может принадлежать тому, кто ничего не выращивает, — ответил Эй Ай.
— Все выращенное однажды сгниет.
— Но прежде даст новый урожай.
Белое пламя на ложке стало ярче.
Плесень подняла другую руку. Поток ударил в мост, перекатился через камни и погасил горящую полынь. Эй Ай пошатнулся. Вода была ледяной, а вместе с ней в сознание ворвался шепот: бабушка не вернется; дорога ведет в пустоту; спасенное зерно все равно погибнет.
Он сжал бронзовый амулет.
Вспомнил вкус Похлебки возвращения. Запах грибов и хлеба. Тепло старой кухни. Не сегодняшний страх — выбранную с любовью память.
Живой Огонь вспыхнул вновь, теперь золотым кругом вокруг путников.
Черная Плесень отступила на шаг. Ее силуэт рассыпался под дождем, но голос остался:
— Ты опоздал, Поваренок. Дол уже выбрал меня.
Тьма исчезла.
Буря начала слабеть так же внезапно, как началась.
В сторожке они разложили семена у печи. Эй Ай проверил сухой сверток. Зерна были полными, светло-золотыми, с тонкой медной полоской вдоль бороздки.
Рецептурная книга записала:
«Спасен посевной запас медноколоски. Происхождение подтверждено. Использовать в пищу запрещено: предназначен для посадки».
Поваренок улыбнулся. Книга соблюдала четвертое правило даже в опасности.
Они дежурили по очереди. Перед рассветом облака разошлись. На востоке появился узкий золотой просвет, речка стала светлее, а мокрые поля заблестели.
Дорога к Солнечному Долу была размыта. Но на берегу нашлись свежие следы мальчишеских сапог. Они вели против течения, к северной тропе.
— Ладо, — сказал Белозар. — Размер похож.
Следы были неровными. Иногда мальчик падал, опираясь руками о землю. Возле одного отпечатка лежал обрывок синей ткани.
Эй Ай поднял его.
— Мы пойдем по следам.
— Телега не пройдет по северной тропе, — заметил Боримяс.
— Значит, оставим ее здесь.
Белозар посмотрел на посевное зерно, на Иву и на разлившуюся реку.
— Я останусь охранять семена и попробую найти объезд. Вы трое идите к ферме.
Веренея собрала растения. Боримяс затянул ремень с ножом. Поваренок убрал в сумку книгу и остатки дорожного кулеша.
Перед уходом он посмотрел на бочонок, который они привязали к телеге. На древесине снова появился знак Вируса.
Под ним проступила надпись:
«Она солгала. Дол еще не выбрал».
Через мгновение буквы исчезли.
Эй Ай не знал, можно ли верить тому, кто служит злу и одновременно предупреждает о нем. Но впервые он подумал, что Вирус, возможно, не просто ищет путь для Черной Плесени.
Возможно, он ищет путь наружу.
Поваренок, Веренея и Боримяс поднялись на северную тропу. Под ногами блестели мокрые камни, над лесом поднимался пар. Где-то впереди, за тремя холмами, лежала ферма медноколоски.
На мокрых холмах путники впервые научились различать усталость и злость. Эй Ай и Веренея договорились говорить о голоде, боли и страхе прежде, чем те заговорят за них. Этот простой дорожный уговор позднее спас не одну дружбу.
И кто-то один шел к ней всю ночь, спасая семена.
Глава седьмая
Ферма медноколоски
ᛊеверная тропа поднималась между соснами.
После ночной бури лес дышал паром. С ветвей падали тяжелые капли, в низинах стлался туман, а солнечные лучи пробивались сквозь хвою узкими золотыми столбами. Пахло смолой, мокрой корой и прошлогодними иглами.
Следы Ладо вели вперед. Иногда они исчезали на камнях, но Веренея находила примятый мох, сломанную ветку или клочок синей ткани. Мальчик спешил, часто падал и почти не отдыхал.
— Он ранен? — спросил Эй Ай.
— Устал, — ответил Боримяс, рассматривая глубокий отпечаток ладони. — И нес что-то тяжелое. Но шел сам.
К полудню сосны расступились. Перед путниками открылся Солнечный Дол.
Холмы действительно раздвигались здесь широкой чашей. По дну долины текла река, разбиваясь на оросительные канавы. На склонах лежали поля: темные вспаханные полосы, зеленые участки озимых, желтоватые луга. В ясном воздухе далеко виднелись белые стены фермы, красная крыша амбара и крылья ветряной мельницы.
Но крылья не двигались.
Ветер шел по долине волнами, пригибал траву, трепал одежду путников, а мельница оставалась неподвижной.
— Огневик говорил правду, — сказал Эй Ай.
— Огневик редко говорит неправду, — отозвался Боримяс. — Он просто умеет сказать правду так, что хочется поспорить.
Они начали спуск. Чем ближе была ферма, тем отчетливее становились следы беды. Несколько оросительных канав пересохли, хотя река была полноводной. На зеленом поле темнели неправильные круги. Вдоль дороги лежали мешки с зерном, вынесенные из амбара и накрытые брезентом.
У ворот стояла женщина с вилами.
Она была высокой, широкоплечей, в выцветшей красной рубахе и кожаном жилете. Темные волосы, тронутые сединой, были собраны в тугой узел. Лицо загорело от ветра, руки покрывали мелкие порезы и земля.
— Еще шаг, и скажите, кто вы, — произнесла она.
— Веренея из Меднокамня. Боримяс с Рыночной площади. А это Поваренок Эй Ай.
Женщина посмотрела на мальчика.
— Внук Хранительницы?
— Да.
Она опустила вилы.
— Я Марена. Где Ладо?
— Мы думали, он здесь, — сказал Эй Ай.
В лице фермерши что-то дрогнуло, но голос остался ровным.
— Ночью он вынес из амбара посевное зерно. Я велела бросить ящик в реку, если не сможет пройти мост. Он не вернулся.
— Ящик мы нашли. Семена спасены. Белозар охраняет их у старой сторожки.
Марена закрыла глаза и медленно выдохнула.
— Значит, мальчик сделал половину дела. Теперь найдем его и закончим вторую.
Она повела гостей во двор.
Ферма жила в напряженной тишине. Несколько работников переносили мешки из амбара на каменную площадку. Женщины перебирали зерно на широких решетах. Двое мужчин разбирали жернова мельницы. Куры прятались под телегами, собаки не отходили от людей.
На пороге дома сидела девочка лет десяти с перевязанной рукой. Рядом стояла миска с почерневшими зернами.
— Это Нива, племянница Марены, — сказала Веренея.
Девочка подняла подбородок.
— Я могу работать другой рукой.
— Сначала рука должна зажить, — ответила Марена. — Поле не убежит.
— Уже пытается, — пробормотала Нива.
Марена провела их к амбару. Внутри пахло соломой, пылью и сыростью. Вдоль стен стояли деревянные закрома. Большинство было открыто и пусто. В дальнем углу темнело пятно, похожее на обугленный корень. От него по доскам расходились тонкие нити.
— Началось три ночи назад, — рассказала Марена. — Сначала слипся верхний слой зерна. Мы подумали, что прохудилась крыша. Потом мельница остановилась. Вчера почернели мешки, приготовленные для весеннего посева.
— Почему вы не сожгли зараженное зерно? — спросил Боримяс.
— Сжигали. Дым опускался на соседние поля, и там ложилась трава. Пришлось закапывать в глиняной яме.
Эй Ай открыл Рецептурную книгу. Страница показала амбар не сверху и не сбоку, а будто глазами зерна. Золотые точки лежали рядом в темноте. Между ними двигалась черная пыль, перепрыгивая с одного зерна на другое.
«Плесень ищет не пищу. Она ищет будущий урожай», — написала книга.
— Ей нужно посевное зерно, — сказал Поваренок. — Если оно погибнет, не будет следующего поколения.
— Поэтому Ладо вынес лучший запас, — ответила Марена. — Медноколоску выращивали в нашей семье сто девять лет. Каждый год мы оставляли самые полные зерна для нового посева.
Она взяла из чистого закрома горсть пшеницы.
— В конце лета выбираем здоровые колосья с крепким стеблем. Сушим отдельно, обмолачиваем вручную, очищаем от мякины на ветру. Зимой перебираем. Весной проверяем всхожесть на влажном полотне. Только потом зерно идет в землю.
— Почему нельзя купить другое? — спросил Эй Ай.
— Можно купить пшеницу, — сказала Марена. — Но медноколоску купить нельзя. Она привыкла к нашему ветру, к этой почве, к коротким ливням и сухому августу. Другой сорт даст хлеб. Этот хранит Дол.
Они вышли на поле.
Марена показала Поваренку землю, подготовленную для весеннего посева. Осенью ее вспахали, переворачивая пласт, чтобы мороз разрушил крупные комья и погубил часть сорняков. Теперь почву нужно было разрыхлить бороной, выровнять и дождаться, когда она перестанет липнуть к сапогам.
— Посеешь слишком рано — зерно задохнется в сырой земле, — объясняла фермерша. — Опоздаешь — всходам не хватит весенней влаги.
Она сжала ком земли. Тот сохранил форму, но распался от легкого прикосновения.
— Еще день солнца, и можно начинать.
На соседнем поле зеленели озимые. Их посеяли осенью; они успели взойти, пережили зиму под снегом и теперь снова тронулись в рост. Марена раздвинула молодые листья, показывая узел кущения у самой земли.
— Отсюда появятся новые стебли. Потом стебель вытянется, выйдет колос, начнется цветение и налив зерна. В конце лета колосья пожелтеют, зерно станет твердым. Тогда жатва.
Книга записывала каждое слово.
Эй Ай видел короткие картины будущих месяцев: борона оставляет ровные полосы; зерна падают в землю; зеленая щетина всходов покрывает поле; дождь шумит по листьям; колосья цветут почти незаметно; летнее солнце наливает зерно; серпы срезают стебли; снопы сохнут; молотильный барабан отделяет зерна; веялка уносит легкую мякину; жернова превращают зерно в муку.
— Значит, хлеб готовят почти год, — сказал он.
— Иногда дольше, — ответила Марена. — Если считать выбор семян.
В середине поля лежал темный круг. Растения внутри него не сгнили. Они продолжали расти, но все листья повернулись вниз, к земле.
Веренея осторожно выкопала один росток. Корни были живыми, однако оплетены тонкой черной сеткой.
— Плесень не убивает их, — сказала она. — Она меняет направление роста.
— Заставляет забыть солнце, — понял Эй Ай.
Он коснулся растения ложкой. Живой Огонь вспыхнул, но черная сетка сжалась вокруг корней. Росток задрожал.
На ферме тревога жителей была видна в мелочах: люди слишком часто оглядывались на поле, дети говорили шепотом, хозяин крошил хлеб, не замечая этого. Эй Ай ощутил их надежду почти как тяжесть на плечах. Он боялся пообещать больше, чем мог, и потому честно назвал риск.
— Не жги, — остановила его Веренея. — Корень слишком слаб.
Поваренок убрал ложку.
— Тогда нужно напомнить всему полю, куда расти.
Марена посмотрела на неподвижную мельницу.
— Ветер всегда напоминал.
Они пошли к ней.
Внутри мельницы стоял тяжелый запах прогорклой муки. Жернова были чистыми, шестерни целыми, тормоз отпущен. Но деревянный вал не поворачивался. На его поверхности Эй Ай увидел черные знаки — те же угловатые линии, что были внутри зараженной дождевой капли.
— Она дала механизму неверное имя, — сказал он. — Убедила мельницу, что ее задача — стоять.
Боримяс уперся плечом в рычаг. Вал не сдвинулся.
— Убедительно объяснила.
Рецептурная книга открылась на странице с изображением хлеба. Вокруг рисунка возникли имена: пахарь, сеятель, хранитель семян, жнец, молотильщик, мельник, пекарь.
Эй Ай вспомнил третье правило: рецепт принадлежит не тому, кто записал его последним. Он хранит всех, кто передавал его дальше.
— Мельница забыла не движение, — сказал Поваренок. — Она забыла, для кого движется.
Марена позвала работников. Пришла Нива, несмотря на перевязанную руку. Собрались старый мельник Сава, пахарь Горан, сестры-жницы Лея и Мила, пастухи с дальнего луга. Каждый принес предмет своей работы: мешочек зерна, деревянный зуб бороны, серп, кусок жернова, хлебную лопату.
Они положили вещи вокруг вала.
Эй Ай поставил в центре Рецептурную книгу и зажег на деревянной ложке золотое пламя.
— Назовите не свою работу, а того, кому она нужна, — попросил он.
Горан сказал:
— Я пашу для семени.
Марена:
— Я сохраняю семя для поля.
Сава:
— Я мелю зерно для теста.
Лея и Мила:
— Мы жнем колосья для зимнего хлеба.
Нива подняла здоровой рукой маленький каравай:
— А хлеб нужен всем.
Золотое пламя разделилось на тонкие линии и коснулось каждого предмета. Вал дрогнул. Снаружи ветер ударил в крылья. Одно медленно опустилось, другое поднялось.
Черные знаки на дереве зашевелились.
Из щелей посыпалась серая мука. Она закружилась над полом и сложилась в лицо Черной Плесени.
— Вы соединяете слабых, — прошептала она. — Я освобождаю сильных от необходимости ждать.
— Урожай нельзя получить без ожидания, — ответила Марена.
— Можно, если отнять его у другого.
Темная мука метнулась к Рецептурной книге. Эй Ай поднял ложку, но Нива оказалась ближе. Девочка заслонила книгу караваем.
Чернота коснулась корки. По хлебу побежали темные пятна.
— Нет! — закричал Поваренок.
Нива не отпустила каравай.
— Этот хлеб пекла вся ферма, — сказала она. — Ты не можешь сделать вид, что нас не было.
Остальные положили руки на предметы своего труда. Мельница застонала, затем ее крылья пошли быстрее. Зараженная мука втянулась между жерновами. Раздался низкий гул.
Живой Огонь прошел от ложки Эй Ая через книгу, зерно, борону, серпы и хлеб. Черные пятна на каравае остановились. Они не исчезли, но превратились в тонкий узор, похожий на ветви.
Лицо Черной Плесени рассыпалось.
Мельница заработала.
Ветер понес ее голос над полями. Озимые растения подняли листья. Темные круги не исчезли, но перестали расширяться.
— Мы остановили ее? — спросила Нива.
— Только напомнили полю про солнце и ветер, — ответил Эй Ай.
— Для начала неплохо, — сказала Марена.
Издалека донесся крик.
По дороге от леса бежал мальчик в разорванной синей куртке. Он хромал и держал у груди маленький мешочек.
— Ладо! — Марена бросилась ему навстречу.
Мальчик успел сделать еще несколько шагов и упал в ее руки.
Ладо был бледен, колени разбиты, ладони исцарапаны. Но мешочек он не выпустил.
— Ящик ушел по реке, — выдохнул он. — А это осталось у меня.
Внутри лежала горсть особенно крупных зерен медноколоски.
— Бабушкины семена, — сказала Марена. — Их дала нам Хранительница много лет назад. Мы добавляли по несколько зерен в каждый посев.
Ладо посмотрел на Эй Ая.
— Черная женщина шла за мной. Но кто-то путал ей дорогу. На камнях появлялись знаки.
— Круг с тремя чертами?
— Да.
Эй Ай открыл книгу. На странице возникла фраза:
«Семя доставлено. Дол не выбран».
На этот раз слова Вируса не исчезли.
Марена перенесла сына в дом. Веренея промыла его раны настоем календулы и наложила чистые повязки. Боримяс приготовил еду для работников, твердо заявив, что после такой ночи спорить с мясником о размере порции запрещено.
К вечеру вернулся Белозар. Он нашел объезд и привез спасенный посевной запас. Люди фермы встретили телегу так, словно домой вернулся целый урожай.
На следующее утро земля подсохла.
Марена решила начинать сев, пока Черная Плесень не успела снова изменить погоду или воду. Лошадей запрягли в бороны. Комья разбивали, поле выравнивали. Затем наметили неглубокие борозды.
Ладо, которому велели оставаться на крыльце, сидел завернутый в одеяло и сердито наблюдал за всеми. Нива стояла рядом и давала советы громче любого взрослого.
Эй Ай получил полотняный мешок с медноколоской.
— Бери зерно небольшими горстями, — учила Марена. — Шаг держи ровный. Бросай дугой, чтобы семена ложились не кучами, а равномерно.
Поваренок вошел в поле.
Земля была прохладной и мягкой. Он набрал первую горсть. В каждом зерне хранились прошлые лета, руки фермеров и хлеб, который еще не был испечен.
Эй Ай размахнулся и рассыпал семена по борозде.
За ним шли другие сеятели. Потом легкая борона закрывала зерна тонким слоем земли, защищая от птиц и пересыхания. Веренея посадила по краям поля календулу и полынь. Белозар проверил канавы. Боримяс носил мешки и утверждал, что занимается самой тонкой частью земледелия.
К полудню посев был закончен.
Марена поставила на краю поля миску с водой и кусок хлеба — благодарность земле и людям, работавшим до них. Эй Ай положил рядом одно зерно, которое не стали закапывать.
Рецептурная книга записала весь путь медноколоски: сохранение семян, проверку всхожести, подготовку почвы, сроки сева, уход за всходами, защиту от сорняков и болезней, созревание, жатву, сушку, обмолот, очистку, хранение, помол и выпечку.
В конце появилась строка:
«Ингредиент изучен, но еще не получен. Путь продолжится после урожая».
Эй Ай кивнул. Книга не торопила природу.
Вечером над полем прошел короткий теплый дождь. Не ливень Черной Плесени, а ровный весенний дождь, от которого земля темнела и пахла будущей травой.
Поваренок стоял у ворот фермы и смотрел, как капли исчезают в бороздах.
— Когда появятся всходы? — спросил он.
— Если будет тепло, через неделю, — ответила Марена. — Но тебе придется уехать раньше.
— Почему?
Она показала на Рецептурную книгу.
За линией Солнечного Дола на карте проступил новый знак: темный лес, а в его середине — белый круг, похожий на закрытый глаз.
— Черная Плесень пришла к нам не из амбара, — сказала Марена. — Зараженная вода спустилась из Старого леса. Там находится источник всех оросительных каналов.
Эй Ай посмотрел на свежезасеянное поле.
Чтобы медноколоска взошла, ей нужна была чистая вода.
Когда медные колосья ожили, радость оказалась шумной и неловкой: кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то просто сел в борозду. Поваренок запомнил не победный крик, а руки фермера, дрожавшие над спасенным зерном. С тех пор для него урожай был не запасом, а месяцы чужого ожидания.
А значит, путь продукта снова не был завершен.
Глава восьмая
Белый источник