Бороться за жизнь до конца! Боевик

© Лев Голубев-Качура, 2019

ISBN 978-5-4493-3239-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С самого зарождения человеческой жизни на земле, он (человек), подняв голову, любовался красотой звёздного неба, и, почёсывая загривок, задавался вопросом: «Что же там ночью так красиво блестит, а днём светит и греет? Вот бы посмотреть, рассмотреть поближе!»

И только в настоящее время мечта его смогла воплотиться – он построил космические корабли! Он слетал на луну, а теперь вот на очереди Марс, Венера, Юпитер, да и все остальные звёзды.

Пройдёт ещё немного времени и мечта его окончательно станет явью. Космические полёты будут обыденным делом для человека будущего, как для нас обыденным атрибутом жизни стали – поезд, самолёт, морской корабль.

Автор

Mahjong titans

«…Солнце скользнуло за горизонт, и ночь опустилась на Марс, как большое тёмное, тёмное покрывало…»

(Пол Андерсон, «Убить марсианина»)

Глава первая

Огромный космический лайнер XP12.01MARS-ZEM, флагман межзвёздной пассажирской армады, неподвижно застыл на приколе у только что возведённого марсианами буя. Через некоторое время он должен будет отойти отсюда, унося на своём борту почти тысячу пассажиров, и меня в том числе. Этот буй, насколько я понял из объяснения директора курсов, был построен по чертежам марсиан из сплава, добытого ими же на Титане, Япете и других спутниках Сатурна, по их же технологии и под большим, большим секретом.

Я и шестеро моих сокурсников, теперь уже бывших студентов марсианской школы Межгалактических Финансовых Инспекторов, должны были вылететь по заданию в различные галактики и звёздные системы – ближние и дальние. Я не попал в элитную группу «Дальнобойщиков» по собственной вине. Слишком уж независимым я был, а иногда, поступал даже наперекор инструкциям.

Руководство же школы, особенно директор, опытный финансовый волк, не поощряли очень-то самостоятельных студентов. Только благодаря заступничеству куратора меня, уже на втором или даже на первом году обучения, не попёрли из группы, и я не оказался на каком-нибудь «девчоночьем» историко-археологическом или библиотечном факультете.

Наша школа являлась дочерним учебным заведением при Марсианском Финансово-Экономическом Университете (МФЭУ), и учились в ней сплошь особо одарённые, с математическим уклоном, студенты. Я каким-то образом тоже оказался в их числе, хотя и не рассчитывал на такое везение. Собственно, я немного привираю.

Я попал в неё не каким-то образом, а по настоянию мамы. Это она меня в неё устроила через своего знакомого, а я, кажется, пока не жалею. А дальше? Дальше жизнь покажет.

Теперь же мы, бывшие студиозусы, должны были покинуть Alma Mater и разлететься, словно оперившиеся птенцы, на задания, как очень ёмко выразился наш господин директор – «Возвращать потраченные без толку на нас средства».

На доставку шлюпкой в причаленный к бую звездолёт я оказался в списке последней партии пассажиров и, в ожидании объявления роботом-информатором «на посадку», мучался от безделья, но пройдясь один раз, затем второй, мимо торговых киосков, у меня, казалось, что-то тумкнуло в голове. Оказывается, я даже вначале сам себе не поверил, я не просто прогуливаюсь и бездельничаю, я подсознательно занимаюсь очень серьёзным делом, я занимаюсь ана-ли-зом, и никак не меньше…

Мой анализ заключался в следующем: прохаживаясь вдоль киосков с различным товаром, разглядывая витрины и продавцов я, по наличию экзотического товара и, особенно, по поведению продавцов, пытался угадать, вернее, вычислить, из какой галактики, или из какой звёздной системы, а ещё лучше, на какой планете проживает продавец и его ли это товар?

Эта, казалось бы никчёмная работа, тренировала память и давала возможность вспомнить пройденные в школе уроки, и понять, насколько хорошо я их усвоил и готов ли я к самостоятельной работе. От этого зависела моя карьера и, главное, моя жизнь! Во всяком случае, так, на протяжении всех лет обучения, внушали мне преподаватели различных дисциплин школы, особенно, куратор.

Ко времени моего рождения уже более трёхсот планет и звёздных систем входило в Независимый Союз, а сколько гуманоидных видов и подвидов проживало на них – не счесть! Да я и не пытался, если честно.

«Чем лучше ты в этом винегрете, то есть, многообразии племён и народов будешь ориентироваться, тем лучше для тебя» – наставлял меня куратор при последней нашей встрече после получения диплома.

И вот, сейчас, я переходил от одного киоска к другому и «работал». Этому слову меня тоже научил куратор. Не учился, не угадывал, а именно, работал. «Чем лучше ты будешь отличать одну расу от другой, говорил он, тем легче тебе будет понять, на какой ступени развития она находится, тем быстрее ты сможешь проникнуть в её мыслительный процесс. И если ты это сумеешь сделать быстро, не напрягаясь, продолжал он учить меня, то считай – две трети победы над ними у тебя в кармане, иначе – гибель!»

Я «зарубил» эти слова у себя на носу, я вырубил их, как писали в древней-древней книге землян «Библия», в виде каменных скрижалей, навечно, ну, может быть и не совсем навечно, но надолго. Мне совершенно не улыбалось погибнуть во цвете своих прекрасных молодых лет не за грош, погибнуть из-за своего неумения разбираться в людях, гуманоидах, расах и племенах.

Именно в неумении вовремя разобраться, понять «Кто есть, кто!» было наше слабое место, наша «ахиллесова пята». «Это огромный минус в вашей работе!», твердили преподаватели и куратор почти на каждом семинаре.

Наконец-то заговорил громкоговоритель и я, в потоке механических слов робота-информатора, различил свою фамилию, но номер портала пропустил. Пришлось бежать к справочному роботу-автомату за разъяснением.

Из-за своей углубленности в работу я чуть не опоздал на посадку, и мне пришлось бы дожидаться следующего рейса, менять билет, терять кредитки, короче, в этом случае меня бы ожидала куча проблем.

Глава вторая

Звездолёт шёл вдоль Млечного пути с заходом на крупные созвездия. Пассажиры, сходящие на астероиды и небольшие планетки, доставлялись с корабля шлюпками. Я, согласно предписанию, летел на Кастор в созвездии Близнецов, там мне было необходимо выполнить своё первое задание.

Во время перелёта я познакомился с милой девушкой, уроженкой периферийной сельскохозяйственной планетки Upsi2D. Её жёлтые, как у марсианских кошек, глаза и бледно-зеленоватого оттенка кожа, выгодно выделяли её из толпы гуманоидов, и на неё многие особи мужского, и не только, пола обращали внимание.

Это льстило мне и в тоже время горячило мою кровь, короче, я ходил по прогулочной палубе рядом с ней, не выпускал её руки из своей и вёл себя, как этот, как его… нуу…, такой, весь надутый и чопорный…, знаете? Вот, вот, правильно, как надутый индюк!

Я проводил время, развлекаясь на дискотеке или попивая коктейли в одном из баров на основной палубе, и всегда рядом была она, Гвен. Так, правда, как-то не по-современному, а несколько чопорно, представилась она мне при знакомстве.

Иногда я приводил её в Ретро Кинозал и мы, похрустывая попкорном, смотрели старинные вестерны с погонями на лошадях и стрельбой из каких-то железных наганов и винчестеров.

Она была прекрасным товарищем для времяпрепровождения в полёте, и ещё более прекрасной девчонкой. Её талия была тонкой, как у осы, и вызывала восхищение, а голосок звучал завораживающим, серебристым колокольчиком или, как весенний ручеёк где-нибудь на Земле.

Я часто вспоминаю свой дом, родителей, своих брата и сестру, и многочисленных родственников, когда остаюсь один на один с собой. А когда я с Гвен…, я только о ней и думаю. Правда, в последнее время я, даже когда остаюсь сам с собой, тоже о ней думаю. Про родню у меня как-то реже стало получаться думать и вспоминать.

Но, всё хорошее, как правило, быстро заканчивается. Закончилось и наше совместное посещение дискобаров и киношек. Мы распрощались на одной из планет и, обменявшись адресами галактической почты, пообещали не забывать друг друга и, по возможности, посылать друг другу SMS-ки.

* * *

Через пару месяцев достаточно спокойного полёта, я прибыл к месту своего первого назначения. Пересаживаясь с корабля в шлюпку, я обратил внимание, как два, похожих на бультерьеров, гуманоида, постоянно крутившиеся возле меня и моей девушки во время полёта, также сошли в шлюпку. Это почему-то насторожило меня. Я их ни в чём не подозревал, и они не давали повода думать о них плохо, но шестое а, может быть, двадцать шестое чувство, подсказывало мне – будь осторожен! Чего это они всё время крутились возле тебя и Гвен? Если они следили за ней, так должны были сойти вместе с ней, а они…. «Джонатан! – сказал я себе, – что-то здесь нечисто, постарайся улизнуть от них». Но как это сделать? – задумался я, и по своей, ещё в детстве «благоприобретённой» привычке, потёр мочку уха.

После проведённой процедуры с ухом, у меня сразу же появилась идея… честное слово, замечательная идея!

Я, при получении задания тщательно изучил карту планетки и города, в котором мне предстояло поработать и, как видно, не напрасно. С надеждой на моё знание, хотя и теоретическое, я решил, что сумею сориентироваться на месте и скрыться от них. Но эти, двое, были рядом со мной и не думали далеко отходить.

Их назойливое внимание начало раздражать меня, но я вспомнил слова преподавателя по психологии – «Расшалившиеся нервы – плохой помощник при выполнении задания» и, применив одно из Специальных Упражнений, восстановил своё первичное нервное состояние, то есть, попросту говоря, успокоился.

Дождавшись, когда несколько сошедших вместе со мной со шлюпки пассажиров, разместятся в воздушных такси, я обратил внимание на одно свободное место позади салона в одном из них и, недолго думая, быстро юркнул на него.

Воздухолёт взмыл вверх, а два «бультерьера», разинув огромные клыкастые пасти и испуская тягучую жёлтую слюну, задрали головы в сторону улетающего воздушного такси, и, казалось, или мне так хотелось, обиженно завыли. Свободных воздухолётов для них не было. Я неприлично, как сказала бы моя мама, восторжествовал над несчастными преследователями.

Но, как оказалось, я рано успокоился. Навстречу нам летело воздушное такси, и оно было пустым, в нём не было пассажиров. Я быстро дотумкал, как только воздухолёт приземлится на крышу аэровокзала, мои, теперь я в этом не сомневался совершенно, преследователи постараются догнать меня на нём и проследить, куда это я направляюсь? А этого, по условиям Строгой, Научно Обоснованной Конспирации, ни в коем случае нельзя было допустить. Ни-за-что! Пустить кровь из носа, но не допустить!

Принадлежавшая нашей школе конспиративная квартира располагалась на окраине Мегаполиса. Собственно, вся планета и была Мегаполисом, городом-великаном.

Планета, застроенная небоскрёбами, покрытая, как паутиной, густой сетью самодвижущихся, разной длинны и направления, пешеходными дорожками, прямыми, широкими проспектами и узкими переулками – являлась вместилищем огромного количества банков и различного рода увеселительных заведений. Это была планета нуворишей и обслуживающего их, персонала. Элитная планета, планета не для бедных.

Воздухолёт совершил посадку на крышу одного из небоскрёбов, и я первым выскочил из него. Не теряя понапрасну время, я быстренько спрятался за круглым, титанопластиковым сооружением, напоминающим воздухозаборник или что-то похожее на него.

Теперь-то я уже твёрдо был уверен – следят за мной и только за мной, и мои преследователи не замедлят здесь появиться. И я не ошибся! Ну, нисколько не ошибся! Не успел я, как следует перевести дух, как на крышу небоскрёба быстро «приземлилось» воздушное такси и из него пулей вылетели мои преследователи.

Оглядев «зорким» взглядом посадочную площадку, крышу небоскрёба и, не заметив меня, они, быстро перебирая лапами на скользкой крыше, помчались к скоростному лифту.

На моё счастье такси, доставившее моих преследователей, ещё не улетело. Я краем глаза видел, как робот-пилот о чём-то переговаривается по видеофону.

Как только преследователи скрылись в шлюзовой камере скоростного лифта, я бросился к такси. Назвав ложный адрес, я комфортно расположился на сидении и, с высоты птичьего полёта, стал любоваться городом.

А полюбоваться было на что: по улицам сновали грузовые и легковые спидеры (механизмы на воздушной подушке), а выше них, на уровне пятого и выше этажей, пролегали монорельсовые дороги. При виде сверху представлялось – город затянут металлической сеткой, по которой снуют разноцветные гусеницы, а под ними, перемещались в разных направлениях, похожие на цветных букашек, пешеходы.

Они сталкивались, группировались в небольшие, мозаичные группы, затем снова разбегались и вновь собирались на перекрёстках. А выше всего этого постоянно снующего «муравейника», с огромной скоростью летали воздухолёты, в одном из которых сидел я. Это было так захватывающе интересно, что я ни на мгновение не отрывал взгляда от плывущей у меня под ногами картины.

Вот это даа! – восхищённо думал я. Даже на Марсе такой красоты нет!

После часового полёта над городом, я уже имел полное визуальное представление о Мегаполисе. Мне он здорово понравился!

До явочной квартиры я решил добираться пешком, то есть, не совсем пешком конечно. Меня, как и остальных пешеходов, должны были перемещать самодвижущиеся дорожки-тротуары, типа лестниц в метро далёкого Земного прошлого.

Чтобы окончательно сбить преследователей со следа, я часто перескакивал с одной движущейся дорожки на другую, менял направление и неоднократно «проверялся», то есть, оглядывался назад, вглядывался в лица окружающих меня индивидов, особенно девушек.

После принятия таких разнообразных, рекомендованных нам ещё в школе, мер предосторожности, я был уверен – преследователи окончательно и бесповоротно потеряли мой след.

Я, что, зря скакал как козлик по дорожкам, что ли! – позволил я себе слегка пошутить.

А дальше? Дальше моя мысль плавно потекла в направлении успокоения. Разве можно, успокаивал я себя, среди сотен, тысяч, миллионов гуманоидов и людей этого разношёрстного муравейника, отыскать меня, такого маленького и неприметного, такую букашечку в пёстрой толпе пешеходов.

Хозяйка явочной квартиры не хотела впускать меня до тех пор, пока я не вспомнил, что кроме голосового пароля я ещё должен показать ей брелок на трёхцветном, особого плетения, шнурке. Пришлось расстегнуть ворот рубашки и предъявить вещественное доказательство. При этом я страшно покраснел от смущения.

Когда церемония «опознания» прошла успешно, хозяйка стала – сама любезность.

Несколько дней я изучал район своих действий и пути отхода. Это был обязательный атрибут моей работы, при невыполнении которого я мог быть выслежен и ликвидирован!

В школе, на занятиях, мы тщательно анализировали ошибки проваливших задание инспекторов. Многие из них погибали именно из-за недостаточного ознакомления с маршрутом отхода от места операции, а я не хотел быть в числе неудачников – гордость и амбиции не позволяли.

Ты же, как сейчас помню, говорил мне папа, если он считал, что я что-то делаю или сделал не так… – ты же Джонатан! А Джонатан, сынок – из рода Хитрых Лис – это…, и подняв вверх большой палец, он многозначительно замолкал…

Так я до сих пор и не понял до конца – что бы значило его многозначительное «это». Но старался соответствовать! Честное слово старался, хотя и не всегда у меня «Это» получалось.

Глава третья

После тщательного изучения места своей «работы» я, одевшись по последней моде (широкие штаны с буфами, шёлковые полосатые носки, туфли на мягкой подошве и рубашку с разрезами на рукавах), и прихватив «рекомендательные» письма, направился к своему клиенту.

Пора было переходить к непосредственному контакту и изучению внутреннего расположения помещений, то есть, подготовить место для выполнения задания.

Моим клиентом, согласно данным полученным в запечатанном восковой печатью конверте ещё при отбытии из школы, был бывший министр одной из планет, сумевший «приватизировать» двухлетний бюджет планеты так ловко, что не будь в его окружении завистников, он никогда бы не попал под наблюдение Галактической Комиссии по Доходам.

Эта комиссия, между прочим, была создана для контроля «За приходом и расходованием денежных средств каждым гражданином Империи, независимо от его статуса и положения в обществе». Но и она (комиссия) не всегда могла уследить, особенно за слишком поднаторевшими в обмане государственных органов контроля, в сокрытии истинных своих доходов «честными и добропорядочными» гражданами.

В моём случае, экспроприировать украденные средства у «прихватизатора» должен был другой инспектор-экономист. Но, по настойчивой просьбе и рекомендации моего куратора, на выполнение задания направили меня, только что получившего диплом, юнца. Хотя, по слухам, директор департамента прочил на моё место другого, более опытного инспектора и, как мне, через пару лет после выполнения задания конфиденциально шепнули, своего дальнего родственника.

С одной стороны, такое доверие куратора ко мне воодушевляло, с другой стороны, заставляло быть очень и очень добросовестным при выполнении задания. Мне не хотелось бы его подводить «под монастырь», а уж самому быть пойманным и, не дай бог убитым, тем более.

Почти половина месяца, а точнее, тринадцать дней, семь часов и семнадцать секунд у меня ушло на то, чтобы заслужить какое-никакое доверие со стороны клиента и его домочадцев – жены, тёщи, свекрови, его сестёр и братьев, а также прислуги – консьержки, сторожа, поваров, садовника и горничных. Да, чуть не забыл…, и водителя персонального воздухолёта – тоже. Эти «господа» нужны были мне – «на всякий случай». Лишний друг в чужом доме никогда не помешает, верно?

На практике, эта работа отняла у меня кучу нервов и сил. В теории же, всё представляется намного легче, особенно, когда изучаешь учебник. Так и кажется – всё это дело провернуть стоит одного чиха, а на самом-то деле – ого-го! Это вам не фунт изюму съесть без хлеба!

Постепенно я стал вхож к нему в особняк в любое время и перешёл из категории каких-то гостей, в категорию своих гостей, с правом сидеть за столом во время обедов, ужинов, а если повезёт, то и завтраков. Но я был достаточно «богат», чтобы на завтраки не являться если не хочу. Я не торопил события, знал, одно неосторожное слово или поступок, и моё задание можно считать проваленным окончательно и бесповоротно. А я не хотел подводить куратора, а тем более, себя любимого. Я старался, я очень старался всё сделать правильно – как учили в школе!

* * *

Почти ежедневно, по вечерам, в особняке бывшего министра развлекались его друзья и ещё какие-то, непонятного назначения и происхождения, гости: из биллиардной комнаты доносился стук шаров; за карточными столами то и дело раздавалось: «А я твою милую дамочку-красавочку козырным валетиком покрою» или, «Чем кроешь, сволочь? Раззуй глаза… это тебе не в твоей конторе, здесь просителей нет, не обманешь!»

Сам же хозяин, любил играть в Mahjong, и не просто в Mahjong, а в «Большой Mahjong». Он уединялся за ломберным столиком подальше от шумной компании картёжников, и, найдя очередного партнёра-жертву, приступал к игре. Как правило, игра велась на деньги, и не было такого случая, чтобы он проиграл.

Изучая его досье, я особо обратил на это внимание, и все дни своего с ним знакомства, старался быть к нему поближе, запоминал систему его игры, выискивал ошибки и красивые ходы.

А он, частенько, будучи в выигрыше и от этого в превосходном настроении, и видя, с каким интересом я наблюдаю за игрой, говорил мне: «Смотрите молодой человек, смотрите и учитесь, как без кровопролития и истязаний мой партнёр расстаётся со своим кровным, „честно“ заработанным капитальцем. Быть может и вы насмелитесь когда-нибудь сыграть, а то всё стоите, да стоите, смотрите, да смотрите. Глаза не проглядели ещё?».

А его жертва, выслушивая тираду экс-министра, бледнела и, вытирая пот с лица, затравленно озиралась в поисках поддержки, и… улыбалась, улыбалась.

При первом нашем знакомстве с экс-министром, я был представлен ему в качестве наследника, скоропостижно скончавшегося от сердечной болезни, владельца одной очень перспективной планетки с большими залежами полиметаллов и, одновременно, владельцем крупного банка. Документы и кредитные билеты мне вручили в «конторе» перед вылетом на задание.

У меня в руках часто видели с десяток платиновых карточек. Я был настолько «рассеянным» и такой «Олух царя небесного», что везде всё ронял, терял, забывал. А это, по мнению его друзей и гостей, подтверждало слова о моём богатстве, недалёкости ума и некоторой ветрености характера.

Я же козырял « богатством» с единственной целью – заставить вора экс-министра, пригласить меня сыграть с ним. Это должен был сделать он, а не я напроситься, иначе…, думаю понятно, что иначе!

Я рассчитывал на то, что он не преминет воспользоваться случаем «раздеть» молодого, спесивого олуха-денди, и отправить голеньким, как ощипанного петушка, восвояси, к папе и маме плакаться в жилетку.

Правда, по легенде мой батюшка скоропостижно скончался, но матушка-то была жива. Вот он и должен был рассчитывать, обобрав меня, заставить, поджав лапки вернуться к мамочке и поплакаться ей, чтобы пожалела. А лучше – пожурила своего сынка-балбеса за неуёмную страсть к игре. Хотя…, думаю, ему было глубоко безразлично, что потом будет со мной. Как-то, на досуге, я даже представил, как он будет потирать руки от удовольствия.

В один из счастливых для него дней, наблюдая за игрой, я представил всю эту картину в лицах, и долго, про себя конечно, не вслух, смеялся над его самоуверенностью и безнаказанностью. «Погоди, – говорил я, украдкой смотря на виртуоза-хапугу, – отольются тебе мышкины слёзки!».

Мои усилия наконец-то увенчались успехом: в один из вечеров я сумел предоставить ему возможность заманить меня в игру.

Я долго и неумело отнекивался, громко призывал окружающих быть свидетелями своего неумения играть и, в конце-концов, сумел собрать вокруг нас группу болельщиков.

Они нужны были мне в качестве свидетелей на случай, если экс-министр вздумает оспаривать свой закономерный проигрыш.

Вы можете спросить, зачем такая тягомотина по изыманию неправедных богатств? Могу объяснить, но это в первый и последний раз, договорились?

Всё дело в том, что согласно Союзной Декларации Свобод Народов, лет двести тому назад были отменены не только смертная казнь и уголовное преследование, как таковое, а вообще отменены все виды наказаний. Народное Собрание решило – население планет настолько продвинулось в своём развитии, что никакие преступления сейчас невозможны, поэтому наказания не к кому применять.

Через полсотни лет спохватились (преступления, особенно финансовые, не прекратились, а наоборот – возросли). Срочно был создан наш Департамент, а затем и спецшкола. Единственным методом изымания денег при «отсутствии преступлений и отменённых в связи с этим наказаниях», оставалась – игра на деньги. Игра, под эгидой Имперского Казначейского Банка. Вот так!

Для этой цели и была создана наша школа. Нас обучали играть во всевозможные игры, обучали психологии индивида, обучали умению вовремя использовать слабости игроков, короче – обучали беспроигрышной игре.

Вот таким, несколько экстравагантным способом, Правительство Союза изымало уворованные средства. А, как иначе? Все же честные…, особенно Имперские чиновники!

Глава четвёртая

Игра всё больше и больше возбуждала и захватывала нас. Я, чаще проигрывал, чем выигрывал, громко переживал свои неудачи, ещё громче радовался какому-нибудь незначительному выигрышу, короче – как профессиональный артист, на потеху зрителей устроил целое представление со стенаниями и слезами, дёрганием себя за волосы и прочими штучками-выкаблучками. Или, как в таких случаях говорят – «Вёл себя, как полный идиот!»

Вокруг нас собралась толпа болельщиков, даже любители карт и биллиарда подтянулись к нам, чтобы посмотреть, как их «друг» «раздевает» самодовольного, молодого петушка. Особенно злорадствовали те, кого, до этого, министр лишил части их состояния.

Им бы посочувствовать мне, пожалеть, так нет – они радовались! Я видел их ухмылки, их неприкрытую возможность…, ох, уж эта homosapienskaja гадкая натура – радоваться тому, что не ты один попал впросак…

Такая обстановка мне была только на руку, хотя, по правде сказать, мне не легко удавалось ломать комедию, я был очень напряжён. Часть моей внутренней энергии уходила не на игру, а на «ломание комедии».