Не бублик с маслом

– И все же, Иванов, ты в корне не прав! – сказал воевода, – не будут они нападать нынешней ночью, никак не будут!

– А почему нет? – упорствовал Иванов. Глаза его лукаво блестели, отражая пламя костра.

– А потому, Иванов, что ночью темно и плохо видно, – туманно объяснил воевода и почесал бороду.

Далеко вниз уходили каменные стены, скрываясь в густой тьме. Где-то выл волк.

Иванов послюнявил палец и принялся счищать с лезвия своего меча остатки спекшейся крови.

Дружина расположилась на ночлег подле, прямо на крепостной стене. Держались тихо и были настороже. Многие точили мечи и сабли, готовясь к следующему утру.

Иванов задремал. Снился оставленный дом, жена с детьми и сам Иванов, сидящий на печке и хлебающий парное молоко. Жена, как обычно, готовила лепешки, а дети забавлялись с компьютером. Все именно так и было, пока Иванова не призвали в армию…

Иванов вздохнул и проснулся. Вставало солнышко, просыпались птички, наступало утро. Костер уже потух, и ни воеводы, ни дружины не было видно. Зато где-то внизу слышалось лязганье металла о металл и крики. «Уже бьются», – подумал Иванов, схватил свой меч и вскочил на ноги.

Из пролома в каменной кладке вылезло несколько фигур, одетых в неприятельскую форму. Один из них заметил Иванова и, указав на него пальцем, что-то сказал по-английски.

Иванов насторожился. Отступать было некуда: позади была пропасть метров тридцати, на дне которой шел бой. Мозги лихорадочно заработали: «Как мог он, сержант запаса, старый стреляный волк, проспать начало мероприятия? Стыд и позор! Что делать, куда убежать?»

Убегать было некуда.

Тогда Иванов обнажил меч и ринулся на неприятелей. Те, чтобы избежать соприкосновения с его мечом, быстро разбежались, и Иванов торпедой влетел в зияющий пролом.

Густая темнота ударила по его глазам, и сержант, запнувшись за что-то, покатился вниз по скользким ступенькам. «Какой ловкий прием!» – мелькнула мысль.

Ступеньки никак не кончались, а Иванов все катился и катился. Клинок меча звонко ударялся о камень, высекая яркие искры, и при свете их Иванову удалось разглядеть, что лестница идет винтообразно вниз, не подавая никаких признаков к окончанию.

Иванов загрустил. «Какая странная все-таки эта крепость, – подумалось ему, – какой-то кретин ее строил. Наверное, специально для того, чтобы противник, проникший внутрь, не сразу разобрался, куда он попал, и чего ему теперь делать».

Проторчав целую неделю здесь, в этой самой крепости, Иванов, например, и не подозревал о существовании данной лестницы, хотя успел излазить сооружение вдоль и поперек. Причем три раза его приходилось искать всем взводом. Иванов любил старинные крепости, но таких каверзных поступков с их стороны он не любил.

Наконец лестница кончилась, и падение прекратилось. Одновременно появился свет, причем, очень яркий. Когда зрачки Иванова сузились до нужной степени, он смог различить, что находится в том же проломе, в который влетел, а вокруг него стоят ухмыляющиеся противники.

«Это уже совсем ни в какие рамки не лезет», – подумал Иванов. Но времени на размышление не было, и Иванов решил вступить в бой. Другой на его месте посчитал бы это решение идиотством, так как врагов было человек пять, а то и все шесть, и, стало быть, силы были неравны, однако Иванов был по натуре человеком широкой души.

Завязалась драка. Временами Иванову казалось, что противников не менее дюжины, и он еле успевал отбиваться от острых сабель, которые так и норовили отрубить ему какую-либо часть тела. Вскоре Иванову порвали кафтан и помяли каску. Иванов устал. Он уже хотел опять спастись бегством, но тут вдруг противники перестали нападать и на вопрос Иванова, в чем дело, ответили на ломаном русском, что там, внизу, начался перекур.

Иванов подошел к краю стены и осторожно глянул вниз. И действительно, баталия, что еще совсем недавно происходила у основания крепостной стены, прекратилась, и обе дружины отдыхали. В армии наступил обеденный перерыв.

– Будь война, мы бы тебя есть зарезать, – сказал один из противников Иванову.

Иванов сидел на краю стены и наблюдал, как внизу перевязывают раненых. На слова неприятеля он только усмехнуося, так как был уверен, что будь война, он сам порубал бы в капусту всех пятерых или даже шестерых. Воспользовавшись передышкой, Иванов все же сосчитал их. Оказалось – четверо. Неприятели спокойно сидели на каменной кладке стены и опорожняли содержимое своих фляг. Иванов решил не тратить времени зря и пошел посмотреть, как же там все-таки этот проклятый пролом в стене? Непонятно ведь, как Иванову удалось в нем заблудиться.

Засунув голову в дыру, Иванов всмотрелся в темноту. Лестницы вовсе не было. Тогда Иванов шагнул внутрь и пропал…

***

– Танки! Танки! – закричал кто-то.

Дружина вскочила на ноги. Не знали, куда себя девать и что делать по отношению к противникам, которые тоже всполошились и, побросав свои бутерброды, также повскакивали с насиженных мест. Из-за леса вырулили картофелеуборочные комбайны.

– Какие же это танки?! – воскликнул кто-то.

– Это условные танки, – пояснил воевода. – Учебные.

Враждующие стороны не знали, чего предпринимать, так как никаких отличительных знаков на комбайнах не было: наши или не наши?

– За мной орлы, а там разберемся! – воскликнул воевода и, размахивая топором, кинулся в сторону приближающейся техники.

Все, и наши и не наши, побежали за ним из чисто любознательских побуждений.

Танки не успели сделать ни единого выстрела…

***

Через четверть часа Иванов понял, что опять заблудился. Окон не было и путь освещали только прикрепленные к стенам газовые факелы. Так что местоположение было определить весьма трудно.

Помещения, по которым ходил Иванов, были как капли воды похожи друг на друга и ориентироваться было совершенно невозможно.

Спустя некоторое время Иванова посетила страшная догадка: комната, наверное, всего одна, и он, выходя из нее, входит в нее же, но с противоположной стороны! Желая проверить это, сержант положил свою помятую каску на пол и быстро пробежал в следующую комнату, чтобы успеть увидеть себя самого, выскакивающего там в дверь следующей комнаты. Но Иванов спины своей не увидел. Все было тихо, и дверь в следующую за следующей комнату была плотно закрыта. Однако каска лежала на месте, что явственно подтверждало догадку Иванова. Он не закрывал за собой дверь, когда выбегал, и поэтому мог отлично видеть, что его первая каска преспокойно лежит на прежнем месте. Решив, что она никуда не денется и на обратном пути он ее подберет, Иванов надел новую каску и смело зашел в следующую закрытую дверь, предварительно, разумеется, открыв ее.

– Какое странное место… – сказал Иванов через мгновение, и был чертовски прав.

***

– Я понимаю, что у вас учения! – кричал руководитель картофелеводческой фермы, высовываясь из открытого окна своего броневика. – Но комбайны-то зачем было разбирать?!

– Это не комбайны, а условные танки, – возразил воевода.

– Нет, это мои комбайны! – упорствовал руководитель картофелеводческой фермы.

Тут вмешался вражеский генерал:

– Понимаете, уважаемый, – обратился он к сельхозработнику, – Армия – это вам не бублик с маслом. Это гораздо сложнее и важнее. Без армии ни ты, ни они, – он показал на кучу железа, оставшуюся от комбайнов, – не могут… как это по-русски… ни слова сказать, ни пером написать. Так, кажется?

– Ни в зуб ногой. – мрачно резюмировал хозяин броневика. – Ну ничего, я на вас управу найду!

С этими словами он закрыл окно и уехал.

– Разве найдешь на нас управу… – грустно сказал воевода. – На нас управы не найдешь… Руби их, ребята!

И снова началась сеча, поскольку обеденные перерывы в армии длятся не долго…

***

Помещение, в которое попал Иванов, совершенно не вязалось с тем помещением, из которого он в него попал.

Перед его взором раскинулся обширный зал, сияющий белизной стен и потолка. На мягком ворсистом покрытии, устилающем пол, стояли корпуса электронно-вычислительных машин или еще бог знает чего. В креслах сидели трое людей, которые манипулировали этими машинами посредством кнопок и рычагов. От машин поднимались какие-то вялые испарения. Люди были увлечены работой и никак не отреагировали на появление Иванова. Тот хотел было выйти, но той двери, через которую он сюда вошел, на прежнем месте не оказалось. Тогда Иванов просто стал наблюдать за работой странных машин и людей.

– Петров, – сказал один из них, – подсыпь-ка в блок номер такой-то немножко бромистого натрия! Достаточно, Петров. Теперь нажми красненькую кнопочку. Спасибо, Петров.

Внезапно прямо из стены выплыл мрачный черный продолговатый ящик, неторопливо проплыл по помещению и удалился прочь сквозь противоположную стену. Люди внимательно проводили его взглядами.

– Уже лучше, – сказал тот, который только что руководил действиями Петрова.

Третий человек колдовал с какой-то колбой, прикрепляя ее проводами к машине. Машина исходила сиянием индикаторов и, судя по недовольному лицу экспериментатора, выдавала грустные сведения. Неожиданно колба извергла из себя столб зеленого вонючего дыма, который моментально запрудил все огромное помещение. Иванов закашлялся.

– Ага! – закричал кто-то из тумана, и неожиданно все стихло.

Дым постепенно улетучился, и Иванов понял, что снова находится в бесконечном коридоре с газовыми факелами.

Посреди помещения, метрах в полутора от пола, висел тот самый черный ящик, слегка покачиваясь в воздухе. У Иванова затряслись поджилки. В ящике что-то шевелилось.

Иванов собрался было закричать от ужаса, но ящик вдруг развернулся на 90 градусов и уплыл куда-то, обыкновенно проникнув сквозь стену. Иванов сказал «уф-ф» и сел на пол. Рядом лежал дубликат его помятой каски. Соображать что-либо сержант был уже не в силах. Он вытер холодный пот со лба и потерял сознание.

В этот момент, воспользовавшись потерей иванового сознания, в комнату проник чей-то скелет, посмотрел на Иванова пустыми глазницами и громко свистнул куда-то в глубину крепости.

Отовсюду на этот зов стали сползаться разнообразные гады и нечисть, населяющие это безжизненное с виду сооружение. Среди них были и ожившие трупы, и домовые, и привидения, черти, неизвестные науке животные, очень мерзкие на вид, а также предметы, которым вообще трудно дать какое-либо описание.

Иванов пришел в себя и осмотрел собравшихся, ни чуточки не смутившись. По той простой причине, что у него из-за временной потери сознания часть оного еще не нашлась, а оставшееся сознание не в полной мере справлялось со своими обязанностями.

– По какому поводу собрание? – строго спросил Иванов, решив, вероятно, что находится в казармах. – Р-разойдись! Больше одного ин… индивида не собираться!.. Ать-два! Ать-два!.. И чтоб н-никого!

Оторопевшая нечисть резво расползлась в разные стороны и пропала. Иванов же забылся в истерическом хохоте, и опомнился лишь оказавшись на свежем воздухе. Он находился у подножия каменной стены. Вечерело. Перед ним стоял забинтованный воевода и спрашивал, где он, паршивец, шлялся весь день? На что Иванов счастливо улыбался и смотрел на воеводу влюбленными глазами.

***

Такая вот история случилась с сержантом Ивановым во время военных учений в районе старой крепости…

Солдат! Тщательно избегай тяги к исследованию! Остерегайся сложностей на своем пути, ибо они заставят мозг твой думать! А армия – это не бублик с маслом.

Архангельск, 1988 г.