Чрезвычайная ситуация. Детективы

Детективы

НЕУДАВШИЙСЯ МАЛЬЧИК

Нередко случается, что мечтает мужик о наследнике-мальчике, а получает из роддома дочку. Кто-то делает вторую, бывает, третью попытку завести сына. Кто-то полностью перебрасывает жене воспитание девчонки. Кто-то воспитывает чадо женского пола как пацана-сорванца, по-мужски.

Так, вышло и с Викой Ивановой. Батя-прапорщик хотел назвать ребенка Виктором, пришлось – Викторией. С детства стал учить боксу, самбо, стрельбе. Поначалу из «воздушки» в тире городского парка. Когда девчушка подросла – определил в секцию стрельбы. Заодно пристроил учиться карате. Вика умела за себя постоять, отдубасить любого хулигана, провести пару бросков через бедро или голову, в крайнем случае долбануть с разворота или в прыжке ногой в грудь. Пацаны-одногодки уважали. Девчонки из старших классов подвели под учет в детской комнате милиции. Потребовали денег на сигареты. Получив отказ, повели Иванову на пустырь за школой. Они привыкли «разбираться» там с непокорными девчушками, выяснять между собой отношения из-за парней. Всего по одному удару потребовалось Вике на каждую здоровенную кобылу. Положила и пару пацанов из «группы поддержки». С теми пришлось справиться приемами карате. Результат – заявления родителей побитых девах в милицию. Парни жаловаться не стали: не по понятиям. Детки оказались из «хороших семей». Когда они измывались над отпрысками «ватников» или низкооплачиваемых интеллигентов, менты и пальцем не шевелили. Теперь закрутили-завертели. Угрожали отправить в колонию для несовершеннолетних. Пришлось Иванову-старшему раскошелиться, «отстегнуть» из более чем скромных сбережений. Плюс учли орден бати за Афганскую войну, пару наград за «чеченскую кампанию».

Пребывание на учете в детской комнате, закрыло путь в кадетский корпус, о коем мечтал отец. Поступила в колледж, куда брали без экзаменов. Еще теплились остатки советской промышленности, коим нужны были кадры. Нудятина, которую несли преподы, сформировавшиеся еще в коммунистические времена, была чужда современной молодежи. Отдолбила заданное на уроках, побыла на практических занятиях, вернулась домой подготовилась к завтрашним занятиям – день прошел – и хрен с ним! Единственной отрадой стал тир при колледже. Там учили по-настоящему: из малокалиберной винтовки. Бывало давали пострелять из настоящего «Калашникова». Участвовала в соревнованиях среди учащихся колледжей и школ. Занимала призовые места. Приносила домой грамоты, а временами даже дешевенькие кубки. Боксу, самбо, карате тренировалась сама. Когда дома под руководством отца, когда в спортивном зале колледжа. Секции стали платными, а денег на них не было. Отец гордился дочкой, а мать все чаще приговаривала:

– Ты – неудавшийся мальчик!

Ближе к окончанию учебы сняли с учета в детской комнате. Прекратились вызовы туда, предложения «стучать» на окрестный молодняк, визиты домой инспекторов – молодых, наглых, прокуренных милиционерш. Все же напоследок «пригласили». Поздравили со снятием с учета. Объявили, дескать благодаря им Вика стала человеком, а не гниет на «зоне» или проституирует.

– Вы мне жизнь сломали, а теперь рассказываете, какое благодеяние оказали! – выпалила Виктория. – Сами-то в свои слова верите?

– Ну ты нахалка! Трех девчонок в больницу отправила! Тебя по головке должны были погладить?

– Разобраться должны были! Я защищалась! Эти девки и до «разговора» со мной и после беспредельничали. Поняв же свою безнаказанность, еще больше оборзели. Житья от них не стало!

– Но тебя-то они не трогали?

– Меня не трогали. Они не поняли, что делают плохо, отбирая деньги, глумясь на слабыми. Они поняли другое: снова так сделают – снова будет больно, снова будет больница.

– Ладно! Вали отсюда, борец за социальную справедливость! Не хотели участковому твое дело передавать, да придется! Пусть присмотрит!

– Как я вас, мусорню, ненавижу! – хлопнула дверью Вика, услышав вслед:

– Своими руками сучку бы придушила!

– Да хрен с ней! – ответила коллега. – Теперь пусть участковый разбирается. Мы свое дело сделали – на какое-то время перевоспитали. А там – у Бога дней много!

– Вот, именно! У Бога дней много! Накажет! Правда, хотелось бы самой разобраться… – подумала девушка.

Потом был «выпускной вечер». Снова нудятина преподов о вступлении в самостоятельную, трудовую жизнь. Затем дышавший на ладан заводик. Хамоватое отношение работяг – недавних лимитчиков, плотоядные взгляды и недвусмысленные намеки мужчин из заводоуправления: рядовых инженериков и начальничков. Отшила всех. А любовь пришла нежданно-негаданно. По уши втрескалась в соседа – азербайджанца Тимурчика Арзуманова, семья которого снимала квартиру этажом выше. Тимур был старше на десять лет. Вкалывал в палатке на рынке вместе с родителями и младшим братом. Молодой красавчик умел произвести впечатление: подарить букет роз, преподнести хорошие духи, недорогой парфюм. Когда образовывались деньги, водил в рестораны. Однако поначалу не очень шиковал. Арзумановым все время требовались средства. То на закупку продвинутых товаров, коих не водилось у конкурентов. То – на смену витрин на более красивые, то – на ремонт палатки, то – на дополнительное место в торговом зале, то – на собственный магазин. Вместе с оборотами росло и благосостояние семьи. Проржавевший грузовичок, купленный по дешевке, сменил старенький «Жигуль». На смену ему пришла «Лада-Калина», прозванная народом «бандиткой». Далее – корейский «Гео». После, хоть не первой молодости, японка «Тойота». Затем поднатужились и купили у хозяев «двушку», которую снимали.

Пара смотрелась отменно. Он – жгучий брюнет, с тонкими, нехарактерными для азербайджанца, чертами лица. Она – голубоглазая блондинка, со смазливым, но грубоватым лицом. Словно, народный умелец взял топорик, стукнул им раза три по чурке, и получалась красивая, но шероховатая поделка.

Местная шпана к влюбленным не приматывалась. Вику знала с детства. В лавчонке Арзумановых привыкли отовариваться. К Тимуру, всегда делавшему скидки «своим, с района», относились терпимо. Но однажды, когда Вика с Тимурчиком сидели в недорогом ресторане, подвалили не местные – русские, гастарабайтеры откуда-то из российской провинции.

– Можно? – с издевкой спросил один из них и опрокинул стоку коньяка Тимура.

Другой влил в себя бокал вина Вики. Третий в момент вылакал коньяк из графинчика, сгреб пятерней закусь с тарелки парня, отправил ее в рот. Тридцатилетние мужики явно нарывались на скандал, желая под это дело свалить из заведения, не расплатившись, а заодно «подграбить» азера.

– Чё, не нравится?! А наших девок трахать нравится?! Пойдем, выйдем, побазарим! – впился в новый пиджак Тимура жирной лапой мужик, потянул его со стула.

– Не надо бы так, парни! – ввязалась Виктория.

– Сиди, чернильница кавказская! – ткнули ей лоб сальной пятерней.

– Нет, уж! С вами выйду! – просчитала ситуацию девушка.

– Ну, и хорошо! – хохотнули в ответ. – Мы давно без баб. Отжарим!

– Молодые люди, а платить кто будет?! – глянула на мужиков официантка.

– Наш кореш из солнечного Азербайджана рассчитается! – заявили ей.

Видя, что назревает драка, да еще будут бить гостя из Ближнего Зарубежья, охранник слинял. Во дворе один из русских впился в волосы Вики. Она отстранилась воткнула пять пальцев в глаза обидчика. Когда тот схватился руками за глаза, выпустив волосы девушки, она добавила кулаком в висок. Свалила. В прыжке обрушила ногу на голову еще одного. Тот гулко упал на асфальт. Третьего отшвырнул от себя Тимур. Одновременно с Викой двумя ударами нокаутировали его.

– Платить кто будет?! – не выходя из заведения, заверещала официантка.

– Наши друзья из Новожопинска рассчитаются! – усмехнулась Вика. – Валим отсюда! Кажись, на заднице джинсы по шву разошлись.

Уже в подъезде, прощаясь, девушка глянула на жирное пятно, оставленное на белом пиджаке любимого.

– Не отстирать, а химчистка немеряно стоит! – с сожалением сказала она.

– Дешевле выбросить! Ничего! Нам поставщик несколько таких бесплатно дал в качестве премии, – ответил Тимур и вдруг предложил. – Выходи за меня замуж!

– Я согласна! Давно согласна! Но, что скажут твои родители. У нас разная вера, разный язык…

– Уговорю! Давай, пока, до завтра!

Как уговаривает Тимур «предков» стало слышно по истошным воплям, прорвавшимся с верхнего этажа.

– Что-то соседи вдруг расшумелись? – удивился Иванов-старший. – Никогда от них никакого беспокойства не было. А тут вдруг…

– Батя, я за Тимура Арзуманова выхожу замуж. Это он родителей уговаривает…

– Ни х… себе! – выдал отец, не употреблявший в доме крепких выражений. – Я это чмо и в Афгане, и на Кавказе пачками укладывал. А теперь чурка в доме будет!

– Ну и ладно! – вступилась мать. – Арзумановы люди достойные. Вон, как поднялись! И магазин у них, и лоток в крытом павильоне на рынке, и машины каждый год меняют, и квартиру купили, а приехали – даже чемоданов не было. Все имущество в паре китайских баулов помещалось. Может быть, дочка поживет не как мы – по-другому…

– Будет в этих же лавчонках от зари до зари вкалывать, как проклятая. А после работы вокруг всего азерского кагала прыгать. Насмотрелся, как мусульмане к женщинам относятся. Особенно, не их веры, – возразил уже отставной к тому времени прапорщик. – Веру-то, хоть, не сменишь, дочка?

– Я, батя, к религии отношусь равнодушно. А с завода не уйду! Бизнесмен сегодня богатый – завтра нищий! На заводе, хоть зарплата не ахти, но стабильная. Если не шиковать, прокормиться даже двоим хватит.

Свадьбу сыграли тихо, на две семьи. Родители Тимура собирали деньги на новую квартиру, оттого были не очень щедры на пиршества. Азербайджанская родня суженого на торжество не явилось. У всех нашлись «уважительные причины». Главная же была женитьба на русской, иноверке. Утешением Арзумановых стало то, что невеста сумела до брака сохранить девственность. Родня Ивановых тоже на свадьбу не пожаловала. Не захотели видеть в своем кругу «басурмана».

Тимура выставили к жене. Он по-прежнему вкалывал в родительском бизнесе, Виктория – на заводе. А там появилась на свет дочка Айгуль или Гуля, как звала ее молодая мать. Девочка получилась голубоглазой, но черноволосой, взявшей лучшие черты от отца и матери.

– И этот бракоделом оказался, – крякнул в адрес зятя, принимая ребенка из роддома Иванов-старший. – Ничего! Воспитаю как парня. В кадетский корпус определю, потом в военное училище. Офицером будет. Глядишь, до генерала дослужится! Это при коммунистах женщин-генералов в стране не было. Теперь – как собак нерезаных!

Арзумановы-старшие купили большую квартиру в новом, только что построенном доме. Забрали с собой младшего брата, Вагифа, чтобы тот пребывал под их присмотром и не женился, подобно Тимуру, на русской. Семья перебралась в опустевшую квартиру. Пошли монотонные, похожие один на другой годы. Не заметили, как из ребенка Гуля превратилась в задорного подростка, затем боевую, воспитанную дедом дивчину. Родители Тимура, постарев, вернулись в родной Баку. Купили и там хорошую квартиру. Прежнюю, в России оставили Вагифу. Его же поставили главным во всех заведениях. Были причины. Тимурчик обрусел и запил. Не помогло ни имя – Тимур, что значит «железный». Ни вера, запрещающая употреблять спиртное. Ни жена с ребенком, ни тесть. Сначала возвращался с работы с легким запахом алкоголя, затем с перегаром, затем слегка хмельным, потом пьяным, а в последнее время – пьяным в хлам. Во всем обвинял родителей и брата. Дело кончилось тем, что привезли домой пьяного, но с сумкой, полной денег. Вагиф выкупил долю у старшего брата.

– Свое дело открою! – рыгнул Тимур. – Сам себе голова буду!

– Смотри, всегда говорю, что сегодня бизнесмен богатый, завтра – нищий, – вставила слово жена.

– Над тобой тоже бизнесмен стоит! Как бы он тоже завтра нищим не оказался! – прошамкал муженек и заснул, уткнувшись в кучу денег.

Как в воду глядел. Завод перекупили. Новые хозяева продали оборудование как металлолом. Цеха пустили под офисные помещения и торговый центр. Работников уволили, умудрившись даже не заплатить выходное пособие и жалование за последний месяц. Здесь-то пригодились мужнины денежки. Жили на них. Однако деньги имеют свойство кончаться. Брат Вагиф устроил Тимура охранником своего же склада. Из некогда жгучего красавчика супруг превратился в вечно всем недовольного угрюмого, одутловатого, неопрятного мужика. Довольным бывал, лишь когда выпивал стакан водки, а за неимением оной пару бутылок пива. Потом сваливался и засыпал тяжелым, хмельным сном.

Гуля, между тем, попала в передрягу. Подобно матери, используя дедову науку, избила беспредельщиц-соучениц, требовавших от нее ежедневной дани. На остатки денег наняли адвоката. Тот спас от колонии. Однако Гуля попала в детскую комнату уже не милиции, а полиции. Поставили на учет, как малолетнюю правонарушительницу. Там сидели те же наглые, прокуренные инспекторши, превратившиеся с годами в циничных теток.

– Помним, помним, как ты в свое время нам нахамила. Яблочко от яблони недалеко падает, – узнав Викторию, сказала одна.

– Правильно говорят: «От осины не родятся апельсины», – поддакнула другая. – Накрылся для твоей дочки кадетский корпус медным тазом!

– Мне жизнь изломали, теперь ребенку ломаете?! – задохнулась от гнева бывшая Иванова, ныне Арзуманова.

– Воспитывать надо было ребенка. Женщиной делать! А ты ее неудавшимся пацаном сделала! Твою дочь с таким норовом даже в бордель не возьмут! Придется на панель идти, а там за хамство зарежут. Так-то! У Бога дней много! Вали отсюда!

– Как же я вас, мусорню, ненавижу! – крикнула, уходя, Вика.

– Вали, вали, пока наряд не вызвали, в «обезьянник» не определили!

– А что я могу? – развел руками как всегда пьяный Тимур. – Как деньги от Вагифа получили – в Баку надо было ехать…

– Кто тебе в мусульманской стране дал бы напиваться каждый день? – спросила Вика и осеклась.

Тимур захрапел, пустил под себя лужу мочи. Только сейчас Виктория поняла, что любовь давным-давно прошла. Остался лишь опостылевший сосед по квартире, от которого годами не знала ни мужской ласки, ни доброго слова. Всплыло ледяное чувство неприязни, готовое в любую минуту перейти в ненависть.

– Скорее бы тебя прибрал твой Аллах! – процедила Вика.

КРУТАЯ ВДОВА

Витька ворвался в ее жизнь словно вихрь, словно солнечный луч, распоровший мартовские тучи. Не беда, что у них разница в возрасте одиннадцать лет! Ей – тридцать восемь, ему – двадцать семь. Не беда, что несколько лет своей недолгой жизни Витюша провел в местах лишения свободы. На вопросы отвечал: «По молодости, по глупости». Правда, синий перстенек, вытатуированный на пальце, носил с гордостью. Зато теперь работает по коммерческой части. Получает не много – как все. Однако в отличие от мужа не пахнет козлом. Пользуется парфюмом, пусть недорогим! Регулярно ходит в парикмахерскую, конечно, не в дорогущий барбер-шоп, но в отличии от постылого супруга, пострижен аккуратно, избавлен от шапки сальных, спутавшихся волос. Одет модно, хотя не из бутика, в недорогие китайские подделки под бренды. Но смотрится изумительно! Виктора можно понять: снимает квартиру, а это – какие деньжища?! Выпивает в меру и не часто: по праздникам, по случаю премии. Сколько всего знает! Много чем интересуется. С ним даже о спорте можно поговорить. Как бы они смотрелись в паре! Она – Виктория, он – Виктор, ладные, поджарые, при том крепкие, мускулистые. Вика забросила тренировки лишь на время беременности. Потом снова уделяла время, чтобы держать себя в форме. Бегала, «качалась», спаринговала с отцом. В результате, не смотря на роды, тяжелую работу, сумки с продуктами, тягаемые из магазина, сумела сохранить девичью фигуру. С какой завистью смотрели бы на них не только взрослые бабы, но и молодые девчонки?! Только, когда такое случится? Пока приходится встречаться тайком, когда Тимур на работе, а Гуля в колледже, куда ее вытолкнули после окончания девяти классов. В том же самом, где когда-то училась Вика.

Так вышло и в первый раз. «Азер», как все чаще называла про себя мужа Виктория, заступил на вахту на сутки. Гуля была на учебе. Виктор заглянул одолжиться какой-то мелочью. Слово за слово. Оказались в постели. Как давно не знала Вика мужчины! Каким сильным и изобретательным в любви оказался Витька! С каким вожделением ждала потом Виктория следующих встреч! Страсть все сильнее снедала женщину. Она все больше ненавидела супруга, все чаще желала ему смерти. Однако Тимур в отношении здоровья, действительно, оказался «железным». Ничего его не брало. А врагов, кроме собственной жены, у безобидного алкаша не было. Витька, между тем, подливал яда. Рассуждал, как бы прекрасно они жили, разведись возлюбленная с супругом.

– А что дальше? – спросила любовница. – Квартира записана на Тимура. Он нас с Гулькой вышвырнет, хоромы пропьет… Ты нас в свою съемную «однушку» возьмешь? Да и азеры-родня могут зарезать. Тут иначе вопрос надо решать…

Все чаще Виктории приходила на ум мысль об убийстве, перешедшая после в план. Поделилась с Витюшей. Тот одобрил. В нескольких домах от Арзумановых, проживал в прошлом коллега Вики – страстный охотник. Он годами подкатывался сначала к девушке, потом к замужней женщине, затем к матери. Годами Вика отказывала ему. Как друг мужик был хорош, любовника, тем более, будущего мужа она в нем не видела. Иногда заходя к охотнику, выяснила, где у того находится сейф с оружием. В нем хранился карабин «Сайга», ружье, патроны.

– Зайду, дам в лоб. Потом сейф вскроем – я знаю, где ключи лежат. Оружие вынесем…

– Ты понимаешь, что его нельзя оставлять? – насторожился любовник.

– Ты его припорешь! В сейфе кроме «стволов» охотничьи ножи, финка НКВД. Ну а с азером я сама разберусь.

– Не жалко фраера? Вроде, вы – друзья?

– Достал он меня! Каждый день звонит. Говорит: бросай мужа, выходи за меня! Не знает, старый дурачина, что у меня есть ты!

– А консьержка, камеры скрытого наблюдения?

– В доме, как и у нас, гопота живет. Ни консьержки, ни «старших братьев». Считают, что лучше деньги пропить, чем на всякую хрень тратить.

– Завтра дело провернуть можем?

– Завтра азер работает. На сутки заступает. Ну а старый хмырь на пенсии уже год. Пока охотничий сезон не открылся дома сидит.

На следующий день, проводив Тимура на службу, Виктория позвонила охотнику. С плачем сказала, что муж окончательно довел ее. Будет разводиться. Попросила разрешения пожить у него.

– Ну и слава Богу! Приезжай! У меня как раз лосятина с зимнего сезона осталась. Отменная! Наливка к ней с осени стоит. Тоже прекрасно получилась. Жду! – пригласил пенсионер.

– Даже не спросил, что с дочкой будет, – проворчала Арзуманова. – Все мужики таковы!

На «Хонде», купленной Витькой даже не со «вторых рук», а с «третьих», проехали пару кварталов. Остановились не рядом с домом поклонника – через здание. Поднялись на последний этаж, где обретался охотник. Виктор затаился под дверью. Виктория позвонила. Дед распахнул дверь. Получил ногой в лоб. Пролетел из махонькой прихожей в комнату. Вика продолжала наносить удары. Затем, когда воздыхатель рухнул и попытался подняться, нанесла несколько сильных ударов локтем, ломая шейные позвонки. Витька прошмыгнул следом, закрыл дверь. Нашел в прихожей пластиковый пакет, вперся следом за любовницей.

Охотник силился встать. Вика ударом ноги опрокинула его на спину. Тот что-то мычал, тянул вверх руку.

– Помнишь, козлище, как ты меня премии лишил, когда я тебе не дала? – добавила ему ногой по яйцам бабонька и повернулась к Витьке. – Я ему хребет сломала. Кончай его, а я до шкафа с оружием доберусь.

Ключи оказались в замке. Мельком глянула на Витеньку, набросившего на голову старика пластиковый пакет. Копаясь в замке, слышала, как хрипел дед, стучал по полу ногами, журчал мочой. Открыла шкаф. Там аккуратно стояли карабин «Сайга», гладкостволка «ИЖ», висели набитые боеприпасами патронташи, лежали коробки с патронами, охотничьи ножи, финка НКВД с каменной рукоятью. Виктория уложила огнестрельное оружие в чехлы, побросала в сумку боеприпасы, клинки. Любовник уже «управился» с хозяином квартиры. Начал искать в комоде, шифоньере, стеллажах с книгами. Выгреб сто тысяч рублей и двести долларов.

– На выход! – скомандовал он.

– Подожди! Дед мне обещал лосятину с наливкой, – тормознула его Вика, направляясь на вкусный запах из кухни.

Загрузила в рюкзак не только кастрюлю с горячим. Выгребла из холодильника сыр, колбаску сервелат, ветчинку, красную рыбу, творожок со сметаной. Забрала, разумеется, наливку, початую бутылку виски и початую бутылку коньяка, литровую бутылку молока.

– Гулька, как раз, такое любит!

– Ох, ты, хозяюшка моя! – прихлопнул ее по заднице любовник. – Зачем нам это? Купить можно!

– Чтобы добро не пропадало! Пока дед завоняет, пока ментов вызовут, вскроют квартиру – все на хрен сгниет!

– Ты симку из мобилы выбросила?

– Я деду не на мобильник, а на стационарный телефон звонила. Его аппарат симку не запеленгует! Поехали!

По дороге сделали остановку.

– Снимай сапожки! – велел Витька.

Вика разулась и с жалостью глянула в след обуви, брошенной в мусорный контейнер.

– Я тебе новые купил! – выдернул из-под сиденья бойфренд пакет с недорогими, но и недешевыми сапогами.

– Ух, ты! Как на меня сшиты! – примерила обновку женщина. – Откуда размер узнал?

– Когда любишь, многое знаешь! – самодовольно усмехнулся кавалер и следом бросил свои кроссовки в мусорник. – Либо бомжи, либо дворники доносят!

Потом было перетащенное в квартиру Витьки оружие и выпивка. Отнесенные в жилище Вики продукты. Пятьдесят тысяч рублей и сто долларов, отмусоленные другом, бурная ночь после того, как улеглась спать Гуля.

Утром явился клявший брата Тимур. Его заставили работать двое суток подряд, да еще на Восьмое марта.

– Совсем оборзел Вагиф! – пожаловался супруг. – Праздник, говорю, женский день, как работать, да еще двое суток? А он: «Ну и слава Аллаху! Меньше выпьешь»!

В эту смену парочка решила избавиться от изрядно надоевшего Тимура. Улучив минуту, когда тот пойдет в туалет, Вика вытащила из сумки мужа пару четвертинок водки. Ближе к ночи заглянула к бывшей коллеге. Там собрались одинокие бабоньки, праздновали их день в сугубо женской компании. Тётки поднабрались. Позвонил Витенька. Это стало сигналом.

– Схожу, присмотрю, что Гулька делает, – сказала собутыльницам Вика. – Я мигом!

В реальности она впорхнула в машину Витьки. Поехали на склады Вагифа. Тормознули недалеко от ворот. Виктория позвонила в звонок.

– Ты где шляешься? – спросил ее Тимур, глянувший на монитор, транслирующий запись с камер видеонаблюдения. – Я тебе телефон оборвал. Бухло дома забыл…

– Так, я тебе, Тимурчик, и принесла водочку! Увидела, что ты забыл. Пока дошла…

Стальная дверь автоматически открылась.

– Давай! – протянул лапу муж.

Он рывком открыл бутылку, жадно припал к горлышку. Арзуманов не заметил, как жена распахнула длинную дубленку, купленную в далекие времена, когда он еще был уважаемым человеком. Виктория достала дробовик, изъятый у охотника, вскинула оружие и выстрелила в голову Тимура картечью сразу из двух стволов.

– Ну вот и все! – безучастно глянула на месиво вместо лица супруга Вика. – Начинается новая жизнь!

Не успел рассеяться дым, в дежурку просочился Витька. Он быстро выдернул флэшки из видеокамер, вскрыл главный компьютер, выудил из него жесткий диск. Следом бросился к запирающему устройству, забегал пальцами по клавиатуре. Мощные стальные ворота откатились, и сквозь них проехала пара большегрузных трейлеров.

– Валим отсюда! – потянул за руку Вику дружок. – Завтра получим за труды!

По дороге он велел Виктории снять кроссовки, связал их шнурки и лихо забросил на провода. Следом полетели его видавшие виды кедики. Вика переобулась в новые сапожки, пошла «догуливать» у подруг. Те уже были «в хлам». Даже не заметили ее отсутствия. Гуляли всю ночь. Утром по мобильнику позвонил Вагиф.

– У меня очень плохие новости, – поведал он. – Тимур убит, склад разграблен. Дорогущую, навороченную электронную технику украли. Два трейлера вывезли! На многие миллионы убытков!

– Брата убили, а ты про какие-то деньги говоришь! – притворно разрыдалась в трубку Виктория. – Куда Тимурчика увезли? В какой морг?