В объятиях мафии. Детектив

© Вадим Голубев, 2016

ISBN 978-5-4483-0404-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Товарищи пассажиры! Наш лайнер пересекает границу между двумя великими пустынями: Кара-Кум и Кызыл-Кум, – объявил в репродуктор голос стюардессы.

Оторвавшись от жесткой и холодной традиционной аэрофлотовской курицы, подполковник милиции Вениамин Михайлович Кисин, именуемый в преступных кругах Веней Дошлым, посмотрел в иллюминатор. Четкая, будто проведенная по линейке граница отделяла черные каракумские пески от красноватых кызылкумских. Прожившему все тридцать три года своей жизни на Северо-Западе страны Вене было непривычно эта пустынная недвижность. Пески тянулись на тысячи километров. Только в одном месте можно было увидеть признаки жизни: утопавший в песках поселок с тремя чадившими фабричными трубами. Ни зелени в нем, ни жизни на сотни километров, охватываемых глазом из иллюминатора, не наблюдалось.

– И здесь живут люди! – пронеслось в мозгу у Вени. – Что привело их в эту пустыню? Ради чего копошатся они в этих песках, из которых пилить и пилить до ближайшего очага цивилизации? Ни деревца, ни кустика! Днем, наверное, здесь как на сковородке. Никаких тысяч не захочешь! Да и мне стоило ли забираться в эту глушь?

До недавнего времени Кисину везло. Выпускником Высшей школы милиции пришел он в отдел по борьбе с бандитизмом в столице одной из национальных республик. Веня брался за все трудные дела, смело лез под пули и ножи бандитов, дважды был ранен. Год от года росло мастерство Кисина. Его служба отмечалась званиями и наградами. Большинство вениных коллег стремилось при первом же удобном случае уйти из опасного отдела. Тому, кого не убивали или не калечили преступники, это удавалось. Не таким человеком был Веня. Он всегда шел до конца. Так уж был воспитан родителями. Отдавая себя целиком работе, Кисин не нажил жены и детей.

– Зачем сирот плодить? – отшучивался он, когда родители «нажимали», что пора взяться за ум, обзавестись семьей.

Вене досрочно присвоили звание майора, назначили заместителем начальника отдела по борьбе с бандитизмом. Однако настало время, когда майор начал проявлять слишком много инициативы. От борьбы с неорганизованным бандитизмом он перешел в наступление на организованную преступность. Веня сумел раскрыть связи уголовников с партийным руководством республики и ее столицы. Мало того, он столкнул лбами две мафии, между которыми началась война. Ее итогом стало физическое уничтожение всех членов этих противоборствовавших группировок. Вокруг правящей в республике коммунистической партии разразился политический скандал. Одновременно был нанесен удар по финансовому могуществу партийных заправил, коим щедро платили мафиози. Такого Вене партократы никогда бы не простили, но у них не было на него компрометирующих материалов. К тому же, отдел гремел на всю страну как один из лучших. Поэтому при помощи кадровиков из МВД СССР Вене подыскали полковничью должность в Средней Азии, досрочно присвоили звание подполковника, наградили орденом и вышибли из республики. На несчастье Кисина, он был слишком молод, чтобы выйти на пенсию. Хлопнуть дверью» и написать прошение об отставке по состоянию здоровья Веня тоже не мог: все знали, что здоровье у него отменное. Да и что он умел делать кроме борьбы с бандитами? Ничего! Даже юрисконсультом на завод его бы не взяли. Подполковник покорился судьбе и, забронировав квартиру в родном городе, убыл к новому месту службы.

Между тем, по репродуктору прозвучала команда пассажирам занять свои места и застегнуть ремни безопасности.

– За годы советской власти, – журчало из репродуктора. – Наш город превратился из затерянного в песках аула в крупный промышленный и научный центр. В городе работают медицинский и педагогический институты. Созданы предприятия тяжелой индустрии и перерабатывающей промышленности. Особую роль в экономической жизни будет играть строящийся химический завод. Из имеющегося местного и привозного сырья он будет выпускать продукцию, необходимую различным отраслям народного хозяйства. Изменилась жизнь города и с приходом к нам воды из оросительного канала, построенного в соответствии с решением партии и правительства. Отныне все большую роль в сельском хозяйстве области играет хлопок, разведение которого у нас стало возможным лишь в последнее время… Из аэропорта в центр города вас доставят комфортабельные автобусы и такси. Свой багаж вы можете получить в зале прилета. Куда пройдете в сопровождении дежурной. До полной остановки самолета просьба: не вставать со своих мест. К выходу мы вас пригласим. Командир и экипажа самолета благодарят вас и желают счастливого пути.

У трапа самолета Веню ждала черная «Волга» с двумя его заместителями – подполковником Шаметовым и майором Борисовым. Шаметов – большой, грузный, восточный человек лет пятидесяти пяти с нескрываемой завистью уставился на венин «иконостас». Облизнув губы, после традиционных приветствий он долго разглядывал орденские планки на груди у Кисина. Тому было чем похвастаться: ордена Дружбы народов и «Знак Почета», медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За доблестный труд», «За трудовое отличие», «За отличие в охране общественного порядка» переливались разноцветным муаром над юбилейными медалями и медалями за выслугу лет. У Шаметова, кроме юбилейных, были только медали «За боевые заслуги» и «За отличие в охране общественного порядка». Худенький майор Борисов вообще приехал без мундира. Он был в сереньком костюме и белой рубашке без галстука.

– Пришлось в одно место заехать. Там лучше быть без мундира, – как бы оправдываясь, пробормотал он.

Но вот церемонии окончены, и «Волга» помчалась по шоссе, ведущему в город. Надвигался вечер. Пыльные карагачи, за которыми простиралась бесконечная пустыня, тянулись вдоль дороги до самого города. Редкие поселки временами оживляли скудную местность.

– Здесь у нас колхоз имени Ленина, здесь – колхоз имени Двадцатого партсъезда, здесь – колхоз имени Пятидесятилетия СССР, – пояснял Шаметов, указывая на очередную кучку грязноватых саманных домов за высокими оградами. – Нам работы здесь мало. Некогда людям бандитствовать – хлопок нужен!

Внезапно Веня увидел прекрасно заасфальтированное, обсаженное с двух сторон абрикосами, ответвление от главной дороги. Оно упиралось в небольшой оазис среди пустыни.

– Город близко, – сказал Шаметов. – Дачи обкома проезжаем…

– Вообще-то наши обкомовцы предпочитают отдыхать на Иссык-Куле или у вас, в Прибалтике, – нарушил молчание Борисов, упирая на слова «у вас». – Здесь бывают по субботам и воскресеньям или когда везут высоких гостей из Москвы показать пустыню.

Слова Борисова несколько задели Веню, но он промолчал. По краям шоссе выросли две колонны в национальном стиле. Одну из них венчал орден Октябрьской Революции, другую – орден Трудового Красного Знамени.

– Вот и въезжаем в нашу «столицу пустынь»! – объявил Шаметов. – Жить будете в самом центре города, в ДИСе.

– Что это такое? – спросил Веня.

– Это – сокращенно Дом иностранных специалистов, – объяснил Борисов. – Химический завод строят. Оборудование все итальянское. Монтируют его тоже итальянцы – наши не умеют. Итальянцы же обучают наших работать на этом оборудовании. Уже год здесь живут. Чтобы не было никаких эксцессов с местным населением, а главное чтобы гэбэшникам легче было следить за ними, и построили эти хоромы. Они сейчас есть везде, где иностранцы работают, я интересовался… Ну, и мы, когда надо, сюда на постой помещаем. Квартиры хорошие, плата рубль в месяц. Мебель, телевизор, холодильник, посуда, постель – все есть. Поживете здесь, пока квартиру получите. Здесь хорошо!

Предъявив дежурному на входе удостоверения личности, и взяв ключи от квартиры, поднялись на третий этаж.

– Самый аристократический – здесь директор завода и главный инженер жили. Сейчас получили квартиры в обкомовском доме, – рассказывал Борисов. – Так что на лестничной клетке из жильцов вы один. Здесь спокойно. В этом подъезде иностранцы не живут. Либо руководители завода обитают, либо чиновники из министерства, когда приезжают в командировки.

Вошли в четырехкомнатную квартиру. Как и говорил Борисов, в ней было все необходимое для жизни. К удивлению Вени, в гостиной ждал сервированный на три персоны стол. Заместители влезли в холодильник и принялись выгружать оттуда всевозможную снедь. Стол украсили десятикилограммовый арбуз и такая же по весу дыня. Появились блюда с виноградом и персиками, огромными яблоками и грушами. Между ними расположили тарелки с огурцами и помидорами, восточными ароматными травами, копчеными и вялеными сомиками, вареной кукурузой. Борисов отлучился на кухню подогреть шашлыки и люля-кебаб. Шаметов достал из шкафчика коньяк, а из холодильника водку.

– У нас так принято, – ответил он на недоуменный взгляд Вени. – Нас здесь никто не побеспокоит. Чемоданы ваши уже в номере. В кабинете стоят.

– Не боитесь пить здесь, где все просматривается и прослушивается КГБ? – задал вопрос Веня, доставая из чемодана бутылку виски.

– Это – единственный номер, где нет их аппаратуры. Здесь останавливается министр, когда приезжает на стройку. У химиков министр любит выпить… Неудобно, когда сидит у него секретарь обкома, а потом становится известно, что они пили и чем закусывали. Вот и пришел гэбэшникам из Москвы приказ, еще во время Брежнева, все отсюда убрать.

– Брежнева давно уже нет…

– Но и приказ пока не отменен!

Вошел Борисов с пышущими жаром шашлыком и люля. Шаметов разлил коньяк по пиалам, наполнив их до краев.

– За нашего дорогого гостя и начальника! Дай ему, Аллах, успехов и продвижения по службе! – провозгласил он. – По-нашему: до дна!

Осушив пиалы, закусили персиками и приступили к шашлыкам и люля.

– Какова криминогенная обстановка в области? – попытался задать вопрос Веня.

– Э-э-э! Завтра, завтра! – прервал его Шаметов. – Сегодня отдыхать будем! Выпьем немного с дороги… Расскажи лучше, где работал, за что ордена?

– Да-да! – поддержал Борисов. – Наши личные дела вы у кадровиков запросите. А нам интересно знать: с кем служить довелось.

Пришлось Вене рассказывать о своей работе на Северо-Западе. Похоже, кое-чему собеседники не верили. Фантастикой казались им и многие современные методы расследования преступлений. За вопросами и ответами не заметили, как выпили три бутылки. Съедены были и сомики, и мясное, и почти все фрукты. Потребовалась еще одна бутылка под арбуз и дыню. Борисов ненадолго отлучился и притащил еще бутылку коньяка.

– Сколько лет живу, а еще не видел, чтобы не приходилось бечь и докупать! – сказал он. – Зашел сейчас в кафе для иностранцев. Там у них гудёж допоздна. Девки наши со стройки трутся, проституируют. Гвоздем посиделок был въезд в кабак итальяшки верхом на голой бабе. Куда только КГБ смотрит?

– Дорогой! Им тоже детей надо кормить! Сам знаешь, что за вход в этот кабак каждый билядь четвертак отдает, – прокомментировал ситуацию Шаметов. – Двадцать билядей запустят – уже полтысячи. По двести пятьдесят на каждого. За один вечер – месячный оклад младшего офицера. Бывает, и итальяшки долларами подкидывают. А у нас за один доллар двадцать рублей дают. Здесь и далее приводятся цены 1989 года – автор.

– Зачем же им доллары? – поинтересовался Веня. – Все равно валютных магазинов у вас нет.

– Доллары нужны нашим деловым людям для веса в обществе. Когда-то, да и теперь мерилом богатства человека являлось количество принадлежавших ему баранов и верблюдов. Сейчас этим мерилом являются также доллары и сторублевки, – разъяснил Борисов. – Когда вас просят уступить купюру сто рублей, значит, что вы получите за нее сто двадцать пять. Сторублевки никогда не тратятся, разве что в самых крайних случаях. Зато аксакалу приятно, сидя в чайхане, достать пачку «стольников» толщиной с ладонь, потрясти ею и сказать: «Ибрагим! Заплати за меня, а то у меня мелких нет!» У Ибрагима тоже нет мелких: у него в кармане такая же по толщине пачка пятидесяток. Тот просит рассчитаться сидящего рядом Ахмеда. Так доходит до какого-нибудь Зураба, у которого пара тысяч трояками. Он за всех и платит. Конечно, есть сторублевки и у Зураба. Но показывать их он по своему положению в обществе и возрасту еще не имеет права.

– Поздно уже! – сказал задетый Шаметов. – Завтра вставать рано. Я за вами машину к восьми утра пришлю. В девять вас ждет секретарь обкома. До этого надо представиться начальнику УВД. Потом мы будем докладывать о положении дел в области.

Веня пошел проводить подчиненных к машине, чем приятно их удивил.

– Пока вы нам понравились, – шепнул ему Борисов. – Недаром мы так подробно расспрашивали про ваши награды. Здесь их покупают! Шаметыч – дитя пустынь – тоже все подсчитывал, сколько вы за свой «иконостас» дали. Теперь, вроде бы, успокоился.

– Он – честный человек, если не покупал?

– Может быть, и купил бы, но семья у него большая: семь душ. Кроме того, ваш предшественник Актараков на орденах был помешан. Считал, что никто в отделе не может иметь больше наград, чем у него. Вот и придерживал Шаметыча. Сам же во все указы лез. За это и вышибли его на пенсию…

– А как вы относитесь к наградам?

– Как я? Не в орденах дело! Не продырявили – и ладно!

Утром Веня представился начальнику областного управления внутренних дел одутловатому генералу-майору Истамбулову. Бывший партийный функционер ничем не интересовался кроме красивого мундира и положенных ему привилегий. Вене показалось, что служба представляется Истамбулову скучным времяпрепровождением. Во время беседы Кисина не покидала мысль, что начальник УВД ждет не дождется, когда, наконец, кончится этот нудный инструктаж, проводимый его первым заместителем полковником Орловым. Желчный и быстроглазый Орлов хорошо знал свое дело. Был меток в суждениях и дал Вене много ценных советов по работе в новых условиях. Закончив, Орлов взглянул на часы и сказал:

– Время ехать в обком партии. Абдулла Хасанович! Вы с нами поедете к секретарю обкома или мне доверите?

– Поезжай ты! У меня дел много, – вздохнув с облегчением, ответил тот.

В похожем на греческий Парфенон здании обкома Веню и Орлова принял секретарь, осуществлявший партийное руководство административными органами: КГБ, милицией, судом, прокуратурой и коллегией адвокатов. В кабинете, обшитом панелями из мореного ореха, восседал маленький румяный национал. На его столе не было никаких документов, никаких бумаг, кроме газеты «Правда». Дочитав абзац в газете, Шахмухаметов Р. Ш. (так значилось в табличке на двери кабинета) предложил Вене и Орлову сесть.

– Значит, из Прибалтики? И что вам в нашей республике надо? Я не собираюсь спрашивать: как вы будете работать. Вы еще не знаете, как работать. Вы еще не знаете наших условий. Чтобы их знать, надо прожить у нас всю жизнь! Да и жизни может не хватить. Наши условия надо впитать в себя с молоком матери, с воздухом наших пустынь! Вы – русский человек, служили в Прибалтике… Что вы можете знать о нас, о нашем народе с его тысячелетними традициями? Как вы можете пользоваться доверием нашего коренного населения? Поэтому дела, связанные с коренным населением, передайте Шаметову и другим националам, работающим в вашем отделе. Сами займитесь русскими и прочими. Сейчас в области, особенно в ее центре, много бандитизма, совершаемого русскими, понаехавшими на строительство химического завода. К сожалению, старые добрые времена, когда отдел занимался расследованием преступлений на почве кровной мести и похищениями невест, кончились. Русский рабочий класс грабит, иногда убивает. Много случаев изнасилований. Очень много случаев хулиганства и убийств по пьянке. Займитесь ими! Русское и прочее население должно знать свое место в области и республике! Держите его в узде! Что касается корейцев, которых переселили сюда в тридцать первом году, то они не доставляют нам беспокойства. Их не трогайте! Там нет бандитизма. А если и случается, разбираются сами. Помните еще: вы для нас! Поэтому никакого самоуправства, никаких действий без разрешения обкома мы не потерпим!

– Товарищ секретарь обкома! – не выдержал Орлов. – Мы не всегда можем спрашивать разрешение на те или иные действия! Особенно, когда решается вопрос жизни смерти людей. Когда время, потраченное на согласование с обкомом, может дорого стоить обществу. Кроме того, есть законы, существующие на территории всего государства…

– Есть законы государственные, есть законы партийные! Пока вы – коммунисты, вы должны в-первую очередь подчиняться партийным законам! Мы – партийное руководство для вас – власть и законодатели! Если вы, товарищ Кисин, придерживаетесь того же мнения, что Орлов, должен предупредить: мы с вами не сработаемся. Для нас достаточно того, что вас назначило МВД без предварительного согласования с нами. Будьте довольны тем, что мы вас до поры, до времени терпим! – Шахмухаметов встал, давая понять, что прием окончен.

– Я понял, товарищ полковник, что стал здесь персоной нон-грата, не начав еще работать, – сказал Веня, садясь в машину.

– Правильно понял, – последовал ответ. – При Брежневе тебя бы сюда и близко не подпустили. Начальником отдела поставили бы кого-нибудь из своих, заместителем был бы Борисов…

– Как смотрелся бы на этот пост Шаметов?

– Никак! Шаметов не из того клана. Здесь всем правят кланы. Как при царизме правили, так и сейчас правят. Только их представители вместо золотых и серебряных ярлыков на княжение имеют партбилеты. Все остальное – как сто-двести лет назад. Нас, русских, терпят, как терпели их прапрадеды, прадеды и деды царских наместников. Конечно, не только терпят. Мы делаем всю работу, несем всю ответственность. Чурки только зарплату получают и пользуются привилегиями. Решать ничего не решают. До недавнего времени так было. Теперь они зашевелились. Начали кампанию по замене русских своими. Стали изгонять русских, да и других славян с евреями из области и республики. В других областях и республиках региона та же картина. Заменяют нас своими, националами. А те работать не умеют и не хотят. Поэтому пошел везде развал.

– На Северо-Западе то же творится… – вставил Веня.

– На Северо-Западе несколько иначе. Там не хотят болтунов-политиков. Там хотят, чтобы на их место пришли буржуа-кооператоры. Здесь же мыслят создать феодальное государство, где теперешние мафиози с партбилетами станут ханами, эмирами, шейхами. То, что скрывается сейчас за красными кумачовыми лозунгами, предполагается легализовать под зелеными знаменами. У нас в области испокон веков правил клан Джумабековых. Их потомок – теперешний первый секретарь обкома. Их родней и вассалами были Шахмухаметовы – с их представителем ты имел «счастье» познакомиться – и Гиляловы. Последний Гилялов – председатель облисполкома. Начальниками их бюрократического аппарата были Актараковы. С ними со всеми враждовали Достмагамбетовы – тоже феодальный клан. Джумабековы поняли, что лучше признать советскую власть, чем быть вырезанными красными конниками Буденного…

– Как?! Буденный бывал в этих краях?

– Бывал, в двадцать девятом-тридцатом годах. Если бы не его Первая Конная Армия, неизвестно, чтобы здесь произошло. Уж больно не хотел народ советской власти. Никто не хотел: ни богачи, ни бедняки. До тридцатого года в этих краях шла гражданская война. Об этом в учебниках истории не пишут. Прибыл сюда Семен Михайлович, да Климент Ефремович Ворошилов и завели такой порядок. Кто из особ мужского пола достает головой до подножки тачанки – тому голову с плеч. Так и усмирили Среднюю Азию. За что нас любить националам? По сей день, если сделать любимый жест Буденного – провести ладонью по усам, на большой скандал нарваться можно. Так вот, эти кланы поспешили полностью и безоговорочно признать советскую власть. А дети этих правителей поехали учиться в Москву: в Коммунистический университет, Академию Красной профессуры, Среднеазиатский Коммунистический университет. Приехали с дипломами, встали у власти. А их дети уже в университетах да институте международных отношений обучались. Ну и, конечно, все прошли партийные школы и Академию общественных наук. Так по сей день и командуют.

– А Достмагамбетовы?

– У них судьба несколько иная. Их под наганы сотрудников ОГПУ и клинки конников Семена Михайловича подставили. Того, что царское правительство не решилось сделать, сделала советская власть. Весь этот древнейший род под корень уничтожили. Остался их потомок – Бахор. Тот, когда не сидит, на нашу область с парой сопредельных страх наводит. Обчищает сберкассы, делает налеты на караваны с товарами для удаленных районов, собирает дань с председателей колхозов и рядовых колхозников. Но сейчас он сидит. Сидеть ему еще долго. Если не сбежит, то я спокойно выйду на пенсию, а ты спокойно дослужишься до вакансии где-нибудь в России.

– А какому клану принадлежит Истамбулов?

– К клану потомственных партийных работников. Его дед был первым руководителем областной партийной организации. Отец уже работал в ЦК Компартии. Этот до сорока восьми лет комсомолил – был секретарем ЦК комсомола республики. Потом покрутился в ЦК компартии. А сейчас – генерал, внутренними делами области заправляет.

Машина остановилась у здания областного управления внутренних дел. Там же размещались прокуратура и областной суд. Веня прошел в свой новый кабинет. Пригласил Шаметова с Борисовым, попросил их доложить обстановку в области.

– Рассказывай ты! – кивнул Шаметов коллеге. – Ты лучше меня по-русски говоришь.

– В настоящее время на территории нашей области, равной по площади трем Бельгиям проживают триста тысяч человек. Половина населения проживает в областном центре, разделенном на четыре района. В состав города входят Ленинский, Кировский, Дзержинский и Первомайский районы. Кроме Первомайского, он возник в последние годы в районе строительства химического завода, все районы создавались и застраивались одновременно. Самый фешенебельный Ленинский район. Здесь сосредоточены партийные, советские и административные органы. Здесь живет наше руководство, расположены медицинский и педагогический институты, театры: русский драматический и национальный. Здесь мы стараемся поддерживать образцовый порядок. Это – витрина города и области. Кировский и Дзержинский районы более простые, более пролетарские. Так, было задумано при разработке плана городского строительства. В Дзержинском районе преобладает коренное население. Кировский район населен русскими и другими славянами. Кроме того, здесь имеется квартал турок-месхитинцев, высланных сюда в сорок четвертом году, и квартал бухарских евреев. Между этими районами расположен Шанхай. Его населяют сосланные в область корейцы. Что касается Первомайского района, это – сплошной интернационал. Сюда едут по вербовке со всех концов страны. Едут за «длинным рублем». Едут, чтобы скрыться от правосудия. Ежесуточно здесь происходят ЧП. Работы нашему отделу в этом районе немного: публика нищая, взять у нее нечего. Убийства, нанесение тяжких телесных повреждений, изнасилования здесь происходят по пьяному делу. Очень много злостного и бытового хулиганства. Процветает проституция. Наркомании мало: она сосредоточена в Шанхае. Наряду с притонами, где курят опиум, гашиш, план, там имеются публичные дома. Но самый большой доход шанхайские воротилы имеют от игорных домов. Наш город с недавнего времени превратился в этакий Лас-Вегас. Сюда едут играть со всего Союза. Во многие притоны не пускают, если прибывший не смог показать, что у него при себе сто тысяч рублей или десять тысяч долларов. Население Шанхая живет тихо, нас не беспокоит. Они разбираются сами. Я здесь живу всю жизнь. Помню только два случая, когда убийства обнародовались. Тогда карточные должники не смогли рассчитаться. Одного вместе с женой расчленили на части и (дело было под Новый год) развесили на дереве. Притом половой орган жены надели на верхушку, как звезду на новогодней елке. Второго повесили на собственных кишках. Теперь должники отдают деньги в срок или вешаются сами.

– Такие большие долги? Или кабальные условия, на которых дается ссуда?

– И то, и другое. За ночь здесь проигрываются сотни тысяч рублей. Порядок получения кредита таков: с каждой взятой в долг тысячи положено отдать триста рублей в качестве процентов. Не отдал в срок – долг удвоился. Не уложился в срок опять – долг утроился. И так в геометрической прогрессии. Если кого-то убивают, трупы прячут так, что найти их невозможно. Но это случается редко. Главари мафии посылают нежелательной персоне желтый шарф. Это означает, что человек навсегда должен уехать из города. Бывает, посылают белый шарф. Это значит, что получивший его должен повеситься. «Правилки», о которых я рассказывал, живут в памяти у всех. Поэтому случаев неподчинения здесь не бывает. Милиция в Шанхай не суется. Это сопряжено с большой опасностью, с никчемной потерей людей. Кроме того, нам запрещают это делать местные власти, которым платит корейская мафия. Думаю, что и вам Шахмухаметов запретил туда соваться. Вторым центром наркомании, и он скоро опередит Шанхай, является Плановая балка, пролегающая между Дзержинским и Первомайским районами. Если в Шанхае «курят» состоятельные люди, употребляющие дорогие наркотики в перерывах между игрой, то в Плановую балку стекается сброд со всей страны. Есть там и дорогие опиумокурильни, но в основном в Плановой «шабят» анашу, колются морфием и прочей гадостью, нюхают клей.