Цвет в русской культуре. Белый свет, красна девица, золотое сердце

Чаще всего в письменных источниках упоминается имя «Даждьбог», в том числе в «Слове о полку Игореве», где русичи называются даждьбожьими внуками. Чтобы узнать о трактовках этого имени, снова обратимся к Николаю Михайловичу Гальковскому, который, пожалуй, наименьше всего из исследователей XIX – начала XX века склонен к фантазированию. Он отмечает две версии происхождения имени Даждьбога. Так, согласно одной, первую половину имени, слово «дажь», производят от dah – «жечь». Следовательно, Даждьбог является олицетворением небесного огня.

Есть и другое толкование. Имя «Даждьбог», состоящее из двух частей, буквально можно перевести как «дающий бог» или – в повелительном наклонении – «дай бог». Гальковский отмечает: «Действительно, все богатство, благосостояние земледельца-славянина зависело от животворящего света и тепла солнечных лучей»[10].

Одним из самых популярных в настоящее время славянских богов можно назвать Ярилу, которого считают богом солнечного света, весны и животворящей силы солнца. Однако древние источники этого бога не знали: как отмечает Гальковский, первое упоминание о Яриле можно найти только в XVIII веке в «Увещевании святого Тихона Задонского», который в 1763 году попрекал жителей Воронежской губернии в том, что они празднуют Ярилины дни в честь какого-то языческого идола[11]. Обряды, связанные со встречей и похоронами Ярилы, не были повсеместными, в ряде губерний Ярилу заменяла соломенная Кострома или кукла мужского пола – Костробунько.

Жаль, конечно, что мы не знаем ничего определенного о богах света наших предков, часто додумывая, дофантазируя эти столь необходимые в истории культуры мифы. Но почитание света и солнца даже без привязки к имени какого-то бога пронизывает всю духовную жизнь русского человека. Как подчеркнул Дмитрий Сергеевич Лихачев (1906–1999) в своем труде, посвященном «Слову о полку Игореве», в Древней Руси «свет был абсолютной ценностью и носителем абсолютной красоты»[12].

Убеждение, что свет – это высшее мерило духовных и земных ценностей, нашло отражение в этой древнерусской поэме. «Один брат, один свет светлый ты, Игорь!» – говорит буй тур Всеволод. «Светлое, тресветлое солнце!» – восклицает Ярославна, обращаясь к светилу.

Поэтизация света не была исключительно русским явлением – так свет в старину воспринимал весь цивилизованный мир. Византийский философ и богослов Григорий Палама (1296–1359) говорил, что свет – это первообразная и неизменная красота. А еще много раньше святой Августин (354–430) писал о красоте как о сиянии порядка или истины[13]. Что касается Руси, то как тут не вспомнить великолепные строки: «О, светло-светлая и красно украшенная земля Русская! Многими красотами прославлена ты…»[14]

Из этого-то льющегося с неба света и родились два главных, можно сказать, священных цвета русской культуры – белый и красный. И третий изначальный цвет – черный – тоже связан со светом, ведь тень возникает только там, где есть свет. Только ощутив величие света, человек способен почувствовать, что такое тьма.

Именно поэтому первыми тремя цветами, которые люди начали выделять еще на заре цивилизации, были белый, черный и красный. Слова, их обозначающие, отличаются от всех остальных названий цвета тем, что они символичны, – это не краски, не пигменты для окрашивания, а качества предметов и явлений.

Особое место в цветовом коде Древней Руси занимал белый цвет. Он ближе всего к свету и воспринимается как аналог световой энергии. К тому же белый всегда считался эталоном чистоты, причем не только материальной или телесной, но и духовной. Славяне даже называли весь мир белым светом, объединяя в этом словосочетании две важнейшие для себя эстетические ценности – свет и белый цвет. Тут уже стоит говорить не только об эстетике, но и о глубинной сущности восточнославянского и русского мировоззрения.

Чтобы понять эту сущность, достаточно обратиться к речевым характеристикам мира как вселенной у разных древних народов. Так, древние греки называли мир kosmos, тем самым ставя во главу угла порядок и гармонию. Латинское mundus имеет близкое к космосу значение стройного и правильного миропорядка. А наши предки славяне называли мир белым светом – неким эталоном чистоты и праведности.

Прилагательное «бълый» – одно из самых часто употребимых цветообозначений в древних письменных памятниках. Как отмечает Александр Михайлович Панченко, в исторических песнях XIII–XV веков на 18 случаев разных иных хроматических и ахроматических цветов приходится 21 случай использования эпитета «белый»[15]. В литературных произведениях Древней Руси мы встречаем «белый свет», «белый день», «белое лицо», «белый платок», «белую лебедушку», «белую зарю», «бел кужель»[16], «Русь белую», «белого царя», «белую рыбицу», «бел двор», «белые шатры», «белу грамотку», «белое тело», «белы руки», «белую грудь» и др.[17]

Происхождение слова «белый» очень древнее. Как считают лингвисты, оно восходит к санскритскому корню *bhe в значении «блестящий», «светлый», который близок к корню другого индоарийского слова bhag – «наделяющий благом». И это тоже объясняет, почему слово «белый» было для наших предков не просто цветообозначением, а символом блага, высшей добродетели и праведности. Есть такой глагол «обелить», что значит «оправдать», «снять обвинения», «сделать чистым перед людьми».

В языческие времена символом солнца был белый конь с огненной гривой, и на таком же белом коне разъезжает один из покровителей русского воинства – Георгий Победоносец. Даже сложенные из красного кирпича храмы раньше всегда белили, и стены Московского Кремля тоже долгое время красили белилами, поэтому и называлась Москва Белокаменной. Правда, название это появилось раньше, чем краснокирпичные стены современного Московского Кремля, которые были возведены по приказу Ивана III в конце XV века. А раньше в течение целого столетия со времени князя Дмитрия Донского, повелевшего возвести каменную крепость, стены Кремля были выложены из белого известняка.

Еще белый – это не только праведный и чистый, но и свободный. Так, в России времен крепостного права все крестьяне, не принадлежащие помещикам, делились на белых – свободных от всякой зависимости, и черных, или черносошных, – тягловых крестьян, выполняющих государственные повинности. Духовенство тоже было белым и черным. Белое жило в миру, имело семьи. А черное – это монахи, принявшие постриг и живущие в монастыре. Выражение «белая кость» использовалось для обозначения дворянства, элиты общества, тогда как «черная кость» – для работного люда.

В XV–XVII веках в письменных источниках, в том числе в официальных документах, русского государя называли Белым царем, тем самым подчеркивая его независимость от других правителей и праведность, правильность принятых решений. Была и другая причина, по которой в народе русского государя называли Белым. Чтобы понять это, надо заглянуть в популярную в русском Средневековье «Голубиную книгу» – сборник духовных стихов XV–XVI веков.

В «Голубиной книге» также встречается упоминание о еще одном объекте белого цвета – мифическом и таинственном бел-горюч камне алатыре.

По преданиям, алатырь-камень упал с неба в начале времен, лежит он в море-океане на острове Буяне, и под тем камнем сокрыта вся сила земли Русской, из-под него течет источник с живой водой[20]. Часто упоминается бел-горюч алатырь-камень в заговорах, особенно лечебного характера – от зубной боли, лихорадок-трясовиц, огневицы и т. д. Вот так звучит один из старинных заговоров от родильной горячки:

«Стану я, раб Божий (имярек), благословясь и пойду перекрестясь во сине море; на синем море лежит бел-горюч камень алатырь, на этом камне стоит Божий престол, на этом престоле сидит Пресвятая Матерь, в белых рученьках держит белого лебедя, обрывает, общипывает у лебедя белое перо; как отскокнуло, отпрыгнуло белое перо, так отскокните, отпрыгните, отпряните от рабы Божей (имярек) родимые огневицы и родимые горячки…»[21]

Возможно, легенды об алатыре восходят к представлению о волшебных свойствах балтийского янтаря, который, кстати, не только бывает белым, но и хорошо горит, в отличие от обычных камней.

В белорусских мифах встречается персонаж с именем Белун. Это добрый дух, податель благ и богатства, часто отождествляемый с домовым. Представлялся он в виде старика в белой одежде и с белой как снег бородой. Был ли Белун когда-то в языческие времена тем самым Белобогом, о котором сейчас много говорят неоязычники? На этот вопрос ответить сложно, потому что Белобог не упоминается в древнерусских письменных источниках. Отрывочные сведения о культе Чернобога и Белобога встречаются в западноевропейских хрониках, но они имеют отношение к верованиям западных славян. О ритуалах, посвященных этим богам, рассказывает в «Славянской хронике» немецкий хронист XII века Гельгольд, но восточнее Прибалтики этот автор не был и речь ведет именно о славяно-балтах[22]. Большей же частью мифы о Чернобоге и Белобоге родились в XIX веке.

Несмотря на весь пиетет, с которым русские относились к святому и чистому белому цвету, в ряде случаев он становился символом неприятных объектов и явлений. Дело в том, что белый воспринимался (да и сейчас воспринимается) не только как чистый, лучезарный свет, но и как отсутствие цвета, отсутствие красок жизни – что неизбежно вызывает ассоциацию со смертью. Когда человек умирает, его лицо бледнеет, теряя краски, поэтому у многих народов, в том числе у славян, белый в далеком прошлом был цветом траура. В белую рубаху или в белые пелены (саван) обряжали покойника, белый цвет имеют души умерших – призраки, которые представлялись как сгустки плотного тумана. Нередко в народных быличках или духовных стихах можно встретить упоминание о душе, прилетевшей к родным белым облачком или прибежавшей белым заюшкой.

Белыми часто описываются разные сверхъестественные существа из древних мифов, например белыми бабами иногда называют русалок, белым существом представляют упыря, а вот черт всегда черен – возможно, потому, что родом он из других верований и ассоциируется с пекельным миром (пеклом), с сажей адских костров.

Белые животные тоже считаются необычными, особенно если нормальный цвет их масти другой. Так, белый конь и белый бык – особые животные, которые в языческие времена посвящались богам. Белый волк в славянских поверьях считался оборотнем, воплощением колдуна – волчьего пастыря – или в христианской традиции был слугой святого Егория (Юрия).

Однако, несмотря на некоторую противоречивость в оценке белого цвета, он все же ассоциировался с Русью, недаром словосочетание «Белая Русь» часто встречается в записках западных путешественников, хотя они и называли так разные славянские земли. Белой Русью в эпоху Средневековья именовали Московское царство западноевропейские хронографы, в частности так о Московии писал архиепископ Гнезненский, Иоанн Ласский, в своем донесении, представленном Латеранскому собору в 1514 году[23]

Примечания