Цена дороги домой, или Вместе навсегда

Пока эти двое разговаривали Даша увидела маленького мальчишку лет трех. Он был чумазый и страшно худой. Ей вдруг так стало жалко этого малыша, так он ей напомнил Сережку, который уже, наверное, по ней соскучился, что она достала из сумки взятую на закусь шоколадку, и, развернув, отломила ему кусок. Мальчишка недоверчиво посмотрел на нее стоя под прикрытием других взрослых, но, видимо любопытство было сильнее, и он юркнул к ней, почти на бегу хватая протянутый кусок и отскакивая в сторону. Из толпы тут же послышался женский крик, многократно повторившийся другими голосами, началась суматоха, все засуетились, женщины старались подальше отойти, мужчины же наоборот, выхватив почти каждый нож из своих сапог, двинулись вперед на ничего не понимающих двух подруг.

– Вы, мерзкое отродье темных сил, сманившее нашего ребёнка, мы не дадим вам погубить других детей… мужчины кричали, размахивали ножами и все ближе подходили к женщинам.

– Да объясните же – что такое случилось??? НЕ подходите ближе!!!

Буквально в голос кричали Даша с Мариной, но их никто не слышал.

И тут, перекрывая весь этот кавардак и страшный гомон, прозвучало громко, откуда – то со стороны кибиток:

– А ну все назад!!! Кто позволил без моего ведома судить пришлых?

Толпа сразу утихла. Мужчины расступились, и взору подруг престало воистину странное зрелище. Голос, такой громкий и властный, принадлежал маленькой сухонькой старушке, сгорбленной пополам, завернутой в теплую шаль и медленно шаркающую вперед.

– Кто вы? – спросила старушка, подойдя ближе и вцепившись взглядом в нервничающих женщин. Её не по возрасту ясные и хитрые глаза казалось, принадлежали другому телу, молодому и активному, и только волей какого – то фокуса случайно оказались на этом испещрённом морщинами лице.

У Марины слегка тряслись колени после такой насыщенной ночи и страха после такого странного поведения этих заигравшихся любителей старины. Однако ей почему – то показалось важным получить поддержку этой странной бабульки, которую все так беспрекословно слушались.

– Здравствовать вам, ромалы. Я прошу прощения если мы что – то сделали не так. Смею уверить, что это произошло не по умыслу, а от незнания. Моя подруга ничего не сделала плохого, только угостила мальчика шоколадкой. Не думаю что от этого с ним что – то случится. Я вообще не понимаю что происходит, и в связи с чем на нас нападают. – Марина с надеждой смотрела на эту старушку, в ожидании хоть каких – то пояснений.

Бабулька внезапно улыбнулась своим щербатым ртом почти лишенным зубов.

– Как ты назвала нас, дочка?

– Ну, если я правильно помню, то к цыганам правильно обращаться «ромалы». У нас рядом с домом бабушки жила долго цыганская семья в большом доме, мы и сдружились. Детям это проще. И все равно я бы хотела выяснить, за что на нас напали.

Старушка обернулась, не отрывая глаз от собеседниц и громко крикнула:

– Кликните сюда Михася!

Через пару секунд мальчонка, получивший злополучное лакомство, стоял рядом со старушкой, виновато опустив голову.

– Михась, ты ведь знаешь, что нельзя ничего брать у незнакомых. За это, конечно, ты будешь наказан. А сейчас покажи что тебе дали эти тетеньки.

Мальчишка вздохнул и вытянул вперед руку, где в грязном кулачке был зажат кусок уже изрядно растаявшей шоколадки. Бабулька поднесла руку к своим глазам, принюхалась, и, что – то пробормотав, внезапно лизнула таящее лакомство. Все вокруг синхронно ахнули и замерли. Бабулька же почмокав беззубым ртом, вынесла вердикт:

– Это заморское лакомство. Оно очень редкое и дорогое, потому не знакомо нам. Я о таком только на ярмарке в столице слышала. И это никак не «хлеб ночи» отбирающий душу и убивающий. А сейчас проводите наших гостей ко мне, я хочу поговорить с ними.

Подруги заметно выдохнули и, незаметно взявшись за руки, на всякий случай, пошли за медленно шаркающей ногами старушкой. Через толпу настороженно молчащих людей они шли готовые дать отпор в любой момент, но все обошлось. Уже подойдя к маленькому домику на колесах дорогу этому шествию преградил тот самый здоровый цыган в алой рубахе:

– Старейшая, ты уверена, что хочешь остаться наедине с ними, давай я посижу вместе с вами?

– Ты не переживай Паронн, я не зря ж до седин дожила, понимаю все и знаю что делаю. Ты иди, успокой людей и укладывай на ночлег, а нам пришли Ангелку с едой. Негоже гостей голодными держать, тем более таких щедрых, даже если они такие внезапные. – Бабулька похлопала детину по плечу и, неожиданно шустро, вскарапкалась по маленькой лесенке в свой домик на колесах. За ней поспешили скрыться и две виновницы этого переполоха.

Женщины старались держаться за руки, ну или совсем рядом. Было видно, что им страшно, но они не показывали это.

– Садитесь дочки. Не обижайтесь, что я к вам так обращаюсь. Пришло время нам погутарить. – сказала бабулька, садясь за маленький овальный стол и показывая рукой на две банкетки стоящие у стола с другой стороны.

Подруги синхронно взяли и поставили маленькие стульчики рядом друг с другом и не далеко от стола. Разговор никто не спешил начинать. Даша осмотрела кибитку, в которой они сейчас оказались, и пришла к выводу, что это, скорее всего не стилизация. Слишком уж все похоже на настоящее, те на вещи, которыми действительно пользуются в жизни. Вместо кровати была широкая лавка, покрытая широким разноцветным одеялом, сшитым из разных кусочков, если правильно то такая техника называется «пейчворк»; почти у входа стояла маленькая тумбочка с двумя ящичками, чуть дальше столик, за которым они сидели. Скорее всего, во время движения его убирали, а на стоянках ставили для удобства хозяйки «домика», он был похож на детский только размерами, а вот степень его полированности говорила о том, что им пользовались не одно десятилетие. На единственном маленьком окне висели темные шторы в яркий цветочек, а напротив входной двери была еще одна широкая дверь, которая, видимо, закрывала место возницы и позволяла по дороге заглядывать и заходить в обжитое помещение.

Через минуту молчания, в течение которой все рассматривали друг друга, в дверь постучали, и на фоне дверного проема возникла девушка, совсем молоденькая, в привычно яркой юбке, синей кофточке, голубом платке, и большим количеством бус на шее. ЕЕ глаза полные любопытства старались лихорадочно рассмотреть все в гостьях, но так, чтобы близко не приближаться. В руках она несла три, судя во всему, глиняных миски, наполненных вкусно пахнущей кашей. Сноровисто расставив на столике миски со снедью, достала из фартука каравай хлеба и три деревянных ложки.

– Спасибо Ангела, беги к семейству, да скажи всем, чтобы нам не мешали, покуда сама не позову.

МолОдушка кивнув, с видимым облегчением поспешила выскочить из домика на колесах. Когда дверь за ней закрылась, старушка велела гостьям сперва хорошо подкрепиться, а потом уж они побеседуют. Женщины переглянулись, взяли ложки и стали рассматривать принесенное блюдо. Даша поковыряла кашу и пришла к выводу, что никаких инородных включений в виде тараканов, червяков и иных гадостей не видно, а есть очень хочется и отважно, отправила первую ложку в рот. Каша оказалась то ли перловая, то ли пшенная, с маслом.

– Ммммм, очень вкусно… Маринка ешь скорее, пока дают… – Даша подмигнула подруге и они уже на пару стали уписывать содержимое тарелок.

Бабушка в это время тихонько ковырялась в своей тарелке, наблюдая за подругами и улыбаясь.

– Бабушка, простите, а как вас зовут, а то как – то неудобно. Вы нас вот приютили, накормили, а я не знаю – как Вас поблагодарить.

– Зовите меня Мехеш, или Старейшая. Я уже привыкла к этому обращению как ко второму имени.

– Спасибо Вам огромное, Мехеш, за еду и защиту…– Марина искренне улыбнулась мудрой бабушке,– мы правда ничего плохого не хотели сделать, и я, если честно, до сих пор не понимаю что случилось. И, кстати, не могли бы Вы помочь нам связаться с родными. Может у вас спутниковый телефон есть, ну или хоть дорогу нам укажите к трассе или жилью…

Марина, успевшая все подъесть из своей тарелки, сказывалось детство, проведенное в военном городке, где дети привыкли, как и солдаты, есть быстро и молча, уже была готова узнать, что за странности тут творятся, и вообще стремилась двинуться в путь, так как беспокойство за родных начинало свербеть не хуже чесотки.

– А вы сперва поведайте, как вы попали к нам на полянку девоньки.. – старушка наклонила голову и выжидательное посмотрела на подруг.

Пришлось молодым женщинам по очереди, дополняя друг друга рассказать о шампанском, озере, непонятной ночи в лесу, о том, как они заблудились и как вышли на огонек их табора.

– А скажите мне как вы думаете, где вы сейчас?

Подруг очень удивил вопрос. Они даже переглянулись и пожали плечами. Ну, по всему этот вопрос был задан не просто так. Первая все же решила озвучить мысли Даша.

– Судя по всему вы, и все вокруг, любители исторической реконструкции, те играете в старину. Правда мы не слышали о любителях цыганского этноса и о то, что у нас в области проводится фестиваль. Но, судя по тому, как был задан вопрос – все не просто так, и мы что – то не так понимаем.

–И верно. Дочки не могу вас ничем обрадовать. Я и слов то таких не знаю тех, что вы говорите. А сейчас послушайте меня спокойно. Чувствую, что разговор будет тяжелый. – Сухонькая старушка опустила голову, на минуту задумалась, собираясь с мыслями. –

Не ваш это город и мы не игруны, ну или как вы там нас назвали, а семья цаахов, ну или по вашему – ромалов. Хотя нет, пожалуй, начать надо не с этого… Когда только создавался мир – было две земли, два мира. По задумке богов были они одинаковы. В обоих были источники магии, жили все расы и все, даже животные, легко переходили из мира в мир. Говорят тогда была эра благоденствия. Все жили в мире, занимались созданием всего нового и был культ красоты. Потом, от скуки что ли, стало богам интересно, что будет, если в одном из миров – близнецов убрать все источники магии. Собрались тогда все Создатели и перенесли все большие и средние источники на одну Землю. Малые не стали трогать, решив, что они слабенькие и никакой роли не сыграют. Хотелось богам посмотреть, что станется с Землями обоими. Только потом что – то у богов не так пошло. Тот мир, где убрали источники, стал «тяжелеть». На нем стали застывали все потоки магии и все, кто магией владел, уже с трудом могли переходить на него. Все магические существа с него ушли, и оказалось, что только человекам там жить комфортно. Со временем две Земли стали отдаляться друг от друга. И стали называть тот мир «Тяжелая земля», а второй «Эфирная земля», а потом как то все привыкли для краткости называть «Земля» и «Эфир». Было время, когда захотелось всем исправить то, что совершили Создатели, ибо не нравилось многим происходящее. Тогда собрались самые великие маги, все правители, и все кто владел сильной магией, и попытались привязать один мир к другому. Встали они огромным кругом в большом поле и, призвав каждый свою силу, стали сближать Земли близнецы, в надежде, что магия захочет вернуть равновесие. Сперва, вроде все получилось. «Круг великих магов» приблизил Тяжелую Землю и стал туда магию посылать. Как у нас мальчишки кидают камешки в озеро, так же сгустки магии переходили в тот мир, но… Не смогли долго держать круг маги. И потом никто не знает что произошло, но был сильный взрыв, вся земля дрожала, много погибло по земле. Даже близко к месту того поля где был «круг магов» больше никто не смог подойти. На многие мили вокруг разом появились «проклятые земли». Там, говорят, живет только зло, вечно царит сумрак, твари страшные, воздух там ядовит, вода – отрава, и даже растения могут разорвать любого, чтобы съесть. Одно хорошо, вокруг этих земель непроходимые леса черные, или горы со скалами отвесными. То есть путник случайно туда не забредет. Никто не знает, что стало с «Кругом великих магов» и выжил ли хоть один. Говорят кусок этого мира Эфирной Земли, перешел ближе к Тяжелой Земле и живет там. Вроде ваш народ его Луной кличут. Этот кусок по веленью магов притягивает к себе Землю, отсюда там возникают приливы, например, но и противится воле Создателей, он не может, потому приходится ему отталкиваться, так и висит неприкаянным мертвым камнем. Но после происшествия того был народ, который нашел в себе силы через эту связь с оторванным камнем, находить проход на тяжелую Землю. И это были мы – цаахи.

Мехеш замолчала с гордостью глядя на застывших слушателей.

– Только мы могли провести детей к родителям, любимых друг к другу; посольства правителей с визитами к разным государствам; купцов с товарами, в которых все были заинтересованы. Не скрою, мы стали за это брать деньги, и не малые. Кто ж виноват, что именно нам Боги дали дар ходить между двух Земель? Глупо было бы этим не пользоваться. Тогда мой народ полюбил яркие одежды, так популярные на Тяжелой Земле и золото, так ценимое везде. Только видно прокляли нас за жадность Боги. Однажды утром все цаахи просто поняли, что не чувствуют перехода. Как будто ту маленькую дверку, в которую мы могли потихоньку просачиваться с «проводимыми» кто – то взял, и захлопнул. И остались на Земле многие из моих сородичей и все, кто тогда там был, и, сколько бы ми не бились, так и не смогли связаться ни с кем больше. На Эфире, как и следовало ожидать, нас все обвинили. Говорили, что мы нарочно заманивали туда, что мы хотим еще больше золота… Начались страшные гонения наш народ. Погибли тогда многие братьев и сестер, а кто выжил, и смог убежать, стали искать сородичей. С тех пор нам нигде не дают осесть на долго. Выгоняют от любого селения или города, даже, порой войти в город не разрешают. Хотя нет вины нашей в том. Однако, с тех пор, иногда, неизвестно почему, из того мира на Эфир попадают люди. И всегда это происходит в месте, рядом с которым стоит семья цаахов. Или не далеко от стойбища ночного происходит. Попавшие люди сперва, часто появлялись, но с годами все меньше их стало. О них мне еще моя бабушка рассказывала, а вот за все время ни мать моя, ни я, никто из родных и семьи моей никого не видели и о пришлых не слышали. Вы – первые. У нас народ судачит, что это наши братья, ромалы, которые там остались иногда нам вестников отправляют.

Бабушка замолчала, видимо утомившись от такой длительной речи, и за столиком повисла тишина. Все участники беседы думали о своем. Даша понимала, что предел прочности ее организма подходит к крайней точке и уже не противилась, а с радостью была готова принять, все ближе подступающий сон. В желудке поселилась сытая тяжесть, в голове роилось миллион мыслей, но психика все же решила защитить свою хозяйку, отправив в глубокий сон. Марине же повезло не так. Её нервная система на всю полученную информацию отреагировала выбросом адреналина. Сон как рукой сняло. Вся услышанная информация не желала восприниматься как истина. Так и думалось что вот – вот в окно кто – то впрыгнет и громко начнет кричать «Розыгрыш»!!! Не могло быть такого, чтоб все рассказанное существовало на самом деле. Даша, сидевшая сбоку, тихонько сползала на кроватке в сон. Старушка продолжала молчать, задумавшись о чем – то своем.

– Бабушка Мехеш, спасибо Вам за рассказ. Етишкин дрын… но что ж нам сейчас делать, как назад вернуться?

– Ну, девонька, пока я тебе этого н расскажу, а вот коли и правда отблагодарить хочешь то порадуй сердце мое, расскажи, знавала ли ты в своем мире цаах? Ты же правильно сказала что мы «ромалы», значит что – то ведаешь. Порадуй сердце мое вестями.

Марина на пару секунд задумалась. Она и правда немного знала о цыганах, так как росла с одной семьёй по соседству, а эта старая женщина проявила к ним только доброту и даже защитила. Так что была в праве попросит что – то в замен и, по правде говоря, запрашиваемая плата была мизерной.

– Уважаемая Мехеш, я и правда, немного знаю Ваш народ в нашем мире. Только скажите, как Вам рассказывать – правду, или так, чтоб красиво?

– Расскажи сперва мне красиво о нашем народе. – вздохнула устало Мехеш, – потом уж и правду может быть захочу слушать.

– Народ Ваш называется в моем мире Цыгане. Они очень странный, обособленный и мало изученный род. Наши ученые и историки до сих пор спорят откуда взялись эти кочевые семьи, и не находят ответа. До сих пор у них нет своей земли и государства, хотя не так давно появился флаг в виде колеса телеги на фоне двух полос – вверху синего, а внизу зеленого цвета, те будто колесо по траве едет, а сверху небо. Многие стали оседать в городах, строить себе дома, ходить на работу, отдавать детей в школу, но, почему – то часто потом они срываются с места и уезжают. Говорят – «дорога зовет». Я когда была маленькой, росла с одной семьей цыган рядом, дружила с их девочкой Лейлой, а потом они вдруг взяли и переехали. До сих пор в них, наверное, осталась магия, потому что они лучше всех гадают, да и могут заставить человека отдать, например, деньги. Они очень любят золото, женщины все ходят с тяжёлыми золотыми серьгами, а мужчины, порой и с золотыми зубами. Правит у цыган одного города – Барон. Он и суд вершит, и помогает и разбирается в спорах.

– А ведь и у нас так было, – грустно вдруг вздохнула Мехеш, – на земле главный Барон был. Он как отец родной был своим людям. Кого накажет, кому – поможет. Ну, рассказывай дальше…

– Они одеваются как вы, – продолжила с улыбкой Марина, – женщины носят длинные юбки и платья, обязательно ярких цветов, мужчины любят красные рубашки. Еще они раньше коней разводили, и считались лучшими специалистами по лошадям.

– А сейчас же что? – встревожилась старушка, – перестали они разве чувствовать коников, братьев своих?

– Нет, наверное, просто у нас сейчас и лошадей то нет. Все ездят на машинах, а кони только у богатых для удовольствия, ну или в деревне где – возить телегу. А разве связь вашего народа с лошадьми какая – то особенная?

– Да. Мы единственные, кому доверились кони, наш народ первый понял что, хоть они и не могут говорить, но умнее нас, и стали не подчинять их, а дружить. Конь для любого цааха – брат.

– Мне примерно так же говорил и отец Лейлы, когда мы маленькие вертелись рядом с ним в конюшне. У них, правда, конь всего один был, но зато очень любимый, вот и говорил нам он: «Конь – душа цыгана, его друг и семья его», хотя я тогда и не понимала этих слов. А еще, кстати, сохранился единый язык у всех них. И даже в разных странах если цыган встретит цыгана, то они легко смогут поговорить. Вообще на редкость дружный народ. Такое чувство, что у них горе одно на всех, радость тоже единая. Вот случись что, например, с домом, так до вечера цыгане найдут где остановиться, у кого пожить временно. Очень дружно живут.

– Эх хе хе…, – а как иначе ж им было выжить, оторванным та от своей земли, вот и держатся друг дружку как могут. А то, что магия в них осталась это хорошо. Может со временем снова откроется дорога в Тяжелую Землю благодаря им. Ну все, внученька, а теперь ложись. Время много, рассвет поди… остальное завтра расскажешь.

– А Вы как же?

Старушка фыркнула в ответ.

– Нешто я не найду у которого из детей своих голову приклонить. Мне сна и не надо много, подумаю обо всем, а тебе вот спать, сил набираться надо.

– Да и я вряд ли усну. Столько всего в голове…

– А ты не думай, ты глазоньки закрой, головушку склони, пусть тело отдохнёт…

Остатки слов старушки Марина слышала уже сквозь сон. Еще возникла мысль что это и был «цыганский гипноз», но тело, согласившись с тем, что говорили, уже расслабилось и сознание отключалось.

Утро началось как – то лениво, с запаха трав, где – то рядом звучали крики детей и громкие разговоры, сознание отказывалось возвращаться в тело Даши. Ведь впереди предстояло весь день носится, как угорелой, а так хотелось отдохнуть. «Хоть бы будильник еще не звонил, и «мелочь не проснулась». Так! Стоп! Какие крики? Мелочь… Сережа!»

Даша резко села на кровати и, за озиралась вокруг. Маленькая комнатка… стол… Маринка спит прямо за столом… мать вашу… Воспоминания вернулись толчком, заставив почти упасть на подушку. Другой мир. Что же делать? Все сильнее нарастала паника. Почему Марина спит? Что с ней? Окончательно скатившись в невроз, Даша вскочила, и начала трясти подругу.

– Маринка, что с тобой… Отвечай, не пугай меня….

Марина подскочила от неожиданности. Она так и уснула за столом, положив на сложенные руки голову. Видимо настолько устала вчера. Непонимающе вертя головой и пытаясь сфокусировать взгляд, наконец, хрипло спросила:

– Ёшкин кот.., Ты что так кричишь, Дань? Что случилось?

– Фуф… Я испугалась что с тобой что – то. Извини меня…. Так вдруг страшно стало, что пока я заснула, с тобой что – то случилось.

– Ну да, случилось. Я до утра с нашей хозяйкой беседовала, все, что знаю, про цыган рассказывала ей. Спать хочу как сурок.

Марина потянулась разминая затекшее тело и зевая во весь рот.

– Блин, Даня, а у меня спина не болит. Даже странно. После сна в такой позе думала уже и не разогнусь, а вроде бы ничего. Странно.

Даша покрутилась сама.

– А ведь и правда.

У обоих подруг после рождения вторых детей стала неимоверно болеть спина. Порой к концу рабочего дня можно было выть от боли. После обследования у врачей признали межпозвонковую грыжу. Даша с содроганием вспомнила свою операцию на позвоночнике, которая принесла временное облегчение, но через некоторое время результат сошел на нет, и спина снова стала болеть. Иногда эта боль сопровождала весь день, не давая наклониться или взять что – то тяжёлое, иногда приходила вечером, а порой и отсутствовала день – два. Совести и логики у этой паразитки не было. Даша, покрутившись, поняла, что спина не болит и подруга совершенно права.

– Чудеса. Вот бы всегда так. Но не это главное. Что еще вчера рассказала Мехеш?

– Ничего. Она сказала что остальное расскажет сегодня и, просто слушала мои рассказы. Я на самом деле до сих пор не верю в происходящее. Кажется что это сон какой – то, ну или розыгрыш идиотский.

– Угу. И у меня в голове не укладывается. Начитались фэнтези две дуры. Помнишь, мы с тобой с год, наверное, запоем читали всякие книги про миры, драконов и фей разных. Вот оно и случилось.

– Мдяяя. Если и вляпаться, то только в радужную какашку единорога…, – задумчиво сказала Марина. Было видно, что ее мысли где – то далеко, – ты как хочешь, а я хочу в туалет, умыться и пить. Попробуем вылезти на свет?

Даша понимала, что сидеть тут все время они не смогут, да и в туалет хотелось дико, но выходить было боязно, и поэтому она, осмотревшись, взяла со столика тонкую расческу. Увидев вопросительно поднятую бровь Марины прошептала:

– Для защиты. Если что – ткну в глаз, а так – хоть расчешемся.

Они переглянулись и прыснули со смеху, потом смех перерос в хохот. Видимо сказывалось напряжение, и оно нашло такой способ выхода. Когда истерика уже почти закончилась, а расческа вернулась на свое место, Даша увидела, как дверь открылась, и в проеме показался вчерашний мужик, вроде Паша… или нет Петя..

– я Паронн. Меня Старейшая послала проводить вас на речку. Она потом ждет вас на завтрак. – мужчина недружелюбно смотрел на неожиданных гостей, даже не стараясь быть приветливым, затем отвернулся и, не оборачиваясь, пошел куда – то от кибитки.

– и Вам вечер добрый, – лучезарно улыбнулась Даша и, подхватив под руку, слегка нервничающую подругу, рысью, стала догонять не гостеприимного мужчину.

Стоянка была уже оживлена. Народ, одетый как и наши цыгане, в яркую одежду, занимался своими повседневными делами. Кто – то готовил на костре, кто – чистил лошадей чуть в стороне, какие – то женщины разбирали травы, ребятня с криками сновала между взрослых, играя в догонялки. У Марины возникло чувство что все, что вчера рассказала старая женщина – странный сон, ну или шутка… и что ничего н случилось, все, как и обычно. Это чувство крепло в плоть, до того момента, как одна из женщин, взмахнув рукой каким – то хитрым способом и, прошептав что – то, не подняла из ватаги бегающих не далеко мальчишек одного вихрастого индивида, и, все так же по воздуху перенесла его к себе. Поставив рядом начала что – то выговаривать мальчугану, понуро повесившему голову. Вот это происшествие и убедило Марину в реальности произошедшего. Тем временем их небольшая делегация уже подошла к реке, минуя некоторое количество деревьев, и мужчина, предупредив, что подождёт их в начале спуска к реке и что задерживаться не стоит, оставил женщин одних. Выждав буквально пол минуты обе подруги, не сговариваясь, бросились в кустики не далеко, а потом, с блаженными лицами, быстро сняв одежду, подошли к краю воды. Они давно не стеснялись друг друга ибо частенько ходили в баню ну или ночевали друг у друга, а вот незнакомый водоем заставил их насторожено остановиться. Вода была совершенно прозрачной. Было видно как по дну носятся мальки и колышутся редкие речные травы.

– Маринк, я такую воду только на Байкале видела…