Илиада. Перевод А. А. Сальникова
- -
- 100%
- +
Всех кратковечнее ты! Вместе с тем, ты и всех злополучней!
В злую годину тебя родила я, о, сын мой, на горе!..
Я вознесусь на Олимп многоснежный; метателю молний
420 Всё расскажу! Может быть, на мольбы мои Зевс отзовётся.
Ты же иди к кораблям мирмидонским, при них оставайся,
Гнев на Атрида держи и от битв отстранись совершенно.
Зевс громовержец вчера к отдалённым краям Океана
С сонмом бессмертных на пир к эфиопам ушёл непорочным;
425 Но на двенадцатый день на Олимп он опять возвратится.
В тот день к нему я пойду, к меднопышному Зевсову дому,
В ноги ему упаду, умолить я его постараюсь».
Так обещала она и ушла. Сын печальный остался,
Скорбь свою в сердце питал он о деве красивой, нарядной,
430 Той, что Атрид отобрал, уведя её силой из ставки.
В Хрису меж тем Одиссей с гекатомбой священною прибыл.
Легкий корабль на волнах залетел в глубодонную гавань
И опустил паруса, их сложили на чёрное судно,
Мачту к гнезду привлекли, расторопно спустив на канатах;
435 К пристани дружно корабль подогнали ахейцы на вёслах,
Бросили якорь в волну, привязали канаты к причалу,
Дружно на берег сошли. Что с собой привезли, всё – на берег!
Сводят священных тельцов, гекатомбу царю Аполлону,
Следом и Хрисову дочь проводили на отчую землю.
440 Деву повёл к алтарю Одиссей благородный и мудрый,
Старцу в объятья отдал и приветствовал словом умелым:
«Феба служитель! Меня посылает Атрид Агамемнон
Дочь тебе в руки вернуть, и для Феба свершить гекатомбу
Здесь за данайский народ, чтобы в милость склонить нам владыку,
445 В гневе, который на нас ниспослал много тягостных бедствий».
Так он сказал и вручил Хрису деву, жрец радостно обнял,
Милую дочь. Между тем гекатомбную славную жертву
Ставят ахейцы вокруг алтаря пышнодивной работы;
Руки водою омыв, они соль и ячмень поднимают.
450 Громко молитву прочёл Хрис, к горе́ воздевающий руки:
«Феб сребролукий, внемли! Ты, что мощно царишь в Тенедосе;
Киллу священную и Хрису, вечно хранящий, обходишь!
Ты благосклонно всегда при молитве моей отзываля,
Этим прославил меня. И ахеян сразил ты стрелами.
455 Так же услышь и сейчас, и исполни моление старца:
Нынче ж погибельный мор отврати от народов ахейских».
Так он взывал, и его Аполлон сребролукий услышал.
Кончив молить, ячменём посыпали на жертвы и солью,
Шеи им подняли вверх, закололи и кожи содрали,
460 Бедра затем отсекли, и обрезанным туком покрыли
Вдвое кругом, и на них положили останки сырые.
Жрец их сжигал на дровах, темно-красным вином окропляя.
Юноши возле него пятизубные вилы держали;
Бедра сожгли и, вкусив требухи от закланных животных,
465 Всё остальное дробят на куски, поддевают на вилы,
Жарят на них над огнём, и, умело сготовив, снимают.
Так завершили обряд, и ахеяне пир учредили.
Все пировали, никто не нуждался на пиршестве общем.
Ну а когда и питьем, и едой утолили свой голод,
470 Юноши снова вином переполнили кубки резные,
Кубками всех обнесли, начиная от правого края.
Пением дружным весь день ублажали ахеяне бога;
Гимн Аполлону царю громко юноши пели, во славу
Бога-стрелка. Аполлон веселился, мотиву внимая.
475 Солнце скатилось с небес. И лишь сумрак на землю спустился,
Прибывшие улеглись у причала, у самого судна.
Но, лишь явилась Заря розоперстая, вестница утра,
В путь поднялись, чтобы плыть им обратно к военному стану.
Ветер попутный послал прямо с пристани Феб сребролукий.
480 Мачту поставили, все паруса распустили седые,
Средний же парус тотчас переполнил дыханием ветер.
Страшно вокруг корабля зашумели пурпурные волны.
Быстро по ним он летел, борозду за собой оставляя.
Только ахейцы пришли с моря к ратному стану, как тут же
485 Чёрный корабль извлекли на покатую сушу, поставив
Выше от вод, на песке, подкатив преогромные брёвна.
Сами потом разошлись по своим кораблям и по ставкам.
Зевса питомец, Пелид Ахиллес, быстроногий воитель,
Возле своих кораблей оставался меж тем, с гневом в сердце.
490 Не приходил он в совет предводителей славных ахейских,
Не был и в грозных боях. Свою душу питая печалью,
Праздный сидел; но желал он безмерно сражений и славы.
Вот и двенадцатый день миновал с той поры. Возвратились
Боги на светлый Олимп многохолмный; за Зевсом Кронидом
495 Прибыли все как один. Не забыла богиня Фетида
Сына молений, она рано утром из пенного моря,
Вместе с туманом взошла на безмерное небо, к Олимпу.
Видит, на самом верху белоснежной обители божьей
Молний метатель сидит, тёмных туч грозовых собиратель.
500 Рядом садится она, обнимает колени владыке
Левой рукой, а другой – ему бороду ласково гладит,
И умоляет его, из бессмертных сильнейшего бога:
«Если когда, наш отец, я тебе из бессмертных угодна
Словом ли, делом была, то исполни одну мою просьбу!
505 Зевс! За Пелида, молю, отомсти, век и так его краток;
Но Агамемнон его обесчестил, властитель надменный:
Честный трофей отобрал, и теперь им владеет, как хочет!
Ты отомсти за него, промыслитель небесный, Кронион!
Войску троянскому дай ты победы, пока все ахейцы
510 Сына почтить не придут, не возвысят его пред собою».
Так говорила. Но, ей не ответствуя, тучегонитель
Долго безмолвный сидел. А она, обняв Зевсу колени,
Так и держала, припав, и опять умоляла Кронида:
«Дай нерушимый обет, и священное знаменье сделай,
515 Или отвергни меня! Говори, – я же удостоверюсь,
Всех ли презреннее я для тебя средь богинь нынче стала».
Ей он, вздохнув глубоко, отвечает весьма неохотно:
«Скорбное дело. Поверь, на меня возбуждаешь ты злобу
Геры надменной. Она и меня оскорбит и озлобит.
520 Гера и так каждый раз перед сонмом бессмертных со мною
Спорит, вопит на меня, что троянцам в войне помогаю.
Ладно, теперь уходи, чтобы Гере тебя не увидеть.
Просьбу твою я приму. Обо всём позабочусь, исполню.
Знаменье вот для тебя: я слегка лишь кивну головою.
525 Это всегда от меня для бессмертных богов величайший
Слова залог: что вовек эта клятва моя непреложна,
Ей не свершиться нельзя, если я лишь кивну головою».
Тут же, во знаменье, Зевс сдвинул чёрные брови, и следом
Лёгким кивком всколыхнул благовонных волос своих волны
530 Вкруг головы. В тот же миг весь потрясся Олимп многохолмный.
Так сговорились они и расстались. И быстро Фетида
Ринулась в бездну морей с белоснежной вершины Олимпа.
Зевс же пошёл в главный зал. Боги встали, встречая Кронида.
Перед бессмертных отцом ни один не дерзнул из встречавших
535 Сидя увидеть его, и при встрече все дружно поднялись.
Зевс Олимпиец на трон свой воссел. Но владычица Гера,
Видела, как с ним в тиши говорила пучинного старца
Сереброногая дочь, мать ахейца, героя Пелида.
Тут же язвительно, зло обратилась она прямо к Зевсу:
540 «Кто из бессмертных с тобой, мой коварный, секретничал нынче?
Знаю, приятно тебе от меня кулуарничать скрытно,
Тайные мысли держать! Никогда ты по собственной воле
Мне не решался сказать ни полслова из помыслов тайных!»
Гере на это сказал повелитель бессмертных и смертных:
545 «Гера, ты мысли мои все узнать не надейся напрасно!
Тяжки они для тебя, даже если ты мне и супруга!
Что невозможно познать, никогда и никто не познает!
Но то, что можно, поверь, прежде всех ты узнаешь бессмертных.
Если ж хочу я один, без советников, что-то замыслить,
550 То ты с расспросом не лезь! И узнать за спиной не пытайся!»
Зевсу сказала тогда волоокая Гера богиня:
«Тучегонитель! Зачем ты мне так отвечаешь, жестокий?
Я ни тебя расспросить, ни узнать за твоею спиною
Век ничего не хочу! Делай всё, что замыслишь, спокойно.
555 Я об одном лишь прошу: пусть тебя не преклонит мольбою
Старца пучинного дочь, среброногая мать Ахиллеса,
Та, что сидела с тобой и колени твои обнимала.
Ты ей и знаменье дал, обещав за обиду Пелида
Месть совершить и разбить аргивян перед их кораблями».
560 Гере немедля на то отвечал грозных туч собиратель:
«Дивная! Видишь ты всё, и за мною следишь неустанно!
Сделать же ты ничего не успеешь, оставь и надежду.
Только меня разозлишь ты сильней, и тебе ж будет хуже!
Раз уж всё сделалось так, – значит, так и угодно мне было!
565 Ты же сиди и молчи! И словам моим впредь повинуйся!
Или тебя не спасут даже все божества на Олимпе,
Если я, встав, наложу на тебя свою мощную руку!»
Тут испугалась его волоокая Гера богиня,
Села, смирившись, молчит, уняла возмущение в сердце.
570 В Зевсовом доме слышны лишь тревожные вздохи бессмертных.
Слово тогда взял Гефест, олимпийский художник, желая
Матери милой помочь, белоплечей божественной Гере:
«Горестны будут дела нам такие, вконец нестерпимы,
Если враждуете вы из-за смертных со злобой кипучей;
575 Если вы в сонме богов воздвигаете смуту! Исчезнет
Радость от пиршества нам, если зло даже здесь торжествует!
Мать, убеждаю тебя, хоть премудра сама ты, послушай,
Зевсу царю покорись! Дабы снова бессмертный владыка
Гневом не грянул и нам не смутил безмятежного пира.
580 Если захочет отец, Олимпиец, громами блестящий,
Всех он с престолов сшибёт! Ведь могуществом всех он превыше!
Ты постарайся его лучше сладкими тронуть словами,
Сразу он сменит свой гнев, сразу будет он милостив с нами».
Это сказал он и встал, и блистательный кубок двудонный
585 Матери милой поднёс, и опять обратился к ней с речью:
«Милая мать, я прошу, ты стерпи, как ни горестно сердцу!
Очень ты мне дорога, так не дай же увидеть ударов
Зевса на теле твоём, ведь помочь тебе буду бессилен,
И оттого я страдать буду тяжко. Нам с ним не тягаться!
590 Он уж и раньше меня, когда так же помочь я старался,
В гневе за но́гу схватил и небес сбросил прямо на землю:
Падал стремглав я весь день, лишь с закатом блестящего солнца
Рухнул на Лемнос, едва сохранивший дыханье. Но всё же
Му́жи синтийские там меня приняли с должным почтеньем».
595 Так он сказал. У него белоплечая Гера с улыбкой
Кубок из рук приняла. Тут Гефест, олимпийский художник,
С правой начав стороны, и другим небожителям тоже
Сладкий подносит нектар, из большой его черпая чаши.
Боги весёлые смех несказанный и шумный подняли,
600 Глядя, как с кубком Гефест суетится по залу, хромая.
Так пировали весь день до заката блаженные боги
И услаждали сердца дивным пением сладкоголосых
Муз, что им пели стихи под мелодии лиры прекрасной,
Той, что у Феба в руках разливалась божественным звуком.
605 Но только солнце зашло, небожителей в сон потянуло,
И потянулись они по домам своим с дружного пира.
Каждый имел дивный дом на холмистых вершинах Олимпа,
То им искусный Гефест хромоногий, замыслив, построил.
Зевс в свою спальню пошёл на покой, олимпийский властитель,
610 Там он всегда почивал, если сон посещал его сладкий.
Там и сейчас он возлёг, и при нём златотронная Гера.
Песнь вторая. Сон. Беотия, или Перечень кораблей
Боги бессмертные спят. Спят и коннодоспешные мужи.
Только Кронион не спит. Его сладостный сон не покоил.
Он волновался всю ночь, думы думая, как Ахиллеса
Выручить, как отомстить, как ахеян разбить в их же стане.
5 Сердцу его, наконец, показалась удачной идея
Сыну Атрея послать Сон обманчивый этой же ночью.
Зевс тотчас вызвал к себе бога Сна и велел ему строго:
«Мчись же, обманчивый Сон, к кораблям быстролётным ахеян;
К сыну Атрея явись ты в шатёр, к Агамемнону в ложе;
10 Всё ты ему возвести непременно, как я завещаю:
Нынче же пусть лично сам в бой ведёт он кудрявых данайцев,
Все ополчения их; и тогда завоюет троянский
Град многолюдный! Скажи: на Олимпе живущие боги
В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.
15 Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!»
Так он сказал. Полетел Сон, велению Зевса покорный.
Быстро достиг кораблей мореходных аргивских, туманом
Тихо потёк он к шатрам двух Атридов; в одном Агамемнон
Спал; над его головой амброзический сон разливался.
20 Тут, прежний сон оттеснив, Сон обманчивый образ Нелида
Нестора взял: больше всех почитал его царь Агамемнон.
Так, мудрым старцем представ, Сон обманчивый лжевозвещает:
«Спишь, Агамемнон Атрид, сын Атрея, смирителя коней!
Ночи во снах проводить подобает ли мужу совета,
25 Коему вверил Кронид столько войск, и забот, и решений!
Слушай, что я говорю! И вникай! Я – посланник Кронида.
Он и с высоких небес о тебе, милосердный, печётся;
Нынче ж тебе он велит в бой вести кудревласых данаев,
Все ополчения их; и тогда завоюешь троянский
30 Град многолюдный! Поверь, на Олимпе живущие боги
В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.
Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!
Помни же эти слова, и в душе сохраняй, и страшись ты
Вдруг позабыть их, когда сон оставит тебя благотворный».
35 Всё передав и внушив, Сон оставил Атреева сына.
Сердце тот думам предал, коим сбыться судьба не позволит.
Думал Атрид: в тот же день покорит он Приамову Трою.
Муж неразумный! Не знал он того, что задумал Кронион:
Снова решил испытать Зевс отвагой и болью, и смертью
40 В гибельных страшных боях стройной Трои сынов и данаев.
Духом воспрянул Атрид, вещий голос ещё разливался
В мыслях его. Он воссел и надел свой хитон мягкий, новый,
Дивнорасшитый; затем плащ набросил широкий богатый;
К белым ногам привязал он сандалии чудной работы,
45 А через плечи свой меч перекинул серебряногвоздный;
В руки же скипетр взял он не гибнущий, вечный, отцовский;
С ним он пошёл к кораблям гордых меднодоспешных данаев.
Вестница утра, Заря, на великий Олимп восходила,
Зевсу царю и другим небожителям свет возвещая.
50 Утром Атрид повелел провозвестникам звонкоголосым
Всех на совет собирать, к кораблям кудреглавых ахеян.
Вестники подняли клич, – и ахейцы все быстро собрались.
Прежде же он посадил во главе благодумных старейшин,
Их пригласив к кораблю скиптроносного старца Нелида,
55 Там Агамемнон совет и устроил собравшимся вместе:
«Други! Сегодня во сне, в тишине амброзической ночи,
Дивный мне образ пришёл благородного сына Нелея,
Видом и ростом, и всем был он Нестору чудно подобен!
Встал над моей головой и слова говорил мне такие:
60 – Спишь, Агамемнон Атрид, сын Атрея, смирителя коней!
Ночи во снах проводить подобает ли мужу совета,
Коему вверил Кронид столько войск, и забот, и решений!
Слушай, что я говорю! И вникай! Я – посланник Кронида.
Он и с высоких небес о тебе, милосердый, печётся;
65 Ныне ж тебе он велит в бой вести кудревласых данаев,
Все ополчения их; и тогда завоюешь троянский
Град многолюдный! Уже на Олимпе живущие боги
В мыслях едины теперь; наконец, Гера всех убедила.
Боги ей вняли. И вот, уже носится гибель над Троей!
70 Помни же эти слова, и в душе сохраняй… – И, сказав то,
Сон отлетел от меня, благотворный посланец Кронида.
Други! Помыслите, как ополчить нам кудрявых данаев?
Прежде я сам им скажу, как положено для испытанья:
И предложу им бежать на судах быстролётных от Трои,
75 Вы же один одного отклоняйте от бегства советом».
Так произнёс он и сел. И тогда между ними поднялся
Нестор, почтенный мудрец, града Пилоса царь седовласый;
Он, благомысленный, так говорил на совете старейшин:
«Други! Стратеги, вожди и правители храбрых данаев!
80 Если бы нам этот сон возвещал кто другой от ахеян,
Ложью бы сон мы почли и с презрением верно б отвергли.
Но говорит нам о нём знаменитейший в рати ахейской!
Действуйте ж, други! Идём! Надо нам ополчить всех ахеян!»
Так произнёс он, и сам первый вышел из сонма старейшин.
85 Следом за ним поднялись, покоряясь владыке Атриду,
Все скиптроносцы вожди. И народ уже стал собираться:
Словно из горных пещер пчёлы вдруг вылетают роями,
Мчатся густые рои; рой за роем летит поминутно,
И словно грозди они над цветами весенними вьются,
90 Или то здесь, то вдали пролетают несчётною тучей.
Так аргивян племена, от своих кораблей, от палаток,
Быстро толпа за толпой потянулись без счета к собранью
Берегом моря. В толпе между ними, пылая, летала
Осса бодрящая слух, Зевса вестница, быстрая Осса.
95 Вот все собрались, шумят, и земля под народами стонет.
Девять глашатаев в раз загудели меж толп, голосами
Говор смиряя и шум, призывая послушать старейшин,
Слово дать мудрым царям, предводителям, Зевса питомцам.
И лишь народ на местах учреждённых уселся спокойно,
100 Как перед ними тут встал царь могущественный Агамемнон,
Царственный скипетр держа, олимпийца Гефеста творенье.
Скипетр тот мудрый Гефест даровал громовержцу Крониду;
Зевс же – Гермесу вручил, боговестнику, аргоубийце;
Тот же – Пелопсу отдал, лошадей укротителю быстрых;
105 Конник Пелопс передал властелину народов Атрею;
Тот, умирая, вручил многостадному брату Фиесту,
Ну а Фиест, наконец, Агамемнону скипетр оставил,
Власть передав, острова и огромное Аргоса царство.
Царь же, на скипетр теперь опираясь, воскликнул ахейцам:
110 «Други, герои войны, слуги храбрые бога Ареса!
Зевс громовержец меня хочет, видно, толкнуть на погибель!
Прежде он мне обещал, и со знаменьем то предназначил,
Что возвращусь я домой разрушителем Трои великой.
Ныне же, может быть, злом чьим прельщённый, велит мне другое:
115 В Аргос бесславно бежать! Мне, сгубившему столько народа!
Так, без сомненья, ему, всемогущему Зевсу, угодно.
Многих уже городов сокрушил он высокие стены.
Верно, ещё сокрушит: беспредельно могущество Зевса!
Всё это так, но – какой нам позор! Нам и нашим потомкам!
120 Мы, столь великая рать, столь могучий народ, как данаи, –
Битвы, выходит, вели мы бесплодно, напрасно сражались
С меньшею ратью врагов! Что ж, не нам, видно, войны итожить.
Ведь даже если бы вдруг и ахейцы, и граждане Трои,
Клятвенный мир утвердив, захотели всех вместе исчислить;
125 И все собрались бы мы: и троянцы, и также – ахейцы;
И весь ахейский народ, разделили бы мы на десятки,
Чтобы на каждый из них виночерпца нам дали трояне, –
Многим десяткам у нас недостало б мужей виночерпцев!
Так-то, я вам говорю, превосходят ахейцы троянцев
130 Многим числом! Но у них против нас и друзей есть немало,
Тех копьеборных мужей, что вокруг в городах. Вот они-то,
Храбрые, мне не дают, отражая в боях, как ни жажду,
Город разрушить, и взять величавую пышную Трою.
Вот уж прошло девять лет круговратных великого Зевса.
135 Дерево на кораблях наших сгнило, канаты истлели.
Дома супруги нас ждут и любимые дети, с печалью
Сетуя Зевсу на то, что уж больно мы тут задержались.
Делу не видно конца, для которого шли к Илиону…
Други! Послушайте, что повелю я вам, – все повинуйтесь!
140 Нужно бежать! По домам! Возвратимся в отечество наше!
Нам Илиона не взять, не разрушить нам Трои великой!»
Так он сказал. И сердца взволновал Агамемнон словами.
Все в многолюдной толпе были тронуты царскою речью.
Разволновался народ, как огромные волны морские.
145 Будто бы вздули всю гладь Икарийского моря, ударив
С Зевсовых туч, Нот и Эвр оба вместе, два ветра сильнейших;
Или, Зефир, налетев, взволновал вдруг обширную ниву,
Яро бушует над ней и колосья к земле преклоняет.
Так и собрание вдруг взволновалось. И с криком ужасным
150 Бросились все к кораблям. Под ногами их пыль поднималась,
Облаком в воздухе став. Все кричат, убеждают друг друга
Быстро занять корабли и спустить на широкое море.
Рвы очищают уже, кораблей вырывают подпоры.
Крики летят до небес возвращения жаждущей рати.
155 Так бы, судьбе вопреки, и вернулись домой аргивяне.
Гера ж, об этом узнав, тут же вызвав Афину, сказала:
«Что ж это, сильная дочь громовержца великого Зевса!
Или обратно домой, в столь любезную землю отчизны
Рать аргивян побежит по хребтам беспредельного моря?
160 Или на радость врагам, и на славу Приаму и Трое,
Бросят Елену они, дочь Аргивскую, ради которой
Столько мужей полегло возле Трои, вдали от отчизны?!
Мчись же стремительно ты прямо к войску кудрявых данаев!
Сладкою речью своей убеждай быстро каждого мужа
165 В море для бегства домой кораблей не тащить многовёслых».
Так ей велела она. И Афина, покорная Гере,
Бросилась с горных вершин белоснежных Олимпа, помчалась,
Быстро широких судов аргивян меднобронных достигла;
Там Одиссея нашла, что советами равен был Зевсу;
170 Тих и задумчив стоял возле чёрного судна; к оснастке
Не проявлял интерес только он: в нём печаль грызла сердце.
Тут же ему говорит светлоокая дочь Эгиоха:
«О, благородный герой, Одиссей Лаэртид многоумный!
Как? Вы с позором назад, в столь любезную землю отчизны
175 Вдруг побежите теперь в кораблях многоместных по морю?
Или на радость врагам, и на славу Приаму и Трое,
Бросите Аргоса дочь, за которую столько ахеян
Здесь перед Троей легло, далеко от родимой отчизны?!
Нет же! Немедля иди ты к ахейцам, решительно действуй;
180 Сладкою речью своей убеждай быстро каждого мужа
В море для бегства домой кораблей не тащить многовёслых!»
Так повелела. Узнал он гремящие речи богини.
Ринулся всё выполнять, второпях скинув плащ свой на землю.
Плащ его тут же поднял Эврибат, итакийский глашатай,
185 Следом спешивший за ним. Одиссей, Агамемнона встретив,
Взял у владыки из рук царский скипетр, отцовский и вечный;
С ним он пошёл к кораблям аргивян меднобронных, кудрявых;
Там, предводителям всем, знаменитым мужам, – кого встретит, –
К каждому он подходил и удерживал мудрою речью:
190 «Муж знаменитый! Тебе ль, словно робкому, страху поддаться?
Сядь, успокойся, и сам успокой ты других своим словом!
Ясно ты не осознал всех намерений царских и планов.
Он лишь испытывал вас! И виновных немедля накажет!
В толпах собранья не все верно поняли слово Атрида.
195 Если он гневен теперь, – поступить может жестко с народом.
Тягостен нам гнев царя, громовержца Крони́да питомца;
Честь ему Зевс воздаёт, скиптроносцу, и любит безмерно».
Если ж кого Одиссей находил среди войска кричащим,
Скипетром бил, чтоб утих, и обуздывал грозною речью:
200 «Смолкни, несчастный, и сядь! И других лучше слушай советы,
Более умных, чем ты, невоинственный муж и бессильный!
Значимым ты никогда не бывал ни в боях, ни в советах!
Всем не господствовать здесь, всем не царствовать нам, аргивянам!
Нет в многовластье добра! Лишь один пусть народами правит!
205 Царь у нас будет один! Тот, которому Зевс прозорливый
Скипетр дал и закон! Пусть же царствует он над другими».
Так он, господствуя, всех подчинял. И на площадь собраний
Бросился снова народ, от своих кораблей, от палаток,
С криком: так волны шумят никогда не смолкавшего моря,
210 Бьются о скалы, гремят, гулом моря простор оглашая.
Вот успокоились все, сели тихо в местах учреждённых.
Только один лишь Терсит празднословный всё каркал и каркал,
В мыслях имея одни непристойные, дерзкие речи,
Вечно хотел он царей оскорблять, презирая пристойность,
215 Всё позволяя себе, что казалось смешным для народа.
Вместе с даянами он, безобразный, пришёл к Илиону.
Был он хромой и косой; совершенно горбатые плечи
Сзади стояли горой, на груди ж его впалой – сходились;
И голова как яйцо – острым вверх, редким пухом покрыта.
220 Враг Одиссею он был, но сильней ненавидел Пелида.
Их он всегда порицал. А теперь он напал на Атрида,
С криком его поносил, как умел. На него аргивяне
Гневаться стали уже, слышен был негодующих ропот.