Сны счастья

© Юрий Гомонов, 2018

ISBN 978-5-4490-4606-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник поэтических произведений

«Сны счастья»

Посвящение моей любимой жене Татьяне

Она войдёт, и тайна всех веков

Наполнит тихое жилище.

О, Женщина!

Без этих дивных снов

Я нищий.

О, Женщина!

Явление твоё необходимо.

О, Женщина!

Всё, что моё,

Тебе – любимой.

Твои движения, изгиб спины, улыбка…

Я понимаю, в этом мире зыбко

И счастье, и любовь, и наслажденье.

Что мне до этого?!

Ты здесь, богов творенье!

Здесь и сейчас я упиваюсь телом.

Запретных линий прикасаясь смело,

Я наслаждаюсь музыкою страсти.

О счастье дивное, о дивное ненастье!

О, Женщина!

Я открываю двери.

Твои шаги наполнят тихий дом.

Я снова счастлив.

Снова верю.

Готов забыться новым сном.

Моя душа наполнена любовью.

В моих устах святые имена.

Их повторяя, наполняю новью

Весь дольний мир, Вселенную до дна.

Моя душа пугливая, как птица.

Она трепещет в ветрах бытия.

Всё вновь и вновь стремится воплотиться,

Чтобы постигнуть суть истоки «Я».

Моя душа как парусник в безбрежном

Бездонном море. Где её причал?

Осуществится ль вечная надежда

По поиску истоков и начал?

Я повторяю имя – Донна Анна,

Уставший путник духа Дон Жуан.

Я повторяю трепетно – Татьяна.

Я вспоминаю смех и дивный стан.

Причал любви в безбрежном океане.

Исток пути и завершенье в нём.

О, Донна Анна! Душу Дон Жуана

Прими и обогрей любви огнём.

Согрей дыханьем ледяные руки.

Прости метанья, поиск без конца.

Прими сомнения, непостоянство, муки.

Сотри печаль с усталого лица.

***

Я помню, как пала

Одежда на пол

В хрустальном звоне

Наших сердец.

И не было жарче

В душе накала.

И не было выше

В душе небес.

В сплетении тел

И в слиянии судеб

Мне голос шептал:

«Хризантему сорви!»

В огне трепетали

Прекрасные груди,

И губы ловили

Дыханье любви.

И не было счастья

Светлее и выше.

И в этом хрустальном

И чистом огне

Я слышал,

Как небо неровно дышит.

Я видел,

Как Бог улыбается мне.

Пролетая в просторах небесных,

Я увидел тебя на Земле.

Твоё тело волнительной песней

Возносило сиянье во мгле.

И померкли созвездья Вселенной

Перед женской живой красотой,

Бесконечно прекрасной, нетленной.

И утратило сердце покой.

И я сбросил мешавшие крылья…

Притяженье твоей красоты

Притянуло меня без усилья

В царство счастья, восторга, мечты.

Невесомо весомое тело

Воспарило без крыльев с тобой.

В звёздном небе стремительно, смело

Рассекает просторы любовь.

***

Обнажённой,

По лунной дорожке

Ты скользила над тихой водой.

И твои загорелые ножки

Нарушали вселенский покой.

Твои бёдра в волнительном ритме,

Соблазнительно и высоко,

Возносили в безмолвной молитве

Слово страсти…

И там… далеко…

За туманами звёздных скоплений

Пробуждался от долгого сна

Все отец бесконечных творений,

Потому что воззвала Она…

Я укутаю твои ноги

Лёгким ветром моих мыслей.

Я накину на хрупкие плечи

Моей нежности тёплую шаль.

И пусть видят бессмертные боги

Наших чувств бесконечные выси.

И сердец наших яркие свечи

Пусть развеют земную печаль.

Мы любовью своей растопим

Полюсов леденящий холод.

И сердечным весёлым звоном

Мы наполним бездонный мир.

И откроются в небо тропы

Тем, кто весел, и тем, кто молод.

И закроются с тихим стоном

Бездны чёрных вселенских дыр.

Я согрею твои ладони

Жарким шёпотом слов невнятных.

Я укрою твои колени

Лёгким шелестом и тишиной.

И ресницы твои уронят

В моё сердце слезинки счастья.

И в санях золотых олени

Вознесут нас над светлой луной.

И в мерцании трепетной ночи

Возгорятся живые огни.

Нашу тайну, любя и пророча,

Разнесут бесконечные дни.

Я напишу на Чёрном море

Слова, воспевшие тебя.

И, колыхаясь на просторе,

Пусть ветры понесут, любя,

Моих восторгов и прозрений

Необъяснимую волну.

Огонь живых стихотворений

Согреет грустную луну.

Неповторимо… Необъятно

Моей любви живой огонь,

Приумножаясь многократно,

Взорвёт небес литую бронь.

И запредельное звучанье

Синхронно бьющихся сердец

На солнце золотым сияньем

Раскрасит огненный венец.

***

Белая дева в белой постели.

Волосы – золото. Синий взгляд.

Ошеломляющий запах тела…

Предвкушение моря услад…

Я касаюсь запретных линий,

Проходя за изгибом изгиб,

И в руках моих нежных и сильных

Распускается роза любви.

В нарастающих ритмах страсти,

В нервных выдохах сладостных мук,

Околдованный нежною властью,

Растворяюсь в сплетении рук.

И, взмывая в потоках эфира,

Голос страсти с восторгом поёт

О душе, воспарившей над миром…

О душе, испытавшей полёт.

***

В полумраке комнат,

В полумраке страсти

О себе не вспомним

В сладостном ненастье.

И, ловя дыханье

Жаркими губами,

Воспарим в сиянье

По-над облаками.

Растворимся в волнах

Жаркого потопа…

И мой слух наполнит

Твой горячий шёпот.

И, соприкасаясь

Тёплыми телами,

Сотворим, сливаясь,

Новой жизни пламя.

***

О, это сладкое насилье!

Волненье мыслей и полёт

Души без боли и усилья…

И музыка души без нот.

Неповторимое молчанье

Вдвоём под музыку луны.

И душ высокое звучанье

На гребне звуковой волны.

Слияние в огне пожара

Двух хрупких тел в живой огонь.

И в вихрях солнечного дара

Крылами бьёт крылатый конь.

Возносит сладкое мгновенье

Тропою звёздной высоко.

В душе покой, преображенье.

На сердце тихо и легко.

Зима

Хвойные скалы осыпаны снегом.

Стонут берёзы под тяжестью льда.

Давит на плечи свинцовое небо.

Стынет в протоке живая вода.

Мир замирает в холодном мерцанье

И погружается в небытие.

Сердце не тронет с теплом расставанье.

Лета дописано льдом житие.

Страсти уходят, и всё наполняет

Невыразимый холодный покой.

Разум кристальный без чувств созерцает

Мира застывшего камерный строй.

Музыка холода, льда и мерцания

Слышится мне в гробовой тишине.

Красноречиво природы молчание.

Сердцу тепло в леденящем огне.

Остановитесь, безумные чувства.

Мыслей поток, на мгновенье замри.

В залах седых ледяного искусства

Видятся всполохи новой зари.

Видится то, что сокрыто покровами

Плясок ума и страстей шелухи.

Освобождённый – нежданно – оковами,

Перерождаюсь, сжигая грехи.

Новое время в холодном безвременье

Приоткрывает неторёный путь.

В пламени льдов и в сиянии северном

Видится мира извечная суть.

Благословляю холодное зарево

Преображённою чистой душой.

В бурных потоках житейского марева

Душу хранит первозданный покой.

Зимняя сказка

Сказка холодного зимнего леса…

Ветер уснул в ледяной пелене.

В каждой снежинке весёлые бесы

Тысячью глаз улыбаются мне.

Сосны согнулись под тёплою ношею,

Белою стражей застыли вдали.

Ставни распишет сверкающим крошевом

Русского холода белый Дали.

То, что струилось, текло и играло,

Остепенилось под тяжестью льда.

Колкой хрустящею ватою стала

Белого лета живая вода.

Шёпотом стелется тёплое, белое…

И, обнимая глазами поля,

Слышу, как дышит с любовью и верою

Белая Дева – Царица Земля.

Время правды

Время правды белого безмолвья.

Не сокрыть идущему следы.

Нет весны живого многословья,

Только знаки счастья и беды.

Выпрямляя гибкое морозом,

Холод обнажает суть вещей.

С ощущеньем счастья ли, угрозы,

Я один перед Вселенной всей.

Я смотру в глаза седой зимы,

И душа с восторгом замирает.

Что ей суетливые умы!

Что её сказки о библейском рае!

Холод взгляда вызывает дрожь

И в сокрытых уголках сознанья

Проявляет искренность и ложь…

Проявляет истинное знанье.

Не солжёшь в глаза седой зиме,

Всё познавшей с сотворенья мира.

Выпрямляет кривизну в уме

Чистым звоном ледяная лира.

Посвящение моим дочерям

Душа моя давно устала

От боли, от земных забот.

От постоянного накала…

От резких звуков адских нот.

Угроза миру и покою

Висит дамокловым мечом.

И кто-то чёрною рукою

Слагает песни ни о чём.

И где-то в тихом закулисье

Вводящий в искушенье враг

С оскалом волчьим, с мордой лисьей

Воздвиг над миром чёрный флаг.

И хочется забиться в норку,

Забыться в тишине палат

Закрыть плотнее окон створки,

Разбить часы, не помнить дат.

Сбежать из времени навечно,

Не покидая бытие.

В тени акации навечно

Уйти душою в забытье.

Но где-то слышу звон далёкий.

Как будто кто-то серебро

Рассыпал в небесах высоких,

Посеяв звонкое добро.

И оживляющим потоком,

С меня смывая смертный грех,

Звучит не близко, не далёко

Весёлый звонкий детский смех.

И оживляется сознанье.

И распрямляется спина.

Уходит в утреннем сияньи

Кошмар мучительного сна.

И снова жить душа готова!

И снова хочется творить!

Пригоршнею живого слова

Нектар улыбок детских пить.

Дочь

Я держу тебя у сердца,

Маленький комочек жизни.

Ты вошла в широкий мир

Через узкие врата.

Драгоценным даром Бога

Я держу тебя у сердца,

И душа моя ликует

И душа моя поёт.

Ты доверилась нам, дочка,

И с весёлой белой тучки

Ты спустилась в лоно мамы,

В её женское тепло.

И, зачатая любовью,

Ты родилась в мир бездонный

Веселить задорным смехом

Наши добрые сердца.

Радостным живым цветочком

Ты пришла на поле жизни.

И в глазах твоих сияет

Отраженье тысяч солнц.

И своим весёлым светом

Ты пространства наполняешь.

И своим весёлым взглядом

Наполняешь смыслом жизнь.

Я держу тебя у сердца,

Маленький комочек жизни,

И с души моей уходит

Боль прошедших грустных лет.

И моё большое сердце

Ты любовью наполняешь,

И мою живую душу

Наполняет тёплый свет.

Необъяснимое сиянье

Я вижу в глубине души…

Увидев тихое мерцанье,

Не торопись и не спеши.

Ты протяни свои ладони

К животворящему теплу,

И тихий свет души разгонит

Печальных дум слепую мглу.

И солнечным живым потоком

Ворвутся в мир твои мечты.

Души невидимое око

Бесстрастно смотрит с высоты.

Вглядываясь в небеса

Меня интересует здесь другое…

Размах небес не манит больше ум.

Застыла в гомерическом покое

Луна усталая – владыка снов и дум.

Необъяснимым эхом отражаясь

От стенок раковин, слепая тишина

Вибрирует в уме, преображаясь

В перипетиях чувственного сна.

Бред наполняет ум невнятным строем.

И бездна не пугает глубиной.

И высота божественным покоем

В душе рождает царственный застой.

Обычное очарованье моря

Всё гонит волны на пустынный брег.

А те в бессмысленной и бесконечной ссоре

Роняют с гребней пены мокрый снег.

Горит заря по-прежнему не ново.

И так же бестолков, как прежде, лес.

Мычит с надрывом старая корова…

Мне скучно, бес…

И снова удивит преображенье леса…

И снова закружит увядшая листва,

Утратив связь времён и ощущенье веса…

И сложатся в стихи печальные слова.

И жёлтого огня холодное сиянье

Согреет сердце светлою тоской.

Зелёных бурь ушло очарованье,

И в душах воцаряется покой.

Симфония осеннего забвенья

Роняет ноты на земную грудь.

Печальные тягучие мгновенья

Сопровождают их в последний путь.

Осень

Жёлтою краской забрызгана зелень.

Падают листья тягуче, как мёд.

Вечною стражею хмурятся ели.

Робко мерцает по лужицам лёд.

Мокрая сказка осеннего чуда!

Изморозь лёгкая из серебра.

Лес среднерусский – берёзовый Будда,

В смерти познавший природу добра.

Лёгкой улыбкой скользнула по весям

Солнца прощальная пляска огня.

Танец его не печален, не весел.

Благослови, Светлоликий, меня.

Всё погружая в живительный холод,

Тёплою искрою в сердце войди.

И, несмотря на космический холод,

Солнце горит в моей светлой груди.

***

Земля мечтала о любви…

Вздымалась грудь полей влюблённых.

И из глубин глухие стоны

Взмывали к богу: «Жар яви!»

Дрожала плоть в пожаре дня.

И солнце тёплою ладонью

Вложило в почву дар огня,

Наполненный живой любовью.

И пробудившись ото сна

Под ритмы огненного слога,

Бежит зелёная весна

В полях девчонкой босоногой.

Её весёлый звонкий бег

Преобразил поля и горы.

И всё живое дружным хором

Поёт хвалу Творцу Небес.

***

Я подошёл к чертогам бога…

Мерцает золотая дверь.

Исканий долгая дорога

Спиралью расчертила твердь.

Осталось несколько мгновений,

И я узрю его лицо.

В огне божественных видений

Я поднимаюсь на крыльцо.

Не отразятся гулким эхом

Шаги идущего к нему

Ни в мире том, ни в мире этом…

Но озарит немую тьму

Живой огонь новорождённой

Сверхновой девственной звезды.

И свет души преображённой

Растопит лёд живой воды.

Представ пред ликом Бога грозным,

Вглядевшись пристально в Творца,

Увидел я в мерцанье звёздном

Сияние своего лица.

***

Поле воли… Поле света…

Бесконечные просторы!

В золотом огне рассвета

Солнце ткёт свои узоры.

И по линии обрыва,

Растекаясь жидкой лавой,

Восходя неторопливо,

Возъярилась Солнца Слава!

И, срывая морок лунный,

Заиграет в ярком свете

Птичий щебет многострунный

Песнь-мечту о тёплом лете.

Пробуждается природа,

Просыпается земля

И улыбка Бога Рода

Изливает на поля

Оживляющего тока

Всё творящие огни.

И весёлой воле рока

Подчиняются они.

Будет день, и будет солнце!

И весёлый детский смех

Воспарит легко и звонко

Прямо в небо без помех.

И весёлое сиянье

Озарит Вселенский Дом,

Наполняя Мирозданье

Молодым живым огнём.

Плач Карны

Полечу над полем брани

Горлицей.

Окроплю слезой молитвы

Солнышко.

И омою тело юное

Нежностью.

И оплачу стоном девичьим

Молодость.

Не бежать тебе по росам

Утренним.

Не смеяться смехом радостным

Зорюшке.

Не касаться тела женского

С трепетом.

Не познать девичьей нежности

Во поле.

И не мять тебе постели

С жёнушкой.

Не познать тебе отцовства

Радости.

И не слышать смеха детского

В горнице.

Только слышать стоны скорбные

Матери.

***

Когда мы попали в великую тень,

Все бросились в поиски чистого света.

Покинул просторы немеркнущий день.

И разум метался, томясь без ответа

На вечный вопрос о пути, о судьбе,

Плодя без числа разночтенья, раздоры.

Погрязло земное в великой борьбе,

Всесилье питая великого вора.

Как тать, он пришёл в обезумевшей тьме

Недоброй и долгой космической ночи.

Померкло всё светлое в светлом уме…

Погасли когда-то горящие очи.

Лишь память о некогда светлых путях

Терзала во сне неспокойные души.

А мир охватил всеобъемлющий страх…

И храм Светлобога был тьмою разрушен.

Но где-то в глубинах горели огни

Немеркнущей памяти всех поколений.

В ночи посылали друг другу они

Послания чистых и светлых видений.

И вера души, что немеркнущий свет,

Опять воссияет в бездонных просторах,

Питала сердца и божественным хором

Звучала симфония звёзд и планет.

Памяти Александра Воробьёва

Уходят имена,

Улыбки, жесты, взоры…

Развеянного сна

Волшебные узоры.

Не повторится миг…

И лопнувшей струною

Сорвётся в бездну крик

Идущего со мною.

И в наступившей тьме

Ни голоса, ни эха.

В растерянном уме —

Обрывки злого смеха.

А смерть, точа ножи,

В глаза мне улыбнётся.

И снова чья-то жизнь

В который раз прервётся.

Сверкает серп

Небесного жнеца…

Возносит вверх

И сына, и отца.

И в восходящем в небеса потоке —

Живого бесконечные истоки.

***

Неторопливое теченье

Всё порождающей реки.

Текут из вечности мгновенья,

Неповторимы и легки.

И необъятное объятно,

Когда в душе царит покой…

Нисходит с неба голос ясный,

И Некто нежною рукой

Коснётся струн земного сердца.

И приоткроет он во мне

В иную жизнь златую дверцу.

И явит истину в огне.

Цыганский романс

Мир погружался в мрак…

Великие народы

Скрестили в битвах взгляды и мечи.

Из недр земных

Ужасные невзгоды

Тьмой омрачили светлые лучи.

Великий плач

Поднялся над землёю.

Померк огонь космического дня.

И над когда-то светлою страной

Взыграли блики чёрного огня.

И в этом мире

Небывалой боли,

В огне страстей и ненависти битв

Звучала песня о любви и воле

Сильнее всех взываний и молитв.

Стонали струны ветреной гитары,

И скрипка изливалась в небеса.

Симфонией божественного дара

Сияла звуков чистая роса.

И в диких ритмах

Огненного танца

Взмывала в небо яркою звездой

Мелодия цыганского романса

Певучей исцеляющей волной.

Звенела сталь.

И натиск грозных конниц

Сметал миры с обугленных полей.

Не умолкали стоны скорбных звонниц,

Оплакивая гибель сыновей.

И в этом мраке

Возносился звонко,

Преображая озверевший мир,

Цыганский голос с песнею о солнце,

Сияя ярче царственных порфир.

И пламенея

В изверженье танца,

Мелькали юбки, золотом горя.

Многоголосый звонкий хор цыганский

Восходит над землёю,

Как Заря.

Не умолкает звон

Жестокой стали…

Но, как и прежде, мир живой храня,

Весёлой песней освящает дали

Цыганская мелодия огня.

Памяти Высоцкого

Вечер памяти хулигана…

Вечер памяти хрипуна…

Ах, ушёл от нас слишком рано!

Ах, скорбит о нём вся страна!

Напомажены сытые лица.

В полумраке жирный бомонд.

Ну, кому ещё удавиться,

Чтобы вызвать ваш скорбный стон?

Созидает, поёт в надрыве

Разрывающих душу нот,

Балансируя на обрыве

Бездн порока и светлых высот.

Балансируя между светом

И великой безжалостной тьмой…

Кто там тихо всплакнул над поэтом,

Заедая слезу икрой?

Вы, привыкшие причащаться

Кровью, плотью Иисуса Христа

И, блаженствуя, умиляться

Жертве сыном Бога-Отца,

Пожирающие героев

За уютным и сытным столом —

Что вам боль, воплощённая в слове?

Что вам муки душевный излом?

Жизнь героя – реалити-шоу

Для скучающей жрущей толпы.

Зрелищ, зрелищ – и больше крови

Для умом и душою слепых.

Кто там следующий на заклание?

Развлеки народ на кресте,

И овацией потных дланей

Наградят за кровавый концерт.

Умирающие напрасно

За идею и за народ,

Вашей болью и вашей страстью

Причастится скучающий сброд.

И, смахнув набежавшие слёзы,

Выпьет залпом кровавый бокал.

Люди, люди – какие морозы

Превратили улыбки в оскал.

Превратили сердца в барабаны.

И в ритмичных ударах в груди

Слышу бой первобытных тамтамов…

Дикий зов кровожадных годин.

Вечер памяти хулигана…

Вечер памяти хрипуна…

Его голос – открытая рана.

Его песня – взрывная волна.

Скифы

Они не оставили ран на земле.

Волна за волной уходя в поднебесье,

Они вознеслись, как возносится песня,

Оставив лишь память в мерцающей мгле.

Ни храмов, ни стен вековых городов.

Ни каменных ликов бессмертных богов.

Лишь память времён и восторг поколений

Оставил в веках золотой скифский гений.

Им чужда помпезность восточных держав

И амбициозность убогой Европы.

Их чистый природный воинственный нрав

Прокладывал в мире победные тропы.

Их богом был меч, и богиня огня,

Прекрасная чистая светлая Веста,

Незримо присутствуя огненной песней,

Им путь освящала энергией дня.

И в бурях великих бескрайних степей

Бряцала мелодия смертного боя.

И волны племён, разрушая устои,

Катились по гладям зелёных морей.

Сокрыта культура великих времён

В курганах, поросших высокой травою.

И в дикой мелодии волчьего воя

Я слышу забытых взывающий стон.

Красная поляна

Спелое дерево, в золоте кроны…

Тишина, первозданный край.

Где-то здесь, вот на этих склонах —

Исцеляющий душу рай.

А деревья усталой листвою

Погружаются в облака.

И стекает по веткам росою

Прямо с тучи живая река.

И от света незримого танца

Исцелённый очищенный ум

Наполняется музыкой транса,

Изгоняющей бренности шум.

И сознания чистое око,

Созерцая весь мир с высоты,

Замирает в восторге глубоком

От земной неземной красоты.

Я зачерпну ладонью

Исцеляющей влаги.

Я напою сознанье

Трепетной тишиной.

И зарастут цветами

Грустной души овраги.

И воцарится в сердце

Первозданный покой.

Большой Зейгеландский водопад

Высокая гора. И с высоты отвесной,

Как дар богов, как дар живой творца,

Спадает влага музыкой небесной

В сиянии алмазного венца.

Как будто из божественного сада

Слетает в мир небесная река.

И бога светлого кристальная награда

Стекает на протянутых руках.

В холодном пламени небесного потока

Парит о боге вечная мечта.

И добрым взглядом неземного ока

Мне душу согревает высота.

Сын орла

Я сын орла. И трепет дивных крыльев

Возносит ввысь. И подо мной внизу

Земля, уставшая от боли и насилья,

Земля, познавшая ужасную грозу.

Орлиный взор мой ясно различает

Следы былых и будущих побед.

А сердце звонкое с печалью ощущает

Начало новых неизвестных бед.

Земля лежит безгласная, немая.

В её устах застыл беззвучный крик.

В глазах озёр орлиный взор читает

Мольбу о помощи и бездны львиный рык.

И, взмахом крыл пространства рассекая,

Я вижу мир, забывший о себе.

В себе самом себя он пожирает

И сетует о горестной судьбе.

Уставшие больные человечки,