Bentley

«А чего хочешь от жизни ты?»

На плакате блондинка с волнистыми волосами манила изящным пальчиком в очередной магазин на очередную распродажу. В следующий миг поезд остановился. Двери открылись. Я выскочил на платформу станции Петровско-Разумовская с единственным желанием – попить. Пока мощный мотор тащил стальную лестницу к поверхности, разглядывал рекламу на стенах. Гаджеты, новый мюзикл, одежда – эти вещи мало интересовали. Перекинул коробок с посылкой из правой руки в левую. Взгляд зацепился за афишу легендарной американской рок-группы. Затем увидел на соседнем эскалаторе ковырявшего в носу парня. Смотрелся он забавно. Вообще люблю наблюдать за людьми: это интереснее зоопарка – это мегаполис. Да и заняться в метро нечем. Работаю курьером, и в день обычно три-четыре доставки. Читать скучно, в телефон играть надоедает. Иногда музыку слушаю, но менял ее два месяца назад – надоела уже основательно.

Спрыгнул с эскалатора и направился влево, к стеклянным дверям с зеленой табличкой «Выход». На улице середина мая, жара – как считают жители Москвы. Для меня, коренного шахтинца, такая погода самое то – не холодно и не жарко.

Остановку шестьсот семьдесят седьмого автобуса нашел быстро. Минуты три наблюдал за расположившимися в остановочном комплексе пропойцами. Они рассуждали, где взять денег. Трое мужчины и две женщины. Грязная одежда, неверные движения, опухшие лица, синяки на руках и ногах. Рядом с ними пустая бутылка из-под слабоалкогольного коктейля.

После выходных, проведенных, как всегда, в пьяном угаре, хотелось пить. Три секунды колебаний и решил, что понедельник и так тяжелый день, потому незачем его усложнять и мучиться с перепою. Направился за бутылкой пива. Купил две. Первую выпил рядом с магазином. Залпом. Вторую решил употребить в дороге. Подошел автобус. К дверям, словно лоси через кусты, ломанулись бабули. Советская привычка, когда в автобус набивались как селедки и для того, чтобы сесть, надо было умело работать локтями. Сам я родился в конце девяностых, но мама рассказывала, что так и жили.

Внутри прохладно, работал кондиционер. Устроившись у окна, коробку с посылкой поставил на колени. Задержал взгляд на алкоголиках. Руки сами собой открыли бутылку пива. Пропойцы курили и о чем-то спорили. Одна из женщин, которую с натяжкой можно назвать женщиной, трясла пальцем перед лицом собутыльника и кричала какую-то невнятицу. Опухшее лицо с бусинками блеклых, безжизненных глаз, будоражила злость, будто собутыльник – алкогольный магнат и великий жлоб. Свалявшиеся длинные волосы, когда-то были русыми. По фигуре в грязных джинсах и теплой красной кофте видно – женщина была красива. Вероятно, приехала в Москву за новой, лучшей жизнью. О чем-то мечтала, а может и цель имела.

Я в Москву приехал учиться. Поступил в Гнесинку на вокальный факультет. Идея принадлежала маме. Сама она с детства мечтала стать эстрадной певицей, но жизнь решила по-другому. Хотя, как мне кажется, мама попросту испугалась тернистой дороги к мечте. Зато это не помешало ей с самого детства таскать меня по различным кружкам, где я пел и снова пел, а потом еще пел. В итоге петь научился довольно сносно, грамотами дома часть стены завешена. Даже в московский ВУЗ приняли.

А вообще в Москву я поехал ради карьеры. Дома у меня была рок-группа. В отцовском гараже мы репетировали, но никто из участников всерьез к этому не относился. Кроме меня. Не единожды я слышал, о чем говорили гитарист с басистом и барабанщиком. В их фантазируемом будущем музыка если и присутствовала, то лишь как звук из колонок дорогого авто. Пытался найти единомышленников. Иногда казалось, будто находил, но на поверку все оказывались увлекающимися. Довольно скоро понял: если и возможен какой-то прогресс в этой области, то в Москве.

Вторая из женщин-алкоголичек с красными глазами и в разных туфлях, вскочила с лавочки. Попыталась ударить одного из собутыльников, но не удержалась и грохнулась на асфальт. Друзья лишь хмуро и вяло на нее посмотрели. Никто не сделал даже попытки поднять упавшего человека.

Первую сессию я не сдал. Жизнь в общаге, бесконечные пьянки и прогулы не прошли безнаказанно. В феврале меня отчислили, а через пару дней и из общежития выгнали. После этого и началось нескончаемое вранье родителям о том, что учусь на «четыре» и «пять». Попутно приходилось рассказывать придуманные истории из студенческой жизни. И все ради того, чтобы перечисляли на карточку деньги. Можно плюнуть и вернуться обратно: работа собачья, денег вечно не хватает, рок-группу так и не сколотил. Но тогда надо мной будут насмехаться: друзья, дальние родственники, друзья друзей. Прослыву на районе «москалём» или «покорителем столицы». Да и от родителей попадет. Папа у меня суровый, может и по лицу съездить.

Автобус, наконец, тронулся. Алкоголики остались где-то позади.

– Следующая остановка, – раздался из динамика над головой хорошо поставленный мужской голос. – Кинотеатр «Комсомолец».

У меня заказ на Дубнинской улице. И Яндекс показал, что ехать до одноименной остановки. Из головы не выходили алкоголики. Я в сотый раз клятвенно пообещал себе, что этим летом вновь поступлю в университет. Через четыре года, конечно, узнается о моем обмане, но проблемы надо решать по мере поступления.

Автобус выехал на Дмитровское шоссе. Я попивал пиво и наблюдал за людьми в салоне. Все такие сосредоточенные: одни с наушниками, другие с электронными книгами. Третьи просто в телефоны уставились, будто там будущее показывали.

– Кинотеатр «Комсомолец», – раздалось из динамиков над головой. – Следующая остановка «Нижние Лихоборы».

На желтой разметке стояли BMW золотого цвета и матово-черный Jaguar. Водители, парни лет тридцати, болтали неподалеку. Один смеялся, а второй, размахивал руками и о чем-то рассказывал. На подъехавший автобус обратили ровно столько внимания, сколько человек обращает на пролетевшую мимо муху. Я с откровенной завистью смотрел на этих ребят. Головой-то понимал, что они, как минимум, нагло нарушили правила дорожного движения. Из-за машин автобус смог лишь приткнуться на остановку. Восхищенно смотрел то на автомобили, то на водителей. Золотистая BMW выглядела потрясающе, как огромный слиток «презренного» металла, переливалась на солнце, приковывала взгляды прохожих.

Почти год, как жил в Москве и видел подобных людей. Они разъезжали на дорогих машинах, жили в элитных домах. И ничего не делали. Получали от жизни все, ничего не отдавая взамен. Сами собой в голову лезли мысли: отчего им можно, а мне нельзя?

Автобус тронулся. Я проводил взглядом золотистое «BMW», «Jaguar» и их водителей. Мужской голос объявлял остановки, автобус ехал, люди заходили и выходили, но эти действия проплывали мимо моих глаз. Мысленно я сидел за рулем синего Bentley Continental. Машина мчалась по МКАД, и я знал, что могу ехать так хоть целую вечность, ведь мне не надо беспокоиться о том, чем питаться, где жить и что надеть.

– Остановка «Дубнинская улица», – прозвучало над головой.

Тело среагировало быстрее, чем мозг. Окончательно из тумана грез я выбрался лишь через минуту после того, как автобус отъехал. На улице душно. Перегретый и тяжелый от выхлопных газов московский воздух с трудом протискивался в легкие. Лениво, словно одуревшие на палящем солнце черепахи, ползли машины. Где-то вдали, с надрывом и хрипотцой, лаяла собака.

Я оглянулся по сторонам, сверился с картой на телефоне. Допил пиво и выкинул бутылку в урну. Переходя дорогу, подумал, что одновременно и люблю свою работу и до чертиков ненавижу. Ненавижу из-за мизерной зарплаты, ненормированного рабочего дня, а еще из-за того, что это в принципе работа. А люблю из-за людей, которых встречаю. Курьер в секс-шопе специфическая должность. И люди, попадающиеся мне, подразделяются на три типа. Первые – те, кто с каменным выражением лица принимают из моих рук коробку. Делают это с настолько безучастным и безэмоциональным выражением на лице, будто я им каждый день на протяжении семи лет в такой коробке доставляю кирпич. Вторые – наоборот слишком эмоциональные люди: начинают краснеть, смущаться, допускают ошибки в бланке, где надо лишь поставить автограф и фамилию с инициалами. Каждый второй интересуется, а не смотрел ли я, что в коробке. Этот момент самый ответственный и самый веселый в моей работе. Надо с серьезным выражением на лице сообщить, что у нас полнейшая конфиденциальность и формированием заказов занимается человек, который не знает, куда коробок в дальнейшем отправится, а мое дело и вовсе маленькое – доставить и отдать. Главное, когда говоришь, сделать безучастное лицо, несмотря на то, что час назад укладывал в эту коробку, например, анальный стимулятор и расширитель для рта. Третий тип клиентов – красивые девушки из-за специфики работы, потерявшие всякий стыд. Таким хоть двухметровый фаллоиммитатор на Красной Площади вручай. Может и лизнет еще, для шутки.

Когда вошел во двор нужного дома, оттуда выехал белый Mercedes-Bens SLK-класса третьего поколения. Крыша машины убрана в багажник. За рулем сидела блондинка в солнцезащитных очках. Очередной раз удивился этому городу и этой стране, где ничего не умеющая молодая девушка может ездить на дорогой машине, а учитель, от которого зависит будущее поколение, существует от зарплаты до зарплаты. Однако вслед блондинке посмотрел с завистью. То, что Москва город больших возможностей понял давно. Да вот что-то мне возможность стать рок-звездой не подворачивалась. А глядя на людей, получавших от этой жизни все, начал сомневаться, что лучше: быть рок-звездой или ничего не делать и жить на широкую ногу?

Без пятнадцати три я вернулся в «офис». Этим громким словом назывался небольшой ларек возле станции метро «Тимирязевская». Работали в этой организации всего четыре человека. Директор, две продавщицы, некрасивые близняшки, а самую низшую ступень этой иерархии занимал я.

– Ты где так долго шатался?! – первое, что услышал от директора. – Сева, последний раз предупреждаю, что курьер должен работать оперативно. Одна нога там, вторая здесь. Что непонятно?

Несколько раз намекал, что пренебрежительное «Сева», мягко выражаясь, не радует. Если меня родители назвали Всеволодом, то какой я тебе «Сева»? Но этому человеку все равно, что думают и говорят другие, каково их мнение. Кроме самого себя он ничем не интересовался.

Почему в Москве столько лиц нетрадиционной ориентации, наверно, не пойму никогда. И директор у меня такое лицо. Худой, высокий мужчина тридцати с хвостиком лет, в тоненьких очках с короткой стрижкой. От него всегда пахло женскими духами и ментоловыми сигаретами, лицо всегда идеально выбрито, брови подстрижены, а маникюру бы позавидовала любая женщина. Носил обтягивающие вещи и усиленно старался быть похожим на настоящего, по его мнению, москвича. Разговаривал томным голосом, ненавидел приезжих и никогда, ни при каких обстоятельствах, не ездил на метро. Однажды, в порыве откровения, признался, что родом откуда-то из Сибири. Мама, еще во времена СССР, проходила практику в Москве и «сдружилась» с боксером. Вернувшись в Сибирь, родила ребенка, который впоследствии приехал в Москву и начал думать, что он москвич.

Александр Алешин, директор, сидел в тесной каморке, которую гордо именовал кабинетом. При каждом удобном случае добавлял, что будет в кабинете или предлагал зайти в кабинет. Кроме этого «кабинета» были торговый зал и санузел-раздевалка, где вдвоем уже тесно.

Я устало опустился на стул. Пахло ароматическими палочками. Близняшки увлекались этим изобретением то ли китайцев, то ли индусов. Никогда не понимал, как может нравиться их запах? Зачастую они так заванивали магазин, что даже на улице чувствовался аромат. Этим я и пользовался. Выйдя из метро, купил банку слабоалкогольного коктейля и быстро выпил. Живот пучило, наружу рвалась отрыжка, да и пахло изо рта наверняка неприятно. Однако запах палочек перебил бы даже вонь протухшего мяса, а не только перегара.

Кроме кресла директора и письменного стола, стул для гостей – единственный предмет мебели, вместившийся в «кабинет».

– Все понятно, – я достал телефон и демонстративно посмотрел на время.

– Так и почему ты этого не делаешь?!

– За тридцать минут съездить не быстро?!

Александр побагровел.

– Я у тебя… – замялся он. Несколько раз тяжело вдохнул-выдохнул. – Сева, ты мне тут вопросом на вопрос не отвечай. Не забывай, мы не в Израиле, а в Москве. Здесь так не разговаривают. И если я говорю, что ты должен ездить быстро, то ты обязан ездить быстро. Чтобы я моргнуть не успевал, как ты съездил. Тогда еще подумаю, поднять ли тебе зарплату, а пока об этом и речи быть не может.

Я уже сто раз пожалел о том, что месяц назад попросил увеличить заработную плату.

– Сейчас, например, клиент ждет заказ, а ты где-то шляешься! Учти, премии тебе уже не видать, а при таком отношении скоро начну и штрафовать. Марина, – крикнул близняшку. – Выдай этому… оболтусу заказ на Тверскую.

За спиной он называл меня дибилом, близняшек сволочами. Хорошо о людях он не отзывался.

Я поднялся и, шаркая ногами, поплелся в торговый зал за очередной секс-игрушкой для очередного любителя BDSM. Марина выдала коробку и толстую плетку, которой бы я и слона не решился ударить, чтоб хребет ненароком не перешибить.

– Он тебя будет ждать в Макдональдсе на Тверской в четыре, – у нее, как и у сестры, полное тело и сексуальный голос. – Знаешь, где это?

– Знаю, – ответил я, хотя сам и не знал.

– Тогда живо туда! – величественно, словно древнеегипетская царица, махнула она рукой.

Первое, на что обратил внимание, когда вышел из перехода на пересечении Тверской улицы и Большой Бронной – припаркованная Audi. Двухместный спортивный кабриолет с откинутым верхом. На месте водителя сидел спортивного телосложения парень. На вид не больше двадцати пяти. Улыбался и о чем-то рассказывал голубоглазой брюнетке на соседнем сидении.

Невольно остановился неподалеку. В душе заскребли кошки. Чем я хуже этого человека? Почему не могу сидеть за рулем этого «Audi» и болтать с этой симпатичной особой? Почему там он?

Глубоко и тяжко вздохнул. Проходившая мимо женщина в жёлтом платье приостановилась и жалобно на меня посмотрела. Парень за рулем усмехнулся, привычным движением щелкнул ключ зажигания и сразу тронулся. Волосы подруги разлетелись веером.

А я проводил их глазами и потопал в «Макдональдс», где меня должен ожидать заказчик плетки. Под ногами мелькал асфальт, мимо проходили люди. Совсем рядом, живой металлической рекой проплывали автомобили. Но все это оставалось за пределами моего сознания. Перед глазами был синий Bentley Continental. Я видел, как еду по Москве, как подростки смотрят вслед, как подъезжаю к понравившейся девушке и предлагаю подвезти. Она соглашается, и я беру ее телефон, договариваемся встретиться вечером. Довольный еду домой, заезжаю на Тимирязевскую в секс-шоп, якобы что-нибудь купить, а на деле похвастаться, как у меня дела. Близняшки смотрят с неподдельным интересом, Александр приглашает к себе в кабинет, поит чаем, живо интересуется, как я смог такого достичь. А в глазах зависть.

Тяжко вздохнул и заставил себя выплыть из грез. Глаза скользнули по плакату московской рок-группы. На какой-то из пьянок слушал несколько песен из их репертуара – не произвели впечатления.

Запахи Макдональдса щедро наполняли улицу, перебивали даже вонь перегретых солнцем выхлопных газов. Вдали завыла сирена, да так противно, будто у нее обнаружили рак последней стадии. В дверях столкнулся с жирной до безобразия девушкой. С детства считал, что толстые люди любят много поесть, но в последнее время взгляды поменялись. Видел толстых людей, которые ели меньше меня. Видел и тех, кто за раз съедал больше чем многие за два дня и при этом оставались худыми как тростинки. Но чаще всего, как мне начало казаться, люди становились полными из-за ритма мегаполиса, когда на качественную еду не остается ни времени, ни сил. Да что там… Я и сам пристрастился к еде на скорую руку, и приготовить что-либо дома для меня стало невероятным событием, особенно если учесть «условия». Кое-как обогнув толстую девушку, вошел в заведение быстрого питания. Внутри, как всегда, шум и гам, выкрики «Свободная касса», снующие туда-сюда люди с красными подносами и красивыми коробочками на них. Достал телефон, чтоб набрать номер заказчика, когда увидел, как из-за столика помахал лысый мужчина среднего возраста с густыми смолянистыми бровями. Уверенно направился к нему.

– Здравствуйте, – он приподнялся, протянул руку. – Вы курьер? – одет в черные джинсы и майку безрукавку, из подмышек торчали копны черных волос.

Кивнул, вяло пожал протянутую ладонь и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся за противоположный конец стола. Коробок с заказом бухнул прямо на стол, рядом с подносом, где сиротливо стоял кофе.

– Не каждый день сюда заходят умаявшиеся люди с коробком в руках, останавливаются перед дверьми и лезут за телефоном, – прокомментировал он мои действия. – Сразу понял, что это вы и есть.

Внимательно посмотрел на этого лысого мужчину. Простое и добродушное лицо, вкупе с полными наивности щенячьими глазами, располагало к себе. Понравилось, что головой он мыслит, а не использует в качестве приемного пункта для продукции Макдональдса.

– Ваша посылка, – пододвинул к нему коробок. – Вот квитанция об оплате, и путевой лист, где надо расписаться. Этой росписью вы также подтверждаете, что посылка доставлена, надлежащего качества и… – надо сказать что-то еще, но под конец рабочего дня мозги перестали соображать.

– А как же проверить содержимое?! – щенячьи глаза заказчика округлились.

– Пожалуйста, – я устало откинулся на спинку стула.

На моей памяти клиенты редко проверяли содержимое. Честно говоря, незачем это делать – когда у тебя миллион конкурентов репутация дороже денег.

Мужчина пододвинул к себе коробок. Ногтем на мизинце левой руки распилил клейкую ленту, заглянул внутрь.

– Хорошо! – расплылось лицо в ненатуральной улыбке. – Мне нравится!

– Подпишите, – уставшим, а оттого безразличным тоном, сказал я.

– Молодой человек, – на его лице появилась озабоченность. – Вы выглядите таким замученным. Понедельник явно тяжело вам дался. Может, перекусить и немного отдохнуть вам бы не помешало? Давайте, подпишу, а вам советую пойти и купить себе что-нибудь.

Меня тронула за душу забота этого дядьки. За год жизни в Москве привык, что здесь всем на всех пофигу. Если мягко выражаться. Ты можешь упасть, удариться лицом об асфальт, а все будут идти мимо, словно это в порядке вещей. А кто-нибудь еще и запишет на телефонную камеру твои мучения, чтобы собрать лайки на Youtube. Собственно, в родных Шахтах, в погоне за столицей, люди тоже начали вести себя подобным образом. Но если там это еще рассматривается как дикость, то в первопрестольнопереполненной норма.

– Хорошо, – сказал я и направился к кассе, где стояла худая женщина восточной внешности.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась она. – Что будете заказывать?

Назвал свой стандартно-дешевый набор. Девушка взяла с меня деньги и отправилась выполнять заказ. В этот момент подумал, что сделал огромную дурость, оставив мужчине посылку и путевой лист. Он может попросту уйти, а потом позвонить и начать возмущаться, где его заказ. Представлять, что сделает Александр, не хотелось. Нервно сглотнул, предчувствуя огромные, как Годзилла, проблемы.

Девушка собрала мою нехитрую снедь, поставила на поднос.

– Пожалуйста, ваш заказ, – выдернула из печальных мыслей. – Приятного аппетита.

Я взял поднос и медленно, обреченно, поплелся к столику. К моему глубокому изумлению, мужчина сидел на прежнем месте, пил кофе и смотрел в телефон. Рядом стояла коробка с заказом, а на том месте, куда должен присесть я, лежал путевой лист.

– Быстро вас обслужили, – улыбнулся он. – Я, когда пришел, тут очередь до финской границы была. Полчаса стоял за кофе.

Я не ответил. Вгрызся в гамбургер, как изголодавшийся лев в кусок мяса. Через минуту в руках ничего не осталось. Схватил следующий и он испарился с той же скоростью.

– Ну у вас и аппетит, молодой человек, – следил за мной мужчина. – Наверно с такой адской работенкой можно и быка съесть.

– Можно, – признался с набитым ртом. После вспомнил о путевом листе. Сложил вчетверо и убрал в нагрудный карман майки, ручку отправил следом. Мысленно обругал себя за напрасные волнения. Москва, к сожалению, приучила меня думать о людях плохо. И чем хуже, тем лучше.

– А не думали о том, чтобы сменить работу?

Толстая женщина проволокла за руку пухлого ребенка.

– Мы за крайним! – полуобернувшись, крикнула поистине огромному мужику в очереди к кассе. И все посетители невольно пронаблюдали, куда она присела и кому кричала.

– Работу-то сменить думал, – честно признался я. – Да только на какую?

Такой ответ, как показалось, поставил мужчину в тупик. Он опустил глаза и несколько минут таращился в поднос.

– В интернете, по-моему, достаточно вакансии. В конце концов, если вы чего-то стоите, то могу и к себе взять.

«Чего-то стоите» крепко зацепило меня. Знал бы чего стою!

– Вы работаете в отделе кадров? – не получилось у меня скрыть негодование. – В какой фирме?

– Вообще-то я директор, – неуверенно признался он. – А название вам ровным счетом ничего не скажет.

– Хорошо, – я чувствовал себя следователем. – Раз вы думаете, что не скажет… пусть будет по-вашему. Тогда чем занимается ваша фирма?

– Медицинскими исследованиями, – допил кофе мужчина.

– Свободная касса! – раздался усталый голос.

– И как я могу пригодиться вам в вашей работе? – ухмыльнулся, предчувствуя ответ вроде «пока не знаю, но подумаю, оставьте телефон, и я с вами свяжусь».

– Да вообще-то очень и очень можете… пригодиться, – собеседник сделал акцент на последнем слове.

Мимо прошел огромный мужчина, которому кричала женщина с ребенком. Он нес в руках два подноса. На каждом столько еды, что хватило бы на полноценный обед всему детскому дому.

– И что вы хотите предложить? – хозяин плетки интриговал все больше и больше. Одновременно каждое его слово увеличивало мой скепсис. А вообще я не понимал, зачем сижу. Чего в Москве всегда хватало, так это жуликов всех мастей и сумасшедших любого калибра.

– У вас восхитительная форма черепа, – начал мужчина. – Можно сказать идеальная. И именно человек с подобной формой черепа мне и нужен.

– Подозрительно звучит, – я всерьез начал опасаться за свое здоровье, но любопытство не давало просто встать и уйти.

– Согласен. Подозрительно. Однако от этого не теряет актуальности. Сейчас не могу сказать, чем занимается фирма. Могу лишь сообщить, что требуются модели. Своеобразного характера, конечно, модели. А найти таких людей крайне тяжело сами понимаете. Не дашь ведь объявление, что нужны люди для работы моделями, ничего не важно, важна лишь форма черепа, которая в основном бывает у тех, кто владеет второй группой крови с положительным резус фактором. У вас, кстати, вторая положительная?

– Моделями говорите? – скепсис я уже не пытался скрыть.

– Понимаю, что сейчас мои вопросы и все мое предложение может выглядеть странно. Дайте, пожалуйста, ручку.

Я протянул ему требуемое. Он взял салфетку и написал несколько слов и пару цифр.

– Если передумаете, подойдите завтра утром по этому адресу. Скажете, что к Петру Николаевичу и вас пропустят.

Не задерживаясь более ни на секунду, поднялся и быстрым шагом вышел из Макдональдса. Я остался сидеть перед двумя опустошенными подносами. Первая порывистая мысль – скомкать салфетку и обо всем забыть. Усилием воли заставил себя не делать этого. Сложил в несколько раз и вместе с ручкой запихнул в нагрудный карман майки.

На Выхино, как всегда, пристала цыганка. Я уже их всех в лицо знал. Подошла девушка лет двадцати с грудным ребенком на руках. На этой неделе она ко мне подходила в четвертый раз. Я никогда и никому не подавал. В первый день, по приезду в Москву увидел, как в переходе между «Тверской» и «Чеховской», стояла девица славянской внешности. В руках была табличка с надписью «Помогите на билет домой». Через несколько часов вновь проходил по этому переходу. На том же месте, с этой же табличкой стояла другая.

– Подайте ради Христа, – противным голосом заблеяла цыганка.

В последнее время у меня возникла сумасшедшая мысль: надо каким-то образом запатентовать это имя, чтобы нашу святыню не использовали против нас. Но как это сделать, так и не придумал.

Проскочив через подземный переход, оказался рядом с кассами пригодного направления. Столкнулся с парнем, за его спиной висела гитара. Попытался определить – электро или акустика. Потом понял – бас.

В микроавтобус запрыгнул, когда водитель уже нажал педаль газа и клацнул тумблер закрытия дверей. Он скосил на меня недовольный глаз и с такой ненавистью дернул ручку коробки передач с первой на вторую, будто та ему много денег задолжала. Я отдал сумму за проезд и примостился на единственное свободное сидение рядом с заметно выпившим уголовного вида мужиком. В маршрутке сильно воняло чесноком. Даже убойная вонь алкоголя от моего соседа была не в силах перебить этот природный «аромат». Водитель, человек южных кровей, гнал дребезжащую и кашляющую двигателем машину так, словно на выходных подрабатывал пилотом формулы один. На поворотах я старался не грохнуться в проход между сидениями либо не навалиться на соседа. До своей остановки добрался в два раза быстрее. Заскочил за пачкой пельменей, соусом и пятью бутылками хорошего пива. Одну выпил по пути домой.