Мышеловка захлопнулась

Несколько раз подруга напряжённо оглянулась и это не укрылось от внимания Ильи.

Лина светилась и сияла, разглядывая родные места. Однако Илья видел печать озабоченности и тревоги на её лице. В заведении быстрого питания она немного растерялась, будто первый раз сюда зашла. Внутри светло, играла приятная, но при этом быстрая музыка. Кассир сказала цифру в точности равнявшуюся номиналу последней купюры. Перед тем, как Илья успел её отдать, Лина выхватила деньги.

– Секундочку, – сказала она кассирше из Татарстана. Бесцеремонно, словно и не было очереди, принялась изучать билет банка России. Две девушки сзади, по виду школьницы старших классов, не стесняясь заговорили об обнаглевших деревенщинах, которые не умеют себя вести. Причём у одной из них в разговоре вырвалось «шо».

– Пожалуйста, – протянула, наконец, Лина купюру ожидавшей кассирше.

Илья подхватил поднос. Народу в этот прекрасный летний день оказалось немного, потому с выбором столика проблем не возникло – сели в углу зала, подальше от касс.

– Что это было? – первым делом поинтересовался Илья.

– Скоро увидишь, – Лина отхлебнула кофе. Дрожавшими руками взяла булку.

Следующие несколько минут она ела. У Ильи не хватало духу её прервать вопросами. Он никогда не видел, чтобы так быстро уплетали пищу. Даже в армии. Через несколько минут об американском бутерброде напоминала лишь коробка, а Лина принялась за его уменьшенную копию. Себе Илья взял лишь латте. Есть почему-то не хотелось, тогда как час назад, он был готов умять полкило пельменей. Через пять минут подруга откинулась на спинку стула и протяжно вздохнула.

– Тяжелая еда, – погладила живот. – Отвыкла я от такой.

Илья промолчал, недвусмысленно глядя на неё.

– С чего начать? – Лина отхлебнула чёрный кофе. – С того, где я была или с того, зачем…

– Ты издеваешься? – не вытерпел Илья. – Тебя не было пять лет! И тут ты появляешься, да ещё притащив какого-то лысого вурдалака на хвосте! Ты даже не представляешь, что творится в моей голове! Я сам не представляю! Пожалуйста, будь добра, расставь там всё по полочкам!

Лина сделала глоток кофе и задумчиво поглядела в стаканчик.

– В то утро я проснулась от странного чувства. Будто в квартире кто-то есть. На часах было девять, значит мама уже на работе… – подруга неожиданно замолчала, потом провела ладонями по лицу. – Надеюсь с ней всё нормально.

Вопросительной интонации в её тоне не было, но Илья почувствовал, что ответить надо.

– Всё нормально, – кивнул он. Чуть не добавил: «Сегодня звонил». Да вовремя спохватился. То, что разбередил матери душу, будет не самой хорошей новостью.

– Она совсем одна осталась, – вздохнула Ангелина.

Её родители когда-то решили начать жизнь с чистого листа. Бросили всё, что у них было, кроме пары чемоданов и десятилетней дочери. С этим они поехали покорять Москву. Отец у неё был непоседливый, деятельный. Прорываясь через непреодолимые препятствия, он смог наладить собственный бизнес – сеть заправок. Дела шли в гору, жизнь казалось прекрасной, а будущее радостным. Пока в одно обычное утро его, в собственной машине, возле дома, не расстреляли в упор. Бизнес забрали, а всё нажитое в один миг стало принадлежать банку, в котором он кредитовался. Мама Лины не смогла, да и не хотела, разбираться в перипетиях ведения столичного бизнеса. Она отдала всё, что требовали и устроилась работать администратором в магазин. Случилось это за год до встречи Ангелины с Ильёй.

– В общем, подумала, что показалось. Но потом чётко и ясно услышала, что к двери моей комнаты кто-то подошёл. Потянулась за телефоном и вспомнила, что накануне вечером сидели с мамой на кухне, болтали, и я его там оставила. В дверь ввалился какой-то мужик. Он ошалелыми глазами осмотрел комнату, мельком глянул на меня. Помню, как в тот момент искала глазами что-нибудь увесистое. Но… – развела она руками.

Вошла довольно странная, но живописная пара молодых людей. Она – в огромном самбреро и здоровенных, не своего размера джинсах, он – в кожаных леггинсах и белой полупрозрачной майке в обтяжку. Каждый посчитал своим долгом скосить на них глаза, будто в Москве мало всяких неординарностей. Лина когда заметила взгляды остальных посетителей, резко обернулась на странную парочку. Илья обратил внимание, как напряглась подруга, костяшки её пальцев побелели, черты лица заострились. Странные молодые люди прошли мимо, встали в очередь на кассу. Ангелина облегчённо выдохнула и откинулась на спинку стула. Покарябала ногтем красный поднос.

– Мужик что-то залепетал, – наконец продолжила она. – Если честно, я подумала, что это какой-то таджик решил вскрыть квартиру. Перепугалась сильно. Тогда, кстати, даже не подумала, что на таджика он похож как пингвин на птицу. Даже и не знаю, почему так решила. Наверно из-за того, что лепетал он на каком-то странном языке. Я выскочила из-под одеяла и закричала. В тот же миг, он подмял меня и закрыл рукой рот. Я попыталась высвободиться или как-то его скинуть, но… Он всё это время что-то лепетал. А потом вдруг, резко, заговорил на чистом русском без малейшего намёка на акцент. Просил меня успокоиться, говорил, что не причинит никакого вреда, что всего лишь хочет узнать, не в Ялву ли попал.

– Ялву? – переспросил Илья.

– Я тоже подумала, что это какой-то бред сумасшедшего. Как можно вместо Ялты угодить в Москву? – грустно усмехнулась Лина. – Я естественно переспросила у него. Причём не один раз. Он всё равно настаивал на Ялве. Не помню, что тогда творилось в голове… Я просила отпустить… Наивная, – сделала глоток кофе.

Странная парочка вернулась с подносом полным цветастых упаковок. Она принялась вяло жевать, он же набросился на еду, словно сидел пять лет на кефирной диете.

– Он начал узнавать в какой город попал, в какую страну. После таких вопросов, я точно уверилась, что у меня в постели сумасшедший. Просила, чтоб не убивал. А он продолжал задавать идиотские вопросы: какой год, какая планета, какая звездная система. После надолго замолчал. Очень надолго. Я попыталась вырваться, но держал он крепко. Потом сказал, что я ему нравлюсь, поэтому буду его… – Лина опустила глаза. – Рабыней. Я естественно закричала… Но в следующий миг… – она замолчала и несколько минут просидела опустив голову. – Ты наверно мне не поверишь, скажешь я чокнутая, – посмотрела Лина в глаза Илье.

– Может ты и чокнутая, но и я тогда тоже, потому что уже тебе поверил.

– Ты ещё не всё услышал.

– А мне и не надо. Я верю тебе, – Илья сам не понимал, на чём основана его убеждённость. Вероятно на том, что он ловил каждый взгляд Лины. И её глаза не врали.

– Он переместил меня в другой мир, – произнесла она и замолчала, всматриваясь в его лицо. Не увидев ни одного движения мускула, добавила. – Мир, где всем правит магия.

* * *

Воздух в комнате загустел, словно превратился в кисель. В помещении материализовались четыре человека – трое мужчин и женщина. Все одеты одинаково – мешковатые балахоны до щиколоток.

Главный охотник оглянулся. В окно светило утреннее солнце. Задержал взгляд на необычных предметах мебели: кровати, шкафу, стуле и столе. В их мире эти вещи делались более крепкими. Бродмир повернулся к подчинённым и в этот момент с кухни донёсся звон посуды, послышались голоса. По телевизору шёл повтор вечернего фильма.

– Ничего не бери, – шикнул он на помощника, потянувшегося к статуэтке в виде полуобнажённой женщины с кувшином.

Зачем дали этого молодого парня, главный охотник не знал. В боевой магии тот ничего не понимал. Худой, рыжий и в веснушках, да к тому же добродушный и наивный – не создавал он даже вида грозной силы, которой должны являться охотники. Его имя, Нокс, попахивало отсталыми мирами – слишком короткое и некрасивое.

Аликс прислушалась. Бродмир приложил указательный палец к губам. Подошёл к двери и выглянул в коридор. Как можно жить в таком узком пространстве, он не понимал. В квартире ещё две комнаты. В одной жители этой планеты готовили еду, а другую использовали и как гостиную, и как спальню. Бродмир вдоволь путешествовал по мирам, и, казалось бы, мог насмотреться на чужие обычаи, но быт этой планеты сразу показался ему особенным. Вряд ли здесь такое количество людей, что на всех не хватает места и приходится жить в маленьких холупках.

– Ждите, – приказал Бродмир.

Он прошёл по коридору. Судя по малозаметным всполохам на ментальном следе, беглянка не хотела отсюда уходить. Один из жителей был её близким родственником. Звуки голосов раздавались из кухни. За столом сидела немолодая женщина в махровом халате с мокрыми, зачёсанными назад волосами. Её лицо могло быть красиво, не наложи трудная жизнь свой отпечаток. Глубокие морщины прорезали лоб, под глазами мешки, а во взгляде пустота и апатия. Казалось, будто она забыла, что такое радость, улыбка, смех. У неё даже страха на лице не появилось, когда она увидела на собственной кухне седовласого человека в мешковатом балахоне до пола. Посмотрела на него безразличным взглядом, словно Бродмир заходил к ней по несколько раз на день в течение последних тридцати лет. Внезапно из-за его спины появился Сохорн. Подскочил к женщине. Схватил её за волосы на затылке и закинул голову. Пробормотал заклинание «Языковой лом». Теперь охотники разговаривали на языке аборигенов.

– Где твоя дочь? – Бродмир догадался кто перед ним.

– Я… я… не знаю, – выдавила женщина.

Помощник отпустил её волосы. На кухню вошла Аликс. Позади неё плёлся Нокс. Он разглядывал стены и убранство квартиры с восторгом. Что и неудивительно. Скорее всего, он в первый раз на дикой планете. Первый раз видит иной быт.

– У тебя немного моего терпения чтобы ответить, – предупредил женщину Сохорн. – Затем я выдавлю тебе левый глаз, – показал он большой палец правой руки. – Для начала. После же…

С глаз Валентины Михайловны словно пелена спала. По крайней мере, выглядело это именно так. Она попыталась вскочить и одновременно закричать «Помогите». Но Сохорн был профессионалом. Ещё до того, как женщина раскрыла рот, ещё до того, как напрягся её первый мускул, он уже всё прочёл по глазам. Охотник влепил ей такую оплеуху, которая могла и пьяного отрезвить.

Женщина ударилась головой о стену. Рот так и остался раскрыт.

– Где твоя дочь? – Сохорн наклонился прямо к ней и поднёс большой палец правой руки к глазу. – Ну?

– Оставь, – скомандовал Бродмир. По опыту он знал, что мать никогда не признается, где её ребёнок. А если и признается, то скажет неправду. Сколько не пытай, ответ одинаков, а время упущено. Бывали, конечно, в его практике исключения из этого правила, но они лишь подтверждали, что Мать не скажет.

Сохорн с неохотой бросил жертву. Нокс с интересом наблюдал за действиями главного. Для него всё в новинку, всё интересно. Бродмир помнил своё первое задание. Тогда он даже гордился, что стал охотником. Лишь много позже пришло осознание, какие же мрази все охотники, а значит и ты. Многие когда это понимали, кончали жизнь самоубийством. Единицы перешагивали через себя и продолжали жить. Становились идеальным оружием. Бродмир, Сохорн и Аликс к таким и относились.

Охотница присела на стул, с другого конца стола. Злобным взглядом уставилась на аборигенку.

– У тебя есть один шанс, – сказал, как отрезал главный охотник. – Потом у меня закончится терпение.

Мать Лины посмотрела на Бродмира. Казалось, она даже не слышала того, о чём он сказал.

– Я… я… – пробормотала она. – Она… Пять лет назад… пропала…

– Это мы знаем, – бархатным и завораживающим голосом произнесла Аликс. – Но сегодня утром она вернулась.

Лицо женщины начало меняться. Вначале на нём проступило удивление, а потом оно разгладилось, будто появилось понимание ситуации.

– Мне сегодня… – залепетала она. – Звонил… Она вернулась?!

Валентина Михайловна от переизбытка чувств привстала, но Сохорн толкнул её ладонью в лоб, и она снова села.

– Пора её кончать, – сказала Аликс. – Она или ничего не знает, или умело делает вид, что ничего не знает.

– А может ещё, как-нибудь по-другому спросим? – посмотрел в лица новых коллег Нокс. – По-нормальному?

Никто ему не ответил.

– Вплавить её в стену, – предложил Сохорн.

Аликс кивнула.

В этот момент Бродмир подумал, что эти два охотника могли бы быть идеальной семейной парой. Оба маниакальные убийцы, ни о чём другом как об убийстве не думающие. Вместе бы ходили на работу, вечером, рядом с камином, делились бы впечатлениями, придумывали изощрённые смерти.

Сохорн начал произносить заклинание. После его окончания, конечности жертвы станут одним целым с ближайшей стеной. Страшная смерть от обезвоживания в таком случае наступит через семь суток. Возвратного заклинания не существует. Спасти человека возможно, лишь отрубив ему ноги и руки по самые пах и плечи.

– Отставить, – гаркнул на подчинённого Бродмир.

Но Сохорн останавливаться и не подумал. Тогда главный охотник произнёс короткое заклинание и махнул правой рукой, словно что-то выкидывал.

Мать Ангелины ошалело смотрела на неожиданных гостей. Она явно плохо понимала, что произошло и происходит, откуда взялись люди в её квартире и зачем им пропавшая пять лет назад дочь. В следующий миг женщину, вместе со стулом, бросило в окно. Её истошный крик слился со звоном разбившегося стекла. Стул полетел вниз, а мать Лины с сумасшедшей скоростью скрылась между домов.

С улицы на гостей из другого мира дохнуло тёплым воздухом, и столько в нём было неприятных запахов, что каждый из охотников скривился. Впервые они встретили настолько вонючий мир.

Нокс подошёл к окну. Перегнулся посмотреть вниз, затем вывернулся и глянул вверх.

– Странно тут живут, – пожал он плечами. – Друг над другом, будто места мало.

– Так не только на этой планете, – Аликс посмотрела на ногти левой руки. – Так во всех отсталых мирах. Из одного из которых, кстати…

– А вот это уже лишнее, – перебил Бродмир.

– Я сама решу, что лишнее, а что нет, – Аликс, как всегда, с вызовом посмотрела на старшего в отряде.

Нокс, как и любой мужчина, влюбился в эту женщину с первого взгляда. Конечно, она показалась ему на пару годков старше, но это особой проблемы вызвать не должно. О её истинном возрасте и характере он ещё не знал.

Сохорн тоже подошёл к окну. Присмотрелся к людям на улице.

– Мы наделали много шума. На нас пальцами показывают.

На дорожке между домами стояли четыре человека. Женщина и трое мужчин. Женщина держала какой-то предмет возле уха. Один из мужчин направил такой же предмет, только чуть больше, на охотников, а сам смотрел в этот предмет. Двое других просто наблюдали за квартирой с разбитым окном. У одного под левой ногой было странное и глупое изобретение в виде доски с четырьмя колёсиками внизу.

– Эй, у вас там всё нормально? – крикнул один из мужчин.

– Всё отлично! – Бродмир сложил руки рупором.

После обычным голосом добавил:

– Возьмём их одежду. Нокс, одевайся как тот, на странной штуке с колёсиками. Аликс, тебе выбора не осталось…

– Сама вижу.

– …Сохорн, бери одежду того, что направил на нас странную штуковину. Надо переодеваться в местные облачения и уходить, пока сюда не нагрянули их стражи порядка. Если они есть.

Бродмир, Аликс и Сохорн сосредоточенно нахмурились. Каждый из них представлял себя в одежде аборигенов. Первым заклинание произнёс главный охотник:

– Я хочу одеться сейчас.

В тот же миг его балахон трансформировался в одежду одного из аборигенов. Это походило на переливную картинку, когда видишь одно изображение, потом меняешь угол обзора, и картинка преображается. На Бродмире появилась летняя военная форма «флора» без знаков различия и с закатанными рукавами.

– Я хочу одеться сейчас, – произнёс Сохорн.

На нём появились остроносые туфли, чёрные брюки и белая рубашка с жёлтым галстуком.

Аликс же в воображении скопировала всё до мелочей. На ней возникли лакированные туфли на высоком каблуке, кожаные брюки и белая блузка с большим вырезом. На левой руке замысловатые часы, стилизованные под золотые, а на правой толстый браслет из «презренного» металла. Несколько пальцев украсили кольца. Как она всё это разглядела, осталось для коллег загадкой. Единственным различием в стиле между охотницей и женщиной за окном заключалось в том, что волосы Аликс оставила распущенными, хотя женщина забрала их в хвостик.

Последним применил заклинание Нокс.

Гости с другой планеты мельком осмотрели друг друга на предмет неточностей или ошибок. Таких не обнаружилось. Потом их взгляды сошлись на Ноксе. Тот покраснел, завертелся, оглядывая себя.

– Я что-то не то представил?

Настолько его вид был смущённым, что многие бы рассмеялись. Но рядом были трое людей, которые позабыли даже об улыбке, не говоря о традиционном человеческом веселье. У них была своя жизнь, и свои представления о ней. Новенький, вероятно, думал совсем о другом, когда произносил заклинание. Вместо джинсов и майки на нём появился серо-голубой комбинезон с большим оранжевым цветочком на груди.

– Я помогу, – сказал Сохорн.

Он пробормотал короткое заклинание, и одежда на новеньком вовсе исчезла. Нокс смущённо закрылся. Его лицо стало пунцовым, будто все кровеносные сосуды разом лопнули.

– Слушай, выродок, а ты летать умеешь? – поинтересовалась Аликс. – Тебя проще выбросить из окна, чем нянчиться.

Лицо Нокса мигом побелело. Глаза сощурились, губы превратились в тонкую линию и уголки задёргались. Бродмир видел, что новенький хотел достойно ответить на унижение, но тогда бы главный охотник уже не смог ему гарантировать безопасность.

– Всем молчать! – прикрикнул он. – Что за обращение с членом своей же команды? – посмотрел в лица охотников. – Не боитесь за собственную спину? Ведь он её может прикрыть. А может и не прикрыть.

– Он вообще колдовать умеет? – сплюнул под ноги Сохорн. – Мне и не нужно, чтобы какой-то щенок прикрывал спину. Пусть вообще проваливает!

– И мне не нужны подобные выродки, которые собственную наготу прикрыть не в состоянии, – поддержала коллегу Аликс. – Сама справлюсь, – она презрительно и алчно, словно людоед, осматривала новенького. – Думаю, его следует прикончить, чтоб не тащить груз за спиной. Списать будет легко. Можно ещё…

– Пасть закрыла! – Бродмир давно понял, что с этими двумя людьми, когда они вошли в азарт погони, надо разговаривать как с диким зверем. Только грубо и только бескомпромиссно. Только приказы и только наказания. Другого они всё равно не понимали. – Быстро его одели и за мной.

Не дожидаясь ответа, он направился к выходу из квартиры. Замок рассыпался после короткого заклинания «Взлом». В коридор вышли Сохорн, за ним Аликс, а следом появился и Нокс, одетый точь-в-точь как и парень на улице. Синяя майка с красной надписью «Россия» и джинсы. Не хватало лишь доски на колесиках.

Бродмир хмуро глянул на коллег и покинул жилище.

Спускались по лестнице. Когда проходили мимо двери на втором этаже, оттуда раздался лай собаки. Исходя из повизгивающих интонаций, его обладатель был по щиколотку обычному человеку. Сохорн шепнул заклинание и вместо заливистого лая из-за двери начало раздаваться кудахтанье. Через несколько секунд оно стихло. Аликс улыбнулась. Когда охотники выходили из подъезда, сверху вновь раздалось яростное кудахтанье и вновь быстро стихло. Теперь эта собака вряд ли будет облаивать прохожих. А если и решится это сделать, люди могут попросту умереть от смеха.

На улице тепло. В нос снова ударила вонь этого мира. Как и в любом диком мире, здесь использовали вонючие механизмы. Если для Бродмира, Аликс и Сохорна такие миры были привычны, то Нокса поразила загрязнённость воздуха.

На одной из лавочек во дворе сидели два подростка, рядом стояли горные велосипеды. В припаркованной поодаль машине играла музыка. По тротуару прогуливались две старушки. Бродмир пошёл навстречу бабушкам. Ментальный след вёл как раз между ними. Он полностью сосредоточился на нём – любое неосторожное движение и тот потеряется. Беспокоиться об окружающем мире должны помощники. Охотники за годы работы давно привыкли, что в подавляющем большинстве миров их узнают по балахонам. Работа же в диком мире всегда связана с фактором непризнания. Сохорн и Аликс не успели убрать старушек с дороги, поэтому главный охотник на полном ходу врезался в них.

– Ты слепой что ли?! – визгливым голосом воскликнула пожилая женщина в красной кофте.

– Или ненормальный?! – добавила подруга с огромной родинкой на правой щеке.

С их точки зрения это выглядело, как открытое хамство: взрослый мужчина попросту попытался пройти между ними, растолкать. Однако они родились и выросли в Советском Союзе, где закалка у людей, как у Тихонова: «Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей».

Бродмира отбросило на два шага назад. Он недоумённо уставился на нежданную преграду.

– Ты, хам, тебе что, тяжело обойти пожилых людей? – продолжила бабушка в красной кофте.

– Или ты президентом себя возомнил, что все должны уходить с твоего пути? – упёрла руки в бока её подруга.

Но тут подоспели помощники. Вперёд выступила Аликс. Мило улыбнулась.

– Простите нас! Вы же видите, что человек не привык выходить на улицу. У него болезнь мозга. Ему так радостно, что он на улице… Вот и не заметил. А мы не доглядели. Простите, пожалуйста!

– А-а-а! – с умным видом протянула бабушка в кофте. – Ну, раз так…

Бродмир, не дожидаясь окончания разговора, направился дальше по следу. В этот раз старушки расступились. Когда охотники их миновали, то услышали громкий шёпот:

– С такой болезнью надо дома сидеть, он же опасен! И как…

Аликс произнесла одно из страшнейших заклинаний – «Антимагия». Старушки мгновенно смолкли.

Нокс обернулся. Две бабушки смотрели друг на друга выпученными глазами. Их рты беззвучно раскрывались. Охотники свернули за угол дома, и пожилые женщины скрылись из поля зрения. А потом одна из них протяжно закричала.

Теперь подручные шли по разные стороны от главного охотника, наблюдая за каждой мелочью потенциально угрожающей боссу. Нокс торопливо шагал следом. По идее прикрывал спину, а по факту беспрестанно крутил головой разглядывая новый для него мир.

– Я им языки удалила, – сказал Аликс.

– И правильно, – отозвалась Сохорн. – Надо было ещё и зрения лишить, чтобы…

– Это вас, тварей, надо зрения лишить, – прорычал Бродмир. – Всё равно ничего не видите. Почему не убрали их с дороги?

Вопрос был риторическим. Даже Ноксу стало понятно – помощники попросту лопухнулись. Сохорн и Аликс взглядами прожигали спину главного в отряде.

– Почему молчите, сволочи? – Бродмир остановился и повернулся. Остальные охотники чуть не натолкнулись на него.

– Тебе никто не давал право так с нами разговаривать, – исподлобья смотрел на него Сохорн.

– Я имею право вообще испепелить тебя за непослушание или неповиновение, – навис над ним Бродмир. – Сейчас это было именно неповиновение. Вы не убрали преграду с пути главного в отряде. Почему?

– Потому что, – Аликс с вызовом посмотрела на главного охотника. – Хочешь испепелить? Давай, начинай! Вдвоём с этим выродком, – кивнула на Нокса. – Будешь гоняться за беглянкой.

– Да уж лучше с ним, чем с вами, твари, – Бродмир по очереди посмотрел в глаза подчинённых.

Сохорн благоразумно промолчал. У Аликс крутилось на языке грязное ругательство, которым она хотела одарить старшего в отряде.

– Давай, скажи своё последнее слово, – глаза у главного охотника почернели, брови сошлись у переносицы.

Вдали раздался протяжный гудок. Ветерок донёс запах свежескошенной травы.

– Мы работать будем? – выдавила Аликс.

* * *

Серебристый Geländewagen остановился перед шлагбаумом. Высокий парень с косой саженью в плечах подошёл к неизвестной машине с дорогими номерами. Заднее стекло опустилось. Из глубины салона донеслось всего несколько слов.

– Открывай! – охранник взволнованно махнул напарнику.

Красно-белый шлагбаум медленно пополз вверх. Окно автомобиля закрылось. Geländewagen въехал во двор крупной фирмы, занимавшейся видеонаблюдением на территории СНГ. Машина объехала трёхэтажное голубое здание квадратной формы. Остановилась напротив чёрного входа, куда сотрудники выбегали перекурить и обсудить очередное тупое распоряжение начальника. С задней стороны здания высился кирпичный забор с навесом и звуки с улицы почти не долетали. Мотор тихо замурлыкал и вскоре вовсе умолк. Из водительской двери выскочил долговязый паренёк лет двадцати в красном трико, фиолетовых кроссовках и тёмно-зелёной майке. Волосы всклокочены, будто в курятнике ночевал. Он подскочил к задней двери и услужливо распахнул.