Однажды в Логосе

ДЕСЯТАЯ ЧАСТЬ

Спустившись в заветный подвал, пройдя в огромный зал с молниями в колбах, компания, по приказу Геры, проследовала на небольшую сцену перед рядами кресел. Граф Мартелл принялся тщательно расставлять их в странном порядке, понятном только самому Гере. В конечном итоге только 8 человек из всех присутствующих образовали круг. В нем были все кроме Элизабет и, разумеется, Геры. Встав в положенное место, Джордан с великим вниманием рассматривала людей в кругу, среди них были уже знакомые и те, о которых Гера рассказывал по пути в крепость, и совершенно новые лица. Вдруг она начала испытывать странное чувство, будто в неё бьёт слабенькая молния. Все вокруг переглядывались, пытаясь понять, со всеми ли происходит это, однако никто не решился заговорить, все молча смотрели на стоящих рядом и успокаивались от мысли, что молнии бьют всех. Построив молодёжь, Гера отошел в сторону, любуясь ими, как скульптор своей недавно законченной работой. Его умиляли эти сконфуженные переглядывания, он улыбался, и его лицо теперь казалось таким морщинистым, постаревшим что ли…

Все образующие круг испытывали дискомфорт, который присущ любому человеку в новом малознакомом обществе. Хотя все восемь человек и ощущали странное единение с незнакомцами и причастность к чему-то необыкновенно огромному и великому. Но никто из них не мог сказать, что именно он ощущает и почему так происходит, поэтому они просто держали неловкую тишину.

Гера окинул зал своим тяжёлым взглядом и глубоко вздохнул. Он понимал всю прелесть момента создания новой цепи молодых. Он просто чувствовал, что за этими магами -будущее. Сам граф не знал, даже не мог представить, какие испытания придётся пройти им, сколько сил они истратят и шрамов заработают, но он был уверен, что с этого момента началась новая эпоха. Он мог бы даже прослезиться, но сдержался.

Молнии перестали. Теперь члены цепи просто стояли на прежних местах и глазели на новоиспеченных товарищей. Если Брокка Нерли Джордан уже знала в лицо, то насчёт остальных двоих молодых людей она могла лишь догадываться. Один из них: низкий, худой с уставшими и разочарованными, но прекрасными зелеными глазами, внимательно рассматривал её, но будто боялся подойти и заговорить. Они оба так и стояли, молча пялясь друг на друга. Гера, заметив переглядывания, тихо подкрался к девочке со спины и шёпотом спросил: "Ты же помнишь, что я говорил насчёт семьи Этталь?". Джордан недовольно цокнула. Она шикнула на графа, сказав, что она с ним даже не познакомилась, только посмотрела на него. Гера осторожно ответил, что он просто хотел напомнить ей об опасности.

Мужчина протиснулся между Джо и стоявшем по левую руку от неё Алексом Калле и встал в центре круга.

– Позвольте представить вам, – начал гордо Гера, – цепь молодых.

Элизабет радостно и звонко захлопала в ладоши с первого ряда. Гера глянул на неё сквозь заросли голов так… что она поняла, что нужно сейчас же затихнуть.

– Обратите внимание, что в расстановке есть строгий порядок: во–первых, если вы посмотрите, как бы сквозь меня, на противоположную сторону круга, то увидите мага такой же стихии, но отличного тона, во–вторых, светлые и темные маги бьются на две половины, которые разделяют два мага огня, кроме того, противоположные стихии (огонь и вода, воздух и земля) стоять рядом для усиления взаимосвязей внутри команды…

Он немного помолчал, посомневался и решился продолжить речь.

– Совет магов долго решал, кто же войдет в вашу цепь… однако не стоит расслабляться, ведь состав может измениться, если вас сочтут недостойными! – Угрожающе сказал он. – И вот что мы имеем в итоге, – он повернулся к Джордан и вытянул к ней правую руку, – Джордан Рэдл, тёмный маг огня (далее он продолжил поворачиваться по часовой стрелке); Алекс Калле, тёмный маг крови; Нортен Этталь, тёмный маг воздуха; Брокк Нерли, тёмный маг земли; Ромул Дали, светлый маг огня; Эрик Торсен, светлый маг воды; Арно Найт, светлый маг воздуха и Яссон Ларан, светлый маг земли.

На этом миссия Геры была окончена, он ещё раз скользнул по–старчески гордым взглядом по молодым людям и сказал: "Я оставлю вас, вам необходимо получше узнать друг друга, а мы с Элизабет не будем мешать".

– Нет, – она хмыкнул и скрестила руки на груди, – я никуда не пойду, я Алекса буду ждать!

Гера настойчиво взял её за плечи, силой оторвал от кресла и повел по направлению к выходу.

– У вас есть время до начала вечернего занятия, – сказал он, выглядывая из-за угла, – проведите его с пользой.

Новоиспеченные члены цепи молодых проводили взглядом исчезающие за големом спины Геры и Элизабет.

ОДИННАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

После ухода Геры и Элизабет в цепи молодых ещё долго висела неловкая тишина. Молодые люди понимали, что им все же придётся начать разговаривать и знакомиться, однако никто не решался взять инициативу в свои руки. Кто–то думал, что капитан должен начать первым, но Эрик стоял как вкопанный, боясь лишний раз пошевелиться и привлечь внимание. Джордан вскоре надоело тупо стоять на месте и она села на первом ряду, за ней последовал Брокк, который прежде внимательно рассматривал Джо, его тоже надоумили родители познакомиться с девочкой ближе, чтобы в дальнейшем иметь союз с ней.

– Хорошенькая: волосы золотистые, глаза чёрные–чёрные, – радостно подумал он, – только нрав у неё… прескверный. Отец говорил, что она уже вполне взрослая для рождения детей, но, мне кажется, что… она слишком мала.

Совершенно забыв про все правила приличия, он откровенно начал пристально рассматривать её фигуру.

– Нормально тебе, – в привычной для Джордан мерзкой манере, спросила она, – так меня рассматривать? Я же тебе не кусок телятины…

– Ах, да, да. – Заикаясь оправдываться Брокк. – В смысле, нет, не похожа на мясо… мясо оно не красивое, а ты очень красивая.

Его лицо стало покрываться красными пятнами, замолчал и резко отвернулся. Создавалось такое впечатление, что Джордан абсолютно не умела общаться с людьми. В её силах было оттолкнуть человека одним вопросом. Её близкие понимали, что это происходит из-за её стеснительности и неуверенности в себе. А новые знакомые воспринимали такое поведение как агрессию. Очень вовремя для Брокка, который горел заживо от стыда, подошёл Ромул. Он был известен своим умением разряжать обстановку, в этот раз он тоже не подкачал, по крайней мере, ему так показалось.

– Эй, народ, – как всегда жизнерадостно, сверкая веснушками, сказал он, – пойдёмте в тренировочные залы, повеселимся.

Он предложил это намеренно громко, поэтому почти вся цепь издала одобрительные возгласы.

– Тебе, кажется, запретили появляться там без мастера. Не забыл? Пытками угрожали… – Джо намеренно убила созданный им общий настрой.

– Да, это так… шутки, – неуверенно ответил он и, чтобы закрыть тему, позвал всех движением руки в соседний "рукав" катакомбов.

Там находилось 4 зала, в один из которых вошла цепь. Радостный Ромул подходил к каждому и предлагал подраться, за ним ходила Джордан, которая говорила всем одними и теми же формулировкам, что за это можно получить серьёзное наказание от директора академии. Так, она подошла и к Нортену Этталю, с которым была уже заочно знакома, благодаря лекциям тревожного Геры. Сказав ему классическую фразу про глупость затеи Ромула, она остановилась.

– Мы, кажется, лично не знакомы, – начала она на зло Гере, – я Джордан Рэдл, а ты видимо Нортен. Приятно познакомиться.

Она протянула руку. Удивившись хорошему к себе отношению, которого он не видел уже давно, юноша пожал её маленькую ладонь.

– Мне приятно, что ты подошла ко мне. Спасибо. – Тихо произнёс он не соответствующим его мужественному лицу высоким, будто детским, голосом.

– Не за что меня благодарить, – резко и громко сказала Джордан, – я всего лишь поздоровалась и представилась… У меня нет оснований плохо относиться к тебе, ты и твоя семья ничего плохого мне не сделали.

– Мы, вообще, ничего плохого не сделали. – Тихо сказал он, надеясь, что не привлечёт лишнего внимания.

– А как же предательство твоего брата? – Громко спросила она, совершенно не понимая, к каким последствиям может привести этот вопрос. Эхом разнесся по залу её звонкий голос. Кто-то сразу близко подошел к парню, другие из далека смотрели на него. Нортен весь съёжился, будто от холода, прижался спиной к стене и виноватыми прекрасными зелеными глазами смотрел исподлобья на загнавших его в угол псов. Джордан, стоявшая спиной к заинтересованной аудитории, вопросительно смотрела на парня и не могла понять, что же происходит.

– Нортен, – начала она, касаясь его плеча рукой, – расскажи мне. Если твой брат никого не обманывал, и это все глупая ошибка, то мы обязательно расскажем о простой нелепости совету магов, у меня там состоит близкий человек…

Алекс Калле закашлялся от смеха, наблюдая картину изощренной пытки юноши.

– Хмм… папочка.

Не ожидавшая внимания к интимному разговору, Джордан резко обернулась. Она не могла даже предположить, что все взгляды будут направлены на неё. Более всего, её, конечно, пугала кривая ухмылка Алекса.

– Не смешно.

– Правда редко смешная.

– Тебе-то откуда знать, кем он мне приходится? У местных девок спросил?

– Конечно, они тебя все в лицо знают…

Эта фраза была последней каплей для нетерпеливой Джордан.

Она молниеносно ударила ногой Алекса в живот. Никто из толпы даже не успел отреагировать, а юноша отшатнулся назад и болезненно обвил руками живот. Разъяренная Джо кинулась дальше атаковать, но её содержали непонятные руки. Она была так разгневана, что даже не заметила, как несколько членов цепи приблизились к ней и стали удерживать на месте.

ДВЕНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

Драку удалось предотвратить, однако словесная перепалка затянулась ещё надолго. Все зеваки разошлись по своим маленьким группам, а Джо и Нортен по-прежнему оставались рядом. Они вернулись к теме предательства. Нортен уверял, что его старший брат Вильгельм ни в чем не виноват, не аргументируя это ничем, кроме того, что он был всегда хорошим человеком и просто не мог пойти на предательство своей семьи и всех магов на свете.

В других кругах также происходили знакомство и общение. Так, Ромул и Брокк, давно знакомые близкие друзья, стояли в углу и шептались о своём. У них определённо не было желания общаться с новыми людьми. К ним, а точнее к Брокку, как к тёмному магу земли, подошёл его светлый "коллега" Яссон Ларан. Самопрезентацию он начал по-детски неловко: он влез посреди разговора парней и много раз запинался и даже заикался из-за волнения. Он впервые общался с кем-то не из родни. Нужно сказать, что он был по возрасту совсем маленьким, ровесником Джо, но из–за своей неловкости казался гораздо младше неё. Несмотря на ребяческую глупость и неумение поддерживать взрослый разговор, Яссон был милым, добрым и бесхитростным мальчиком, которого искренне волновало каждое слово старших товарищей и особенно слова Брокка. Он ещё пока никого не знал, кроме Эрика, Алекса и Геры, с которыми его познакомила мать.

Кларис Ларан, мама Яссона, кстати, была властной, умной, уважаемой в совете магов женщиной. Она потеряла мужа и двоих сыновей в войне за независимость Логоса и в вооруженных конфликтах Рэдлов и Калле, поэтому стала несчастной, жестокой и властной. Последний, единственный сын был окружен заботой и опекой со всех сторон, почему и был абсолютно несамостоятельным и безвольным.

Разговор Яссона с Брокком совершенно не клеился, мальчик с невероятно важным, почти королевский видом волнительно расспрашивал нового знакомого о семье, роде, стихии и тому подобном. Тот лишь из уважения нехотя отвечал. Когда подошли доселе незнакомые мальчику Джо и Нортен, он был счастлив, как ребенок с лимонным пирожным. Он максимально крепко пожимал руки всем, кому только мог, пожал даже Брокку лишний раз. Его сразу порадовало появление девушки среди новых друзей. И он постарался сделать ей комплимент, после которого неловко покраснел. У Джордан же была волшебная способность выгонять в краску любого мужчину, которому она нравится, от этого многие даже не пытались завоевать её внимание повторно. Но нелепый и милый Яссон ей понравился, потому что в отличие от всех окружающих людей, он был искренним.

Джо познакомилась с Брокком, который накануне беспардонно глазел на неё, и попыталась выяснить, чем же был вызван такой интерес к ней. Парень неловко помычал и ответил что-то очень пафосно-поэтическое про внеземную красоту Джордан, которая его ослепила. Но что девочка просто закатила глаза и предпочла больше с ним не общаться.

Вскоре маленькие компашки слились в одну общую. Местами начал звучать смех, воцарилась тёплая, дружеская атмосфера. Тяжёлую неприязнь, которая беспокоила только Алекса и Джо, старался никто не замечать, да она была не так уж и заметна.

Неожиданное приятное общение прервало столь же неожиданное появление директора академии Джексона. Он буквально мгновение полюбовался тем, как быстро нашли общий язык его подопечные, на которых он возлагал большие надежды, и громко объявил всем, что их уже ждут в зале на вечернее занятие.

ТРИНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

Шумная цепь ввалилась в зал, где уже давно чинно расселись члены совета магов. Джордан, увидев Геру, решила сесть рядом, однако он неодобрительно покивал головой и жестами показал всем, что цепь должна сидеть вместе. Он подумал, что это хорошо скажется на их общении, ведь им предстоит стать больше, чем просто коллегами. Они сели на самый последний ряд в абсолютно хаотичном порядке.

В зале находилось множество незнакомых, которые с каждой секундой все более заинтересованно смотрели на новоиспечённую цепь. Магам было интересно, как они взаимодействуют, как и о чём говорят. Без внимания не осталась ни одна мелочь…

Когда же все внимание перетянул на себя появившийся в зале директор академии, который, как ни странно, не был одет в меха и золото, ребята хоть немного расслабились после столь пристального внимания и принялись шептаться между собой. За исключением чересчур правильного Яссона, никто не слушал длительную и нудную лекцию Джексона. Эрик нервозно указывал пальцем на двух женщин, сидящих через два ряда от него.

– Приехали зачем-то.... Наверное, жизнь мою испортить… – Взволнованно шептал он Алексу.

– Перестань, – успокаивал его друг, – это же твои сестры, а не дикие фурии.

– Они так ненавидят всех… свою семью тоже… Я сбежал из Круиры, из родной страны, из дома, из-за них. Они не давали мне жить. Понимаешь?.. – Эрик хотел получить хоть немного сочувствия и поддержки от бесчувственного Алекса.

– Принцам вообще сложно живётся. – Ухмыльнулся Калле.

Эрик был разочарован тем, что его друг совсем не понимает его, а лишь издевается.

– Какой из меня принц или король?.. – Отчаянно произнёс он. – Я с собственной семьёй совладать не могу, не то, что целой страной править. К тому же, мне эти двое, – он продолжал указывать на двух девушек впереди, – не поз–во–лят…

Он тяжело вздохнул и зажмурился.

– Они, должно быть, прибыли сюда с отцом. Его наверняка позвали в цепь "старых" как самого старого и уважаемого. – В голове Эрика роились беспокойные мысли.

Он ёрзал в кресле, краснел и периодически крутил головой в надежде встретить хотя бы один сочувственный взгляд, однако не мог отыскать ни один такой. Алексу было не лучше: рядом с ним неведомым образом села Джордан, которую ему хотелось убить. Рэдл же всем своим видом хотела показать безразличие к соседу: её туловище было недвижимое, голова повернуть в другую от него сторону и ноги скрещены. Она касалась бедра Алекса и чувствовала его тепло в холодном зале. Вообще, она очень любила тепло, как и любой маг огня. Она старалась лишний раз не смотреть в его сторону, но непроизвольно рассматривала его боковым зрением. Сейчас он даже не казался ей таким мерзким и ужасным, наоборот, он даже привлекал её.

– Господи, – подумала она, резко отдёрнув от Алекса ногу, – зачем я это делаю, зачем размышляю о нём… Он же Калле… Я должна их ненавидеть и мстить им… Он такой… такой дерзкий и бесстыжий… Боже, хватит думать о нём, Джордан!!!

С другой стороны, мирно примкнув к обществу Джо, сидел Нортен. Он несколько раз спрашивал у побледневшей девочки, что случилось, но она лишь отнекивалась. Нортен решил, что Джо – его друг надолго, ведь она единственная не обвиняет его во всех бедах магов, а для юноши такой человек был редкостью. Он искренне был рад тому, что хотя бы с кем-то может быть настоящим, и не притворяться. Хотя, как сказать, что можно не притворяться…

Тем временем Арно, недовольно скрестив руки, пристально, казалось, даже не дыша, смотрел на пшеничного цвета волосы Беатрисс, собранные в хвост. Он уже давно подозревал, что у сестры роман с кем-то. Хотя он должен был радоваться за неё, ведь она наконец-то нашла своего любимого человека, он лишь считал, что ей ещё рано (она была на два года старше Арно), и выбрала она, конечно, не достойного её. Обеспокоенный брат подозревал всех и каждого в этом зале. Вот и сейчас он окидывал небольшую трибуну подозрительным взглядом.

Арно прокручивал в голове, что он узнает, кто имеет любовную связь с Беатрисс, выскажет ей, как её избранник плох и низок, а она всю жизнь потом будет благодарить брата за то, что он не дал ей совершить самую большую ошибку. По мнению юноши, в мире просто не существовало мужчины, который был бы достоин его сестры.

Зато Ромул и Брокк были веселы: они рассказывали шутки и смеялись, создавая такой сильный шум, будто скакал табун племенных жеребцов. Они обсудили уже все, что могли: Алекса и его ненависть к Джордан, неловкого мальчика Яссона, красивого, гордого Эрика, о котором наверняка мечтала далеко не одна женщина. Их беззаботную радость омрачило появление Олафа Нерли, старшего брата Брокка, с которым у него были так себе отношения. Легкомысленность старшего вызывала у него неприязнь. Однако Брокк старался никогда не выказывать неуважение к нему.

Вот и сейчас он был готов смотреть хоть в потолок, лишь бы не в пустые, ветреные глаза старшего брата, и не быть грубым в его адрес.

ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

Олаф подошёл резко, хлопнув брата по плечу и вызвав натянутую улыбку. Брокк спросил брата, что он делает здесь, в академии.

– Джексон Найт, директор академии, – с нелепой ухмылкой, говорил Олаф, – лично пригласил меня сюда.... Чтобы я воспитывал нерадивую молодёжь.

На последнем словосочетании он сделал акцент, так как очень любил поучать брата, который был всего на пару лет младше него.

– И вот я здесь, но немного задержался, – не оправдываясь, даже гордясь своей задержкой, произнес он, – не смог удержаться от небольшой остановки на южной окраине Нестры, там такие девочки в борделях…

Когда Брокк собрался с духом, чтобы возразить брату, Олафа окликнули из середины зала, и он, подмигнув брату и потрепав его аккуратно прилизанные волосы, пошёл на зов. Брокку было явно не по себе: он небрежно пригладил волосы опустил голову вниз, тяжело дыша и нервно потирая руки.

– Эй, друг, – начал Ромул, ласково трогая его за плечо, – не злись. Это все шутки. Конечно, шутки. Он просто тебя подзадоривает… Брокк, слышишь меня?

– Конечно, я тебя слышу, – в крикнул он, – ты же так близко ко мне сидишь. И, вообще, не трогай меня. Дай остыть!

Ромула, кажется, обидел такой тон друга, поэтому тот резко отвернулся от него, однако продолжил наблюдать за товарищем очень аккуратно и незаметно, выжидая момент успокоения.

В этот момент Джексон, всё это время выступавший на сцене, начал говорить громче, чтобы все сидевшие в зале оторвались от своих дел и прислушались к его словам.

–.... И я рад представить вам, дорогие гости и воспитанники академии, учителей и мастеров, которые будут учить молодежь, наших дорогих учителей. Я приглашаю на эту сцену Элизабет Дали, Рэймонда Калле, Анвара Дони (да, да, того самого, который занимался кулачными боями в «Гусе»), Олафа Нерли, Эдриана Дали, Германна Мартелла, Беатрисс Найт и Сэмвела Неко.

Зал утонул в звонких и, по большей части, искренних аплодисментах… А Джордан смотрела на эту замечательную сцену, и на лице её выступает явное недовольство…

– Что? Эдриан? Элизабет? Сэмвел Неко? Боже… Хуже некуда. И это мои учителя… Мда… многому научимся.

Надо сказать, что состав цепи старых вводил в недоумение не только Джордан, но и большинство присутствующих в зале. Хотя решение совета магов можно было понять, ведь молодых и способных воевать магов было не так много.

Ромул еле успокоил Брокка к тому моменту, когда торжественно огласили список цепи «старых», однако все старания Дали пошли прахом. Брокк резко осознал, что брат снова обошел его во всем, хотя он так старался, убивая себя на тяжёлых тренировках.

– Я могу стать еще сильнее, ещё лучше. А самый лучший способ – это тренировки и тренировки. После занятия сразу пойду биться с Дали, он ведь предложил.

Ромул по-прежнему старался незаметно наблюдать за другом, но не решился спросить, как он себя чувствует.

Эрик был счастлив от того, что его старенького отца не поставили в цепь, потому что его непомерное эго не позволило бы ему отказать Джексону Найту, а здоровье не позволило бы выполнять обязанности. Радость Эрика была недолгой: он вскоре вспомнил, что его сестры приехали в Нестру, и снова вошёл в состояние ни то вялой злости, ни то свинцовой апатии.

Алекс хотел, чтобы этот цирк с аплодисментами и пламенными Джексона поскорее закончился. Ему не терпелось уйти отсюда и уединиться с какой-нибудь хорошенькой девушкой. Ему всегда нравились опасные, таинственные женщины, но их необходимо было заинтересовать. А сегодня у Алекса совершенно не было сил, чтобы заниматься этим, поэтому он был согласен и на глупую, но милую Элизабет Дали.

Нортен клевал носом от усталости. В конечном итоге, он просто уснул на плече Джо. Та покривилась, но будить его не стала. Так и сидела пока их не позвали на сцену.

Ромул все также был обеспокоен состоянием друга и почти не видел, что происходит в начале зала.

Когда вторую цепь вызвали построиться рядом с первой, в ней царили все те же настроения, и «молодые» неловко стояли, заслоняя спинами учителей.

На сцене было неудобно, тесно и неприятно…

ПЯТНАДЦАТАЯ ЧАСТЬ

Длительное глупое построение в два ряда с аплодисментами зрителей и старческим умилением Джексона близилось к концу.  В течение мучительной речи директора академии об ответственности и храбрости Джордан и Алекс синхронно вздыхали и замечали это, но старались не обращать на это внимание. Хотя Джо очень хотелось взглянуть на него, она не могла себе этого позволить. А Элизабет Дали, которая стояла за спиной Джо и которую неустанно контролировал Рэй Калле, не чувствовала никакого стеснения. Желая привлечь внимание Алекса, она как бы нечаянно касалась его руки своей или окунала его в жасминовый аромат своих огненных волос, когда откидывала их с лица. Он же никак не реагировал, но очень ярко чувствовал каждое её действие, он с нетерпением ждал окончания занятия.