Шизонавты: Созвездие Белочки

Пролог. Работорговцы

Дисклеймер

Автор обращает внимание читателей на необходимость ответственного отношения к своему рассудку и напоминает, что многие привычки и факторы окружающей среды могут серьёзно влиять на состояние организма, продолжительность жизни и вашу карму.

Бережно относитесь к своему здоровью, слушайтесь врачей, не верьте голосам в голове и помните, что выдуманные психи в космосе - это выдуманные психи в космосе, а настоящие психи, возможно, сейчас сидят рядом с вами, присмотритесь к соседу - нравится вам его улыбка?)

Эта книга - про вымышленных персонажей в вымышленных обстоятельствах, но если во время чтения вы вдруг почувствуете, что вам нужна поддержка или вы просто оказались в тяжёлой жизненной ситуации, помните, вы не одиноки и вам всегда могут помочь.

Бесплатная круглосуточная служба психологической помощи: 8-800-2000-122.

Берегите себя и приятного чтения!)

Старый зачуханный фрегат, состоящий практически сплошь из изъеденных космической радиацией заплаток, собранных по самым неперспективным корабельным свалкам буквально по кускам, стремительно летел к достаточно приличной по галактическим меркам планете. Если бы не аборигены, ее вполне можно было бы застолбить за собой и остаточно выгодно продать на каком-нибудь аукционе. Вокруг его корпуса, как только суденышко вошло в верхние слои атмосферы, начало образовываться плазменное облако, и кораблик немилосердно затрясло. Архаичные рукоятки управления атмосферными элеронами заходили ходуном в руках у массивного, заплывшего жиром хлоркла, да так, что он, обладая всей своей немалой силой, едва умудрялся удерживать их в относительно стабильном положении.

Эта раса, внешне походившая на дикую помесь зеленокожего кабана и гусеницы одновременно, была презираема всеми, кроме пиратского сословия, к которому и принадлежал данный представитель относительно разумной жизни. Он уже лет сорок промышлял тем, что летал на случайно обнаруженную им захолустную планету, лишь по какому-то недоразумению не ставшую частью Консорциума Независимых Миров и не примкнувшую ни к одному другому государственному образованию.

Лететь сюда было далековато, однако игра стоила свеч, ведь здесь можно было легко разжиться высокосортными рабами, а технологии, применяемые на ней, не позволяли обнаружить в адекватные сроки даже такое старьё, которым он в данный момент и управлял. Этих гуманоидов легко можно было продать на рабском рынке для работы на астероидах, они быстро обучались и неплохо дрессировались. Правда и дохли достаточно быстро, однако успевали отработать затраченные на них средства.

Экипаж этого франкенштейна, на котором постеснялись бы путешествовать в космосе любые уважающие себя пираты, состоял всего из трёх разумных существ. Собственно говоря, сам хлоркл, носивший, по его личному мнению, грозное имя Зюзя Фунт и выполнявший роли пилота и командира; корабельного инженера и, по совместительству, техника; анорексианина Кола Пина, и гепарианки Мазы Чик, весьма типичной представительницы своей расы, осуществлявшей большую часть силовых операций этой не самой везучей пиратской команды.

Последняя весьма специфическая особь в данный момент находилась у себя в каюте, занимаясь довольно примечательным делом. Из-за её габаритов она занимала целиком двухместную каюту и сейчас, проявляя чудеса гибкости, сидела на шпагате между двумя параллельно расположенными койками, на удивление ловко балансируя и удерживая свой весьма внушительный корпус от падения. Она знала, что в данный момент корабль стремится к планете, где ей предстоит поработать, и таким образом настраивалась, входя в своеобразный транс. Понять этих воительниц (а другими словами, охарактеризовать их было сложно) было нелегко, но, тем не менее, эти крупногабаритные, квадратно-гнездовые дамы с успехом доказывали, что к ним нужно относиться серьёзно.

Техник, до ужаса боящийся смерти, в данный момент трясясь словно осиновый лист на ветру, полностью загерметизировав свой старенький скафандр и пристегнув себя к единственному креслу, сохранившему функцию катапультирования, как всегда в такие моменты думал о смерти. Собственно говоря, каждое подобное удерживающее устройство должно было этой системой обладать, но он так и не смог их отремонтировать, ведь и запасных частей, и времени на починку всегда не хватало. Поэтому, собрав из кусков всего одно работающее устройство, с чистой совестью установил его на своём рабочем месте. Он не очень-то верил в то, что корабль, на котором они летят, не развалится при спуске на планету – по его опыту, это случалось довольно часто – поэтому он предпочитал чувствовать себя хотя бы в иллюзорной безопасности.

Несколько раз корабль кидало из стороны в сторону, особенно, когда он попадал в плотный атмосферный восходящий поток, и это, в свою очередь, приносило нежелательные результаты. Сейчас же, например, один из носовых элеронов прямо на глазах у пилота, раскалившись до красна, оторвался и с бешеной скоростью, черкнув по керамопластиковой сегментарной прозрачной кабине фрегата, улетел куда-то назад, а судёнышко стало кидать из стороны в сторону ещё сильнее.

- Зюзя, что там стряслось? - крикнул по связи техник, почувствовав, как к его горлу подкатывает тугой комок.

- Минус элерон, - хохотнул командир фрегата. - Придётся тебе, Кол, искать замену.

- Я тебе говорил, что это старьё устанавливать не надо! Можно ведь потратить немного кредитов и купить что-нибудь более современное. Из-за твоей скупости мы когда-нибудь точно сдохнем! – завизжал худой как палка анорексианин.

- Вы все сдохнете гораздо раньше, - прогудел в динамиках голос Мазы, которая в данный момент всё-таки не удержала равновесие, и сейчас её тело, получив порцию инерции, кидало по всей каюте словно мяч для баскетбола, - если не прекратите эту болтанку!

- Ничего, скоро прорвём верхний слой и станет попроще, - честно пообещал хлоркл, ведь он являлся тут командиром и не мог по-другому – о своей иллюзорной чести пирата заплывший жиром ксенос сильно переживал.

И действительно, спустя тридцать секунд алые всполохи, освещавшие его зеленоватую морду, начали угасать, и кораблик постепенно стал успокаиваться. Вскоре его падение перешло в более или менее управляемый горизонтальный полёт, и он приступил к уже более уверенному снижению.

На одном из экранов тревожно замигало сообщение радиоэлектронного радара, известившее Зюзю о том, что в данный момент их корабль подвергается направленному излучению. Судя по всему, им не очень повезло, и они оказались в зоне действия каких-то военных сканеров этих недоразвитых приматов. А следовательно, скорее всего, они захотят узнать, что видят на своих экранах, и пошлют кого-нибудь для проверки. Несмотря на отсталость, оружие на этой планете несло определённую степень угрозы, и встречаться с этими летательными аппаратами особого желания ни у кого из пиратов не имелось, поэтому стоило поторапливаться.

Фунт на полную мощность активировал собственные сканеры и принялся прочёсывать расположенную под летевшим фрегатом местность. Достаточно опытный похититель не считал себя обязанным выискивать какую-то особенную добычу - почти всех, кого он вывозил с этой планеты, можно было с успехом продать. Заморачиваться не стоило, тем более в условиях ограниченного временного диапазона. Поэтому, когда он увидел какую-то сверху квадратную повозку, перемещавшуюся на четырёх колёсах по узкой дороге сквозь лесной массив, молниеносно принял решение, сманеврировал таким образом, чтобы оказаться прямо над этим допотопным устройством, которое местные называли автомобилем.

В днище фрегата открылось технологическое отверстие, из которого тут же отстрелился гибкий металлизированный трос с кошкой и захватом на конце. Этот массивный крюк пробил крышу машины, а затем из его центральной части, в которой был размещён гипноизлучатель, пронеслась волна, погрузившая весь экипаж автомобиля в беспробудный сон. Трос натянулся, и фрегат чуть было не рухнул вниз, однако пилот скомпенсировал тяговое усилие атмосферных двигателей и выровнял судёнышко, после чего лебедка медленно начала подтягивать свою добычу, а затем намертво закрепила её под днищем корабля.

Зюзя подыскал небольшую полянку, аккуратно спланировал к ней, зависнув на небольшой высоте, после чего трофейная повозка рухнула с небольшой высоты потому, как захваты деактивировались, а сам фрегат плавно опустился неподалёку.

Матерящаяся на все лады Маза выбралась наконец-то из своей каюты, красноречиво показав сжатый кулак несчастному инженеру. Этот знак явно не предвещал ему ничего хорошего, и бедолагу еще сильнее затрясло, однако, что ни говори, а гепарианка твёрдо знала своё дело, поэтому, как только боковой шлюз на фрегате, скрипя, отъехал в сторону, она тут же выскочила наружу и в течение минуты перетащила всю доставшуюся им на этот раз добычу в небольшой трюм, представлявший собой камеру без каких-либо удобств. Выглядели её трофеи странно, некоторые из них были обмотаны какими-то тряпками, но да мало ли каким образом могут чудить эти аборигены.

После этого воительница сняла с бедра плазмер и, практически не глядя, выстрелила в машину, превратив её в пылающий факел, вознесший душу этого древнего агрегата к каким-то своим механическим богам. Затем гепарианка уже спокойнее вернулась на корабль, хлопнула по кнопке, активирующей закрытие шлюза, однако он не сдвинулся с места до тех пор, пока она ему слегка не помогла, дёрнув уже начавшую покрываться ржавчиной железяку на себя. Только после этого лист обшивки пришёл в движение, нещадно гудя сервоприводами.

Ещё до того, как он встал на место, командир фрегата начал взлёт, а спустя ещё четыре минуты пиратское судно покинуло планету, неся в своём утробе несчастных, которым в этот день очень не повезло. А быть может, и нет - кто его знает? А внизу на планете догорала самобеглая повозка белого цвета с красной полоской, тянущейся посредине бортов, на ней белыми же буквами была написано СКОРАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ, а вот под лобовым стеклом, напротив пассажирского места находился пропуск, на котором значилось, что данный автомобиль приписан к областной психиатрической больнице № 3 г. Оренбурга.

Глава 1. Осеннее обострение

Старый раздолбанный за долгое время службы автомобиль марки РАФ, скрипя всеми своими уставшими за долгие годы службы сочленениями, катил по разбитым, давным-давно не ремонтированным дорогам. Водила, имени которого никто не знал, так как обращались к нему исключительно по отчеству – не иначе как Семёныч, героически старался сохранить остатки подвески и лавировал между ямами словно заправский гонщик на ралли «Париж-Гранада-Дакар», не особо заботясь об удобстве своих пассажиров, на добровольно-принудительных основах доставляемых в Областную Клиническую Психиатрическую больницу №3, расположенную в забытом богом посёлке на окраине Оренбурга.

Старый «Рафик», собратья которого уже лет тридцать как почили в бозе, на удивление всё ещё не сдавался натиску неумолимого времени и, нещадно дымя из-за уже трижды выработанного ресурса двигателя, однако неумолимо летел вперёд, влекомый мозолистой рукой своего на удивление трезвого в этот день пилота.

Семёныч, пыхтя дешевенькой сигареткой, отчего по салону распространялся удушливый дым, торопился – он старался успеть вернуться на своё рабочее место к обеду, так как не планировал тратить кровно заработанные гроши на продукты, да и вообще привык существовать за счёт стандартных коррупционных схем, практикуемых практически в любом лечебном учреждении.

А в это время в салоне, отгороженном от кабины решётчатой перегородкой, болтало из стороны в сторону четыре человеческих тела, ради безопасности себя и окружающих плотно завёрнутых в смирительные рубашки. Вообще-то по инструкции так делать не полагалось, однако, что водитель, что санитар Николай, который должен был контролировать пациентов во время поездки, уже давно выработали свой собственный кодекс правил, и в нём чёрным по белому было написано: «Дураки должны быть обездвижены, иначе быть беде». Прецеденты уже случались, поэтому бедолаг, не имеющих возможности хоть за что-нибудь ухватиться, кидало так, словно их засунули в барабан стиральной машины.

- Водила, падла! Я ведь найду способ вырвать тебе гланды! - проревел один из пациентов, мощный, почти двухметровый амбал с гипертрофированной мускулатурой.

Перед началом поездки ему вкатили изрядную дозу транквилизатора, но на удивление препарат не превратил его, как ожидалось, в овощ и он довольно живенько себя чувствовал, сыпля угрозами и проклятиями в адрес медицинского персонала и товарищей по несчастью.

- Заткнись! - грубо осадил его санитар. - Будешь рыпаться - я тебе такой укольчик вкачу, навсегда дураком останешься и слюни пускать будешь.

Верзила, носящий в определённых кругах кличку Енот, хотя, честно говоря, ему бы подошло гораздо более внушительное прозвище, исподлобья зыркнул на того, кто в данный момент действительно мог осуществить свою угрозу, и предпочёл замолчать. Это продлилось всего несколько секунд, а потом он слегка наигранно рассмеялся, хотя подобное поведение было ну совсем не в тему. Правда он тут же был наказан, ведь в этот момент бугай со всей дури ударился головой о борт санитарного автомобиля и слегка скривился.

Тут в разговор вступила единственная женщина, причём, что удивительно для этого места, она оказалась самой настоящей красоткой. Семёнычу по началу не особо было понятно, каким именно образом эта девушка попала в такую сомнительную компанию, но как только она открыла рот, всё сразу же встало на свои места.

- Эй ты, холоп! - заголосила она, надув накаченные филлерами губки, которые делали её похожей на уточку. - Скажи этому убогому, что он не дрова везёт! Ты вообще понимаешь, с кем связался?! Вы все должны пятки мне целовать! Я ведь выйду отсюда и сделаю так, что ты больше нигде и никогда не сможешь работать, сдохнешь на помойке как собака! Вы, суки, королеву везете!

- Спешу и падаю, - ухмыльнулся санитар.

- Господин водитель, - шутливо обратился он к Семёнычу, - Её светлость желают, чтобы Вы вели нашу карету слегка аккуратнее.

- Ага, щаз, мля, - выплёвывая окурок в форточку, ругнулся мужик. - Сегодня будут котлеты и борщ, а я их не пропускаю уже лет десять, как минимум. И сегодня не пропущу!

- Вот видите, - продолжил издеваться санитар. - Судьба-злодейка не на вашей стороне. Так что нравится, не нравится - терпи, моя красавица.

- Могли бы с девушкой и повежливее обращаться, - довольно высоким голосом вступился за товарку по несчастью третий пациент, довольно симпатичный худощавый парень, носивший длинные каштановые волосы до плеч.

Всем своим видом он источал какую-то порочную слащавость, от чего сидящий рядом верзила скривился и прорычал:

- Заткни пасть, гомосятина! И вообще, отвали от меня подальше, не хочу зафоршмачиться.

- Во-первых, я натурал, и причем натуральнее тебя. А во-вторых, ну и как интересно я это могу сделать? - пожал плечами, плотно прижатыми к телу, завязанными вокруг корпуса рукавами, парень. - Мне вот, например, тоже не особо приятно находиться рядом с таким... с таким... - он замялся, подыскивая определение.

- С каким таким? - оскалился бугай. - Ну, скажи, скажи, забей последний гвоздь в крышку своего гроба. Дай мне повод добраться до твоего горла и перегрызть его. Нет, лучше я размозжу тебе башку, вскрою черепушку и ложечкой выем весь твой поганый мозг!

- А ну заткнулись! - рявкнул санитар и, проявив чудеса ловкости, просунул руку сквозь прутья решётки с зажатым в ней электрошокером.

Конечно же, это было его личное имущество - использовать подобные спецсредства на пациентах, к которым нужно было проявлять максимальную степень гуманности, было категорически запрещено. Однако зачастую именно это являлось самым действенным лекарством, дабы успокоить разбушевавшихся шизофреников. Контакты прибора дотянулись до плеча верзилы, лицо которого было повёрнуто в другую сторону, а затем раздался трескающий звук высоковольтного разряда. Агрессивного мужика так тряхнуло, что он на несколько секунд потерял концентрацию, из-за чего его тело на очередном ухабе со всей дури мотнуло в сторону и он ударился головой о лицо слащавого паренька, разбив тому губу. Кровь тут же хлынула на белоснежную смирительную рубашку, а пострадавший заверещал.

- Ты что наделал, гнида?! Мне же теперь швы накладывать будут! Да я тебя засужу! Ты знаешь сколько я этим лицом зарабатываю?!

Однако на мужика это не возымело никакого действия – он, в данный момент, пытался понять, что вообще происходит. На удивление окружающих, бугай достаточно быстро начал приходить в себя, причем сразу зарычав раненным зверем, но санитар сразу увидел это и снова пригрозил тому шокером:

- Может быть, ты хочешь ещё?

- Может и хочу, - прорычал взбешённый мужчина, оскалившись. - Давай, суй сюда свои грабли. Я очень давно не ел, и у меня знаешь ли зверский аппетит.

Смотревший в зеркало заднего вида Семёныч, уловив момент, резко дёрнул руль вправо, а затем влево, закладывая вираж, хотя этот участок дороги был относительно проходим и ям не наблюдалось. Этот экстремальный манёвр в очередной раз приложил агрессивного пассажира головой о борт санитарного автомобиля, а заодно и бросил на пол четвёртого пассажира - невысокого и довольно бледного тщедушного старичка, носившего небольшую растрёпанную седую бородку и взлохмаченные сальные волосы. Вид он имел весьма пожеванный злодейкой жизнью, и, судя по всему, лет тридцать беспробудно пил, причём явно, какое-то время, предшествующее госпитализации, совершенно не останавливаясь. В данный момент он представлял из себя малоактивного, пускающего слюни идиота, что-то жалобно бормочущего на каком-то своём невнятном языке. Как только он оказался рядом с ногами девушки, она тут же, не задумываясь, подняла ступню и водрузила её на спину старичку, причём в этот момент её глаза наполнились лучиками света и блаженного счастья.

- Что-то в этот раз пассажиры у нас суетливые, - по привычке посмотрев в зеркало заднего вида и оценивая состояние в салоне, пробурчал водитель.

- Осень, - меланхолично рассудил санитар. - У шизиков традиционные обострения. Ну вот и прут, а нам потом с ними мучайся. Ничего, скоро доедем до принудиловки, а там их быстро успокоят. Говорят, у Спиридонова жена на развод подала, вот он и лютует.

- А я слыхал, что он с Катюхой из третьего отделения шуры-муры замутил. И там то ли сама Катюха решила взять всё в свои руки, то ли жена как-то об их шашнях узнала, но сейчас там действительно дым коромыслом стоит.

- Это где ты такое слышал? - насторожился санитар.

На самом деле он тоже давно положил глаз на описываемую выше медсестру, про которую только что вспомнил Семёныч, и подобная информация его совсем не порадовала. Втайне он лелеял надежду, что когда-нибудь сможет набраться смелости и предложить ей сходить куда-нибудь. А тут, оказывается, вон оно как дело обернулось. Парню отчаянно захотелось еще раз долбануть шокером буйного психа, однако посмотрев в настороженные глаза амбала, в анамнезе которого значилось масса такого, за что он и должен был надолго остаться в гостеприимных стенах специального лечебного учреждения, и передумал. Этот ведь и вправду отгрызет, ему только дай волю.

- Так моя-то санитаркой работает, вот и услыхала, а потом мне рассказала. Сто процентов инфа, - подлил масла в огонь Семеныч.

Скулы санитара заходили ходуном, и он уже готов был высказать всё, что думает о женщинах в целом и об одной конкретной представительнице в частности, как вдруг его порыв был прерван появлением странного постороннего звука.

- Это чё? - растерянно спросил он у водителя. - Твой пепелац на части начал разваливаться?

- Сам ты пепелац. Это моя ласточка, ей же лет - почти как и мне, раритет. Понимаешь? Теперь таких не делают. И звука такого она издавать не может.

А между тем гул явно усиливался, и в какой-то момент в салоне санитарного автомобиля притихли все. Даже полоумный дед перестал бурчать, прислушался, а затем с новой силой заголосил, пытаясь повторить этот непонятный звук.

Эти странности продолжались всего около тридцати секунд, а потом нечто металлическое с силой воткнулось в крышу «РАФика», пробило её насквозь и уже внутри раскрылось, сформировав некое подобие захвата. Причём эта бандура чуть было не размозжила голову амбалу, который как раз и вертел ею, пытаясь выяснить источник звука. Однако он успел среагировать, и один из элементов получившегося крюка лишь слегка полоснул его по смирительной рубашке, немного порвав ткань на плече и нанеся небольшую царапину.

- Это чё за хрень? - удивлённо пробормотал бугай, словно заворожённый наблюдая за тем, как из этой странной штуковины вылезает ещё более странная ажурная структура.

- Что-то мне это совсем не нравится, - пискнула красотка. - Уберите её! Эй ты, кабан! - обратилась она к верзиле. - Давай, башкой своей тупой от неё избавься!

- Я не кабан, я енот! - прорычал только что сравнённый со свиньёй бандит, но в этот момент ажурная штучка засветилась, и разум моментально покинул пассажиров, похоже все-таки отжившего своё санитарного автомобиля.

Глава 2. Форс-мажор

Старенький фрегат, который, к слову сказать, носил грозное, но эффектное, по мнению его хозяина, имя «Ship Tune» (а экипажем исторически произносимое как «Шиптун»), пыхтя дюзами, разогнался и вскоре, активировав проктовый двигатель, выпустивший в момент запуска в задней части судёнышка мощный выброс катализированного топлива, находящегося в сверхсжатом состоянии, перешёл в гиперрежим. Теперь от пилота уже ничего не зависело, и оставалось надеяться, что он сделал верные навигационные расчёты. Обычно с этим должен был справляться продвинутый компьютер - искин, но, к сожалению, стоимость такого устройства была высока, да и множество систем нужно было подстраивать под более современные требования, так что Зюзя предпочитал не заморачиваться. Благодаря тому, что у хлорклов было своеобразное строение тела, их мозг занимал не только место в черепной коробке, но и мог использовать свои хрящево-позвоночные части. Поэтому пират и летал уже много лет, козыряя тем, что может просчитать маршрут самостоятельно.

Оказавшись без непосредственной работы, Фунт, как настоящий командир, расслабился и спустя пару минут уже дремал, давая себе заслуженный отдых. Лететь предстояло до следующей точки почти сутки, маршрут хорошо известный и относительно безопасный для пирата с незаконным грузом на борту.

Богатырский храп предводителя незаконного бандформирования возвестил его немногочисленному экипажу, что настало относительно спокойное время, и инженер наконец-то позволил себе отстегнуться от кресла, в которое вцепился словно клещ с самого прибытия в эту звёздную систему. Вот в чём, в чём, а в проктовом двигателе он не сомневался: эта штука, древняя как сам космос, просто не ломалась, за что в конечном итоге и поплатились её создатели, ведь производство пришлось закрыть, да впрочем, ничего они уже больше не производят, потому как другие корпорации, начавшие нести колоссальные убытки - ведь кому нужны их изделия, которые надо постоянно обслуживать, если есть просто неубиваемые образцы - скинулись звонкой криптомонетой и оплатили устранение конкурента. Но всё равно, эти движки ещё вовсю использовались, и найти их можно было на барахолках.

Кол Пин страшно хотел в туалет, весь последний час он держался только на силе воли и вот теперь спешил в небольшую коморку с универсальным гигиеническим агрегатом. Однако, как только он дёрнул на себя дверь, которая по проекту должна была открываться совсем другим способом - сдвижной механизм давно вышел из строя, и креативный анорексианин, подсмотрев на одной из отсталых планет архаичный способ, изготовил примитивные петли - открыть её у него не получилось. Тут же пришлось услышать недовольный голос Мазы, резанувший по ушам словно выстрел мегабластера:

- Занято, приходите завтра, - что должно было сказать страждущему, что гепарианка тут застряла надолго.

Она вообще всё старалась делать основательно, и принимать пищу, и складировать отходы от неё. Поняв, что сделать он сейчас уже ничего не может, бедолага тоненько запищал, пытаясь разжалобить воительницу.

- Мазочка, родненькая, я ведь не выдержу, постарайся, пожалуйста, побыстрее.

- Отстань, я только пристроилась, - прорычала дамочка, и инженер понял, что у него ничего не выйдет, и тратить время на пустой разговор при избыточном количестве жидкости в организме бесполезно, да и опасно, чего уж тут говорить.

Подстёгнутый давлением хоть и сдвоенного, но уже переполненного мочевого пузыря, мозг анорексианина, всегда считавшего себя образцом креативного мышления, моментально нашёл альтернативу, и длинные худые ноги понесли его прямиком в грузовой отсек, где в это время находился их добытый совсем недавно товар, пребывающий в тотальной отключке. Кол Пин буквально ворвался в трюм, часть которого была превращена в своеобразную камеру, и узловатые тоненькие пальцы, которыми было так удобно ремонтировать всякие штуки, начали судорожно расстёгивать передний паховый клапан скафандра. Как только все фиксаторы позволили откинуть гульфик, он тут же достал мочевыделительный орган и, просунув его между прутьями решётки, направил тугую струю в гигиеническую ёмкость, представлявшую из себя сваренный из кусков металла ящик-непроливайку.