2:36 по Аляске
- -
- 100%
- +
– Что это? – я скукожилась и скатилась на край кушетки, когда Мэл, перетянув мою руку резиновым жгутом, уже занесла над ней иглу.
– Не бойся, – мягко улыбнулась она, но (удивительно!) я продолжила бояться. – Я просто возьму анализ крови. Наш местный… г-хм… исследователь, Франки, просил доставлять ему любые свежие образцы. Он слегка на голову ушибленный, но… Вдруг случится чудо Господне, и твоя кровь окажется полезной?
Я успела лишь ахнуть, как игла вошла под кожу, а уже спустя несколько секунд вынырнула обратно. Колба наполнилась багровым. Вена продолжила кровоточить, но, быстро заткнув прокол спиртовой ватой, доктор наградила меня снисходительным взглядом и развязала жгут.
Вата.
Кажется, я поняла, почему Грейс предложил ей такое прозвище. Жаль, что она отказалась. Ей бы пошло, потому что вату она напоминала и внешне: у Мэл были белокурые завитушки волос и рыхлые черты лица с пухлыми щеками. Фигура ее была не менее округлой.
– Мне нужно заполнить твою анкету, – объяснила она, устроившись в кресле напротив, и разложила на коленях свой блокнот, вооружившись черной гелевой ручкой. – Отвечай честно, хорошо? – Я кивнула, и Мэл начала: – Твое полное имя?
– Джеремия Рейс.
– Сколько тебе лет?
– Девятнадцать.
– Есть проблемы со здоровьем? Хронические заболевания?
Я задумалась.
– Сейчас нет, но в детстве, когда переедала цитрусовых, вся физиономия раздувалась. Это считается?
– Считается, – Мэл черкнула по бумаге. – Сколько банши ты убила?
Я опешила и, посмотрев на Мэл в надежде, что мне послышалось, нервно сжала в кулак пальцы. От этого вата на сгибе моего локтя покраснела, пропитываясь кровью. Вспыхнувшие воспоминания о Верити заставили горло предательски сжаться.
Доктор придвинулась и мягко накрыла мое запястье своей ладонью. Я бы сочла это нарушением моего личного пространства, но пальцы у нее были такими теплыми, а я так сильно соскучилась по этому теплу, что замлела.
– Ты вообще убивала банши? – тихо спросила она. – Крис должен был рассказать, что мы зовем так тех, кто…
– Да-да, рассказал, но… Нет, не убивала. Я встречала только одного, и то ее убила не я, а Грейс. И эта банши когда-то была моей лучшей подругой, так что…
Мэл жалостливо зацокала языком и отпустила мою руку, вернувшись к блокноту. Снова мимолетная пометка – и вот она уже встала с кресла, чтобы обернуть этим листком ампулу с моей кровью. Я успела заметить, что бланк наполовину не заполнен, но, видимо, Мэл решила оставить меня на сегодня в покое. Мысленно я поблагодарила ее за это.
– Надо будет подготовить тебя.
– Подготовить? – Я снова нахмурилась, кажется, уже в сотый раз за день. – Как стейк с кровью или рагу? Что значит «подготовить»?
– Семеро из нас посменно охраняют лагерь, – принялась монотонно рассказывать Мэл. – Другие четверо отвечают за вылазки и разведку. Один следит за теми спящими, что были нашими родными и которых мы забрали с собой. Остальные занимаются бытовыми вопросами. Завтра посмотрим, где ты можешь пригодиться нам больше всего…
– Но завтра я ухожу.
Мэл не стала оборачиваться, но удивленно затихла.
– У меня семья в Орегоне, – шепотом объяснила я. – Я пришла сюда, чтобы немного отдохнуть, поболтать с людьми, собрать припасы. Только и всего.
– Ты не найдешь семью, – равнодушно отозвалась Мэл, поправляя упавшие на лицо волосы. – Потому что не сможешь преодолеть и половины пути до Орегона в одиночку. Банши мигрируют, выслеживают неспящих, питаются ими. Хочешь знать, как тебе найти семью? Никак. Впору искать новую семью, Джеремия. Мы вот уже нашли.
Говоря мне все это, Мэл не моргнула и глазом. После секундного затишья она продолжала сосредоточенно возиться с бумагами. Голос ее больше не напоминал мне о вате: холодный, решительный, он рубил любую правду, как ледокол. И эта правда, как и секира ее слов, оказалась весьма болезненной.
– Куда ты? – услышала я себе вслед, выходя из фургона. – Я еще не осмотрела твой порез.
– Делайте с моей кровью что хотите, но лично я ухожу.
Эти слова дались мне не так просто. От перспективы снова оказаться один на один с тишиной леденела кровь. Мне показалось, что в спину себе я услышала смешок, но уже спустя секунду поняла, что не показалось, когда услышала еще и это:
– Завтра в девять утра кто-нибудь из наших ребят зайдет за тобой. Постарайся не проспать.
Я надменно фыркнула и, поправив рюкзак, завернула за угол вагончика. К нашему приходу в лагерь на улице уже стемнело, но я решительно шагала к воротам, когда вдруг ударилась носом о грудь Криса Роуза.
– Что с тобой?
По моему лицу растекался жар, и даже северный ветер не мог умалить его. В груди клокотало от гнева, а глаза… глаза щипало от тоскливого осознания: я действительно вряд ли доберусь до семьи. Осилить путь через леса и банши без оружия, в одиночку до самого Орегона, а потом и до Невады, до своего брата Эшли. О чем я только думала?
– Джейми!
Я опомнилась и задрала лицо вверх. И в чувства, и в замешательство меня привела хватка сильной руки, обвившей мою талию, чтобы удержать на месте. Я тут же вырвалась и отпрянула, уставившись на Криса.
– Не трогай! – огрызнулась я, и Крис мирно поднял руки над головой.
– Куда ты собралась? – поинтересовался он дружелюбным тоном, обходя меня по кругу так, чтобы отрезать путь к воротам.
– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, – проворчала я, смотря на него исподлобья. – Куда ты меня привел?! В тюрьму? Хочешь, чтобы я стала одной из твоих подчиненных, прошла подготовку и дальше собирала мир по кусочкам? Для этого вы меня спасли? Надо было сначала меня спросить! У меня и свои планы есть. Так что уйди с дороги и…
– Тихо!
Это прозвучало как командирский приказ, а не как просьба. Так всегда говорил со мной отец, строя из себя самодержца, стоило мне перебрать пива на школьной вечеринке.
– Не знаю, что там тебе наговорила Мэл, у которой язык как помело, – приглушенно заговорил он, успокоившись. – Но у нас лагерь, а не тюрьма. Нам просто нужна помощь, Джейми. Любая помощь. И если ты сейчас уйдешь, это будет как минимум… некрасиво.
– Некрасиво?!
Крис переступил с ноги на ногу, так как будто действительно был смущен. Но только «как будто».
– Ты нам обязана.
– Да пошел ты!
Я решительно шагнула вперед, искренне веря в то, что вот-вот ударю его по лицу, каким бы прелестным оно мне ни казалось. Заподозрив это, Крис снова вскинул руки ладонями вверх и попятился. Теперь голос его звучал гораздо мягче:
– Мы спасли тебе жизнь. Я, Грейс, Барби и Тото. Помнишь?
– Помню, – процедила я.
– Услуга за услугу, Джейми.
– Я не просила ни о какой услуге и уж тем более не соглашалась брать ее в кредит.
– Но взяла.
– Хочешь, выскажу тебе свою благодарность сломанным носом?
Крис хихикнул, и его серьезности поубавилось. Мгновенно расслабившись, он снова подошел ближе, а я инстинктивно подалась назад – как два магнита с одинаковыми полюсами, отталкивающиеся друг от друга.
– Почему ты так категорична? – вдруг спросил он, и я едва не прыснула со смеху, поражаясь тому, как он додумался спросить о таком. – Дело даже не в плате за спасение. Я сказал так, чтобы заставить тебя задуматься… Сама поразмысли: здесь безопасно, много людей, тут ты найдешь полезное для общества занятие. У нас ты выживешь, понимаешь?
МЗВ. Точно. Черт бы его побрал!
– В чем смысл выживания, если я позволю своей семье умереть? – И, поймав на себе многозначительный взгляд Криса, я неохотно добавила: – Если они еще не мертвы, конечно.
– Если и впрямь нет, – прошептал он, – то ты всегда успеешь к ним вернуться. Либо они спят, либо обратились в банши. И Мэл до сих пор не осмотрела твою руку, – он кивком указал на мою неуклюже замотанную ладонь, и я тут же спрятала ее за спиной. – У тебя травма, нет оружия и нет никаких сил, включая моральные. Побудь с нами хотя бы неделю, а дальше решишь, заметано?
Я должна была признать, что в речах Криса таился некий соблазн. Почему-то он очень хотел, чтобы я осталась, и от этого остаться хотелось и мне. Полные губы, обаятельная улыбка… Я чувствовала, что вот-вот сломаюсь и дам слабину. Заметив это, Крис ловким движением стянул кевларовую перчатку и протянул мне правую руку в знак доверия. Кожа у него оказалась чуть шероховатой, а пальцы горячими – я почувствовала все это тогда, когда все же пожала ее в ответ, приняв решение, желанное сердцу, но отвратное рассудку.
– Заметано.
5. Изумрудный город
Я не помню, как Тото – непричесанный молчаливый брюнет, который вечно бегает за Крисом, как собачонка (не потому ли его прозвали Тотошкой?) – проводил меня до корпуса с душем. Вода приятно окатывала тело, отвыкшее от хороших условий и чистоты. В первые минуты она без конца окрашивалась подо мной в грязно-коричневый цвет с алыми проблесками – остатками запекшейся крови Верити и немного моей собственной. Тугая повязка с терпкой мазью на руке, которую я все-таки позволила наложить Мэл, мешала мыться, но душистое лимонное мыло меня раздобрило. Божественный запах!
Чем светлее становилась моя кожа под воздействием мочалки и пены, тем больше прояснялся мой разум. Вместе с грязью я будто избавлялась от ненужных мыслей.
«Ни о чем не беспокойся. Наслаждайся цивилизацией, пока можешь. Ты найдешь семью. А сейчас просто расслабься».
Сложно было сказать, когда я принимала нормальный душ в последний раз, не считая ванны, набранной из дистиллированных бутылок. Сейчас вода тоже шла с перебоями, – прохладная с совсем холодной, холодная с кипятком, – но все-таки это был настоящий душ. С тем самым цитрусовым мылом, шампунем и махровым полотенцем, в которое я завернулась после того, как окончилось мое получасовое омовение.
Переодевшись в чистую одежду, я в счастливом беспамятстве дошла до палаток. К тому моменту стояла уже глубокая ночь, и я добиралась на ощупь. Упав без разбора на первую же кровать, я обняла подушку и молниеносно уснула.
Еще никогда я не спала так крепко, особенно в окружении незнакомых мне людей. Все испортила лишь вспышка боли, от которой я проснулась. Лоб, от висков до самого затылка, горел огнем.
– Ой! – вскрикнула я, тут же распахнув глаза. На моем животе лежал кулек с печеньем, ананасовым соком и крекерами, прилетевший мне прямо в голову.
– С добрым утром, – хмыкнула Барби, стоящая в центре палатки со скрещенными на груди руками. – Это моя постель.
Я сонно сощурилась и, приняв сидячее положение, проследила за взглядом Барби. Она смотрела аккурат на ту постель, что я заняла ночью в полуобморочном состоянии.
– И поэтому надо швыряться в меня завтраком? – буркнула я, растирая ноющий лоб. – Извини. Я не знала. К сожалению, экскурсия не входила в мой вчерашний урок по правилам постапокалиптического мира.
Барби поморщилась и проигнорировала замечание. Я встала, смяв под собой одеяло, и невольно засмотрелась на него. Розовое с вышитыми ромашками. Переносицу наполнил цветочный аромат. Блондинка с именем Барби и розовым одеялом…
– Уже девять утра, – нарушила она ход моих мыслей. – Грейс ждет тебя снаружи. У тебя есть пятнадцать минут на завтрак. Поторопись!
Сверкнув на меня сапфировыми глазами, Барби направилась к выходу из палатки. Прямой хвостик на затылке, в которой были затянуты ее волосы, вилял из стороны в сторону на каждом шаге. Прежде я не приглядывалась к ее лицу вблизи, но теперь же заметила: ни грамма косметики, но и без того чистая кожа, броские черты. Виски с обеих сторон выбриты, а перегородку заостренного носа украшало маленькое колечко.
– Обычно она милая, честное слово!
От неожиданности я едва не пролила на себя пакетик с соком. У третьей кровати в палатке стояла миниатюрная златовласая девушка с огромными глазами карего цвета и круглым лицом, похожим на персик.
– Меня зовут Флейта, – застенчиво улыбнулась она. – И да, отвечу сразу: я играю на флейте. Я бы и тебе как-нибудь сыграла, но в прошлый раз Барби чуть не бросила мой инструмент в костер…
– Флейта, – эхом повторила я, позабавленная. – И после этого ты говоришь, что Барби милая?
Флейта засмеялась в ответ и пожала плечами.
– Ну, по крайней мере, она старается… Если не спать на ее постели.
– Это была случайность, – смущенно оправдалась я и, распаковывая пакетик с крекерами, пересела на другую постель, уже точно свою. – Слишком устала и не посмотрела, куда ложусь. Все очень плохо, да?
– Думаю, да, – Флейта села рядом. – Но так как нас тут и без того мало, а тебя притащил сюда сам Роуз, она вряд ли будет долго ерничать.
В животе урчало. Стоило на язык упасть первому крекеру, как мой желудок взвыл еще громче. Я принялась есть и спросила Флейту с набитым ртом:
– Почему?
– Барби влюблена в Криса, – поделилась Флейта с такой непринужденностью, словно эта новость была у них на повестке дня. Я поперхнулась. – А так как Крис у нас очень заботливый, Барби это разделит и будет заботиться о тебе тоже. Скоро она станет плюшевой, как мишка из сувенирного магазина, вот увидишь.
– Ладно, – озадаченно сказала я. – А… Напомни, зачем Грейс меня ждет?
– Чтобы пристроить тебя куда-нибудь. – Флейта принялась заплетать длинные русые волосы в шелковистую косу. От зависти я едва не задохнулась: как, черт побери, в таких условиях ей удалось сохранить их такими красивыми?! – Я, например, готовлю еду по нечетным дням и мою посуду.
«Прекрасное занятие после конца света», – саркастично подумала я, но промолчала, дожевывая крошки со дна упаковки.
– И давно ты здесь?
– Почти с самого начала.
– Одна?
Лицо Флейты резко помрачнело, и я пожалела, что спросила это. Оставив косу наполовину распущенной, она встала и начала заправлять свою постель, лишь бы не смотреть на меня.
– Да. У меня нет родителей. Только старший брат, но он живет в Айдахо. Точнее, жил.
Отставив допитый пакетик сока на тумбу, я поднялась и поправила на себе одежду. Прежде чем выйти из палатки, я все-таки сказала:
– Я тоже.
– Что «тоже»?
– Я тоже одна.
Флейта отвлеклась от сворачивания одеял и грустно улыбнулась уголком губ.
Во славу закона подлости, из всех шестидесяти человек, живущих в лагере, протестировать меня отправили именно того, кому я действовала на нервы. Грейс ждал меня возле медицинского фургона и выглядел, мягко говоря, недовольно.
– А вот и подружка банши! – воскликнул он сразу, как завидел меня. – И часа не прошло.
– Я завтракала.
– Поздравляю, а я вот нет. Поэтому давай поскорее определим тебя куда-нибудь и разойдемся, лады?
Грейс развернулся на каблуках военных ботинок, которые выглядели так, словно были велики ему как минимум на пару размеров, и быстро засеменил вглубь лагеря. Растерявшись от его прыти, я поспешила следом.
– Я тебе не нравлюсь? – прямо спросила я, пока Грейс пялился в свою книжку, старательно делая вид, что меня не существует.
– Мне никто не нравится, – ответил он и, оторвавшись от чтения, вдруг загляделся на что-то. Этим «чем-то» был зад Барби, что делала разминку посреди поля. Да, она выглядела великолепно. Безупречно стройная и подтянутая, она, кажется, могла бы даже сделать двойное сальто в воздухе, если бы только кто-то попросил. К ее очевидному сожалению, никто этого не делал. Платиновые волосы вились, еще влажные после душа. Будь я семнадцатилетним подростком, каким был Грейс, я бы тоже утонула в слюнях. К счастью, я была девятнадцатилетней девушкой, поэтому только закатила глаза.
– Никто не нравится, говоришь? – подмигнула я ему лукаво. – Даже Барби?
Грейс покраснел и вмиг сделался серьезным, как прежде. Это мило контрастировало с его детской неряшливостью и спортивной формой.
– Барби тем более, – пробормотал он. – Мы соперники. Вчера я убил своего четвертого банши, а на ее счету только два. Бесится небось, ха.
Я прижала ко рту кулак, сдерживая смех.
– Для соперничества ты слишком много думаешь о ее чувствах, – заметила я. – Вот только подожди… Сколько ей лет? Двадцать?.. Двадцать пять?
– Двадцать два, – выпалил Грейс, не подумав. Встрепенувшись, он впился в меня таким взглядом, что всякое веселье тут же угасло: – Я уже начинаю жалеть, что прикончил ту банши раньше, чем она тебя слопала.
– Я же шучу, Грейс.
– А я нет.
Почему-то, невзирая на «ежистый» характер (прямо как его прическа), Грейс вызывал умиление. Наверно, моя сестра Джесс была бы такой же, родись она парнем.
– Я, кстати, так и не поблагодарила тебя за спасение.
– В смысле?
Грейс остановился, и я постаралась сгладить его недоверие своей улыбкой.
– Это же ты застрелил Верити… Банши то есть. Спасибо.
Самолюбие – уязвимое место всех мужчин, и Грейс не был исключением.
– Только не вздумай распускать нюни, новенькая, – бросил Грейс как можно более небрежно, снова сделавшись пунцовым, и пролистал свою книжку. – Ладно, пора подыскать тебе вакантное местечко.
* * *– Поздравляю! Теперь можно официально объявить: ты самое бесполезное существо на свете, Джеремия Рейс.
Я тяжело опустилась на скамью, глядя на Грейса, ходящего передо мной взад-вперед.
– И что мне с тобой делать? – взвыл он удрученно. – Ты абсолютно ничего не умеешь! Ни готовить, ни стирать, ни охотиться, ни оказывать первую помощь… Я даже боюсь назначать тебя помощником Франки, хотя там всего-то и нужно таскать колбы да карандаши. Ты ведь угробишь его лабораторию, которую мы и так сооружали целый месяц! – Грейс неприлично выругался, утомленно массируя виски. – Как ты вообще выжила?
Действительно: как? Ведь Грейс был прав: мы прошлись по всем ответственным пунктам, где в лагере было место. От строительства ограждения до кухни – и ничего из этого не подходило. Я боялась крови, у меня с легкостью мог подгореть даже салат, и я запросто могла сжечь душевую – и для этого мне даже не нужно было вставать с постели.
Это выглядело отличным поводом уйти из лагеря и отправиться в Орегон. Но я не успела озвучить это на радость Грейса, как отвлеклась на Тото, идущего мимо со снайперской винтовкой на шее. Почти такая же была у Криса. А еще на траве рядом с Барби, когда она тренировалась, лежал «люгер». Из-под рубашки Грейса же торчал серебристый револьвер… У всех четверых было оружие, которое понадобится и мне.
– А что насчет того, чтобы присоединиться к вам? – озарило меня. – К разведке или охране. К таким, как ты, Крис, Барби…
Я не смогла закончить, потому что Грейс громко расхохотался.
– Ты новенькая, Джейми. Тебя здесь никто не знает и не доверит носить оружие. К тому же ты едва ли умеешь стрелять…
– С чего ты решил, что не умею?
Брови Грейса многозначительно поползли вверх.
– Потому что твоему умению не уметь ничего позавидовала бы даже амеба.
С этим было не поспорить. Но если бы у меня появилось оружие… Оно повысило бы мои шансы. Смогу ли я тогда дойти до Орегона невредимой?
– Оставь эту затею, – сказал мне Грейс, будто читал мои мысли. – Ничего не получится.
Но он был не прав. Я увидела Криса Роуза, возвращающегося из леса с охоты, и придумала. Подорвавшись со скамьи, я побежала к нему под протестующие возгласы Грейса.
– Надо поговорить!
Крис замер, заинтригованный, и я протараторила:
– Я хочу быть в вашей команде… В смысле, в твоей. Хочу ходить на вылазки, заниматься охранной и бла-бла-бла. Я все равно больше ни на что не гожусь.
– И что заставило тебя думать, что ты сгодишься в самом ответственном деле МЗВ? – недоуменно спросил Крис. – Для «бла-бла-бла» и защиты?
Я сдержанно кивнула. Я не видела Криса со вчерашнего дня и, застав его сейчас, словно разглядела по-новому.
Голубые глаза. Терпкий, морозный запах с примесью лосьона после бритья и мандаринового шампуня. Им пропиталась кожа Криса настолько, что я ощущала его даже на расстоянии вытянутой руки. Шероховатые отметины на лбу и под шеей, грубые ладони в не менее грубых перчатках.
Меня осенило. Я осталась здесь потому, что мне понравился Крис. Еще не знаю, в каком контексте: как человек, как лидер или как мужчина. Осознание этого пошатнуло мою уверенность, но, медленно выдохнув, я сосредоточилась.
– Не могу, Джейми, – как можно тактичнее произнес он. – Это против правил. Да и кто может гарантировать, что ты не прострелишь себе колено в первый же день?
– Я умею стрелять! – решительно соврала я. – По крайней мере, я быстро учусь. Кстати, экспериментально доказано, что женщины – лучшие стрелки! Все дело в умении правильно ставить руку…
Выражение лица Криса неожиданно смягчилось, но не в том смысле, в каком бы мне хотелось. Он выглядел так, будто игрался с новорожденным котенком, и, очевидно, совсем не воспринимал меня всерьез. Это распаляло лишь больше.
– Сможешь попасть в тот пень хотя бы один раз из трех – и ты в команде.
Мне в руки ткнулась перезаряженная винтовка Криса. Я обомлела от тяжести оружия, когда все-таки неуверенно переняла его.
Снайперка, казалось, весит целую тонну. Я направила ее в сторону пня, на который указал Крис, примеряясь. Двенадцать метров…
– Один шанс, Джейми, – шепнул мне на ухо Крис, и я покрылась мурашками, когда он склонился ко мне, помогая занять нужное положение почти в полуприседе. – Другого не будет, поняла? Исключение из правил может быть только одно – если ты действительно что-то можешь.
«Еще увидишь, что я могу!» – импульсивно застучало в голове, и я сжала винтовку крепче, а затем прицелилась.
Выстрел.
Плечо дернулось от отдачи, но боль оказалась терпимой. Пуля пролетела мимо, не задев пень, но подняв в воздух облако из ошметок травы.
Крис, отступив в сторону, сложил руки на груди. Я затаила дыхание и снова выстрелила. Мимо.
«Ну же, последний шанс, Джейми. Один из трех. Ну!»
– Мне жаль, – произнес Крис спустя секунду после того, как третья пуля угодила в забор. Я оцепенела, и поэтому Крису пришлось буквально вырывать винтовку у меня из рук. – Уверен, в нашем лагере найдется еще тысяча мест, где ты можешь пригодиться.
Я нервно ухмыльнулась, подавляя ком стыда и обиды, лишивший меня дара речи. Если бы Грейс только слышал это… Думаю, он бы рассмеялся громче, чем визжала Верити в тот роковой день.
– Увидимся на ужине, Джейми, – улыбнулся Крис и, больше ни разу не взглянув на меня, возобновил дорогу к своей палатке.
– Кажется, я подобрал для тебя кое-что, – с легкой ноткой издевки произнес Грейс, вдруг очутившись рядом. – Пойдем, взглянешь.
6. Маленький принц
– Кретин!
Я швырнула в кучу мусора пакет, набитый грязными обертками и бумагой, и пылко продолжила:
– Сам ты амеба!
Флейта невольно улыбнулась, усердно натирая кастрюлю в умывальнике, обустроенном возле журчащего водоема на границе лагеря.
– Вижу, вы с Грейсом сдружились.
Я хлопнула рукой по пенной воде, которая набралась в раковине до краев, и отшвырнула очищенную миску в тазик таких же чистых мисок, число которых здесь, кажется, уже перевалило за сотню.
– Ненавижу эту работу! И, что самое главное, Грейс избегает меня, чтобы я ее не сменила. Как ты вообще здесь держишься?
Флейта тяжко вздохнула. Вот уже четвертый день ей приходилось выслушивать мое нытье, а мне – помогать ей убираться после завтрака, обеда и ужина. Мало того что это попахивало сексизмом, так еще и кожа на ладонях начала слезать от жесткой щетки, которой приходилось драить посуду. Почему я до сих пор не убралась из этого лагеря?
– Я шведка, – ответила Флейта невозмутимо, убирая в стопку еще одну сверкающую блеском кастрюлю. – Могу ругаться на всех на шведском, никто и не поймет. Это меня спасает.
– Шведка? А я все думала, почему ты иногда картавишь…
– Я картавлю, потому что это заводит парней, – Флейта усмехнулась, и, действительно, ее речь тут же сделалась обыкновенной, как у среднестатистической американки из Джерси. – А вообще я родилась в Нью-Йорке.
– Но когда нужно, ты шведка, – подхватила я саркастично. – Удобно.
– И ведь это работает! Взгляни, что мне подарил Тото, – восторженно залепетала (снова со шведским акцентом) Флейта. Она покрутила у меня перед лицом маленьким зеркальцем из переливающейся бронзы, исписанным рисунками заморских птиц. – Он принес его со вчерашней вылазки. Сказал, что такая красивая вещь должна принадлежать не менее красивой девушке… Ну, понимаешь, да?
Я засмеялась. Флейта была моей ровесницей, но удивлялась всему так наивно, будто ей лет восемь, и то с натяжкой. Порой их отношения с Тото были такими сладкими, что я боялась подхватить сахарный диабет.
– Давно вы с Тото встречаетесь? – спросила я, отмывая половник от дешевого подсолнечного масла.
– Наверное, с самого начала. Крис нашел нас обоих в один день. Мы бродили в радиусе двух километров друг от друга, но ни разу не встретились… Знаешь, как метко Тото стреляет? Один раз на лагерь набрел банши. Крис уже спал, поэтому Тото выхватил его винтовку и прикончил тварь одним выстрелом с нескольких ярдов. С тех пор он в разведке. Тото даже мне не говорит, где такому научился.