2:36 по Аляске
- -
- 100%
- +
«Иксбокс», – подумала я, но Флейта все равно влюбленно выдохнула:
– Я им горжусь!
Я опустила половник, крепко задумавшись.
– Он правда настолько хорош в стрельбе?
– Конечно! Между прочим, это он научил стрелять Грейса, который затем спас тебе жизнь. У Тото прирожденный талант…
– Значит, и меня научить сможет?
Флейта свалила рукой кастрюли, и те нырнули в умывальник.
– Научить стрелять? – спросила она растерянно. – Ох, только не говори, что ты все еще переживаешь за тот случай с Крисом! Ну, подумаешь, не взяли тебя в отряд. Зачем тебе это? Бегать с автоматом наперевес – удел самовлюбленных мальчишек. Мыть посуду не так уж и плохо… Хотя бы безопасно.
«К черту безопасность, когда меня принимают за клушу», – подумала я, но промолчала.
Флейта была права лишь в одном: это безобидное занятие позволило моей раненой руке почти полностью зажить. А еще я отдохнула, набралась сил и была готова совершать подвиги.
«И попытаться сблизиться с Крисом».
От собственных мыслей я зарделась. Вернув себе спокойствие, я взглянула на Флейту и кивнула, на что снова услышала:
– Значит, ты хочешь остаться с нами? – Флейта смыла с рук пену и вздохнула. – Я знаю, что ты хотела уйти через какое-то время… Но, раз хочешь в команду Криса, ты решила здесь задержаться, так ведь?
Я поджала губы, чувствуя себя так, словно вот-вот собиралась разрушить веру ребенка в Санта-Клауса.
– Нет, я все еще хочу уйти. Просто мне нужно оружие, чтобы было чем защищать себя по дороге. Пули, навыки.
Флейта заметно помрачнела, и я почувствовала себя виноватой. Вероятно, это грубо – напрямик сообщить ей, что я собираюсь эгоистично воспользоваться ее друзьями. Но отец всегда говорил мне: «Честность все дороги открывает».
– Так ты поможешь мне?
Флейта перекрыла вентиль в умывальнике и, напряженно кусая внутреннюю сторону щеки, вытерла руки о футболку.
– Иди по тропе, что за медицинским фургоном Мэл. Чуть дальше него церковь – аттракцион ужасов. Тото обычно сидит там. Если ты скажешь, что это я предложила тебе обратиться к нему, возможно, он согласится.
– А ты со мной не пойдешь?
– Нет.
Просить о большем было бы наглостью с моей стороны. Тем более Флейта, кажется, обиделась. Но я все равно благодарно улыбнулась и, накрыв чистой рукой ее плечо, сказала:
– Спасибо тебе. Быть может, когда я дойду до Орегона, то загляну и в Айдахо.
Лицо Флейты вспыхнуло, и взгляд ее сделался оживленным. Возможно, я действительно попытаюсь отыскать ее брата, когда найду своего. Услуга за услугу.
Я дошла до деревянной церквушки, о которой говорила Флейта, всего за пять минут. Она находилась глубоко в лесу, в стороне от палаток и колеса. А рядом неподвижно стоял часовой – мужчина старше Криса с дробовиком. Я прошла в здание молча. Это было немного жутко: кем нужно быть, чтобы додуматься обустроить туннель ужасов под видом церкви?
Внутри оказалось светло. Кругом стояли электрические свечи и скамьи. Вдоль них лежали большие пергаментные свертки.«Спящие, что были нашими родными и которых мы забрали с собой», – сказала мне Мэл. Этими свертками, упокоенными рядами, были живые люди. Или почти живые. Мужчины и женщины разных возрастов, разного телосложения, расы… Они просто спали – беспробудно, тихо лежали по углам, как часть декора. Лица некоторых были приоткрыты, и я отвернулась, чтобы не видеть их.
У дальней стены стоял искусственный алтарь. Завороженная такой заботой о Телах и ее же извращенным проявлением, я сглотнула и медленно прошла до сидящего у алтаря Тото.
Он читал книгу. Судя по разноцветной обложке, что-то из детских сказок вроде «Маленького принца» Сент- Экзюпери. Тото выглядел таким увлеченным и погруженным в себя, что мне вдруг стало стыдно вырывать его из пелены грез. Как ему удается забыться в окружении полутрупов?
– Тото?
Он вздрогнул и поднял на меня глаза – большие и оленьи, как у Флейты, только серые. Кажется, они были даже похожи – оба застенчивые и спокойные. Хотя, пожалуй, это их единственные общие качества.
– Что ты здесь делаешь?
Я едва не шарахнулась от его голоса. Низкий, утробный… Совсем не сочетающийся с дурашливой, лохматой внешностью. Прочистив горло, я как можно веселее ответила:
– Помолиться пришла.
– Это бутафорская церковь, – хмыкнул он, кивком указывая на портрет Дракулы и окровавленную морду оборотня, повешенные на стенах. – Это аттракцион-страшилка.
– Что, правда? А я подумала, что развешанные снаружи скелеты – бывшие священнослужители.
Тото посмотрел на меня так, что стало понятно: сарказм ему чужд, как и черный юмор. Не хватало только стрекота сверчков на фоне. Испугавшись, что он вот-вот отправит меня восвояси и вернется к книге, я призналась:
– Флейта сказала, ты стреляешь лучше всех в лагере… Советовала обратиться к тебе, чтобы ты и меня научил.
Я почти зажмурилась, ожидая, что Тото станет глумиться. Но вместо этого он опустил голову и, вперив озадаченный взгляд в книгу, покачал головой.
– Роуз будет против.
– Но Флейта обещала, ты поможешь…
Нет, Флейта ничего не обещала. Однако ее имя действительно имело на Тото колоссальное влияние: плечи его расправились, сосредоточенное на чем-то далеком лицо разгладилось, а уголки вечно опущенных губ тронула улыбка.
Тото закрыл лежащую на коленях книгу и испустил обреченный стон.
– Я учу только из снайперской винтовки.
– Да, замечательно!
От возбуждения мой голос сорвался на писк, и Тото, кажется, усомнился в собственном решении. Вздохнув, он поднялся на ноги и, окинув непонятным мне взглядом лежащие в церкви тела, двинулся к выходу.
– Отстрелишь себе пальцы – скажу Мэл выдать тебе иголку, будешь пришивать сама, – буркнул Тото, прижимая к груди книжку задней стороной, чтобы ни я, ни стоящий у ворот часовой не разглядели обложки. И все-таки я узнала то сплетение звезд вдоль пергамента, которое выучила наизусть еще в начальной школе…
Действительно«Маленький принц».
7. Франкенштейн
Делать вид, что я не замечаю самодовольного счастья в глазах Тото, когда он осуждающе качает головой, берет снайперскую винтовку в руки и наглядно показывает, как надо, – это едва ли не труднее, чем учиться стрелять.
Тото изо всех сил старался показать мне, как утомительно быть моим учителем. На деле же ему нравилось быть наставником. Ему нравилось стрелять из снайперки, раз за разом оттачивать собственное мастерство и осознавать, что он – лучший стрелок в этом лагере. Тото нравилось чувствовать превосходство, и это было так по-мужски, так предсказуемо… Но ничуть не раздражающе. Он просто получал удовольствие от того, что делал, а уже спустя два часа и я показала первый результат.
– Одна бутылка из пятнадцати. Ты делаешь успехи, – поддел меня Тото шутливо, но я опять заметила, как он светится от гордости за меня. – Давай. Еще раз. На этот раз сама, без поддержки.
Я кивнула и, надвинув на лоб шапку, перезарядила винтовку. Оружие до сих пор ощущалось неподъемным. Его отдача несколько раз едва не выбила мне плечевой сустав, но любая боль казалась приятной, когда я вспоминала, ради чего терплю ее.
– А почему ты читаешь в псевдоцеркви?
Этот вопрос вырвался у меня спонтанно. Я просто решила развеять то статическое электричество, что стояло между нами с Тото, когда мы оба молчали. К тому же мне и впрямь было любопытно.
– Там уютно, – наконец ответил он, чуть помявшись.
Уютно?.. Наверно, это последнее слово, которое пришло бы мне на ум в том месте.
– У меня там сестра и мама.
Я обернулась. Все мои попытки шутить разбились об этот образ: Тото, проснувшийся единственным из семьи, и его мама с младшей сестренкой в соседней спальне, которых он счел мертвыми. Мне даже захотелось обнять его, но я снова прицелилась и спросила:
– В церкви только ваши близкие?
– Нет. Еще те, кого мы нашли в округе.
– Зачем?
Я сделала выстрел, давая Тото время, чтобы решить, стоит ли ему отвечать на мой вопрос. Когда я выстрелила в третий раз, он все-таки произнес:
– Кто-то ходит по городам и отстреливает тех, кто спит, словно уток в сезон охоты.
– Кто-то вроде банши?
– Кто-то вроде нас, живых людей.
Я выпустила еще две обоймы в бутылки, но так ни разу и не попала. Тяжело вздохнув, я отодвинула винтовку от лица.
– Ну и почему они это делают?
– Спроси у них, когда встретишь, а потом непременно расскажи мне, – невесело ухмыльнулся Тото, перенимая из моих рук обойму. – Мы этих ублюдков так и не нашли.
И тут до меня дошло: тот дом, куда я забралась в бегстве от Верити, пережил ту же участь. Кто-то выбил окно, через которое я пролезла, еще до меня. Этот кто-то мог до сих пор находиться поблизости, и я по-настоящему осознала это лишь сейчас.
– Как зовут твоих родных? – спросил Тото вдруг. – Крис сказал, ты собираешься найти их.
– Джессамина и Эшли. Младшая сестра и старший брат.
– Мою сестру зовут Эльмира, а маму София. Мама – это та, что лежала тогда в церкви с краю, у окна, с такими темными вьющимися волосами…
– Да, Тото, я помню.
Тото осекся, поняв, что мне не по душе подобный разговор. Становилось дурно от фантазии, что где-то в затхлой квартире, также завернутые в коконы одеял, «спят» моя сестра с тетей Ларет и Эшли. Словно о них забыли.
«Но я не забыла».
– На сегодня мы закончили, – объявил Тото, когда я выпустила мимо бутылок весь магазин. Тоска и тревога мешали сконцентрироваться на цели.
Тото забрал винтовку, а затем направился обратно к лагерю, наплевав на то, что уже почти стемнело, а я вряд ли смогу выбраться из леса в одиночку.
– Миленько, – буркнула я себе под нос и, опасливо глянув на заросли, забыла про усталость и побежала следом за Тото.
Обычно я предпочитала ужинать в уединении, укрывшись в палатке. Иногда я даже доедала порцию фазана на кровати Барби, пока она не видит, чтобы оставить на простыне побольше крошек. Барби почти не говорила со мной, но это не мешало мне ее невзлюбить. Возможно, дело было в ее чувствах к Крису, а возможно, она просто слишком красивая.
Шестьдесят с лишним человек едва ли помещались возле костра. Кому-то приходилось ужинать прямо на посту, кому-то – на качелях, а кому-то в своей палатке, как я. У меня была еще одна причина не появляться на всеобщих ужинах…
– Передай воду, пожалуйста.
И я без лишних слов отдала флягу этой причине в руки, а потом проводила ее взглядом: Крис Роуз сел рядом с Барби, поддерживая ее бодрый разговор с кем-то из жителей. Я в первый раз присоединилась к ужину возле костра и сразу же пожалела. Прошло больше недели с той поры, как я выставила себя перед Крисом полным посмешищем. Он, кажется, забыл об этом, но я забыть никак не могла.
Крис посыпал пресный рис сахаром (который, похоже, добавлял во все подряд), зачерпнул его ложкой и, отвернувшись, незаметно проглотил вместе с ним какую-то белую таблетку. Запив все это поданной мною водой, он невозмутимо продолжил есть, периодически досыпая еще сахара сверху.
– Вы так и не разговаривали? – шепотом поинтересовалась сидящая рядом Флейта, ковыряя вилкой безвкусное порошковое пюре. – Он ведь нравится тебе.
– Нет.
– «Нет, он мне не нравится» или «Нет, мы не разговаривали»?
– И то, и другое.
– Как же! Боишься, что он специально избегает тебя, потому что разочарован?
Признать, что такая вероятность есть, – слишком губительно для моей самооценки, поэтому я лишь пожала плечами:
– Наверное, он просто слишком занят. Неважно. Тото учит меня… Я все равно попаду к ним в команду.
– И тебе все равно придется делать это через Криса.
– Твоя правда.
Когда ужин закончился, я встала с распиленного надвое дерева и уже собиралась вернуться в палатку, как мое плечо накрыла массивная рука. Знакомое прикосновение.
– Можешь отнести в лабораторию? – спросил Крис, пихнув мне в руки тарелку с еще одной порцией, прикрытой тонким слоем фольги.
«Он что, увидел во мне официантку?!» – подумалось мне, но я все равно кивнула. Бесхребетная!
И вот я уже стояла перед входом в технический отдел парка, оборудованный под лабораторию, и сгорала под многозначительным взглядом Флейты, оставшейся сидеть у костра. Нелепая и податливая на любые уговоры Криса. Что же со мной не так? Вздохнув и сжав тарелку с ужином, я переступила порог обветшалого здания.
Лаборатория была единственным местом, сделанным из камня и штукатурки, а не из ткани. Она же служила хранилищем топлива и снабжала лагерь электроэнергией. От входа тянулся длинный узкий коридор, а в конце он разветвлялся на несколько комнат. Одна дверь была приоткрыта, и я заглянула туда, щурясь от фосфорного света.
– Эй, есть тут кто-нибудь?
За гудением вентиляции и странных машин я вряд ли бы расслышала ответ. Пройдя до единственного стола между ними, заставленного грязными колбами и проводами, я поставила пластиковую тарелку.
Я мимолетно осмотрела схемы и чертежи, которыми были обклеены все стены, и поспешила к двери. Когда я вошла, она, видимо, захлопнулась, потому что, дергая ручку, я не выбила из нее даже скрипа.
– Боже, ну не надо, – взмолилась я, снова дернув на себя дверь, но та упрямо не поддавалась. Меня бросило в жар. Я кинулась к заколоченному окну, надеясь дозваться кого-то из сторожей, но доски были прибиты намертво.
– Кто здесь? – охрипнув, спросила я, резко обернувшись на шорохи, раздавшиеся со всех сторон сразу.
Фосфорные лампы замигали. Их белый свет угнетал: все под ним казалось каким-то неестественным и уродливым. Помимо техники и пробирок в углу был сложен мусор, забитый в черные целлофановые пакеты и накрытый сверху шерстяным одеялом. Шорох повторился. Прямо оттуда. Я наверняка пожалею об этом, но…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.