- -
- 100%
- +
Глава 1
Геннадий Соломин
Выходить на улицу не хотелось. Совершенно. Ветер, моросящий вторые сутки дождь и пять градусов так называемого тепла не заслуживали того, чтобы называться погодой. Впрочем, выбирать не приходилось, и Геннадий Соломин по кличке Соловей, нацепив на голову кепку и подняв воротник ветровки, вздохнув, подхватил с пола спортивную сумку и, заранее ежась, толкнул от себя массивную стальную дверь. Снаружи было еще противнее, чем казалось через оконное стекло – мелкие капельки дождя мгновенно забрались за воротник, и по разгоряченному телу тут же побежали породистые мурашки.
– Геннадий Михалыч! – тоненький голосок Олеси Коваленко, раздавшийся за спиной, лишил отставного капитана последних остатков еще недавно неплохого настроения. – А можно с вами? А на улице уже темно и… мне немного страшновато…
– Да, конечно… – тяжело вздохнул Соловей и, сбавив скорость шага, дождался, пока влюбленная в него десятиклассница его догонит.
– А ты что не дождалась Меркулова? Вы же, вроде бы, живете в одном доме? – спросил он, заранее зная ответ.
– А он там с пацанами куда-то собрался! – ни капельки не смутившись, солгала девица. – Да и толку от него, если что… Он даже отжиматься пока толком не научился…
– Мда, с этим не поспоришь… – хмыкнул Геннадий и, закинув лямку от сумки повыше, перепрыгнул лужу, залившую улицу от одного тротуара до другого.
Олеся легко прыгнула следом. И тут же защебетала снова. Слушая ее вполуха, Соломин внезапно вспомнил свой первый день в школе…
…Дядя Игорь, или Игорь Леонидович Горин, старый друг отца, стоял за спиной и ждал, пока новоиспеченный учитель физкультуры оглядит свой первый класс. А толпа галдящих и бегающих по огромному спортзалу десятиклассников и не думала успокаиваться.
– Справишься без меня? Учти, класс на редкость неуправляемый. Не поставишь себя сразу, второго шанса не дадут… Пара ребят – на учете в милиции. Хотя что повторяться-то? Я тебе уже все объяснил…
– Справлюсь, дядь Игорь! – усмехнулся Геннадий, и, дождавшись, пока работодатель, директор общеобразовательной школы № 1021, выйдет в коридор и оставит его одного, капитан запаса сделал пару шагов и рявкнул так, что компания размалеванных девиц, стоящая к нему спиной, уронила сумки:
– Строиться!!!
Тощий высоченный парнишка, одетый по последней молодежной моде в бесформенный балахон и штаны с мотней чуть выше колен, с безумной прической под названием «дреды» на голове, лениво повернув голову в направлении ожидающего реакции на свою команду Соловья, вопросительно приподнял одну бровь и нехотя процедил:
– А че, у нас сегодня НВП?
– Нет, не угадал. Физкультура. А я – ваш новый учитель. Геннадий Михайлович Соломин, – представился Соловей и, сделав несколько шагов к столу преподавателя, аккуратно положил на него классный журнал.
– Хе, прикольно… – заржал парнишка. – А мы и так культурны. До безобразия… Зачем нам еще?
– Да хотя бы для того, чтобы ты мог оторвать свою тушку от пола без помощи коленей. Или без подталкивания девочек залезать на дерево, здоровяк! – усмехнулся Соломин. – На словах ты вроде крут, а вот на деле-то как?
Оглянувшись на друзей, дылда изобразил угрожающую физиономию, явно скопированную у главного героя какого-нибудь боевика, и, расставив пошире локти, чтобы изобразить наличие нереальной спинищи, «прорычал»:
– Да пока никто не жаловался…
– Странно… – улыбнулся Соловей. – А если по мне, так ты можешь испугать только пятидневного цыпленка, отбившегося от наседки, причем исключительно ночью и в грозу…
Класс заржал. А «цыпленок» пошел пятнами и, сунув руку в широченный карман штанов, где у него был явно припрятан нож, замер. Потом прищурился и процедил:
– Мда, не будь вы учителем…
– Ну, и что бы ты сделал тогда? – презрительно посмотрев на него, поинтересовался Соловей. – Достал бы нож? А потом долго размахивал бы им, расписывая мне, как страшно ты способен со мной разделаться? А если бы я НЕ ИСПУГАЛСЯ? Бросил бы его и убежал? Мальчик! Оружие достают не для того, чтобы им пугать… А тем, кто действительно крут, носить его нет необходимости. Это же не костыль, который способен заменить калеке ногу! Если ты трус, то и с гранатометом в руках останешься им же…
– А ведь мы можем случайно пересечься после школы… – с угрозой в голосе произнес Тощий.
– А чего тянуть-то? Вот он я. Ребятки, освободите место герою. Он идет на Вы… – хмыкнул Соловей и снял с себя спортивный верх.
– Ага, а потом Вы вызовете милицию… – попробовал было пойти на попятную мальчишка.
– Даю слово, что не вызову. Справишься – больше в вашу школу ни ногой! – хмыкнул Соловей. – Так что можешь доставать нож. Или два… Если, конечно, способен справиться с двумя… Что вряд ли…
Затравленно оглянувшись на одноклассников и чувствуя, что теряет лицо, парень решительно скинул с плеча ремень сумки и, отбросив ее в угол, выхватил из кармана нож.
– Ну, что, прямо вот так и бить?
– А ты ждешь, что я начну тебя уговаривать? Или тебе обязательно надо сначала поматериться, завестись, почувствовать слабость противника? Можешь – бей. Нет – выброси нож и не позорься…
– Он режет! – подойдя к Соловью почти вплотную, буркнул мальчишка.
– Я в курсе, – глядя, как десятиклассник пытается справиться со страхом, развеселился Гена.
– Им можно убить! – перекидывая клинок из руки в руку, снова подал голос парень.
– Угу. Можно. Если не трусить…
– Убить по-настоящему!!! – пустив петуха, выкрикнул «герой» и утер со лба выступившие на нем капельки пота…
– Ну, ты когда-нибудь уже начнешь? – с ухмылкой глядя на противника, поинтересовался Соловей и тяжело вздохнул: – Зачем тебе нож, трус?
В выпаде решившегося наконец ударить парня не было ни техники, ни скорости, ни силы, но Соломин, заученно сместившись вперед-влево, оказался сбоку от провалившегося в выпаде противника и, не проявляя особенного гуманизма, провел достаточно жесткий бросок, правда, все-таки подстраховав впечатавшуюся в пол жертву так, чтобы она не сломала себе основание черепа.
Класс ошалело молчал.
– А теперь я попытаюсь объяснить вам то, чем мы будем заниматься на уроках физкультуры… – не дожидаясь, пока очнется потерявший сознание от удара о пол шутник, пробурчал Соловей. – Я не профессиональный педагог. И вряд ли научу вас красиво спрыгивать с козла. А вот драться – смогу. Тем более что общей задаче физкультурного воспитания детей такие тренировки вполне отвечают. На мой взгляд. А, исходя из того, что с директором вашей школы это уже согласовано, у вас есть два варианта. Тренироваться добровольно и тренироваться насильно. Оба варианта приведут к одному и тому же результату. Драться вы научитесь в любом случае. Просто второй вариант будет несколько дольше…
– Геннадий Михалыч! Вы меня слышите? – Олеся, не дождавшись реакции на какой-то свой вопрос, неожиданно дернула Соловья за рукав.
– Ой, извини, не расслышал! – признался он. – Задумался…
– А правда, что вы бывали в горячих точках?
– Кто тебе сказал такую чушь? – поморщился Соломин.
– И никакая это не чушь! – обиделась девочка. – Девчонки из седьмого «А» слышали, как Килиманджаро рассказывал в учительской, что у вас два ордена и полтора десятка медалей… Ой, я имела в виду Игоря Леонидовича… А насколько я знаю, сидя в штабе, столько не заработаешь…
– А почему Килиманджаро? – расхохотался Соловей.
– Ну, Горин – Гора… Большой… Сильный… Кто-то вспомнил про Килиманджаро, и приклеилось…
– А я и не знал… – улыбнулся Геннадий. – А у меня прозвище есть?
– А вы ответ-то не задвигайте! – покраснев, буркнула Олеся. – Я первая спросила…
– Ну, в штабах зарабатывается побольше, чем два ордена. И полегче… – мрачно вспомнив «героизм» отдельных «сослуживцев», вздохнул Соловей. – Главное – иметь «мохнатую» спину или соответствующий характер…
– Ой! Смотрите!!! Что это там такое? – двумя руками вцепившись в рукав его куртки, заверещала девчонка, вытаращив глаза и смертельно побледнев.
Повернув голову в направлении ее взгляда, Соломин удивленно присвистнул – метрах в двадцати, рядом с автобусной остановкой, два здоровенных лба в кожаных куртках деловито тащили к черному джипу отбивающуюся из последних сил девчонку. Судя по отсутствию криков, кто-то из них зажимал ей рот ладонью.
– К-кажется, это Лена Инина из одиннадцатого «А»… – проскулила Олеся…
… – Ребят, помощь не нужна? – в несколько прыжков оказавшись рядом с джипом, поинтересовался Соловей.
– Отвали, придурок! – забросив девушку на заднее сиденье и удостоверившись, что она надежно схвачена сидящим внутри товарищем, буркнул ближайший к Геннадию мужичок и попытался захлопнуть дверь.
– По-моему, я вас не оскорблял…
– А я – оскорбляю… – ухмыльнулся качок и, угрожающе повернувшись в сторону Соломина, набычился: – Вали, чмырило…
– Как скажете… – буркнул начинающий звереть Соломин и, скользнув вплотную к рослому, широкоплечему мужичку, левой рукой прогнул в пояснице, а правой, упертой ему под подбородок, придал мордовороту ускорение, в результате чего бритый затылок парня с размаху впечатался в боковое стекло «Мерседеса»… Череп качка оказался прочнее стекла. Поэтому полюбоваться на свое отражение в тонированном наглухо окне Соломину не удалось – вместо знакомого до боли своего лица он увидел только ошарашенную морду второго работника ножа и топора…
– Ой, у вас что-то со стеклом! – «испуганно» ссутулившись, воскликнул Геннадий и всплеснул руками… – Это я такой неаккуратный?
– Бля, ты труп! – взревело в салоне машины, и оттуда выскочило сразу два до безобразия распухших на «метане» тела…
Ждать, пока водитель и его друг, удерживавший Ленку на заднем сиденье, обегут тачку, было неохота, поэтому Соловей метнулся им навстречу…
Удар ботинком в колено оказался для водителя несколько неожиданным и весьма болезненным – взвыв от дикой боли, парень не успел остановить движущееся по инерции тело и получил страшный удар по раззявленной в крике пасти. Смотреть, куда рухнет потерявшее сознание тело, Соломин не стал – был занят. Любовался круговым ударом ноги под названием «маваси гери дзедан» в исполнении последнего члена трио, пока еще стоящего на ногах. Гораздо более короткий и быстрый «маваси гери», но уже «гедан», врубившийся в коленную чашечку опорной ноги противника, оказался для качка сюрпризом. Как и «аге цки» в подбородок, раздробивший его нижнюю челюсть…
…Инину трясло так, что она не могла сдвинуться с места. Выдернув перепуганную девочку из джипа, Соломин кое-как запахнул на ней разорванную на груди кофточку, чертыхаясь, попробовал было справиться с «молнией» куртки и понял, что это бесполезно – замка на «молнии» не оказалось. Видимо, отломался в процессе сопротивления… Пришлось снимать свою…
– Где она живет? ГДЕ ОНА ЖИВЕТ, ОЛЕСЯ!!! – рявкнул он, пытаясь заставить ошалело глядящую на него Коваленко соображать.
– Т-тут рядом… Одна остановка… – наконец откликнулась девочка… – Или дворами, если идти днем… В шестом доме, по-моему… А этаж и квартиру не знаю…
– Покажешь? – подхватывая на руки находящуюся в состоянии шока Инину, попросил Соломин и сделал шаг в направлении указанного кивком проходного двора.
– М-можно, я с-сама п-пойду? – задергалась Лена.
– Да, конечно! – аккуратно поставив девочку на подгибающиеся ноги, Соломин на всякий случай взял ее под руку… – Веди…
– А эти? – подхватившая девочку под второй локоть Олеся мотнула головой в сторону хозяев джипа.
– Пусть охолонут немного… – пожал плечами Гена. – Некогда ими заниматься…
– А здорово вы их! Рраз-два – и все лежат!!! Вот мне ребята обзавидуются… – засияв, как лампочка-прожектор системы ПВО, затараторила Коваленко. – Особенно Кошак!
– Не думаю, что стоит об этом говорить кому бы то ни было… – нахмурился Соломин. – Надо сначала разобраться, что им было надо от Лены… Я завтра позвоню друзьям и попытаюсь пробить этих чудиков…
– А, черт, точно! – собрав брови «домиком», нахмурилась Коваленко. – Буду нема как могила…
…К моменту, когда они зашли в грязный подъезд стандартной хрущевской пятиэтажки, Инина успела немного оклематься и, добравшись до обитой красным дерматином двери второго этажа, напрочь отказалась в нее звонить:
– Геннадий Михалыч, да вы посмотрите, на кого я похожа? Я не могу в таком виде заявиться домой! Олеся, зеркало есть?
Следующие минут десять Соломин ошалело наблюдал за тем, как девочки споро приводят Лену в божий вид – извлеченная из сумок косметика творила чудеса! Пара ссадин на лице пропали неизвестно куда, рассеченная губа заалела таким оттенком красного, что заметить место, откуда еще минуту назад сочилась кровь, было просто невозможно. Мокрые спутанные волосы были аккуратно уложены в замысловатую прическу, а вот с блузкой возникли проблемы – привести в порядок напрочь изодранную вещь оказалось невозможно. Однако девочки и тут не растерялись – попросив его отвернуться, они быстренько поменялись верхней одеждой, благо глазков на всех трех квартирах не наблюдалось…
– Спасибо, Леська! Я ща быстренько переоденусь и вынесу тебе твое шмотье. Ладно? – критически оглядев себя в зеркальце, заключила Инина. Потом звонко шлепнула себя по голове и повернулась к Соловью:
– Вот я дурища-то! Спасибо вам, Геннадий Михалыч… Я даже не знаю, как вас благодарить…
– А кто это такие, тоже не знаешь? – забирая из рук Олеси свою куртку, поинтересовался Соломин, решив, что девочка достаточно оклемалась для того, чтобы задать ей пару вопросов.
Инина отрицательно замотала головой:
– Вчера я их видела. Предлагали прокатить на джипе. Я перебежала через дорогу и села в автобус. А сегодня на остановке никого не было, а убежать я не успела… Если бы не вы…
– Ладно, проехали… Ты поаккуратнее, ладно? Пусть тебя взрослые несколько дней попровожают…
– Не волнуйтесь, Геннадий Михалыч! Я папу попрошу… – разом помрачнев, пробормотала девочка. – Только вот сможет ли он… Особенно после школы… У него работа…
– А мама? – на всякий случай спросил Соловей, понимая, что мама катит не особенно…
– Мама умерла. В мае… – На глаза девочки навернулись слезы, и она, отвернувшись к маленькому, подслеповатому окну между этажами, судорожно сглотнула.
– Прости, я не знал…
– Ладно, я побежала… Придумаю что-нибудь… Спасибо вам еще раз… Большое-пребольшое… – подскочив к нему вплотную, девочка чмокнула его в щеку и, помахав ошалело уставившейся на нее Олесе, сбежала на один пролет и загромыхала ключами…
– А она красивая, правда? – грустно глядя под ноги, буркнула Коваленко, дождавшись, пока за Леной закроется входная дверь. – Мне бы ее лицо и фигуру… И еще нервы… Пережить такое и… умудряться щебетать… Я бы, наверное, умерла со страха…
Глава 2
Старший лейтенант Сизов
Смотреть на монитор и не скрипеть зубами не получалось – объяснения этого чертового инопланетянина мог понять разве что какой-нибудь профессор из Академии наук или какой-нибудь засекреченной лаборатории. А для обычного солдата все эти графики, формулы и «сопряженные пространства», мать бы их за ногу, были чем-то вроде теории относительности Эйнштейна. Название запомнить можно, а понять суть – нереально. Поэтому на третьи сутки пребывания черт знает где Вадик сдался. И решил, наконец, рискнуть. Тем более что сидеть в противогазах порядком надоело, а этот чертов Майно и не пытался скрывать тот факт, что в ближайшее время его соплеменники непременно попытаются отбить захваченный Контур.
– Значит, так, Лом, поправь меня, если я что-то не понял. Контур, в котором мы сидим, заблокирован извне. – Вадик повернулся лицом к сидящему рядом прапорщику Спицыну и задумчиво почесал затылок. – Энергии, которая есть в распоряжении этого самого зеленого человечка, хватит на трехсекундный пробой на Землю. Ждать, пока нам склеют ласты их волкодавы, мне чего-то неохота. С другой стороны, как отреагируют дома на то, что мы вернулись без приказа, я не знаю. Но догадываюсь…
– И как, по-твоему, нам могут отдать приказ, если мы хрен знает где? Посыльного пришлют? Или телеграмму? А, нет, позвонят по межгороду! «Але, это Сириус? Позовите к телефону страшного лейтенанта Сизова»… – противным голосом прогнусавил Макс, вызвав смешки у сидящих неподалеку товарищей.
– Вот и я о том же. Чтобы нам не намылили шею, надо отсюда уволочь что-нибудь ценное. Например, Майно. И какие-нибудь приборы для наших яйцеголовых.
– Все равно взгреют. Попомнишь мои слова! – завертел голову в противогазе Ленька Клык. – Без вариантов. Скажут, что надо было захватить Сириус, Кассиопею и Альдебаран и ждать прихода танков и артиллерии…
– А за этого хоть не взгреют? – кивнув в сторону перебинтованного инопланетянина, слегка подпорченного в результате экстренного потрошения после захвата, поинтересовался Лом.
– А черт их знает… Вот времена пошли… Не то, что при Союзе… – вспоминая рассказы старших товарищей, посетовал Сизов. – Тогда приказ был приказом. И за его исполнение под суд не отдавали…
– Типун тебе на язык, Птица! Только этого нам не хватало для полного счастья… Ладно, давайте уже выбираться отсюда, что ли! Только вот как за три секунды дотащить гуманоида от пульта и до края пандуса? – и без того глухой голос Кости Черепанова через мембрану резиновой маски звучал, как со дна колодца. – Он небось рассчитывает остаться тут?
– Да по фигу мне, на что он тут рассчитывает. Ща выясним подробности процедуры и последнюю кнопочку или тумблер нажмем издалека…
– Чур, я кину сапог в компьютер!!! – хихикнул Клык. – Всю жизнь мечтал, а к пульту управления пуском межконтинентальных ядерных ракет меня так ни разу и не подпустили…
– Ладно, клоун, иди, полазай по Контуру и подумай, что отсюда можно спереть! – распорядился Сизов, приняв решение. – А я с Майно побеседую напоследок. Может, что умного скажет…
– Да нет, не скажет! Ему интеллекта не хватит! – заржал Лом. – Ты посмотри, у него на лице написано два класса церковно-приходской школы. Причем без отрыва от производства…
– Одни болтуны… Откуда вас столько на мою голову? – поморщился Вадим. – Рты не закрываются…
– Замки надо врезать… – пробормотал Череп. – Или врезать замком потяжелее… Беседуй, Птица. Достало тут сидеть…
Через три часа, в течение которых Майно ни разу не оторвался от клавиатуры пульта управления, на двух больших экранах под потолком, наконец, появилось изображение небольшой лесной поляны, с трех сторон окруженной лесом. А в дальнем конце неширокой просеки, по которой тянулись две свежие колеи, виднелось довольно широкое озеро, на водной глади которого я разглядел два маленьких белых паруса.
– Белеет парус одинокий в тумане моря голубом… – получив подзатыльник от стоящего рядом Клыка, Лом тут же заткнулся, правда, не упустив возможности поматериться…
– Ну, что скажете? Это место похоже на то, где мы были? – спросил я, не надеясь на вразумительный ответ: до подземного бункера всех нас везли в мини-вэнах с наглухо закрытыми занавесками в салоне, а единственное, что я помнил об окрестностях, это то, что в момент захвата вокруг вылетевшего из-под земли пандуса было темно…
– Судя по вот этой полосе на поляне, под ней может располагаться наш чертов «пенал», – ткнув пальцем в еле видимую при свете солнца П-образную линию, буркнул Череп. – А может и не располагаться… Лично я не видел, куда меня привезли… Надо рискнуть… На первый взгляд вроде бы это Земля…
– Ладно, Майно, заводи шарманку… – решившись, приказал Сизов. – И учти, если что-то пойдет не так, выстрелить кто-нибудь из нас все-таки да успеет…
– Я все понял… – совершенно без акцента ответил зеленый человечек. – Активирую Контур… Одна минута до открытия…
За десять секунд до открытия Перехода Вадима ощутимо заколотило. Подхватив стоящего рядом инопланетника под локти, он постарался подтащить его как можно ближе к краю пандуса и, уперевшись ногой в небольшой крепежный выступ в полу, приготовился к прыжку…
– О, черт! Мои глаза! – выкатываясь в черное марево открывшегося портала, не удержался от выкрика Ленька Клык. – Бля, ни хрена не вижу…
– Сейчас пройдет! – голос Майно, на всякий случай подмятого им под себя, был омерзительно спокоен, и Вадик с каким-то садистским удовольствием врезал умнику кулаком куда-то в середину спины, где у нормального человека должны были бы быть почки…
– Стоять! Руки за голову! – заорало со всех сторон усиленным электроникой голосом, одновременно с лязгом, раздавшимся откуда-то слева и снизу.
– Бля, а можно мы полежим? – радостно заулыбался Сизов и тут же получил страшный удар по затылку…
– Э, ребята, вы что, совсем охренели? – донеслось до его затухающего сознания, и он вырубился окончательно…
Глава 3
Семен Ремезов
Олежка ввалился ко мне в спальню перед самым рассветом. И рухнул прямо на кровать в пропыленной и не отличающейся особой стерильностью одежде. Натянув одеяло на спящую рядом в чем мать родила Клод, я хотел было возмутиться такому беспардонному поведению, но тут он зажег стоящую на подоконнике свечу, и я увидел выражение его лица:
– Что случилось?
– Много чего… – глухо буркнул он в ответ. – На Землю нет желания сгонять? Помощь нужна… По дороге расскажу…
– Клод брать? – тут же вскочив и потянувшись за одеждой, встревоженно поинтересовался я.
– Нет. Пойдем вшестером. Мы с тобой, Вован, Беата, Угги и Эрик.
– А Нейлон? – удивился я. – Или Ворон? И зачем нам мелкий-то?
– Ворон погиб… И Лейда – тоже. Нейлон никак не оклемается… Толку от него будет немного… А мелкий подрос. И весьма неплох…
– Лейда? Как? – подскочившая на месте Клод, не заботясь о том, чтобы прикрыться сползшим с груди одеялом, расстроенно прикусила губу.
– Доброе утро, баронесса! – мрачно пробормотал Олежка, отводя взгляд в сторону. – Долго рассказывать. А нам надо торопиться… Катер ждет… На заднем дворе…
– Так, секундочку! – поймал я за хвост почти ускользнувшую мысль. – А Дед? А Маша? Они не пойдут?
– Дед и Маша УЖЕ там… За ними и пойдем… – еле сдерживая бешенство, процедил бледный как полотно парень. – Давай быстрее, а? Еще не хватало, чтобы катер заметили. И так еле Эола уговорил…
– Вы на Землю? – натянув на себя рубашку, поинтересовалась моя супруга. – А я?
– Прости, Клод, мы решили вшестером…
– Ладно… – неожиданно для меня не стала спорить Золиа. – Сема! Помочь собраться?
– Собирать нечего… Все получим у Эола… – хмыкнул я. – Я готов…
…Минут через сорок катер занял свое место в ангаре Логова. Выбираясь из него вслед за Олегом, я все никак не мог отделаться от ощущения, что поступок Маши никак не стыкуется с ее характером – ну не с чего ей было так взбрыкивать! Если, конечно, Коренев ничего не утаил. Впрочем, подозревать его в неискренности причин не было, поэтому я задвинул сомнения в долгий ящик и понесся по коридорам вслед за другом.
В центре управления было шумно – кроме Хранителя и наших ребят там обретался еще какой-то хмырь, что-то раздраженно втирающий возмущенному Угги. Рухнув в кресло рядом с Хвостиком, я пожал руку Щепкину и подставил щеку под поцелуй Беате, при этом стараясь вникнуть в суть разговора…
– Да поймите же наконец! – разорялся хмырь. – Пять из шести точек, в которые мы можем вас доставить, с вероятностью в девяносто четыре процента контролируются теми, кто захватил Контур – четыреста двенадцать. И, судя по тому, как они это сделали, подготовлены они очень неплохо…
– Так, а что, есть еще какая-то информация, о которой я не знаю? – поинтересовался Олег.
– Угу… – хмырь ткнул на какую-то клавишу, и на экране перед нами появилось голографическое изображение неплохо знакомого мне помещения Перехода. – Показываю еще раз. Смотрите, как происходил захват! За полторы секунды ДО момента сопряжения пространств их стартового коридора еще нет! А за четыре десятых секунды до момента начала перехода срабатывают первые пиропатроны! Даже если бы Кольен непрерывно следил за происходящим на Земле, он не смог бы остановить процесс – в этот момент он становится необратим. Смотрим дальше… – фигуры, стоящие на пандусе Контура, снова зашевелились, и перед ними вдруг заполыхало Черное пламя перехода.
– Две секунды с момента сопряжения пространств! – вещал хмырь. – Срабатывает катапульта стартового коридора землян. И вот они уже в Контуре! Десятая секунда – Кольен захвачен… Отличная работа…
– Мда… профи… – хмыкнул Олег. – А что по поводу Мериона и Маши?
– А ничего! – буркнул хмырь и скривился. – Информации о том, что происходило за пределами Контура, у нас практически нет. Но вероятность того, что их взяли, процентов девяносто… Если не больше… Земляне были готовы… Видимо, их аппаратура очень точно фиксирует полевые изменения, предшествующие Переходу…