Реставраторы военных машин

Дизайнер обложки Павел Николаевич Горбачев

© Павел Горбачев, 2026

© Павел Николаевич Горбачев, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-4521-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Воссоздание советского легкого танка Т-26

На одном из мероприятий военно-исторической реконструкции в декабре 2014 года в Подмосковье мне удалось побеседовать с двумя энтузиастами истории РККА, Александром Т. и Максимом Б. из Тулы, которые взялись восстановить из отдельных фрагментов целый советский танк!

По реставрации нашего будущего танка, строго говоря, нельзя это назвать макетом танка Т-26. Ведь мы собираемся его сделать из оригинальных частей, из оригинальных деталей, найденных на местах боёв. Поэтому, конечно, рассчитываем на достаточно долгий срок проекта. На много лет, но, тем не менее хочется сделать максимально приближённый к аутентичному танку Т-26 образца ориентировочно 1935—1936 годов выпуска. Как пришла эта идея? Честно говоря, скорее можно сказать, что не мы решили собирать танк Т-26, а он нашёл нас. То есть началось это в 2007 году, когда меня позвали поисковики на окраину, а сейчас это место уже в черте города Тулы, где были найдены остатки танка Т-26. То есть фрагменты башни, ну и мелкие детали. Он в составе 112-й танковой дивизии полковника Гетмана участвовал в боях 11—12 декабря 1941 года. И эти детали оказались у меня. А в дальнейшем, наверное, понадобилось несколько лет, чтобы совпали условия, технические знания, какая-то сумма накопленных деталей, чтобы мы летом этого года пришли к этой идее. В начале, скажем так, эта идея выглядела достаточно безумной, а сейчас всё больше и больше людей нам помогают и как-то уже воспринимают как вполне реализуемое. Но техническая реализация в основном лежит на плечах Максима.

Как мы достаём детали? В основном, конечно, покупаем их у поисковиков. Иногда нам помогают люди от доброй души. Стараемся новые детали делать только минимально необходимые: гайки, болты, которые сгнили. Я беру остатки одной детали, снимаем все размеры, заказываем, соответственно профессиональным токарям или фрезеровщику. Ну, пока мы в начале пути, очень много времени занимает, в основном, рихтовка, потому что многие детали хоть чуть-чуть, но деформированы. Петли надо разрабатывать, выправлять листы брони. Хоть она тонкая, но это броня, приходится рихтовать — греть, разбирать. Что самое неприятное пока в нашей работе? Приходит некий узел, он ржавый. Чтобы разобрать опорный каток, мне потребовалось практически 12 часов. Его же пилить-ломать не будешь, соответственно, надо греть, разбирать, очищать. В общем-то, очень много времени «съедает», конечно, разборка узла. То есть, когда мы видим сюжет, о том, что достали из реки танк, то все очень радуются. А на самом деле так выглядит начало тяжеленной работы, потому что он ржавый, он заиленный. И надо его разбирать, каждый узел, соответственно, перебирать, перечищать, что-то менять. Ну, снимаем чертежи, соответственно, приходится разбираться в конструкции по ходу процесса. Помогают люди нам, в том числе, известный танковед Юрий П. нам помог методическими материалами. Ну, конечно, чертежей заводских на Т-26 нет, то есть — приходит узел, начинаешь разбирать и начинаешь понимать, как он был устроен, и потихонечку начинаем вникать уже в механику танка. Медленно, не торопясь, но за нами никто не гонится, поэтому, в общем, думаю, что всё будет хорошо, танк поедет. Но это, конечно, будет не завтра, не через год и не через два. Но сроки мы себе, как Александр сказал, не устанавливаем. Потому что делается всё нашими средствами, нашими силами. Благо, небольшая материальная база есть, площади есть. Ну, соответственно, работники — это я, в основном, ну и он в качестве помощника выступает.

Смотрите, у меня в руках пластиковая миниатюра корпуса танка Т-26. Такая модель, которая, конечно, для моделистов грубо собрана, но мы с ней часто ездим, показываем людям в качестве уже некой объёмной модели на ней, что нам нужно, и они начинают понимать, о чём идёт речь. Что вселяет в нас оптимизм? Что, по своей конструкции, корпус был очень простой. Он прямоугольный, из сваренных листов, при этом весь верх надмоторного отделения и трансмиссионного, он на болтах. То есть при попадании снаряда вырывало отдельные листы, а верх отделений — он просто взлетал, поскольку был на болтах.

Я сейчас немножко тебя перебью. Я всё-таки думаю, что это не столько от попадания и боевых повреждений, сколько послевоенные подрывы, сдача техники на металлолом. Но результат тот же самый.

Все эти листы мы приобретаем в целом виде, иногда кажется, как будто их просто сняли, отвернули гайки. Поэтому нам за эти полгода удалось собрать полностью надмоторное отделение, люки механика водителя, практически все люки, что есть на танке, ну и частично трансмиссионное отделение, всю крышу и надмоторное. А также боковой лист, где было очень частое пробитие между катками.

Ну, собственно, и нам он с пробитием так и достался. Но также есть часть деталей по башне, катки. Мы, можно сказать, уже не в самом начале пути, но ещё продолжаем собирать. Это пока хранится частью в гараже, частью под открытым небом на моей территории — у меня частный дом. Соответственно, там же и мастерская. В основном летом всё делалось во дворе, потому что очень много приходилось чистить. Мы металлическими щётками и электроинструментом чистим, и чтобы не подметать потом в помещении, и чтобы там туман ржавый не стоял, работы проводятся на улице. Потихонечку отчищается, часть деталей начали грунтовать, потому что окончательная покраска будет, когда всё будет собрано, и нет смысла красить отдельно люк, потому что тогда танк будет выглядеть как мозаика. Чем больше у тебя информации, тем легче собирать его в дальнейшем. Как один из археологов говорил: «Дайте мне кость динозавра, и я вам восстановлю всего зверя». То есть появляется некая деталь, а она за собой «тащит» соседние отверстия, посадочные места и так далее, и тому подобное. Появляется какой-то механизм, и он «тащит» за собой ещё что-то, и в результате картинка становится всё более и более реальной.

Предпочитаем заниматься тем, что мы сейчас можем. Скорее всего, будет современный двигатель, а вот какой — пока не знаем. Потому что оригинальный, если он и будет восстановлен, то я считаю, что ему место на тёплом стенде. Можно его собрать, один раз завести, и пусть стоит. Если сломалась современная деталь, её можно купить в магазине, а вот старинную, скорее всего, вторую такую не найдёшь, надо делать с нуля. А зачем портить вещи? Трансмиссия будет, наверное, восстанавливаться родная. Потихонечку купили тормоз фрикциона, разобрали его. Постепенно начинаем понимать, как система работала, рычаги механики водителя — куда что шло, какие делались регулировки? Но, ещё раз говорю, торопиться нам некуда, и медленно знания появляются по мере работы. Мы не собираемся совершать на нём пятидесятикилометровый марш. Судьба этого танка будет, скорее всего, такая: выехал из ворот своего ангара, погрузили на трейлер, отвезли на мероприятие, выгрузили, проехал он 100—200 м в каждую сторону, вернулся назад. Своим ходом, естественно, он из Тулы в Москву или во Владивосток ходить не будет. Хотим восстановить кусочек истории, то есть вернуть из небытия часть материальной культуры, потому что этих танков было очень много, но их практически и не сохранилось. А то, что сохранилось, оно либо не на ходу и не хватает каких-то деталей, либо это памятник. Это хорошо, но ходовых танков таких — есть всего один, насколько я знаю, только вот конический танк из Кубинки.

Делаем мы это для себя. Военно-историческая реконструкция — это хобби. Конечно, иногда бывают приглашения на съёмки фильмов, но главное — это не попытаться заработать на этом, а делать для души. Отчасти, это хоть громко сказано, но цель — это воспитание нашей молодёжи, потому что все смотрят американские фильмы, а своя история зачастую забывается. Так что это ещё одна возможность напомнить молодёжи и детям о нашем прошлом. Но главная цель, конечно, для себя — восстановить кусочек истории.

Перед Великой Отеественной войной это был самый массовый танк в Советском Союзе, выпущено в различных модификациях больше 10 000 штук. И мы надеемся, что ещё долгие годы будут находить танки в том или ином состоянии. По поводу количества сохранившихся, да, всего их около двадцати с лишним танков. При этом, самое интересное, что больше всего танков Т-26 сохранилось в Испании, куда они поставлялись. Несколько есть в Финляндии, хотя уже с финскими переделками — я их осматривал. Один есть в Турции — это первый турецкий танк из тех, которые были проданы Турции. И вот всего лишь несколько штук у нас в стране. При этом часть из них тоже мы уже осмотрели, сделали какие-то себе выводы, замечания, обмеры. Почему ещё интересен Т-26? Ну, во-первых, так случилось, что к нам попали детали, и стало интересно. Но, кроме этого, это ещё танк-труженик, который участвовал во всех конфликтах, начиная с войны в Испании, причём с обеих сторон. Дальше — война Китая против Японии, конфликт у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, поход в Польшу, Финская война, Великая Отечественная до конца, вплоть до 1945-го года, и война с Японией, где они тоже приняли участие, хотя, конечно, уже к этому времени были, по сравнению с Т-34, устаревшими. И, в принципе, они, хоть и не въезжали в города в качестве победителей, и они не являются символом Победы, как Т-34. Но это танк-труженик, именно на этих танках летом 1941-го года погибали танкисты. Может быть, ещё одна из причин нашего увлечения в желании того, чтобы в мире стало ещё одним памятником прошлого больше.

Сейчас наша задача — стать механиками, ремонтниками, а дальше потихонечку уже займёмся остальным. То есть самое главное — знать конструкцию, знать, как она работает, как она устроена. А уже овладеть её использованием — это проще, на самом деле.

Наверное, всё идёт по некой логике. Военно-историческая реконструкция как явление родилось больше двадцати лет назад. Изначально люди реконструировали отдельных солдат-пехотинцев. Дальше уже в клубах, которые, скажем так, богатеют, начинается реконструкция мотоциклов. Дальше уже логика — переход на легковые автомобили, в первую очередь ГАЗ-67Б, дальше — бронеавтомобили, и, наконец, люди додумываются до реставрации танков. Я думаю, что сейчас, если брать Россию, то этим занимаются, наверное, десятки людей. С точки зрения правовой, всё будет нормально, поскольку это не целиковый танк, который принадлежит Министерству обороны и вытащен откуда-то. Это макет танка, который будет создан с применением неких оригинальных частей. То есть, это изделие, которое изготовлено в наше время. Соответственно, мы сомневаемся, что возникнут какие-либо претензии к нам от компетентных органов. Если бы это был, скажем, целый танк в комплектном виде, то, скорее всего, пришлось бы его передать в тот или иной государственный музей. Дело в том, что сейчас законодательство и правовая практика сложились таким образом, что военная техника, найденная на полях сражений, передаётся в государственную часть музейного фонда Российской Федерации.

Мы не ждём, когда у нас появится весь комплект на танк, чтобы потом начать его судорожно собирать. Появляется сперва некая деталь. Например, на форуме реконструкции выставлен был небольшой лист, который расположен перед люком механика-водителя. Он пришёл в расколотом на семь частей состоянии, прикрученный к трём искорёженным балкам. На сей момент этот лист нами собран, сварен, зачищен, загрунтован. Балки выправлены, отрихтованы, часть из них уже тоже загрунтованы и готовы к установке.

То есть, пришёл узел — разобрали его, отремонтировали, вычистили, собрали, положили на хранение и так далее. Сейчас у нас нет основных деталей корпуса, нет днища — так называемое корыто. Мы по этому поводу не переживаем, занимаемся тем, чем заниматься можем. В результате, когда у нас соберётся уже какое-то количество корпусных деталей, у нас будет готов весь обвес танка. Как Александр сказал, собирается верхушка на болтах, у нас будут все люки, листы верха корпуса, механизмы и прочее-прочее. Когда будет момент сборки танка, надо будет просто навешивать всё на свои места. Когда это будет? Мы даже не пытаемся себе представить сроки, дабы не портить себе нервы, а просто делаем.

Поисковики иногда откапывают те узлы-механизмы, которые сейчас невозможно встретить на сохранившихся танках Т-26. Потому что те танки, которые есть в Финляндии, они эксплуатировались ещё после войны много лет, и финны их иногда очень сильно модернизировали. Поэтому их нельзя воспринимать в качестве классических Т-26. Те танки, которые находятся в наших музеях… С них, разумеется, из внутреннего оборудования снималось всё, что только можно и ещё чуть-чуть из того, что нельзя. Да, они и перекрашивались, и тоже тем или иным образом видоизменялись. Танки, стоящие в музеях за границей — там иногда можно наблюдать вплоть до замены пушки на что-то непонятное. Когда поисковики находят те узлы, которых невозможно увидеть на ныне сохранившихся танках, то это очень ценно, и мы стараемся такие вещи приобретать.

Родственники, пожалуй, негативно относятся к нашему хобби, потому что, с точки зрения обычного человека, это некое разбазаривание финансовых средств. Друзья относятся к этому занятию по-разному. Во-первых, среди реконструкторов есть множество друзей и они, пожалуй, относятся с пониманием. Скажем так, как к лёгкой «сумасшедшинке», но которая имеет некоторые шансы на успех.

От себя добавлю, что если в начале лета в основном отзывы были критические об этой затее из разряда «Взялись не за своё», «Не по Сеньке шапка». А сейчас уже другие вопросы: «Ну, соберёте вы корпус, а как же вы будете находить остальное?» То есть, уже вот настроение изменилось. Работа потихонечку идёт, соответственно, параллельно с этим меняются отношения знакомых. Александр больше склоняется к покупке каких-то видовых деталей, а мне больше по душе внутренние механизмы. Почему? Потому что крупную деталь сделать проще. А есть отдельные узлы и мелкие детали, которые в наше время изготовить практически нереально. Нужно иметь чертёж, а чертежа нет. По огрызку какого-то узла изготовить целиком его либо нерентабельно, либо практически невозможно. Например, купили мы по осени подбашенный погон, он диаметром 130 см. В принципе, его на современном производстве сделать можно, но стоить он будет как легковая машина, потому что сама заготовка от него будет весить несколько сот килограммов, и это будет заготовка-блин, из которого 90% металла уйдёт в стружку. Соответственно, это делать нерентабельно. А родная деталь, конечно, очень сильно спасает.

Действительно, когда многие мелкие деталюшки к нам приходят, и ты поначалу не понимаешь: что это было, откуда, для чего? Через некоторое время приходит понимание: что это, исправно оно или неисправно, можно ли это починить или невозможно починить? Понимаем, по крайней мере, где искать, и куда потом это пойдёт.

Знание — сила, есть помощь некоторых историков, и выручает то, что у нас есть полное руководство по танку. И есть, куда съездить, чтоб вживую посмотреть на оригинальные модели.

К сожалению, в силу разных причин Александр Т. остался работать над проектом воссоздания танка Т-26 в одиночку и просто не смог справиться с финансовыми трудностями и техническими сложностями. В 2019 году он его продал полностью, с 2020 года занялся другими проектами, связанными с восстановлением предметов масштабом поменьше.

Реставрация советских танков и автомобилей для частного музея

Крупное частное собрание раритетной техники находится близ Красногорска в Московской области, и мне в 2015 году довелось пересечься с Юрием К., начальником реставрационной мастерской этого музея.

По какому принципу мы выбираем объекты? Скорее всего, не мы выбираем объекты, а объекты выбирают нас. Сначала приходит информация о том, что в каком-то месте находится тот или иной предмет. Эта информация обрабатывается, проверяется. Этот предмет мы получаем себе, покупаем его или нам его дарят. Затем это оказывается в реставрационной мастерской, и начинается работа. Времени уходит довольно-таки много. Всё зависит от состояния, например, автомобиля, его комплектации. Если машина комплектна, то реставрация займёт примерно год, если некомплектна… Ведь самое сложное в реставрации автомобилей — это комплектность техники. Главная задача — найти ту или иную оригинальную запчасть. Если они есть, то процесс идёт довольно-таки быстро, где-то около года. Но что такое вообще слово «реставрация»? Реставрация — это восстановление предмета до состояния схождения с завода. Вот ворота открылись, машина выехала из ворот. Наша прямая задача состоит в том, чтобы машина выглядела так, как она сходит с завода. Максимально оригинальные узлы и агрегаты, максимально оригинальное лакокрасочные покрытия. Естественно, остекление, фурнитура и так далее, и тому подобное. Это максимально приближённые к оригиналу предметы. Естественно, кожа гниёт, дерево гниёт, металл корродирует. Где-то мы стараемся заменить или сделать точную копию. Но это всё должно быть максимально похоже на оригинал. Многое зависит и от состояния. Давайте возьмём танк Т-34 — всем известная машина. Если в нашу реставрационную мастерскую приходят разные вещи от этого танка — борта, башни, гусеницы, ходовая часть — но это всё находится в оригинальном состоянии и в комплекте, то на восстановление вот такой большой, огромной, сильной и харизматичной машины уходит где-то полгода. Если нам повезло и мы нашли технику в не разбитом состоянии — где-то месяца три. Это танк Т-34. Я не утрирую, это действительно так. А что касается автомобилей, там гораздо сложнее. Почему? Из-за большего количества деталей. И детали все доведённые до состояния антиквариата, они должны не просто быть оригинальными, они должны ещё выглядеть отлично. Большое количество молдингов, ручек, приборов, хрома, кожи — это автомобиль. Здесь реставрация займёт от года и дольше. Над этим работает не один человек. Это архивные документы, это случайные звонки, мы работаем, в общем-то, по всему миру: Европа, Америка, бывший Советский Союз, Россия, поисковые отряды, свалки, как ни странно, чермет, старые гаражи. То есть, ищущий да обрящет.

Поиск — это начальная, очень кропотливая работа. Естественно, если деталь утрачена и её нельзя найти в оригинале, то мы стараемся сделать копию детали. Но эта копия делается по чертежам или по образцу. Она должна быть, мало того, что в рабочем состоянии, она не должна отличаться от оригинала по качеству. Отличается она только годом исполнения. Если оригинал — это 1920—1930 гг., то копия — это наше время, XXI век. Марка стали, резина, подшипники, втулки — это всё делается из того материала, из которого выполнены оригинальные вещи. Если положить две детали рядышком, одна будет старая, а другая будет новая, то ничем они отличаться не будут. Это наша прямая задача. Это очень дорогая работа, очень-очень дорогая работа. Ведь годы, которые потрачены на восстановление техники, определить в стоимости очень тяжело. Всё зависит от комплектации и от ценности предмета.

Давайте возьмём такой известный автомобиль, как Horch-853. Это очень интересная, редкая, сложная машина. Реставрация такого автомобиля, я не беру коммерческую стоимость, по себестоимости будет стоить 150 000 — 200 000 евро. Это приблизительная цена.

Ещё мистики со старыми вещами очень много. Например, автомобиль ЗИС-115, принадлежавший Иосифу Сталину. Восстанавливая его, мы столкнулись с мистическими, я бы сказал, вещами. Пусть это вас не удивляет, но машина начала сопротивляться, как мы говорим. Она не хочет «делаться». Хотя ничего сложного нет, абсолютно ничего сложного нет — обычная техническая работа, но она не «делается». Он совершенно не хочет жить дальше, этот автомобиль. По окончанию реставрации этой машины мы представили её комиссия. Машина реставрировалась пять лет, это большой бронированный автомобиль No 18, он принадлежал лично Сталину, то есть он ездил в этом автомобиле. И мы его доделали, все узлы, агрегаты — оригинальные. Мало того, салон сделан из тех материалов, из которых был сделан оригинальный салон, мы специально материал заказывали на камвольно-отделочной фабрике. Когда большая комиссия открывает дверь, а мы специально положили газету «Правда» на заднее сиденье, газета «Правда» со Сталиным, председатель комиссии поднимает эту газету, улыбаясь, и из-под газеты вылетает рой моли. За три дня эта моль там организовалась, сожрала весь салон под газетой, и вот такая огромная-огромная дыра на сиденьи. Надо отдать должное чувству юмора нашей комиссии, она просто-напросто сказала: «О, оригинальные вещи! Очень хорошо сделали, даже моли вкусно!» Вот такие вот смешные эпизоды, конечно, слуаются и в поисковых работах, и в личной жизни у людей, когда они соприкасаются со старыми вещами, что-то происходит.

В Советском Союзе новые автомобили обычные люди покупали очень редко, это было огромное счастье — иметь новый автомобиль. Обычно в семьях были глубоко бэушные автомобили, которые надо было восстановить для того, чтобы они ездили. Свой первый автомобиль «Москвич-2140» я помню очень хорошо, потому что его пришлось разобрать до винтика, до болтика, а затем восстановить, и проездить на нём ещё 10 лет. Да, периодически его ремонтируя. Вот, наверное, отсюда, тяга к ремонту появилась. Затем был первый автомобиль уже антикварный, старый автомобиль.

Ведь не было реставрационных школ на рубеже 2000-х годов. Занималось старыми автомобилями очень малое число людей. Пришлось по крупицам собирать опыт, по крупицам собирать знания. Теперь у нас есть своя мастерская большая, своя школа, огромный коллектив опытных ребят, которые работают не один год у нас. К нам ездят общаться, обменяться опытом. Ещё 10 лет назад собрать много машин на мероприятие было невозможно. Существовали единицы автомобилей, которые были представлены на каких-то выставках. А сейчас есть и военная техника, и автомобильная техника, огромный спектр старых автомобилей.

Начиная работать в реставрационном деле, мы первым делом обратили своё внимание за рубеж. У нас были ежегодные командировки в Германию, в Бельгию, в Голландию, то есть мы набирались опыта у своих зарубежных коллег. Надо отдать им должное, у них это уже не увлечение, это уже поставлено всё на такую твёрдую коммерческую ногу. И опыта много. У них совершенно другая психология отношения к старым вещам и к старым автомобилям. Они берегут это всё. Если в 1990-е годы из России очень много увезли антикварной интереснейшей техники, то в начале 2000-х эта техника начала возвращаться уже к нам. И не только сама техника, но ещё тот опыт, который они накопили, и который сейчас есть у нас. Это уже не занятие и не работа, это образ жизни. Вот так и относится семья к моему образу жизни. Уехал папа — значит, уехал.

Здесь представлены три предмета, они все крутые. Это маленький разведывательный танк Т-37, далее такой же разведывательный, но уже 1939 года выпуска танк Т-38, и легендарная машина 1942-го года выпуска — это танк Т-60, который находится за моей спиной. Вся эта техника прошла через бои. Мы фрагменты этой техники нашли и собирали по всей западной территории нашей необъятной Родины. Техника сборная. Единственное, что где-то на 80% мы сумели найти танк Т-60, а остальная была просто собрана на местах боёв по кускам. Вся техника оригинальная и восстановлена с таким условием: если какой-то кусок брони мы найти не смогли, мы использовали современный металл такой же толщины. При нахождении оригинального фрагмента новодельный кусок вырезается, вставляется оригинальный. Вся техника рабочая участвует в парадах на Красной площади 7 ноября в торжественном шествии, посвящённом обороне Москвы. Это уже традиция, мы четыре таких шествия провели, в этом году готовимся к пятому шествию. По своей работе мне приходится очень часто выезжать на места боёв, в леса. А я вам скажу, что и нам, и нашим внукам ещё хватит. Конечно, собрано уже очень много техники, но ещё много неизвестного находится в лесах, болотах и водоёмах.

Фанаты олдтаймеров рассказывают о своем увлечении

В былые годы в Москве проводились разнообразные выставки, шоу и фестивали, посвященные олдтаймерам. На одном из таких мероприятий я подошел к павильонам, в которых продавались запчасти для ретромобилей, и начал задавать вопросы продавцам. Разговор получился на редкость содержательным и познавательным.