- -
- 100%
- +
Тридцать первой годовщине Перестройки посвящается…
Предисловие
Это сказка политическая, которая слагалась автором много лет и множество раз переписывалась. Поэтому теперь она имеет лишь отдаленное сходство с первой редакцией рукописи, а также с некоторыми реальными историческими событиями, некогда взятыми за ее основу.
Все персонажи повествования, без какого либо исключения – вымышленные, являются плодом воображения сказителя, который в силу своей полной некомпетентности в политических интригах, мог что – то невзначай и перепутать. Более того, сказитель в определенном смысле намеренно некоторые известные события исказил до полной их неузнаваемости. Жизнь ведь штука сложная. А в таких щекотливых вопросах как российская история и политика надо быть очень осторожным. Надо помнить, тюремная баланда – не лучшее блюдо из «Книги о вкусной и здоровой пище». Своего мнения лучше публично не высказывать. А на вопрос: «С чего ты это взял?» – благоразумнее отвечать: «Одна бабушка на базаре рассказала». И ищите – свищите потом эту болтливую бабушку. И тот шумный базар в придачу.
В общем, роль автора в сочинении этой политической сказки была преднамеренно сведена мною к минимуму. Фактически – это была роль секретаря, записывающего чужие мысли. Автор случайно осенью 1993 года на Сенном рынке в Саратове познакомился с древней старушкой неприметной внешности, торговавшей каким – то изношенным тряпьем. И эта словоохотливая старушка, а звали ее, то ли Марфа Тимофеевна, то ли Глафира Карповна, рассказала автору забавную сказочную и одновременно политическую историю. Особо обращаю внимание на тот факт, что у главных персонажей этой сказки в жизни нет реальных прототипов и какое – то возможное сходство кого – то с кем – то следует считать исключительно случайным.
Вот собственно и вся интрига!
А сама та история излагается ниже…
Глава 1
Жил – был Царь. И надо отметить, очень хорошо, даже прекрасно он жил. Все у него было: и дворец каменный за стеной крепостной, и шикарная квартира в центре Стольного града, и роскошная дача на берегу теплого моря, и персональный ковер – самолет, и жена – красавица, и две дочки – умницы. Были у него могучая армия, непотопляемый флот, явная и тайная полиция, скорый суд, свирепая прокуратура, страшная тюрьма, всякие министерства и ведомства, бюро и главки, канцелярии и конторы, приемные для ходоков и паспортные столы. Недра были богаты нефтью и газом, углем и рудами, черными, цветными и драгоценными металлами, изумрудами, рубинами, сапфирами и алмазами. В морях и океанах, омывающих великое царство, в реках и ручьях, прудах и озерах водилось множество всякой рыбы. В лесах, на болотах и лугах прыгало, скакало и летало неисчислимое количество пушного зверья, лебедей и варанов, лягушек и медведей, лосей и кабанов, сайгаков и росомах, боровой дичи, грибов, ягод, целебных кореньев и орехов была уйма. По тундре бегали олени и лемминги, в степях колосились рожь, пшеница и ковыль, по пустыням поднимали пыль стада куланов и джейранов, на бахчах спели сладчайшие арбузы и дыни. Высоко в горах гнездились орлы, белоголовые сипы и грифы, охотились на тучных баранов снежные барсы и одинокие абреки.
Всего было у Царя в достатке. Вот только с подданными ему не повезло. Хреновенький народец ему в наследство достался. Скандальные достались подданные, в особенности, привередливые по бытовой части. Вечно народец был недоволен жизнью. То колбасы ему в магазинах не хватало, то соли – спичек. То башмаки завезут ему в универмаги сплошь одного размера и фасона, то во всем царстве зубной порошок мигом заканчивается. То ему горячую воду и прохладное пиво летом подавай, то зимой отопление и норковые шапки. То сахар из продажи исчезнет, то презервативы, а то и вовсе неурожай. Но главным раздражителем для народа был повальный дефицит туалетной бумаги. Хотя газет и прочей политической литературы в державе издавалось предостаточно для любых нужд.
А интеллигенция Царю и вовсе гнилая досталась. Техническая еще так себе была, не очень много бухтела, а вот творческая… Эта интеллигенция на кухнях по вечерам собиралась за рюмкой чая, называла себя совестью нации и анекдоты про Царя и Царицу сочиняла. Один похабнее другого. Оно бы ничего, оно бы можно и стерпеть за высокими каменными стенами, да стали эти анекдоты за кордон просачиваться. И стали за кордоном над Царем и Царицей посмеиваться. Дошло до того, что Царю уж стало стыдно послам заморским в глаза заглядывать. Да и Царица все чаще стала науськивать мужа, мол, прими меры, сделай так, чтоб нас за бугром полюбили и зауважали. Чтоб не только мы к ним в бутики за модными тряпками мотались, но и они к нам приезжали на Арбат, поглазеть на расписных матрешек, лыковые лапти и тульские самовары.
Особенно задолбали Царя писатели. Сочинит эдакий щелкопер пасквиль про родимое царство и запустит самиздатом в народ, а за бугром продублирует его в каком – нибудь вражеском издании. Нет бы, делом, каким – то полезным заняться такому писателю: в понедельник организовать субботник, во вторник провести воскресник, в среду собрать профсоюзный актив, в четверг помитинговать в защиту голодающих в Африке, а в пятницу выехать на уборку картошки в отстающий колхоз. Нет, засядет такой борзописец за кухонный стол и всю ночь пишет, пишет, пишет… До утра. А когда забрезжит рассвет, бежит этот писака во двор дворничать, листья осенние с тротуара сметать, на хлеб с кефиром себе зарабатывать.
Народ, конечно, к своим писателям, как к блаженным относился, жалел болезных и морально поддерживал. Сам же народ от безысходности все больнее налегал на «чаек» по рубль тридцать две за бутылку. Отдельные его представители неделями, а то и месяцами без остановки пили «Солнцедар» и закусывали его плавлеными сырками. Для них государство специальные лечебные профилактории за колючей проволокой организовало, да толку от этой затеи почти не было…
Кумекал Царь, кумекал раза три с Царицей по этому щекотливому вопросу, основательно с ней днем и ночью советовался, воевод своих самых головастых для консультаций вызывал. И решился тогда Царь на самую крайнюю меру, решил он запретить во всем царстве – государстве питие «чая». А заодно и потребление сахара, карамели, пряников и прочих сладостей из винограда, алычи и мерзлого картофеля.
Глава 2
Запретил Царь народу чифирить и чаевничать, да, как испокон века до него то не раз было, маху дал, просчитался. Опустела казна без главной статьи доходов. Не на что стало в достатке содержать могучую армию, непотопляемый флот, тайную полицию, скорый суд, свирепую прокуратуру, министерства и ведомства, бюро и главки, канцелярии и конторы, паспортные столы и прочие государственные структуры. Заверещали генералы и министры, судьи и прокуроры, чиновники и паспортистки. И цены за кордоном на нефть и газ, как назло, упали. Рухнули цены буквально, как гнилое дерево от легкого ветра.
А народу все нипочем. Исчезли чай и сахар, стали граждане мяту и куриный помет заваривать. Исчезли сигареты, народ принялся сухую листву курить. В магазинах шаром покати: ни колбасы, ни сыра, ни куриных ног. А в холодильниках у людей все есть: и пупки индюшиные, и ливер трех сортов, и пара бутылок чая на всякий пожарный случай. Парадокс! Никто не худел и в голодный обморок не падал. Даже в неурожайные годы народ продолжал анекдоты сочинять. Один похабнее другого. Талоны в гастрономе отоварят, и давай над Царем и Царицей угорать. Особенно угорала и чумилась опять таки творческая интеллигенция. Получили высшее образование на халяву, им бы Царю – батюшке ноги за это целовать и оды хвалебные сочинять. Так нет, чаи на кухне гоняют, жизнью политической недовольны. Гражданские права и свободы вынь им и положи на блюде.
А Царь – то в душе добрым был. Сам родом из крестьян, все детство в лаптях проходил. С мальства сопливого в колхозе на быках зябь пахал, трудовой орден, трудясь комбайнером, заработал. Потом его как орденоносца отправили всем колхозом в стольный град учиться на философа, гибкого ума – разума набираться…
Быстро сказка сказывается, да не быстро политическая карьера делается. Однако стал бывший колхозный паренек Царем…
И вот однажды нашло на Царя затмение ума, какое – то. То ли пирожок с капустой несвежий съел, то ли чаю крепкого накануне лишку выпил. Пелена, какая – то густая на мозги его опустилась. Придремал Царь на троне, а во сне ему вроде как внутренний голос чушь всякую взялся нашептывать. В общем, помутился в рассудке слегка Царь – батюшка. И сам того не заметил. И Царица сразу внимания не обратила.
Долго сказка сказывается, да быстро дело лихое делается…
Едва оправился Царь от бодуна, начался у него реформаторский зуд. Да такой чесучий, спасу нет! Вызвал Царь к себе в палаты каменные Змея Горыныча, начальника тайной полиции и спрашивает его с колхозной хитрецой в голосе:
– Ну, как там, Горыныч, народец мой поживает, добра наживает? Нет ли у него обид, каких и пожеланий?
– Да ничего, не жалуется народ, – отвечает генерал, – недавно провели митинг в поддержку голодающих за бугром. На прошлой неделе бревна на субботнике таскали. Новая партия молодежи уехала за Байкал строить узкоколейку.
– Пьют? – голос Царя посуровел, а глаза заблестели.
– Врать не стану, не без этого, батюшка. Но ситуация находится под неусыпным моим контролем.
– Где берут?
– Сами заваривают.
Царь почесал лысину, задумался. Он же по молодости в столичном университете диалектику пять лет изучал. Но многое не мог понять. Многого та диалектика не объясняла.
– Тут вот что, – Царь вдруг пододвинулся вплотную к Змею Горынычу и перешел на едва слышный шепот, – пора нам какие – то радикальные меры принимать. Понимаешь, о чем я?
– Сажать будем? – оживился генерал.
– Типун тебе на язык. Я что – Ирод? Я сам на сеновале родился, плоть от плоти народной. Да и ты, согласно личному делу, в бане зачат был, а не в палатах каменных.
– Стрелять будем? – обрадовался Змей Горыныч, потирая мозолистые от «Маузера» руки. Он одинаково замечательно стрелял с обеих рук.
– Да ты что, совсем офонарел в своем пыточном подвале? – Царь замахнулся на генерала своим тщедушным кулаком. – Где мы раздобудем столько сухих патронов?! Надо как – то иначе действовать, как – то перестраиваться надо. Ты бы заслал верного казачка за бугор. Надо разведать их секреты, опыт передовой перенять.
– Травить будем?
– Да ну тебя к лешему! – Царь совсем рассвирепел. – Перестраиваться будем. На английский или французский манер. Может, правы наши диссиденты, может, действительно нам забугорной демократии не хватает?
– Чего? – у Змея Горыныча от удивления все шесть глаз вылезли на лбы. – Может, лучше десяток – другой свинокомплексов построим или полсотни бараков со всеми удобствами? Народу такие фокусы нравятся.
– Этим потом займемся, при развитой демократии. Всех потом накормим и переселим. Короче говоря, ступай восвояси, через недельку отчитаешься мне о проделанной работе.
Глава 3
Приехал Змей Горыныч в свое министерство, шофера отпустил на обед. Поднялся по парадной лестнице к себе на этаж, угрюмый, злой, как черт из табакерки. Ни с кем из сослуживцев, встреченных на пути, даже словом не обмолвился, никому даже чести не отдал. А в приемной его секретарша по агентурной кличке Русалочка спрашивает на пороге участливо:
– Чайку заварить, товарищ генерал? Или кофейку на скорую руку сообразить? Могу и то и другое сварганить.
– Замолчи, дура!
Секретарша не обиделась, она на работе была женщиной легкого нрава с длинным языком. Была поверхностно образованной и внутренне глупой. Потому она не унялась с первого раза:
– Что, опять Царь вызывал? Не в духе Государь? Фитиля вставил!?
– Замолчи, ведьма! – цыкнул генерал. – Не твоего куриного ума дело!
Русалочка встала из – за стола, поправила свои шикарные рыжие волосы, высокую грудь, скользнула рукой по крутому бедру, одернула мини – юбку и вальяжно направилась навстречу генералу. Ее неземная красота и глупый вид обычно размягчали суровый нрав Змея Горыныча, нейтрализовали злобу и агрессию.
– Да ну его, хрена лысого, совсем из ума выжил! Демократии захотел. Да нашему народу только дай права и свободу! Все вдребезги разнесут! Все растащат по коммуналкам, глазом не успеем моргнуть! – возмутился генерал.
– Это точно, – согласилась секретарша, облизывая языком свои пухлые губы бантиком, густо накрашенные французской красной губной помадой польского производства.
Горыныч злобно сверкнул очами. И вновь начал злиться.
– Ты, Русалочка, смотри у меня! Смотри не сболтни кому – нибудь! Царь может еще охолонет, дурь может с него еще и сойдет. Может его Соловей Разбойник, наш премьер-министр переубедит. Или Царица, – генерал на мгновение задумался. – Нет там у тебя на примете какой-нибудь рыженькой бабенки? Да такой, чтобы погрудастей была и чтобы глаз поярче похотью горел?
– Для какой надобности? – Русалочка зарделась, опустила очи долу.
– Не твоего ума дело! Это – государственная тайна. Политический вопрос! Чтоб у хрена лысого поменьше дури в его государевой голове скапливалось! Чтоб другие проблемы ему жизнь царскую портили!
– А я что же, совсем уже шарм потеряла? Не гожусь для политического вопроса?
Змей Горыныч резко подскочил к Русалочке и замахнулся на нее кулаком:
– Я тебе, – прошипел он, – только посмей! Я тебе быстро руки и ноги попереломаю! Ты у меня для других целей предусмотрена!
– Ревнуете? – усмехнулась секретарша. – Да не нужен мне никакой Царь! Разве же он мужик?! Мелкий, лысый, ладони потные. Вот вы, товарищ генерал, другое дело. Умный, статный, при погонах и пистолете! И нюх, как у собаки, и глаз, как у орла!
– Это ты, верно, подметила, – улыбнулся Змей Горыныч тройной улыбкой, – и глаз у меня не косит, и рука у меня верная, и на ногах крепко стою! А надо будет, так и взлечу, крылья есть!
– Да, не то, что ваша жена, – хихикнула Русалочка, – стерва худосочная, вьетнамской хной крашенная!
– Замолчи!
– Хной крашенная!
– Тише!
– Крашенная!
– Успокойся, – генерал не без симпатии взглянул на секретаршу. – Семья – вопрос сугубо политический и обсуждению не подлежит!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.