Крупицы золота в тумане

Глава 1. Начало Запада

Почти каждый день 1849 года в городке Индепенденс, что находится в Миссури, было как никогда многолюдно. Как только по США разнеслась новость о том, что в далёкой и неведомой Калифорнии найдено золото, десятки тысяч людей, мечтавшие о богатстве, направились в этот город. Индепенденс являлся тем самым местом, в котором в середине 19 столетия начинался американский запад, и заканчивалась цивилизация. На тысячи километров к Тихому океану по многочисленным долинам и бесплодным пустыням простирался великий Калифорнийский путь.

В один из весенних дней 1849 года среди сотен толпящихся на улицах людей появился молодой человек лет двадцати четырёх. Звали его Эдвин Холл, только несколько часов назад он сошёл с поезда, прибывшего из Нью-Йорка, и сейчас искал группу золотоискателей, которая согласилась бы взять его в попутчики. По потёртому плащу Эдвина, широкополой шляпе, которой, казалось, шёл уже не первый десяток лет, и старому чемодану, становилось понятно, что человек этот не из самой богатой семьи.

Эдвин смотрел на деревянные двухэтажные дома, у стен которых находились уличные лавки с самыми разнообразными товарами: начиная от свечей и фонарей, заканчивая лопатами и кирками. Каждый продавец старательно нахваливал продаваемые им инструменты, и люди охотно их покупали.

– Купите кирку, – услышал Эдвин, как один из торговцев обращается к человеку в шляпе-котелке. – Купите. В Калифорнии такая же кирка вам обойдётся в десять раз дороже!

– Не может быть! – удивлялся его клиент.

– Да, да, мистер, мне рассказывали о том, какие бешеные цены в магазинах Сан-Франциско. Там всем владеет Сэм Брэнан, (слышали о таком?) так вот этот Брэнан как раз все цены и назначает.

Человек в шляпе-котелке извлёк из кармана несколько новеньких монет и передал их торговцу.

– Удачи вам на золотых приисках! – сказал на прощание продавец и спрятал деньги в отведённый для них мешок.

Эдвин подошёл к одной из лавок и стал внимательно разглядывать всё, что лежало на прилавке. Он подумал, что раз в Калифорнии и вправду такие цены, как сказал торговец, то следовало бы вдоволь запастись провизией, чтобы в богатом золотом крае не испытывать ни в чём нужду. С собой у Эдвина имелось двести десять долларов, распоряжаться этими деньгами он старался с умом, так как когда примкнёт к какой-нибудь группе будущих старателей, его наверняка попросят внести часть своих денег в общее дело.

– Извините, сколько стоят свечи? – спросил Эдвин у стоящей за прилавком женщины.

– Эти продаю по десять центов за штуку, – она указала на какие-то грязно-жёлтые свечи, очень тонкие и явно некачественные. – А эти – по пятнадцать, – её палец коснулся более светлых свечей.

– Тогда, пожалуйста, дайте мне десять штук по пятнадцать, – сказал Эдвин после короткой паузы и протянул продавщице полтора доллара.

Аккуратно уложив свечи в чемодан, он продолжил путь по площади Индепенденса. Вскоре показались небольшие повозки, рядом с которыми стояли золотоискатели, собиравшие группы по двадцать-тридцать человек, чтобы отправиться в Калифорнию. Эдвин подошёл к проводнику одной из групп и спросил:

– Не найдётся ли у вас для меня место?

Мужчина лет сорока в коричневой шляпе внимательно на него посмотрел.

– Найдётся, если у вас есть триста долларов.

– Трёхсот долларов у меня нет, но…

– Триста долларов, – перебил его мужчина, и Эдвин, постояв ещё несколько секунд, молча развернулся и ушёл.

Эдвин не отчаивался и знал, что обязательно присоединится к какой-нибудь группе. Он очень хотел попасть в Калифорнию: разбогатеть – была самая главная его мечта.

Эдвин всю свою жизнь прожил на окраине Нью-Йорка. Его отец, владевший небольшой фермой, всегда говорил: «Мы живём в такое время, когда как бы ты усердно не работал, у тебя ни за что не получится сколотить состояние». Отец умер, когда Эдвину исполнилось двадцать лет, он запомнил его как человека трудолюбивого, несмотря на то, что занятие его не приносило ему большого дохода. Видя пример отца, Эдвин не хотел провести всю жизнь, как он, работая с восхода до заката без выходных.

И вот в 1848 году на глаза Эдвину попалась статья в газете о том, что в Американ-ривер в Калифорнии нашли золото. Сначала многие его знакомые относились к этой статье скептически. Тогда люди, ещё не верившие этой новости, продолжали каждый день ходить на свою скучную работу и получали за неё такое количество денег, какого еле хватало на жизнь.

Та статья о золоте никак не уходила из головы Эдвина, и ему даже стали снится сны о том, как он приезжает на запад и начинает поиски золотых самородков. Одним вечером Эдвин решил поговорить об этом со старшим братом Эрнестом.

– Ты слишком легкомысленный, Эдвин, – сказал тогда Эрнест, одарив его строгим холодным взглядом.

– Почему же? – спросил Эдвин. – Ты, кажется, меня не совсем понимаешь. Нужно ехать туда! Сейчас это самый лёгкий способ разбогатеть! Нужно ехать, пока ещё другие всё не перекопали. Вот увидишь, потом в Калифорнию будут приезжать люди даже из других стран!

Эдвин говорил всё это с невероятным вдохновением, что не нравилось его брату.

– Но ты же ничего не знаешь о добыче золота! – возразил Эрнест. – Ты думаешь, что приедешь туда и будешь прямо с земли собирать золотые слитки, так?

Эдвин молчал.

– Золото портит людей, – продолжал Эрнест, – я не удивлюсь, если золотоискатели нередко убивают друг друга ради этого драгоценного металла. Ты погибнешь там, Эдвин.

– Я буду честно добывать золото.

– Из-за этого ты и погибнешь. Ты ведь ничего не знаешь о Западе, у тебя нет ни малейшего понятия, что делать, если нападут индейцы.

С этим Эдвин не мог поспорить, но слова брата, тем не менее, не смогли переубедить молодого человека. Он точно знал, чего хочет, знал, что добьется своей цели, невзирая на любые преграды.

– Я поеду в Калифорнию и точка! – сказал он.

– Подумай о матери, дурак, – произнёс Эрнест.

Их мать уже несколько лет находилась во власти какой-то неизлечимой болезни. Эрнест и Эдвин настаивали на том, что она должна сидеть дома, даже хотели нанять ей сиделку, но мать сказала, что хочет работать. Из-за болезни она смогла устроиться только продавщицей в кондитерский магазин, покупатели которого часто жаловались на то, что она засыпала прямо за прилавком.

Эрнест обрадовался, что смог найти аргумент, который остановит Эдвина, и теперь самодовольно смотрел на поверженного в споре брата. Но Эдвин так просто не сдавался, подумав о матери, он сказал:

– Если я отправлюсь на поиски золота, то тогда у меня будет достаточно денег, чтобы нанять ей хорошего доктора.

– С тобой бесполезно разговаривать. Ты как будто помешан на этой мечте! – раздражённо сказал Эрнест, сморщив лоб. – Делай что хочешь, но советую тебе всё-таки побеспокоиться о матери: если тебя там кто-нибудь пристрелит, она не вынесет потери сына! – после этих слов он ушёл в другую комнату, громко хлопнув дверью.

Тогда Эдвин действительно практически помешался на желании разбогатеть, и когда люди начали уезжать из Нью-Йорка на поиски золота, желание его только увеличивалось. Даже местный парикмахер мистер Уорвик, который всегда подстригал Эдвина, прикрыл свой бизнес и уехал. На улицах то и дело слышались подобные разговоры:

– А куда это подевался мистер Джонс, наш сосед?

– Как куда? Он отправился в Калифорнию!

Эдвин, хоть и слыл среди знакомых самым честным человеком, не выдержал: никому не говоря, он купил билет на поезд до Индепенденса. Чемодан Эдвин собрал тайком ночью, спрятав в одежде все деньги, которые скопил за несколько лет, – двести десять долларов. Укладывая в темноте вещи, чувствовал он себя гадко, точно что-то воровал, но ничего не мог с собой поделать. Эдвин предполагал, что мать не отпустит его, но в итоге он решил, что ему удастся уговорить её. Дожидаясь утра, он проклинал себя за чрезмерную легкомысленность, но потом подумал, что, наверное, самому Господу-Богу угодно, что у него такой характер. Рассвело, и пришла пора поставить в известность мать о своих планах.

Эдвин сел рядом с ней и взял её морщинистые руки.

– Мама, – сказал он, – ты знаешь, о том, что сейчас многие люди уезжают на запад искать золото. Так вот я…

Он запнулся, сильнее сжал её руки и взглянул ей в глаза. По беспокойному взгляду матери он понял, что она сама уже обо всём догадалась.

– Нет, Эдвин, я тебя не отпущу! – чуть ли не закричала она.

– Мама, ты только выслушай. Я решил, что так будет лучше. Я должен отправиться в Калифорнию. Вы же с отцом всегда мечтали о безбедной жизни, чтобы никогда уже больше не думать о будущем.

– Я могу потерять тебя там, я не перенесу этого, – ответила она и сжала губы, точно от боли.

– Поверь, со мной всё будет в порядке. Возможно, что я буду там всего неделю, может быть, мне повезёт, и я найду крупные самородки на несколько миллионов долларов!

– Я даже не знаю, Эдвин. Ведь только Богу известно, какая там жизнь на западе.

– Я знаю, какая там жизнь. Там ищут золото, а золото – это богатство. Знаю, что нужно много трудиться, но я к этому готов. Я понимаю твоё опасение, но я должен ехать… Билет уже куплен, и даже чемодан собран.

После этих слов мать заплакала, она прижала к себе сына и, всхлипывая, проговорила:

– Ты сошёл с ума! Все в этой стране сходят с ума! Все помешались на золоте! Не уж-то бездушный металл отберёт у меня сына?!

Материнские слёзы не могли не задеть сердце молодого человека. Он понимал, как нелегко приходится его матери, по крайней мере, думал, что понимал это. Но внутренний голос продолжал уверять Эдвина, что на Западе с ним ничего плохого не случиться. Туда уехало столько его знакомых, и не уж-то все они погибнут? В Калифорнии дела обстоят, наверняка, так же как и здесь, на востоке: никто не может там так просто убить человека, ведь закон запрещает это. Да и если там и вправду далеко не все подчиняются закону, как считает Эрнест, почему же пострадать должен именно Эдвин? Он самоуверенно предполагал, что ни стрела индейца, ни пуля разбойника не настигнут его. И обнимая мать, Эдвин всё также с вдохновением говорил:

– Нет. Всё будет хорошо, я приеду, и мы заживём по-новому. Понимаешь, это прекрасный шанс, и не воспользоваться им я не могу. Я должен ехать.

Но мать Эдвина не могла смириться с его решением. Она выпустила сына из объятий и быстро подошла к двери, что вела на улицу. Загородив собой выход, она как можно твёрже произнесла:

– Я ни за что тебя не выпущу! Я запру тебя в комнате. Ты не поедешь в Калифорнию, потому что там тебя убьют!

Но Эдвин всё равно не хотел прощаться с мечтой, он вздохнул, подошёл к матери и снова обнял её.

– Мама, в том, что я поеду на Запад, ничего страшного нет, – успокаивал он её. – Я же буду там не один, там сотни таких же, как я людей. Мы же живём не в каменном веке, где на каждом шагу тебя поджидает опасность, наука развивается, появляются новые технологии, да и люди уже не такие как в каменном веке, никто же не съест меня в Калифорнии!

Мать поняла, что спорить с сыном, который, как и многие её знакомые, грезил золотом, бесполезно.

– Но ты же обязательно вернёшься? – спросила она, казалось, даже не осознавая, что этим вопросом даёт согласие на поездку.

– Обещаю, что вернусь, всего полтора или два года, и я вернусь.

Больше в тот день они не разговаривали, несколько раз ещё мать обнимала Эдвина и плакала.

Через неделю ранним утром Эдвин с матерью отправились на вокзал. Эрнест тогда работал, да к тому же явно не горел желанием провожать наивного младшего брата.

На вокзале, должно быть, толпилось тысяча человек, наверняка, все билеты на поезд до Индепенденса были проданы. Когда поезд, наконец, пришёл, Эдвин поцеловал мать, ещё раз сказал, что обязательно вернётся, и зашёл в вагон.

Эдвин удивился, насколько лёгким выдалось расставание, и от этого ему стало не по себе. Как только он занял своё место, его посетила мысль выйти из поезда и остаться в Нью-Йорке, но он не стал делать этого. Когда поезд тронулся, все сомнения разом рассеялись. Эдвин выглянул в окно и помахал матери…

Теперь он уже прибыл в Индепенденс. Легкомысленный и мечтательный молодой человек, даже немного эгоистичный, но при этом добрый, продолжал искать себе группу.

Эдвин шёл дальше по площади. Он приблизился к людям в таких же широкополых шляпах, как и у него, и спросил:

– Можно ли к вам присоединиться?

Один из золотоискателей с густой чёрной бородой обернулся к нему.

– Конечно, но вы должны сделать взнос в двести долларов, – сказал он, внимательно оглядывая Эдвина.

– Ладно, я согласен, – ответил через несколько секунд Эдвин.

Эдвин приготовил деньги, оставалось только устранить кое-какие формальности. Он обрадовался, что наконец-то нашёл себе компанию для долгого путешествия. Он встал рядом с повозками, на которых лежали лопаты и кирки, и принялся ждать с остальными, когда в группе наберётся достаточное количество человек.

Через минуту к ним подошёл высокий мужчина в белой рубашке и коричневых брюках на подтяжках. Он так же как и Эдвин, спросил, может ли он присоединится к этой группе и, когда ему ответили, что нужно внести двести долларов, тут же согласился.

Затем подошёл ещё один человек, он говорил очень тихо, и его взгляд то и дело метался из стороны в сторону, что показалось Эдвину странным и отталкивающим. Он так же согласился с условиями проводника и присоединился к остальным.

Прошло ещё несколько минут, и к повозкам подошёл человек в очках, сжимавший в руках книгу.

– Вам нужно будет сделать взнос в двести долларов, – ответил бородатый мужчина на просьбу человека в очках.

Человек в очках ненадолго задумался, вероятно, у него не было этих денег. Он сказал:

– У меня, к сожалению, с собой только сто пятьдесят долларов, но я доктор и думаю, что могу быть вам очень полезен в дороге.

Услышав это, проводник, немного подумав, всё же согласился на то, чтобы этот человек вошёл в его группу. Никто не стал возражать, что доктор будет вносить меньше денег: врачи так необходимы в подобных поездках, что их могли взять и вовсе без взноса.

Когда набралось около тридцати человек, проводник сказал будущим старателям, чтобы они следовали за ним. Осталось подписать соглашение и закончить подготовку к поездке.

Эдвин внимательно прочитал данное ему соглашение, в котором говорилось, что внесённые деньги идут на покупку провизии и инструментов по прибытию в Калифорнию. Прибыль от найденного золота, согласно договору, разделялась поровну среди членов группы.

После ознакомления с договором, все начали погружать на повозки оставшиеся вещи: лопаты, фонари, палатки, еду, котелки для готовки пищи, корм для лошадей. Всё тот же бородатый мужчина показал некоторым членам группы, где находятся конюшни, и они привели оттуда лошадей.

Началось распределение по фургонам, которые представляли собой крытые белым брезентом повозки с округлой крышей. В одном фургоне могло путешествовать до пяти человек, но если кому-то места всё же не хватало, ему предлагали ехать на лошади. Эдвин разделил фургон с тем самым тихо говорящим человеком с метающимся из стороны в сторону взглядом, каким-то светловолосым человеком и с доктором.

– Я Фрэнк Беннет, – приветливо сказал доктор и подал Эдвину руку.

– Эдвин Холл, – представился Эдвин, крепко пожимая руку Фрэнка.

– Ты из какого города? – спросил доктор, поглаживая лошадь.

– Из Нью-Йорка.

– А я из Балтимора. Я вообще надеялся присоединиться к той группе, в которой есть мои земляки, но меня попросили сделать взнос в триста пятьдесят долларов, мне кажется, это уже перебор! Я сказал, что являюсь врачом, но мне не повезло: у них уже был врач. Но всё же я не расстроился, ведь если ты доктор, то всегда сможешь найти себе место.

– Да, точно, доктора – самые нужные специалисты, – согласился Эдвин.

– А ты, Эдвин, слышал, что некоторые даже приобретали какие-то специальные машины для добычи золота? Они жутко дорогие, но тут, я думаю, важны не современные технологии, а удача.

Фрэнк улыбнулся, и лучи солнца, постепенно покидающего зенит, отразились в линзах его очков.

Эдвин решил, что ему определённо повезло, что он едет вместе с доктором. Фрэнк казался весьма неглупым и отзывчивым человеком, что естественно располагало к нему остальных людей.

К ним подошёл их светловолосый сосед и сказал:

– Меня зовут Томас Митчелл.

Он подал руку сначала Эдвину, а потом и Фрэнку, и они так же представились.

Том Митчелл был высоким и худощавым, его длинные пальцы тут же выдавали в хозяине ювелира.

– Мне кажется, – говорил Том, – надо решить, кто из нас будет управлять лошадью.

– Если честно, у меня это не очень хорошо получается, – признался Фрэнк, поправляя съехавшие очки.

– Тогда я могу, – сказал Эдвин. – В детстве я…

– Слушайте все сюда, – прервал его громкий голос проводника группы, старавшегося привлечь к себе внимание.

Все замолкли и подошли к нему поближе.

– Для тех, кто ещё не в курсе, меня зовут Роберт Рассел, – говорил проводник. – Я майор в отставке, участвовал в Мексиканской войне. И так вот… несколько слов о том, что нас ожидает на западе. Сразу предупрежу: путешествие к приискам не для слабаков. В дороге на нас могу напасть дикие звери или краснокожие, которые жаждут крови. Впереди нас ожидают сотни и сотни миль пути, и мы будем идти через пустыни и болота, может быть, некоторые из вас умрут от какой-нибудь заразы, такое тоже возможно. Я не пытаюсь пугать вас, а говорю о возможных проблемах, с которыми сам сталкивался. Да, далеко немногие вернуться назад, но те, кому удастся сделать это, можете мне поверить, будут миллионерами!

Последние слова Роберта Рассела воодушевили путешественников, и они уже не думали о тех ужасах, о которых говорилось до этого. Конечно, некоторые в очередной раз задумались о серьёзности этой поездки, но они уверили себя, что им повезёт, и ни нападение индейцев или диких зверей им точно не грозит.

– Если вы не трусы, то отправляйтесь в дорогу! – сказал мистер Рассел. Он улыбнулся, сел на лошадь и поскакал к окраине Индепенденса.

Фургоны, называемые иногда «шхунами прерий», тут же устремились за ним. Эдвин вместе с Фрэнком сели на передок фургона, тогда как Том с тем молчаливым тихо говорящим человеком расположился в задней части.

Вскоре деревянные двухэтажные особняки скрылись из видимости, и теперь перед путешественниками простирались поля кукурузы. Путники отдалялись от Индепенденса, последнего населённого пункта на сотни миль вперёд.

В первые минуты начала этого большого путешествия Эдвина вновь одолели сомнения. Наверное, только сейчас он понял, что, возможно, совершает главную ошибку всей своей жизни. Эдвин вспомнил, как поцеловал на прощание мать, каким до невозможности лёгким оказалось то прощание, и на глазах навернулись слёзы. Люди привыкают, что родители всегда рядом с ними, и бессознательно думают, что так будет всегда, но это, к сожалению, далеко не так. Эдвин понял, на первый взгляд, простую, но всё же невероятно сложную для всех людей истину: родные каждого человека не вечны. Но ведь он говорил, что уезжает ненадолго, что вернётся с деньгами и наймёт хорошего доктора для матери. Но с другой стороны, за это самое «ненадолго» может случится столько всего… Но почему это что-то должно случаться именно с его матерью или с ним? Нет, всё должно быть нормально, абсолютно нормально.

Эдвин мог запросто догнать мистера Рассела, потребовать назад свои деньги и пешком вернуться в Индепенденс, а затем уехать в родной Нью-Йорк. Ему было всё равно, что о нём подумали бы все эти люди. Если сейчас он не вернётся назад, то в лучшем случаи окажется в Нью-Йорке через полтора года. Эдвин подумал о словах мистера Рассела про индейцев, и у него появилось ещё большое отвращение к этой поездке. Но у многих его товарищей имелись ружья, а значит, им нечего боятся индейцев, они благополучно достигнут приисков, а там золото – источник огромного богатства. Мысль о золоте взбодрила Эдвина, и он вскоре забыл обо всех опасностях.

В течение следующего часа сомнения окончательно покинули Эдвина. Стук копыт, ржание лошадей, палящее солнце над головой и надежды на светлое будущее быстро придали этой долгой поездке тот самый романтизм, присущий всем приключением. Да, Эдвин подумал, что всё это – замечательное приключение, о каком мечтают все молодые люди, приключение всей его жизни.

Глава 2. Общая мечта

Путь будущих старателей проходил по обширной долине, простиравшейся до самого горизонта, где её сменяли высокие горы. Долгая дорога являлась отличной возможностью для каждого узнать больше о своих товарищах, и все рассказывали друг другу разные случаи из жизни и делились предположениями о процветающей Калифорнии.

Эдвин перечислил в уме всех, кого он уже знал. Впереди на лошади ехал проводник Роберт Рассел, рядом с Эдвином сидел доктор Фрэнк Беннет, а сзади ювелир Томас Митчелл и ещё странный молчаливый человек, который совсем не нравился Эдвину.

Из разговоров Эдвин узнал, что этого молчаливого парня, ехавшего в его фургоне, зовут Мэтью Робинсон, что ему тридцать лет, и он, как и остальные, хочет навсегда переселиться в Калифорнию. Мэтью определённо не нравился Эдвину. «В тихом омуте черти водятся», – любил говорить его отец, и это фраза как нельзя лучше характеризовала этого молчаливого соседа.

Также рядом с его фургоном на лошади ехал высокий человек в коричневых брюках на подтяжках, Эдвин узнал, что зовут его Конор Картер. Кожа Конора была смуглой, волосы – чёрными, несмотря на ещё юный возраст около его глаз и на лбу уже образовались многочисленные морщины. Он имел спортивное телосложение. Речь его отличалась грубостью, но остальные, кажется, даже не замечали этого. Резкие движения выдавали в нём человека очень вспыльчивого, про которых обычно многозначительно говорят: «лучше не попадаться ему на пути». Конор рассказывал разные анекдоты про индейцев и негров, все без исключения громко над ними смеялись.

Эдвину определённо нравилась вся эта компания путешественников.

– Ты, должно быть, ещё не женат? – спросил Эдвина Фрэнк и достал из кармана маленькую флягу с водой.

– Нет ещё, – ответил Эдвин.

– Я тоже. Я в Балтиморе практически жил на работе, даже выходных не брал, постоянно к пациентам ездил, потом ещё к пациентам и ещё. Но знаешь, я заметил, что все эти визиты к больными, их медицинские карты мне надоели страшно. Обычная жизнь определённо не для меня, я не хочу до конца своих дней получать стандартную зарплату врача. И вот поэтому мне и захотелось отправиться в Калифорнию, там уже всего этого не будет. Надеюсь, мне крупно повезёт, найду много золото, а потом куплю особняк в Сан-Франциско, там и женюсь. А у тебя какие планы?

Эдвин ненадолго задумался и посмотрел на горы вдалеке. Он вспомнил, как плакала мать, не желая отпускать его и как пытался переубедить его брат не отправляться в эту поездку. От этих воспоминаний Эдвину стало не по себе, и он даже поежился, словно от холода.

– Я ещё точно не знаю, – наконец сказал он, – смотря, сколько золота мы сможем найти. В Нью-Йорке у меня осталась мать, я обещал ей, что уеду только на два года, поэтому оставаться в Калифорнии навсегда я не собираюсь. Как только заработаю достаточно денег, тут же поеду назад.

– Нам обязательно повезёт, я знаю! – Фрэнк широко улыбнулся и похлопал Эдвина по плечу, что тут же успокоило его молодого товарища и вернуло ему веру в удачу.

Эдвин обрадовался, что хоть они ещё только начинали путь, а он уже нашёл себе хорошего друга, на которого мог рассчитывать в случае опасности. Вообще-то знакомства с новыми людьми всегда были для него вроде испытаний, которые должен пройти каждый. Эдвин предпочитал сначала хорошенько изучить человека, а уже потом завязывать с ним дружественные отношения. Но с Фрэнком получилось совсем не так. Друзей у Эдвина имелось немного, но зато они были, что называется, настоящими. И ценили они Эдвина больше всего за его честность.

Многие его знакомые считали, что таких честных людей, как Эдвин, днём с огнём не сыщешь. Ещё в детстве, если он что-нибудь случайно разбивал, то никогда не старался это скрыть, а шёл прямо к родителям и рассказывал им всё начистоту. Понятное дело, что Эдвину, как и любому другому ребёнку, не нравилось, когда его наказывали, но он всегда со смирением относился к наказаниям. После наказаний дети из остальных семей, живущих по соседству, обижались на своих родителей, но только не Эдвин, он внимательно выслушивал длинные лекции отца о правильном поведении и уходил в свою комнату.