- -
- 100%
- +
Мэри воткнула нож в ярко-оранжевую мякоть и принялась сосредоточенно вычищать тыквенные внутренности. Рутинные мысли потекли соразмерно неспешной монотонной работе.
«Что бы из неё приготовить? Кашу? Суп? Пирог? Или, может, всё сразу? Тыквы так много. Куда её девать потом?»
Девушка отвлеклась от работы, подперла рукой подбородок и уныло оглядела несколько пузатых, небольших тыковок, лежавших на кухонном столе.
«Нет, пожалуй, нужно что-то одно. Всё сразу – не осилю. Что-нибудь простое. Кашу, например. Ах нет! Какая каша! Сегодня ведь праздник. Может, всё-таки стоит попробовать тыквенный пирог по тому рецепту, который посоветовала миссис Дорис?»
Взгляд Мэри упал на карточки с рецептами, которые ей любезно одолжила миссис Дорис – кухарка из соседнего дома, женщина лет пятидесяти, худая, словно жердь, и в вечном черном платье.
«Миссис Дорис… иногда она смотрит на меня так, будто знает, кем я была раньше. А, может, и правда знает? Нет, доктор Морроу обещал никому не говорить. Это наша тайна. Наша… как глупо звучит. Будто я и он… ах, ну что за мысли мне в голову лезут! Нет, нельзя даже думать о таком».
Девушка нахмурилась и продолжила выскребать мякоть. Когда тыква была почти полностью вычищена, Мэри проделала в ее стенках две дырки – получились глаза, вырезала линию – в кривой ухмылке расплылся рот. Готовый светильник Джека был водружён на деревянный круглый поднос. Затем Мэри взялась за следующую тыкву, выбрав совсем небольшую.
Последний раз Мэри вырезала фонарь Джека, когда… когда же это было? Лет в пять или шесть, когда ещё были живы родители и сестры. То была последняя осень, когда они вместе праздновали Хэллоуин. Пришла зима, а с нею – тиф, скосивший всю семью. Мэри чудом осталась жива и – одна. Её отправили в сиротский приют, а после пришлось перебиваться скудными заработками: то прачкой, то поломойкой, то гладильщицей – кем придется. Пока Мэри не оказалась на улице. Продавать свое тело было прибыльнее, чем стирать чужие портки.
Девушка поставила вторую тыкву с вырезанной рожицей на поднос. Затем взяла огарок свечи, зажгла и поместила огонёк внутрь. Глаза в светильнике Джека недобро вспыхнули. Мэри вздрогнула. Перед мысленным взором сверкнули другие глаза – наполненные бешеной злобой и яростью. Прошел год, но Мэри по-прежнему иногда в кошмарных снах видела тот жуткий взгляд.
***
Черные тучи, будто стая голодных волков, носились по темному небу, вгрызались в полную белую луну и мчались дальше. Холодный октябрьский ветер метался по улицам, тоскливо выл в подворотнях, жутко гудел в водосточных трубах.
Мэри, ярко накрашенная, в розовом платье с открытыми плечами, стояла на тротуаре, дрожа от холода. Мистер Харрингтон заставлял «своих девочек» носить только такие платья почти в любую погоду. Разве что зимой позволял набрасывать на плечи тонкую шаль.
Рядом наигранно смеялись товарки, зазывали проходящих мимо мужчин. Мэри улыбалась натянуто, через силу. Её бросало то в жар, то в холод, а перед глазами всё плыло. Когда к Мэри подошёл приземистый, с поросячьими глазками мужчина, спросил о цене, и они пошли в комнаты, девушка даже немного обрадовалась – всё лучше, чем стоять на улице.
Чуть позже Мэри распрощалась с клиентом и снова вернулась на продуваемый ветром пятачок у дешевой гостиницы. Лучше девушке не становилось. Наоборот – она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Хотя мистер Харрингтон запрещал пить на работе, Мэри вынула из кармана маленькую фляжку и тайком отхлебнула жгучий ром, которым её иногда снабжала рыжая Элис. «Помогает жить» – философски добавляла подруга, делясь спиртным.
Помутненным взглядом Мэри оглядела слабо освещенную и почти опустевшую улицу. Несколько «девочек» ушли с клиентами, под порывами ветра остались только Барб, Элис и Мэри. Элис разговаривала с высоким статным мужчиной в пальто, шляпе и тростью в руках. Блондинка Барб, обхватив плечи руками, переминалась с ноги на ногу немного в стороне. Всех прохожих будто ветром сдуло, и Мэри снова глотнула крепкого напитка.
Вдалеке на городских часах пробило четыре. Мэри с облегчением подумала о том, что ее рабочая ночь подходит к концу, и скоро можно будет нырнуть под одеяло. Внезапно мужчина в пальто вскричал, разозлившись на какую-то фразу Элис, замахнулся и ударил девушку тростью по голове. Элис, как подкошенная, упала на каменный тротуар. Из-под копны огненных волос стала медленно растекаться лужа крови. Барб взвизгнула и бросилась бежать. Однако мужчина с невероятной звериной скоростью настиг её, схватил за кудрявые светлые волосы, рванул и с силой отшвырнул в сторону. Барб ударилась о фонарный столб, со стоном осела, схватившись за разбитый в кровь висок, и так и осталась сидеть неподвижно на тротуаре.
Мэри стояла у стены, будто пригвожденная. То ли неосторожное движение выдало ее, то ли этот человек (человек ли?) обладал сверхслухом и услышал лихорадочный стук сердца или прерывистое дыхание, но он заметил девушку.
Как Мэри осталась тогда в живых – для неё до сих пор загадка. Она видела как мужчина ринулся к ней. На краткий миг свет фонаря, будто вспышка молнии, выхватил из черноты ночи фигуру убийцы. Его лицо было искажено ненавистью, глаза, налитые кровью, полыхали безудержной яростью. Мужчина занёс трость для удара.
Что случилось дальше – Мэри не знала. Она лишь услышала звон в ушах, чёрная мгла заволокла свет, и Мэри потеряла сознание.
Однако если бы девушка не упала без чувств, она увидела бы странную картину. Мужчина уже готов был ударить Мэри тростью, которую держал в левой руке, как вдруг правая рука, будто действовавшая сама по себе, схватила другую за запястье и сильно сжала. Трость выпала из левой руки, глухо стукнувшись о мостовую. Дальше с мужчиной стало происходить что-то странное. Он то пытался схватить трость, то снова одергивал себя. То делал шаг назад, то вновь прыгуче возвращался на прежнее место. Его лицо то искажалось дикой яростью, то мучительным страданием. В мужчине будто бы боролись два существа.
А потом по его телу прошлась судорога, он весь сжался, скорчился, словно от невыносимой боли. В следующий миг от тела мужчины отделилась чернильная уродливая тень с красными угольками глаз. Она стала кружить рядом, пытаясь вернуться обратно. Мужчина отмахивался от злобного духа, дрожащими губами шепча какие-то слова. Внезапно откуда-то издалека донёсся пронзительный крик петуха. Тень вздрогнула, испустила гневный рык и унеслась прочь.
Несколько секунд мужчина стоял неподвижно, вцепившись в голову руками. Он переводил ошеломлённый взгляд с трупов двух женщин на лежавшую без чувств девушку. Мужчина опомнился, когда услышал пьяные голоса, раздавшиеся за углом. Он подбежал к Мэри, пощупал пульс, затем убрал светлые пряди с лица и потрогал лоб. Кожа пылала огнём. На мгновение девушка открыла глаза, тяжело вздохнула и вновь лишилась чувств. Мужчина, больше не колеблясь, подхватил Мэри на руки и поспешил скрыться в переулке.
***
Мэри три дня провалялась в постели в горячечном бреду. Её больному воображению виделись страшные, пугающие картины, и с губ девушки то и дело срывался крик. Порой Мэри ненадолго приходила в себя, слышала чей-то успокаивающий шёпот над головой, но потом этот шёпот превращался в злобное шипение, и Мэри со стоном снова впадала в беспамятство.
На четвёртый день ей стало лучше: жар спал, сознание прояснилось, голова гудела не так сильно. Придя в себя, Мэри с испугом обнаружила, что находится в незнакомой комнате. Пожелтевшие старые обои на стенах, маленькая деревянная кровать, рядом столик и колченогий стул, занавешенное окно над изголовьем, обшарпанный шкаф у двери и рукомойник – вот и всё убранство. Комната слабо освещалась единственной свечой, горевшей на столике.
Мэри захотела встать, но едва она приподнялась в постели, как почувствовала головокружение. В ушах зашумело, а к горлу подкатила тошнота. Мэри устало опустилась на подушки, силясь понять, как и где она оказалась.
В комнате тихо скрипнула дверь, а затем в проеме показалась фигура высокого мужчины. Он, стараясь не стучать ботинками по полу, подошел к кровати Мэри. В руках он держал небольшой чемоданчик, какие с собой носят доктора. Мужчина скинул пальто, перекинул его на спинку стула, поставил чемоданчик на столик, затем поймал на себе настороженный взгляд девушки.
– Вы очнулись, – сказал он. – Очень рад. Как себя чувствуете?
Мужчина чуть отодвинул стул и сел так, что его лицо оказалось в тени. Однако Мэри успела ухватить взглядом отдельные черты: темные волосы с седыми висками, острые скулы, плотно сжатые губы. Она попыталась припомнить, не видела ли этого мужчину раньше, но в голове и без того стоял сплошной туман.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.