Дневник из преисподней

Вернувшись незадолго до начала заседания Совета, решавшего вопрос о том, отпускать или не отпускать воинов Юга из состава действующей армии, я присоединилась к принцу Дэниэлю, по-прежнему не особенно понимая, для чего милорд затеял вторжение. Я молча слушала членов Совета и ловила себя на мысли, что милорду не нужна война со своим братом. Однако наша ссора не открыла мне его истинные намерения и лишь впоследствии – уже после завершения похода, я предположила, что это была своего рода тренировка – проверка боеспособности регулярной армии.

Когда Дэниэль склонился ко мне и шепотом спросил, что я думаю по поводу всего этого, я ответила, что милорд не ответил мне на мои вопросы, но, может быть, он ответит своему брату. И еще я добавила, что отпускать боеспособную часть действующей армии в то время, когда милорд что-то затеял возле самых границ – не лучшее решение. И не надо быть гениальным политиком или великим военным стратегом, чтобы это понимать. Я по-прежнему не могла забыть, как однажды обвинила Совет в неверии в меня, и нескончаемые дебаты членов Совета наводили на меня раздражающую тоску. В ответ принц кивнул и фактически опередил членов Совета в принятии окончательного решения. Дэниэль объявил о преждевременности роспуска части своей армии и Совет согласился с ним.

Через несколько дней он отправил курьера с письмом для милорда. Правитель Эльдарии приглашал своего венценосного брата в гости, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, гарантируя ему и его людям жизнь и безопасность. Жизнь и безопасность милорда были словом, данным и мною, ибо слово принца Сэн Лариэн Дэниэля с момента признания меня равной ему давалось от имени нас обоих. И я сполна заплатила миру за дарованные им силу и власть…

Как ни странно, но милорд ответил Дэниэлю и дал свое согласие, определив местом встречи город Ант-Реен, расположенный на границе Эльдарии и Тэнии. Принц Дэниэль поручил мне встретить милорда на пути к городу и обеспечить его почетное сопровождение. И он дал мне своих людей в дополнение к моим гвардейцам.

Накануне дня нашей встречи с милордом я и мои люди направились в крепость Ри-Наал, названной так в честь своего основателя и великого путешественника древних времен, давшего название новой реке. Крепость находилась недалеко от города Ант-Реена на реке Роу, обеспечивая кораблям Эльдарии беспрепятственный выход к морю, и мы намеревались переночевать в ней, а затем на рассвете встретиться с правителем Элидии. Также во избежание лишних волнений Дэниэль поручал военачальнику крепости обеспечить порядок в самом Ант-Реене, и я несла послание для него во внутреннем кармане своей куртки.

Я хорошо знала командира крепости и была искренне рада видеть его, как и мои люди, кое-кто из которых даже воевал под его руководством. Я не только его знала, но Мастер однажды рассказал мне, что командор Рэс Ли со своим отрядом прикрывал отступление воинов сэра Таа Ли, уносивших в безопасное место тяжелораненого принца Дэниэля. Командор Рэс Ли потерял тогда большую часть своих людей, но времени хватило, и сэр Таа Ли успел погрузиться на корабль и уйти от преследователей по реке. Полумертвого командора и еще несколько оставшихся в живых воинов подобрали жители небольшой деревушки. Они выходили всех раненых и командор Рэс Ли довоевал эту долгую и кровопролитную войну.

Война сделала его седым и добавила морщин на лице, а глаза командующего крепостью так и остались холодными и непроницаемыми, несмотря на завершение войны. Они не улыбались никогда, даже если улыбались его губы, но это не портило его, а придавало некую харизму, перед которой было невозможно устоять. Командор Рэс Ли подавлял, но не лишал своих воинов собственной силы и индивидуальности. Он подавлял в том смысле, что никому и в голову не пришло бы ослушаться его приказов и распоряжений, или просто поразмыслить над тем, стоит ли их выполнять. Его приказы просто исполнялись, и он был первым после Бога и принца Дэниэля в этой крепости. По крайней мере, я так думала…

Вручив послание принца, содержание которого мне было хорошо известно, я с чистой совестью отправилась досыпать предыдущую ночь, проведенную в лесу на земле, но выспаться мне не удалось. Сэр Ка Арт – самый юный из моих людей, растормошил спальный мешок, в который я зарылась с головой, чтобы не слышать доносящийся со двора шум.

– Принцесса Лиина, проснитесь! – Он с силой потряс меня за плечо, и я проснулась не столько от его шепота, сколько от болезненного прикосновения его крепких пальцев, сдавивших плечо.

– Что случилось? – Я резко выпрямилась и перехватила его запястье, осторожно освобождаясь от объятий его руки.

Ощущения того, что мне до боли знаком горячий шепот в ночной тиши, нахлынули сразу же, и на какое-то мгновение в моей сонной голове мелькнула дикая мысль, что сейчас я увижу Сиэну, но это был лишь Ка Арт. Даже в темноте было видно, что он не справляется со своими эмоциями, хотя раньше за ним такого не наблюдалось.

– Арт… – С этими словами я прикоснулась ладонью к его лицу и осторожно провела по щеке, почувствовав, какая она горячая.

Это подействовало на него лучше, чем удар в глаз, который непременно влепил бы ему его собственный командир, если бы увидел Ка Арта в таком состоянии.

Арт глубоко вздохнул и взял себя в руки прямо на глазах.

– Я… Мне не спалось, принцесса Лиина, и я вышел во двор. Решил проверить лошадей, но не дошел до них. Я услышал негромкий вскрик, который донесся из дома командора Рэс Ли. Там… Там окна открыты на первом этаже. Это был предсмертный крик, я готов поклясться в этом, и я подкрался к окнам и выслушал все, что командующий сказал своим воинам-наемникам из Южных земель. Они собираются напасть на Магистра и его людей и перебить их всех. Командор планирует устроить засаду у старых развалин города Дэрри…

– Что-о-о? Что ты такое говоришь, Арт? – Я схватила его за одежду и притянула к себе, не веря собственным ушам.

Ка Арт вздрогнул от моего громкого шепота, почти крика, но не сделал попытки вырваться из моих рук.

– Я не мог раньше… Не мог сказать раньше. Всюду были люди командора. Я прятался до тех пор, пока они не покинули крепость…

Только после этих слов я поняла, что все это правда. Немыслимо! Для Ка Арта измена командора была просто немыслимой, ибо он вырос в другом мире, нежели я. Неудивительно, что какое-то время он был просто невменяемым. Но для меня это не стало потрясением, потому что в моем мире не хранят верность клятвам.

Я выбралась из спального мешка и несколько минут простояла в тишине, пытаясь успокоиться. В таком состоянии нельзя было будить своих людей. К тому же следовало обдумать все последующие шаги, поскольку столкновение с командором и его людьми становилось неизбежным. Дорога в Ант-Реен – прекрасный древний город на границе с Югом, где планировалась встреча с принцем Дэниэлем, шла через развалины Дэрри, и делегация милорда могла пересечься с людьми командора уже этим утром.

В любом случае, крепость Ри-Наал была ближайшей к Ант-Реену, и других поблизости не было. Некого звать для поддержки и я наконец-то сообразила, что не спросила главного:

– Сколько людей последовало за командором?

Арт ответил, не задумываясь:

– Я насчитал около восьмидесяти человек.

Я даже сдерживаться не стала и выругалась так тихо, как могла, на языке, вряд ли понятном Ка Арту. И все же он явно оценил обороты речи и внезапно подтянулся и встал по стойке «смирно».

Моих людей было немного, но сейчас это не имело значения, ибо, зная сэра Каас Ли, всюду сопровождавшего милорда, я примерно могла подсчитать, сколько людей он взял с собою и каким был отряд милорда. И счет был не в пользу сэра Каас Ли.

В какой-то момент я поддалась панике, нарастающей во мне, пока убегающее время не напомнило о себе. Время было дорого. Время – это все, что у нас оставалось. Милорд не должен был пострадать! Даже его люди не должны. Это было не просто делом чести или моим долгом. Это было вопросом жизни и смерти для принца Дэниэля.

Магистра сопровождали всадники сэра Каас Ли, и убить их всех было задачей практически невыполнимой. У командора были неплохие шансы победить и точно такие же – проиграть этот бой. Тогда война могла стать неизбежной, а принцу Дэниэлю грозило бесчестье.

В этом мире честь восстанавливалась только кровью. Кровью смывались все грехи. Большего никто не мог получить или потребовать. Преемником милорда являлся сэр Гаа Рон, и он мог потребовать жизнь принца Дэниэля за жизнь милорда. И тогда мне пришлось бы исполнить свой долг, как названной сестре правителя Эльдарии. В моей голове вдруг прозвучали слова их отца: «Где они? Где мои сыновья, Лиина? Я подарил тебе жизнь, а ты отняла ее у меня…».

Со смертью его сыновей мир изменится. Возможно, война не наступит никогда. Вопрос лишь в том, как потом с этим жить? И смогу ли я с этим жить?

– Кого он убил? Чей крик ты слышал, Арт?

Ка Арт слегка поежился от неприятных воспоминаний и прошептал:

– Я не знаю его имени, но видел сегодня среди охранников у ворот…

Последующая пауза была недолгой, а тишину прервали мои слова:

– Магистр и его люди не должны пострадать. Нужно остановить командора! Любой ценой… – Я смотрела в его глаза и по их лихорадочному блеску поняла, что он думает о том же самом, что и я.

– Я поклялся в верности принцу Дэниэлю и не нарушу своей клятвы. Нужно изменить место встречи с делегацией и увести Магистра с пути командора! – Ка Арт ни на секунду не усомнился в моей правоте, и я перевела дух. Значит, в этом не усомнится никто из моих людей.

Нам понадобилось минут пятнадцать, чтобы разбудить всех и еще столько же, чтобы обо всем рассказать. Я не могла доверять людям, оставшимся в крепости, и приказала сэру Да Ахону и еще десятку воинов оставаться в крепости и никого не выпускать из нее, даже ценой собственной жизни. Одновременно я велела сэру Ноо Гаару и своим гвардейцам следовать к развалинам Дэрри, а сама решила отправиться в селение Вори, где милорд наверняка остановился на ночлег перед тем, как направиться в Ант-Реен. Поселение Вори было единственным населенным пунктом на пути милорда, а после него лишь развалины Дэрри, где будет прятаться смерть.

– Я надеюсь, что смогу добраться до милорда раньше вас, сэр Ноо Гаар, и убедить изменить маршрут. Но я слишком хорошо его знаю. Милорд не упустит возможности встретиться с командором и тогда нам придется драться. Без вашей поддержки воины милорда могут проиграть этот бой, и тогда слово принца Дэниэля будет нарушено. Даже я не смогу ничего изменить!

Сэр Ноо Гар не стал задавать лишних вопросов, а лишь отсалютовал мне в ответ и отдал своим людям приказ об общем сборе. Когда он садился на коня, я не выдержала и сказала ему то, что беспокоило меня больше всего:

– Ваши люди так и не отдохнули, и кони устали. Берегите их. У командора есть фора, и люди его полны сил и энергии. Начнете догонять их – загоните коней. Просто идите к Дэрри так быстро, как сможете.

– Вы уверены, что сумеете предупредить Магистра раньше нас, принцесса? – Сидя на коне, сэр Ноо Гаар наклонился ко мне, и я ощутила его озабоченность.

– У меня есть такой план. По крайней мере, я постараюсь уговорить милорда вернуться в крепость Тампли, где располагаются его основные силы, и мы перенесем дату переговоров в Ант-Реене. И будьте добры, отправьте сэра Ка Арта к принцу Дэниэлю. Он должен знать, что здесь происходит! – С этими словами я кивнула ему напоследок и отошла прочь.

Я ушла за ворота в ночную тишину и повернулась к крепости спиной. Мне нужно было сосредоточиться для того, чтобы позвать Алекса. Его крылья были способны домчать меня до милорда за считанные часы. И пока это было единственным выходом. Я закрыла глаза и ушла от всего, что меня окружало. Только страстное желание увидеть Алекса и мой шепот в ночи, подхваченный ветром и облаками…

Больше всего на свете я боялась, что он не придет. Последнюю неделю мы почти не поддерживали связь, словно оба испугались тех чувств, что открыли в себе. Когда я вернулась к Дэниэлю, Алекс гостил у него, и в первые дни мы провели вместе слишком много времени, словно мне не хватало света, и я отбирала его у Алекса с эгоизмом, свойственным юным влюбленным. Часть моей души открылась ему, и часть души Алекса также завладела моими мыслями.

Но меня переполняли и чувства к милорду, которые я не могла объяснить даже себе. Не переставая думать об Алексе, я скрывала эти мысли и чувства от себя, потому что боялась, что их легко прочитает милорд. И с Алексом я поступила точно также, почти не осознавая этого. Рядом с ним мои мысли скрывали милорда, и Алекс не мог прочитать их. Я пряталась от него, но любовь – это истина и она не смиряется с ложью и полуправдой. И когда Алекс пришел на мой зов, я уже не могла прятаться…

Огромная птица с нежностью положила свою голову мне на плечо, и я впустила Алекса в свой мир, как когда-то впустила его отца. Мне хотелось, чтобы Алекс разобрался в том хаосе, который творился в моей душе, и подсказал мне дорогу из внутреннего лабиринта, где заплутали мои чувства и желания. Но он не освободил меня. Думаю, никто не смог бы освободить меня, как никто не способен навязать нам свои чувства или вызвать в нас любовь, которой нет. Нельзя принудить к любви, нельзя уговорить нас полюбить, нельзя заставить разлюбить или возненавидеть. Все эти чувства – это наше решение и наше сердце диктует их нам.

Одного я только не пойму – как можно испытывать чувства к свету и тьме, одновременно любя их обоих, несмотря на взаимоисключающие правила такой любви? И, если я не понимала этого, то и Алекс не смог понять.

Но для него не существовало правил, и только в этом проявляется истинное лицо любимого человека – его настоящее чувство, ибо любовь не только сближает, но и растворяет друг в друге два разных сердца, а затем разделяет то, что получилось, на два одинаковых сердца и возвращает их двум существам, отныне и во веки веков становящихся двумя половинками единого целого....

Когда я очнулась, звездное небо смотрело прямо на меня глазами Алекса, и я по-прежнему не ощущала его любви. Но он не отстранился от меня, когда я прижалась к его груди, почти зарывшись в мягкие и теплые перья. Напротив, он подтолкнул меня своим массивным клювом, и я обняла его за руками за шею. Его слова прозвучали в моей голове тихим шорохом умирающей под ногами осенней листвы: «Я поднимусь к звездам, если ты этого захочешь; упаду с небес, если однажды попросишь; откажусь от крыльев ради твоей любви…».

– Мне нужно спасти милорда. И только тебя я могу просить о помощи! – Я еще крепче обняла его за шею, – но именно тебя я просить не должна…

Алекс высвободился из моих объятий и произнес резким и гортанным, почти нечеловеческим голосом:

– Я пришел на твой зов и всегда на него приду!

Мы поднимались к холодным и далеким звездам, и я все еще слышала слова Алекса в своей голове: «Я поднимусь к звездам и упаду с небес, откажусь от крыльев ради твоей любви…». И мне было так спокойно, как не было ни с кем и никогда. Ничто не тревожило меня, даже мысли о предстоящей встрече с милордом. Единственно реальными для меня оставались ночь, ветер, звезды и Алекс.

Бесконечное время обретало свой конец рядом с ним и бежало быстрее от одного лишь его присутствия. Безграничное время облекало себя в видимые границы, и я не боялась переступить через них, зная, что наступит еще один день, а Алекс будет рядом и останется рядом навсегда. Я начинала бояться лишь одного – людей или орлов, способных лишить меня этого времени. И насколько же бесконечным могло стать мое время без него?

Селение Вори открылось внизу маленькими и далекими огоньками, и сердце мое застучало в груди в унисон с сердцем Алекса. Кровь прихлынула к вискам, когда он развернулся и направился к земле, сложив крылья. Ветер рвал мои волосы и рычал в ушах, а я готова была закричать от восторга и ужаса, охвативших меня.

Мы приземлились недалеко от деревушки, и я простилась с Алексом, одновременно чувствуя огромное нежелание расставаться с ним. Я помню, что сказала ему что-то о чувстве долга – вовсе не то, что хотела ему сказать. И он ответил мне тем же, чем всегда отвечал: «Делай что должен и будь что будет…». И мне не стало легче от его слов.

Милорд остановился в северной части селения Вори, как я и полагала. И охрана искренне удивилась моему появлению в полном одиночестве, как только узнала меня. Но соответствующий прием с учетом моего статуса и положения был оказан незамедлительно, и разбуженный Каас Ли уже через несколько минут встречал меня возле входа в дом, где остановился милорд.

По крайней мере, милорду удалось немного поспать в отличие от меня, и я искренне позавидовала Магистру, появившемуся через считанные минуты в гостиной с лицом, на котором остатки сна мешались с отблесками света от зажженных свечей:

– Вы прервали мой сон, миледи, но я ничуть не сожалею о нем, – глаза милорда искренне улыбались мне, и я вздохнула от легкого чувства ностальгии по тем временам, когда видела их красоту каждый день.

Я улыбнулась в ответ, чувствуя определенную вину за то, что вытащила его из постели, и к тому же готовлюсь сообщить новость, которую он может принять со свойственной ему безудержной энергией. Той энергией, которую я боялась, и которая часто приводила к умирающим в ночи людям и окровавленным телам.

– Мне жаль, милорд, что приходится сообщать вам не самую приятную новость в столь поздний час. Я надеялась встретиться с вами в несколько иной обстановке…

Милорд кивнул мне, приглашая присесть, и я с удовольствием вытянула ноги, удобно устраиваясь в мягком кресле. Я наблюдала за тем, как милорд разжигает огонь в камине, и почувствовала, что замерзла, лишь ощутив жаркое прикосновение зарождающегося огня.

– Поверьте мне, Лиина. Новость о том, что вы надеялись на встречу со мною, стоит потерянного сна и всех других новостей, какими бы они ни были! – С этими словами милорд коснулся темного графина с грубыми шлифованными краями и разлил в бокалы темное, казавшееся почти черным вино.

На этом обмен любезностями подошел к концу, и милорд выжидательно посмотрел на меня, так и не сделав глотка из бокала. Его взгляд невозможно было выдержать, и я опустила глаза, глядя на подрагивающую в моих руках жидкость.

– Вам следует идти в крепость Тампли, милорд. Дорога в Ант-Реен сейчас небезопасна. Принц Дэниэль скоро узнает об этом и сделает все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность и безопасность ваших людей.

Только закончив последнюю фразу, я осмелилась взглянуть в глаза милорда и не увидела в них удивления.

– Кто-то из Южных провинций решил нам помешать? – Магистр вопросительно поднял бровь.

– Не совсем так… Кто-то из воинов принца Дэниэля. Так будет точнее, милорд. – После этих слов я сделала глоток легкого и прохладного вина, не в силах закончить фразу и назвать имя командора.

– И кто он? – Любопытство в словах милорда было неподдельным и искренним, отчего я поморщилась.

– Командор Рэс Ли и его воины. – Я снова отпила из бокала, чувствуя, как легкое опьянение кружит голову, заставляя исчезнуть сковывающее меня напряжение.

– Старый знакомый, значит, – милорд тоже отпил из бокала и нахмурился, продолжая говорить, – мы уже встречались однажды, но он ушел от меня. В тот раз… – Он сделал паузу, слишком долгую, а потом молча допил бокал и налил себе еще.

Его молчание мне не понравилось, но я не осмеливалась нарушить его, понимая, что сейчас он решает, как поступить, и от этого решения зависит, будут ли жить командор и его люди.

– Он не забыл… Вот почему Рэс Ли предал моего брата, миледи. – Милорд подошел ко мне, забрал бокал из моих рук и снова наполнил вином.

Я взглянула на него и повторила:

– Ничего не забыл?

Милорд удивленно посмотрел на меня, а затем кивнул головой, словно вспомнил, что меня тогда не было. Потом залпом выпил вино и закончил:

– Он был тяжело ранен в бою, и мои люди посчитали его мертвым. Командора спасли жители одного поселения. Небольшого. Пара десятков домов в огромном лесу. Я сжег их все. – Милорд сказал это почти без выражения, без каких-либо эмоций и снова наполнил свой бокал.

Я чувствовала себя недостаточно опьяневшей, чтобы удержаться от следующего вопроса:

– Что стало с людьми?

Милорд не удостоил меня даже взгляда, но ответил:

– Я уже сказал, Лиина. Я сжег их всех… Спастись удалось командору и нескольким жителям. У нас не было времени, чтобы гоняться за ними по лесам.

Легкая и приятная усталость, вызванная вином и недостатком сна, исчезли без следа, когда до меня дошел смысл его слов. Я выпрямилась в кресле скорее инстинктивно, чем осознавая, что мое тело желает незамедлительно вскочить с него и сбежать из этой комнаты.

Я сжала ладонь, тупо уставившись в дно своего бокала, чувствуя тошноту то ли от вина, то ли от слов милорда. Люди, охваченные огнем, до сих пор снились мне по ночам, но до сегодняшнего дня я полагала, что они – всего лишь кошмарный сон и плод воображения милорда.

Осознав реальность произошедших событий, я вдруг отчетливо поняла, что всегда это знала где-то в глубине души. Знала, что на корабле в моем сне в пламени костра умирают реальные люди. Слишком больно было от их криков. Моя душа сгорала вместе с ними в пламени огня каждый раз, когда я видела этот сон, словно все происходило наяву. А потом я подумала: «Если это была моя боль, то как милорд сумел внушить ее мне в моем собственном сне? И была ли эта боль только моей?».

Не в силах больше молчать, я прошептала в спину милорда, молча изучавшего процесс горения дров в камине:

– Всех? Даже самых юных? – После моих слов милорд резко обернулся и со странным выражением на лице спросил:

– Вы полагаете, Лиина, я способен на подобное? – Его голос не дрогнул, но глаза словно почернели, как потемнело и мгновенно осунулось его лицо, и на нем за какие-то секунды быстрой чередой промелькнули эмоции, дать названия которым я не решилась.

Я смотрела на него сверху вниз, пытаясь понять, что я чувствую, и почему эти минуты кажутся мне каким-то откровением. Кто из нас и что решал сейчас в тесной комнате, ставшей еще меньше от возникшего напряжения. А потом я сказала то, что чувствовала сердцем, не разумом:

– Вы учили меня владеть оружием… Мы танцевали в день нашей помолвки, и я помню, как вы смешили меня… Боль и страсть сплетались в один клубок от огня и холода ваших губ… Не думаю, что я хранила бы эти воспоминания в своем сердце, будь вы убийцей детей… – Я говорила медленно и с остановками, выверяя каждое слово, и соразмеряя собственные фразы с теми ощущениями, что владели мною когда-то.

Милорд поставил свой бокал на каминную полку и неожиданно подошел ко мне, заставляя подняться ему навстречу. За несколько секунд до столкновения он резко остановился и произнес, едва сдерживаясь от бушевавших внутри него страстей:

– Чего вы хотите от меня, миледи? Правды? Или хотите, чтобы я солгал вам? Правда в том, что я убивал и это – часть моей жизни и часть меня самого. Даже если бы мог, если бы смог вернуться назад, я не изменил бы ни минуты своей жизни – той жизни, что сделала меня таким. Другой я не желаю. Как не желаю стать кем-то менее значительным или просто другим. Но я чувствую, что меняюсь сейчас. И это волнует меня, словно мое «я» восстает против вашего вмешательства, столь ненавязчивого, но отчего-то весьма последовательного. Вместе с тем, я понимаю, что вы не предпринимаете для этого ни малейших усилий. Более того, вы не замечаете этих перемен, а их видят даже мои воины. Если так пойдет и дальше, вы останетесь единственной, кто этого не замечает! И вы же – единственная, кто меня понимает так, как никто другой. Я не владею вами и не владею собой! Я не владею тем, чего жажду больше всего, и уже не понимаю, хочу ли я завладеть вами, потому что жажду власти и самого мира, или хочу вас, потому что просто желаю принадлежать вам. И почему я говорю вам все это вместо того, чтобы отдать приказ о незамедлительном выступлении навстречу воинам командора? – После этих слов милорда просто затрясло, словно он что-то видел внутри себя, и эти видения были сильнее холодного разума, способного контролировать все и всегда.

На мгновение мне показалось, что он схватит меня и вытрясет из меня и мою душу, и мою жизнь в страстном желании узнать, как мне это удается, а потом уничтожит вопреки собственным желаниям, в абсолютной уверенности, что я предаю его.

– Милорд! – Я поставила бокал на подлокотник кресла и в два шага преодолела разделяющее нас расстояние.

Мои руки коснулись его запястий – они были ледяными и неподвижными, но едва ощутимая дрожь пробегала по жилам вместе с кровью.

– Милорд… Я никогда не посмела бы осудить вас за то, что являлось неотъемлемой частью вашей жизни, но я сомневаюсь в том, что это является неотъемлемой частью вашей души. Может быть, не я меняю вас, а мои сомнения заставляют вас увидеть себя настоящего? Или настоящую частичку вашей собственной души, скрытой от всех, даже от себя самого? Так кто кого предает, милорд? Я – вас, или вы – себя?