Изгибы II Судьбы. Сердец. Соблазна.

От автора

Дорогой читатель!

Спасибо за ваше ожидание финальной части дилогии. Спасибо за тёплые слова, которые вы писали мне в социальных сетях и оставляли в отзывах. Они по-настоящему дороги моему сердцу.

Первая книга «Изгибы» вошла в шорт-лист конкурса «Любовь между строк — 2026» на ЛитРес — и повторила маленький успех «Граней игры. Искушение», как и в прошлом году.

В этой истории герои прошли через многое: предательство, ложь, разочарование, потери. Но главное — истинная любовь исцелила самые глубокие трещины в их сердцах.

Медленно.

Болезненно.

Без остатка.

Впервые я вела повествование от трёх персонажей. Это был вызов! Вызов самой себе и моему вдохновению. Проникнуться каждым героем, прожить его боль, его страхи, его правду. Я довольна проделанной работой. Восемь месяцев работы, которые подарили мне колоссальное удовольствие — от каждой сцены, от каждого диалога, от каждой строки.

Надеюсь, вы тоже почувствуете этот спектр эмоций. Надеюсь, я не оставлю вас равнодушными. И пусть частица этой истории разгорится яркой звездой на небосклоне вашей души.

Я настолько вдохновилась этой историей, что для дилогии написала саундтрек — «Изгибы». Вы сможете его послушать на музыкальных площадках, перейдя в плейлист книги по QR‑коду.

Еще раз искренне признательна каждому из Вас!

Для связи со мной, и чтобы одними из первых узнавать новости, приглашаю подписаться на группу ВКонтакте

https://vk.ru/olga.gordeeva.books

Дисклеймер

Данное произведение содержит эпизоды употребления алкоголя и сигарет, сцены насилия и «темной» романтики, упоминания и обсуждения слова «наркотики» и связанных с ним тем. Это используется исключительно в целях повествования, анализа или информирования и не направлено на пропаганду или одобрение употребления наркотических веществ.

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и ситуациями случайны. Поступки и мировоззрение героев могут не соответствовать вашим ожиданиям или моральным нормам.

Автор не ставит целью романтизировать деструктивное поведение, не пропагандирует и не призывает к действиям, описанным выше, а лишь рассказывает историю такой, какая она есть.

Приятного чтения!

ПЛЕЙЛИСТ

Ольга Гордеева – ИЗГИБЫ

Bad Omens – THE DEATH OF PEACE OF MIND

Bad Omens – Dying To Love

Bad Omens – Specter

Bad Omens – What It Cost

Portals – Where It All Begins

Sam Tinnesz, Yacht Money - Play with Fire

Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz – Enemy

Ashes in Your Eye – Drunken in Your Eye

XOLIDAYBOY – Америка

ГЛАВА 1

АНЯ

… Та воронка из черных облаков затянула меня…

Обратно…

В Инферно.

Сегодня похороны любимого мужчины. Мужчины, который цинично лгал мне. Мужчины, который скрывал от меня тайну. Тайну, рвущую душу на части. Но вместе с этим он оставил смысл жизни. Чудо.

Я не пошла на кладбище.

Я не успела.

Час назад я вынырнула из сладкого сна, растянувшегося на трое суток. Лучше бы я оставалась в нем.

С ним.

Там я проживала снова свои счастливые дни. Такие яркие. Беззаботные.

Стоя босиком на холодной плитке на балконе в доме отца, я вглядывалась в бескрайние просторы морской глади. Сильнее закуталась в вязаную кофту, обнимая себя.

Голова до сих пор чугунная. Тело ватное. Голосовые связки болят.

Хочется кричать.

Истерично.

Громко.

Но крик застыл комком в горле до тошноты.

Боль в груди.

Пронизывающая.

Душераздирающая.

Мучительная.

Я больше не слышу, как стучит мое искалеченное сердце. Измученное. Истерзанное.

Его разбили.

Осколки стерли в порошок.

Превратили в пыль.

Хочется плакать. Но мои веки налились свинцом и не могут выдавить ни единой слезинки.

Сорванный голос. Горькие слезы. Любящее сердце. Я все оставила на том необъятном поле под нависшими грозовыми тучами. Я так орала, захлебываясь слезами.

До потери сознания.

До темноты в глазах.

До полного изнеможения.

Прикрывая глаза, набрала полные легкие воздуха и тяжело выдохнула.

— Дочка… — я услышала тихий ласковый голос отца и ощутила его прикосновение на плече.

Я вздрогнула.

Не заметила, как он вошел в спальню.

— Да… — обернулась я.

— Как ты? — с волнением спросил он.

— Лучше, — солгала я, собирая последние силы, и безнадежно уточнила. — Что с Артуром?

— Он жив… Жив… — утвердительно кивнул головой. — Операция прошла успешно. Скоро он будет с нами.

Я облегченно выдохнула.

Мы пристально смотрели друг другу в глаза, и я все еще не могла поверить, что спустя много лет я снова увидела отца. Я надеялась, что я буду под его защитой. Он станет моей поддержкой и опорой.

Правда? Да?

— Папа… — едва шевеля губами произнесла я. — Почему? Почему ты оставил нас?

Он убрал прилипшую от слез прядь волос с моей щеки. Снял очки и посмотрел меня с сожалением.

— Присядем?

Я первой прошла с балкона в спальню с ванильными стенами. Отец последовал за мной. Мы устроились на коричневом диване в углу, у окна.

— Дочка… — его теплая морщинистая рука хотела было накрыть мою, но я отдернула ладонь и прижала ее к животу.

— Я слушаю… — пыталась говорить строго.

— Пятнадцать лет назад… я ушёл не потому, что разлюбил вас или завёл другую женщину, другую семью. Нет. — он тяжело вздохнул. — Я нарвался на серьёзные проблемы. Тогда, в девяностые, вокруг был сплошной рэкет. По глупости связался не с теми людьми и ввязался в грязные разборки. Сначала я просто хотел заработать. Заработать для вас. Работы почти не было, нормальную найти не получалось… — Он говорил глубоким прокуренным и ледяным голосом. — Я был молодым и наивным. Этот мир засасывал меня. Из одних разборок в другие…

Меня уже держали на крючке в банде Глеба, и следующим заданием было сжечь дачу в Подмосковье. Сказали, что она пустует и нужно уничтожить какие‑то важные бумаги, которые там хранятся. Пообещали больше денег, чем обычно.

Мы приехали посреди ночи. Облили дом бензином по периметру, подожгли… Сидя в машине, курили и ждали, когда пламя охватит дом. А потом изнутри послышался визг. Вот тогда мы сорвались с места. Уже позже я узнал, что в пожаре погибли трое. Тогда я не знал, что сгорела семья Нагорного. После этого Глеб начал шантажировать меня: либо я работаю на него и его шакалов, либо меня сажают за решетку.

Я выбрал их.

И оставил вас.

Оставил, чтобы вас никто не нашёл. Чтобы вы могли жить спокойно. Как все. Да, я понимал, как вам будет тяжело. Но ещё сильнее я боялся другого: что однажды потеряю и вас.

Я проделал тернистый путь к вершине мафии. В первые годы погубил немало жизней. Через пять лет наши дороги с Глебом разошлись, и я познакомился с одним торговцем оружием. Мы быстро сблизились, работали вместе, заходили в общие сделки. Но через пару лет его убили — вместе со всей семьёй. Я забрал его власть себе.

Только потом выяснилось, что помимо оружия у него был ещё и наркобизнесв Прибалтике. И им тоже стал управлять я. Спустя время мы снова пересеклись с Глебом. Сначала просто общались, потом он пригласил меня в картель как союзника. Я согласился ради усиления своего влияния, авторитета и силы.

Позже Глеб передал власть Алексу. И я больше не появлялся на собраниях. Не хотел вспоминать прошлое. Вместо меня ездил мой помощник Лука.

Чуть больше полугода назад мы сидели у Глеба дома, пили виски. Нам доложили, что к воротам пришёл какой‑то мужчина, похожий на бомжа. Его практически сразу выставили, но Алекс каким-то чудом успел с ним поговорить — и узнал, что я причастен к тому пожару, в котором погибла его семья. Этот мужчина оказался следователем в отставке.

В ту ночь он стоял на крыльце соседнего дома и видел, как мы крутимся вокруг особняка с канистрами бензина. Он запомнил машину, номера, какие‑то мелкие детали — и, похоже, все пятнадцать лет по крупицам пробивал информацию по базам. Он знал, что за огромные деньги может слить это дело, но не хотел вмешиваться. Затаился. А когда его дочери срочно понадобились деньги на лечение, пришёл к Нагорному. Глеб выгнал его тем вечером и приказал убить. Алекс успел перехватить его, и он сразу же часть материалов из досье показал ему. Тот перевёл ему половину оговорённой суммы и пообещал заплатить остальное, когда пробьёт всё по своим каналам достоверность информации.

— И этот мужчина умер, — с презрением посмотрела я на него, теребя уголок кофты.

— Да, сразу на следующий день, — бездушно произнес он. — Алекс нанял детектива и раскрутил это дело. Глебу нельзя было светиться: иначе это качнуло бы весь наш бизнес. Поэтому официальным заказчиком выставили меня. Нагорный уверял, что Алекс не решится вас искать и не причинит вам вреда. Перебесится, как сказал Глеб, — иронично усмехнулся отец, сжимая крепче рукоять трости с головой волка.

— Зачем дяде нужно было убивать так жестоко? — не веря, прошептала я. — Убивать родного брата…

— Ему были нужны деньги, чтобы развернуть и укрепить бизнес. Много денег, — мрачно продолжил он. — Он продал всю семейную недвижимость, масштабировал компанию. После пожара он забрал Алекса и Даню к себе… Хотя, уверен, рассчитывал, что никто не выживет. Он как‑то раз откровенничал со мной по пьяни и признался, что запер родителей Алекса в спальне. Это был день рождения Алекса. Они отмечали его на даче. Брат Глеба с женой легли спать пораньше. Он немного посидел с племянниками, потом дети тоже ушли наверх по своим комнатам. Когда все в доме уснули, он подготовил всё для нас и уехал в гостиницу.

У меня защипало глаза. Как ни странно, я ещё острее почувствовала его боль.

Ближе.

Глубже, чем раньше.

Как свою.

Он слышал и видел, как горит его семья. Заживо. Уверена, ему снились кошмары. Преследовали призраки. Монстры по имени «Разочарование» и «Месть» поглотили его светлую сторону.

— Все эти годы я приглядывал за вами. Последние восемь лет мы тайно встречались с твоей матерью. Я её очень любил, — неловко откашлялся он. — Я всегда оставлял ей деньги. Просил, чтобы она позволила мне увидеться с вами. Но она была против. И была права: это было опасно. Мы просто хотели для вас лучшей жизни.

Он замолчал на пару секунд, уставился в пол, глубоко вздохнул словно собирался с мыслями, затем добавил:

— Со своим мужем ты тоже познакомилась не случайно.

Я распахнула глаза и застыла.

Оцепенела.

— Что-о-о? — в удивлении протянула я, приложив ладонь ко рту.

Отец приподнял подбородок и решительно взглянул на меня.

— Мы с Давыдовыми партнёры много лет. Этот брак мы планировали давно. Когда мы рассказали Дмитрию о тебе и показали твою фотографию, ты ему понравилась. Он должен был подстроить вашу встречу.

Тогда он попросил сестру перевестись в вашу танцевальную школу. К сожалению, её убили люди из другой криминальной группировки. Конечно, мы отомстили. Всё сделали чисто.

А ты при таких печальных обстоятельствах и познакомилась с ним. Но всё сработало даже лучше, чем мы ожидали. Давыдов‑младший очень быстро справился со своей задачей — жениться на тебе.

— Зачем? — голос предательски дрогнул.

— Я хотел, чтобы у тебя был надёжный муж. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. К тому же ваш ребёнок мог бы ещё сильнее скрепить наш деловой союз, — он говорил так, будто обсуждал сделку.

Моя прошлая семейная жизнь оказалось фальшивой.

Ненастоящей.

Фиктивной.

Давыдов просто играл по правилам системы. «Это одна из истин нашей совместной жизни»откликнулось эхом с нашего последнего разговора.

И я была очередной шестеренкой в этом механизме. Разочарование вступило в борьбу с той надеждой на мою безопасность.

— Как всегда: «позаботиться», даже не спросив, чего хочу я, — я недовольно покачала головой и скрестила руки на груди.

— Такая жизнь. Не романтизируй, — он сжал переносицу, дал мне минуту переварить

Внутри бурлил гнев.

Затаенный.

Скрытый.

Опустив глаза в пол, я сжала ладонь в кулак. Набираясь самообладания, не стала спорить. У меня не хватило бы сил.

Пока.

Я просто хотела услышать конец этой истории.

— Что было дальше? — низким голосом спросила я, и он продолжил:

— Умерла твоя мама. Ты исчезла… Мне сообщили, что ты у Алекса. Танцуешь в его шоу. И тебе очень нравится. Глеб снова заверил, что он не причинит вреда. Если бы не попал в больницу в командировке, я сразу забрал бы тебя оттуда. За Артуром тоже приглядывали. Только этот паршивец пробовал всякую дурь. Когда он выйдет из больницы, придётся хорошенько промыть ему мозги.

— В этом я тебе помогу, — тихо согласилась я.

Отец откашлялся в кулак и продолжил:

— Но потом Глеб признался, что у тебя случился роман с Алексом и намечается какая‑то свадьба, — нахмурился он, словно это было каким-то недоразумением. — Это казалось немыслимо и несерьезно. Я уже подозревал, что он мог быть причастен к смерти твоей матери. Но, зная о её больном сердце, даже не думал, что он провернёт всё так чисто… пока Данил не рассказал мне всё.

Он на секунду замолчал и мрачно посмотрел на меня в упор:

— Знаешь, что бы ни творилось сейчас у тебя на душе, я рад, что Алекса больше нет в этом мире. Он бы не остановился. От него были бы одни неприятности…

Я истерично засмеялась.

То, что я ему сообщу, папочку «обрадует», а насколько сильно — даже будет интересно.

— Я беременна от него, — твёрдо заявила я.

— Я знаю, — будничным тоном ответил он. — И тебе нужно сделать медикаментозный аборт. Завтра заедешь к гинекологу. — Отец надел очки и мгновенно спрятался за непроницаемым выражением лица. В нем не дрогнула ни одна мышца.

Я сверлила его глазами, осознавая только что сказанные слова. Так просто?

— Я не ослышалась? — нахмурилась я.

— Нет. Мы не должны иметь с ними ничего общего. Я планирую продать весь бизнес в Прибалтике Глебу или кому-нибудь еще, выйти из картеля и больше никогда не пересекаться с их семьёй.

— «Нет»?— в недоумении повторила я.

— Никаких Нагорных, пока я жив, в нашей жизни не будет. Ты поняла меня? — грубо спросил отец.

Я нервно расхохоталась, задрав голову. Смех получился зловещим, надломленным, постепенно переходя в отчаянный.

Отец внимательно изучал меня, поджав губы.

Я резко поднялась. Рана в боку болезненно кольнула. Уперла руки в бока и нервно прошлась мимо него туда-обратно, всё ещё не веря в услышанное. Затем приостановилась, сменив выражение лица на жёсткое, и шагнула к нему.

— Нет, папочка, — суровым голосом произнесла я. — Я не сделаю этого. Никакого аборта не будет.

— Почему? Так сильно влюбилась в Алекса? Или боишься, что у тебя больше не будет детей?

— Да, я влюбилась в него… и да, моя беременность — это подарок судьбы! — повысила я голос и ткнула в отца пальцем в воздухе.

— Обещаю, ты выйдешь замуж за другого состоятельного мужчину, у тебя будет семья, и всё, что происходит сейчас, ты забудешь, как страшный сон, — твердо произнёс он, пытаясь вселить в меня уверенность и переубедить.

К сожалению, у него ничего не выйдет. Не получится. Каждый осколок моего сердца насквозь пропитан одержимой любовью к нему. От одной мысли о том, что он мёртв, грудь наливалась свинцом. От одной мысли о том, что я могу потерять ребёнка. Потерять еще раз. Внутри все леденело.

Дрожало.

Замирало.

Я едва сдерживала слёзы, глубже втянула воздух, попыталась заблокировать чувства и приняла саркастичный вид.

— Мужчину, которого ты опять подберёшь за меня? — иронично усмехнулась я.

— Браки по расчёту — обычное явление в нашем мире. Их заключали ещё с древних времён. Не стоит этому так удивляться.

— Как ты можешь так говорить? Как ты можешь так поступать? Ты же все эти годы любил маму. Ты еёвыбрал.

— Да. Но… я многим пожертвовал.

— Нужно ли было жертвовать тем, чтобы не видеть, как растут твои дети? — возразила я, прикрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, набрала воздуха и тихим проникновенным голосом продолжила. — Знаешь, я лучше бы голодала, но была сыта твоим вниманием и любовью.

— И всё же выбор уже сделан, — от него по-прежнему веяло холодом. — Завтра ты примешь эти таблетки. Забудешь — и мы пойдём дальше. Это будет не больно. Не переживай.

Забудешь? Будет не больно?

Правда?

— Завтра я уеду. Я не останусь с тобой, — возмущенно воскликнула я.

— Ты будешь жить здесь, — прикрикнул он и громко стукнул тростью о пол. — Вскоре я познакомлю тебя с одним важным мужчиной, — твёрдо сказал отец, поднимаясь с дивана. — Артур, как поправится, будет работать со мной. Ему пора возглавить мой бизнес.

— Мне. Никто. Не. Нужен, — отчётливо произнесла я.

— Разговор окончен, — жестко ответил он. — Будет так, как я сказал.

Отец поднялся, похромал к двери, остановился на пороге. — Приведи себя в порядок. Нужно спуститься к ужину. Надеюсь, ты помнишь свои обязанности с тех времен, когда была Давыдовой?

Дверь с хлопком закрылась, и в замочной скважине со скрежетом провернулся ключ. Только он оставил меня одну, как я рухнула там же, где стояла, прямо на ковёр. Судорожные всхлипы вырывались раньше, чем я успела расплакаться. Разочарование одержало победу, вонзив клинок прямо в сердце хрупкой надежды.

Она раскололась.

Разрушилась.

Разбилась.

Догадываюсь, что не случайно я провела несколько дней без сознания — чтобы не сорвалась и не поехала на похороны Алекса, и не встретилась с Нагорными.

У меня снова отняли свободу. Снова хотят сделать тенью.

Фантомом.

Бесхребетной куклой.

Но в этот раз у него ничего не выйдет.

Я опять оказалась в ловушке.

В клетке.

Меня снова хотят приручить, как зверюшку. Меня опять никто не спрашивает, чего хочу я. Я должна поступать «как следует»,как им удобно, «правильно»,без лишних движений.

Никогда бы не подумала, что мой отец — мафиози с миллиардным нелегальным бизнесом. Но еще сильнее поразило то, насколько жестким и бессердечным он стал. Для него важны только собственные цели, желания и амбиции и его совсем не волнует, что, добиваясь своего, он хочет лишить меня ребенка, своего внука.

Я хотела увидеть брата, разрыдаться у него на плече. Но он сам ещё не может прийти в сознание.

Я ведь сильная?

Нет. Не сейчас.

Пока все силы окончательно покинули меня.

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Собраться с чувствами.

Привыкнуть.

Пережить вихрь эмоций, который крутит мои внутренности по кругу, завязывая в крепкие узлы. Запутывая их.

Воздух в комнате после ухода отца стал напряженным.

Затхлым.

Тяжелым.

Урывая ртом кислород по кусочкам, я медленно поднялась, вышла на балкон, крепко ухватилась за чёрные металлические перила и уставилась вниз с третьего этажа. Голова слегка закружилась. В глазах потемнело. Я попыталась прийти в себя и перевела взгляд на горизонт бушующего моря.

В памяти по крупицам восстанавливались события, произошедшие на том грёбаном поле. Фрагмент за фрагментом.

Лучше бы я их забыла. Навсегда!

Самое больное, самое невыносимое, что отзывалось во мне — Алекса больше нет.

Я больше никогда не почувствую его прикосновений, от которых вся искрила.

Не увижу его.

Никогда.

Он — воздух.

Он — ветер.

Я крепко прижала руки к животу, обнимая его, словно пытаясь нащупать хоть какую‑то связь.

Я не пришла на похороны человека, которого любила всем сердцем, в котором растворилась, ради которого была готова умереть.

Я отчаянно бросалась под пулю, пытаясь его спасти.

И в то же время — это человек, который солгал мне, который стал причиной разрушения моей прошлой жизни. Человек, который запустил трагичную вереницу событий пять месяцев назад.

Как и мой отец сжег его семью.

Весы у Фемиды выровнялись. Да?

Но почему, несмотря на всё это, так болит сердце?

Почему меня по‑прежнему неудержимо тянет к нему?

Это так неправильно.

Так несправедливо.

Я снова разрыдалась.

Мою печаль и скорбь по нему уже не собрать.

Никогда.

Никому.

Даже мне самой.

Это шрам любви, который до конца жизни будет кровить внутри. Болеть. Терзать.

Как ни парадоксально, он стёр все смыслы в моём прошлом, но оставил единственный смысл жить сейчас.

В тот день мы должны были быть счастливы. Я должна была преподнести ему в подарок новость о том, что мы ждём ребёнка. Но день рождения стал его последним днём.

Он так и не узнал. Я не увидела его счастливых глаз.

Боль снова вспыхнула во мне.

Такая дьявольская.

Удушающая.

Невыносимая.

Одной рукой я обхватила горло, а вторую прижала к груди.

Дыхание перехватило огромным, тяжёлым каменным комом. Он не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Тело судорожно дрожало, звенело изнутри от мёртвой тишины, которая будто рвала перепонки.

Я одна.

Эхом отзывалось во мне.

Одна-дна-на-а.

Отказалась спускаться к ужину, и еду принесли в спальню. Я лишь поковыряла стейк лосося в тарелке и заставила себя проглотить пару кусочков ради ребёнка.

Всю ночь я то засыпала, то снова просыпалась в слезах и холодном поту, уставившись в яркую луну за окном.

Стоило снова провалиться в сновидения — там был он.

Там были нашиночи, нашидни.

А сейчас ничего не осталось.

Вакуум.

Абсолютная пустота.

Черный Лист.

Ночь.

Мгла

Разве розы могут расти во тьме?

Вряд ли. Да?

Ранним утром я вышла на балкон, глубоко вдыхая прохладную свежесть. Хотела почувствовать дыхание ветра на коже, словно через него могла ощутить его нежные прикосновения.

Зачем я представляю его? Зачем?

Разве я не должна ненавидеть его?

Любовь к нему поглощала.

Накрывала.

А сейчас её захлестнуло волной и разбило о холодный каменный утёс.

Я бессильно опустилась на деревянный стул и почти загипнотизированно смотрела на блеклую луну, очертания которой стирало чистое светлое небо.

Я вытирала мокрые дорожки слёз, прижимала пальцы к воспалённым векам, чувствуя, как глаза опухли.

Чтобы не слышать собственные горькие всхлипы, прикусила руку, зажимая её зубами.

Произошёл новый изгиб.

Кровавый.

Ещё более болезненный.

Я только снова научилась летать — и резко сорвалась вниз, прямо на пик, который проткнул хрупкое сердце. Сейчас я захлёбывалась собственной кровью и ничего не могла с этим сделать.

Стеклянная колба с алой розой разбита. Цветок вырвали из земли с корнем. И теперь он медленно сохнет.

Погибает.

Исчезает.

Угасает.

ГЛАВА 2

ДАНИЛ

Алекс мертв!

Власть — моя.

Его любимая девушка тоже скоро станет моей. В конце августа я женюсь на ней. А он уже не сделает этого никогда.

Он говорил: «Не прикасайся к моейдевушке».

Да чёрта с два.

Теперь она будет моей женой, и мы нарожаем столько детишек, сколько ему и не снилось на том свете. У нас будет столько пламенных ночей любви, а у Алекса их уже не повторится никогда.

Я всё просчитал идеально: подкинул ему детонатор, поставил таймер на три минуты после того, как он отъедет. Взорвал его ко всем чертям. Превратил в его пепел. Стер в порошок.

Карты легли безупречно. Как же я доволен!

Наконец‑то я начинаю новую жизнь, где есть я один.

Я — первый.

Я — главный.

Никаких приказов от старшего брата.

Какой прекрасный день рождения! Я получил все подарки, о которых так долго мечтал.

Это лучший день в моей жизни!

К сожалению Алекса, его предали все вокруг, пока он был слишком увлечён своей кошечкой.

Теперь моей кошечкой!

Я уже представляю, как буду ласкать её между бёдер, как она будет стоять на коленях между моих ног… Но спешить нельзя. Ей нужно дать немного свободы, чтобы сначала она привыкла ко мне. К моей лицемерной доброте и нежности.