Грани Игры. Искушение.
- -
- 100%
- +
– Не нравится мне это все, – Стелла опустила голову.
– Мне тоже. Такси приехало.
– Я пошла, заберу вещи и тоже поеду домой.
– Пока.
За мной приехала BMW 7 серии9. Водитель открыл заднюю дверь, и я рухнул в салон. Откинул голову, закрыл глаза.
В моем сознании всплыл образ Вики. Как будто та шла навстречу в воздушном длинном белом платье, её волнистые светло-русые волосы ниже плеч развевались на ветру. Гладкая нежная кожа, алые соблазнительные губы, и, конечно, выразительные глаза бирюзового цвета манили меня. Стройная фигура с грациозными линиями тела так и мелькала перед глазами.
Вика – ключ к двери, за которой компания снова будет моей, а мать отстанет с вопросами о свадьбе с Миленой.
Сегодня – бесконечный день, наполненный событиями, но из всех я почему-то вспоминал её. Девушка отличалась от остальных. Может, потому что была первой, кто сказала «нет» моему самолюбию, и добила тем, что ей не нужны деньги.
Хотя это маловероятно.
«Игорь, прекращай думать о ней!» – из последних сил кричал разум.
Вечером поговорю с ней, предложу приличную сумму. Не думаю, что она отличается от остальных девушек, которым «не нужны деньги». Но я все сделаю ради того, чтобы Вика пересекла со мной порог ЗАГСа – даже если придется разрушить ей жизнь. Единственное чего я желаю – вновь завладеть компанией. Я раскрыл глаза, чтобы оценить, где едем, но услышал вежливый голос водителя: – Приехали. – Он собирался выйти, чтобы открыть мне дверь.
– Не нужно, – остановил я его и покинул такси.
Дома скинул куртку и обувь, бухнулся на кровать, не снимая одежды. Усталость и алкоголь победили мой разум, и я мгновенно уснул.
Проснулся через три часа. Едва успев открыть глаза сразу позвонил Матвею.
– Привет! Как ты?
– Привет! Отлично. Ты сам?
– Тоже. Когда подписываем договор о пари? – серьезно спросил я.
– Приезжай сегодня вечером, если не передумаешь.
– Даже не рассчитывай, – и я отключился.
Дальше набрал Руслана.
– Привет!
– Игорь, в столь ранний час? – сонно удивился он.
– Твоя девушка с тобой?
– Какая именно? – засмеялся он.
Тут же я услышал на заднем фоне оживленный голос Катарины.
– Передай телефон Катарине.
– Чего тебе, Игорь?
– Расскажи о своей подруге. Какая у неё фамилия, чем занимается, кем работает, на кого учится?
– Игорь, брось эту затею, она не будет с тобой, она не для тебя. Вы разные. Выбери себе другую жертву.
– Давай ты свои советы оставишь при себе, а лучше ответишь на мои вопросы.
– Ты же не отстанешь?
– Нет.
– Она искусствовед, арт-дилер частной картинной галереи своей семьи – Пановых.
– Спасибо, ты мне очень помогла, дальше я сам.
Я отключился и сразу открыл интернет, чтобы найти информацию о семье Виктории и галерее.
Зашел на сайт и кликнул по вкладке раздела «О нас». Галерея принадлежала Вячеславу Панову. Видимо, её отцу.
Инга Зимина работала в должности арт-директора. Возможно, тоже какая-то родственница.
Виктория являлась идейным вдохновителем, арт-дилером, специалистом по коллекционной живописи – как современной, так и антикварной. В разделе «Альбомы» загружались разные фотографии. Те, что с Викой, в основном сделаны с разного рода аукционов и выставок, с состоятельными и влиятельными людьми. Я видел их на торжественных приемах у родителей и, честно, удивился.
Далее нашел страницу в социальных сетях, но та оказалась закрыта. На главном фото Вика стояла, повернувшись спиной к камере, в черном длинном платье, красиво подчеркивающем изгибы её тела. Она рассматривала картины, расположенные на бежевой стене.
Я снова задумался о ней, представляя её в своей кровати… Пока не раздался звонок от отца.
– Что?!
– Сегодня ровно в четыре часа дня жду у себя в кабинете. Есть разговор.
– Мы вчера вроде все обсудили.
– Приезжай.
Я посмотрел на циферблат на руке: до встречи с отцом оставалось два часа.
– Ладно, подъеду, – неохотно согласился я.
Водитель привез меня раньше назначенного времени. Я стоял перед высоким небоскребом, в котором последние несколько этажей занимала компания Покровских. Спустя десять минут поднялся на шестидесятый этаж и без стука зашел в кабинет.
– Ты хотел поговорить со мной.
– Что за бесцеремонность? – отец недовольно взглянул на меня. – Не сейчас, выйди, у меня важная встреча.
– Я подожду вон там, на диване у окна, – кивнул я.
– Нет, выходи! – приказал он.
– Тогда я уже не вернусь.
В дверь постучали, мы оба перевели взгляд на неё.
– Заходите! – крикнул отец.
Я быстро опустился на диван. В кабинет вошли мужчина и женщина, я замер… Именно их фотографии я видел три часа назад на сайте галереи.
Женщина поздоровалась первой, мужчина следом протянул отцу руку для рукопожатия.
– Игорь, все-таки подожди за дверью, – бросил отец и сел во главе стола, посетители опустились в кресла напротив.
– Я не буду ждать за дверью, – твердо отрезал я.
Мне стало интересно, чего они хотят. Я достал телефон, делая вид, что не обращаю внимания на их разговоры.
Крепкий мужчина приятной внешности в деловом черном костюме выглядел лет на пятьдесят. Темные седеющие волосы, карие глаза, легкие морщины на лице лишь подчеркивали его статус. Спутница, его ровесница, выглядела весьма интеллигентно – темно-синий брючный костюм, мягкие черты лица, элегантный пучок темно-русых волос.
– Вячеслав, Инга, хотел разобраться в возникшей проблеме.
– Какая еще проблема, Александр Владимирович? – встревожился Вячеслав.
– Картину, которую я приобрел благодаря вам… оказалась подделкой. Мой независимый искусствовед об этом сообщил и предоставил все подтверждающие документы.
– Не может быть! – ахнула Инга и прикрыла ладонью рот. – Мы отличные специалисты в этом деле, – в недоумении возразила она.
– Тогда как вы можете все это объяснить?
– Где эта картина? Давайте еще раз проведем экспертизу и во всем разберемся! У нас никогда не было такого неприятного опыта! – не уступала Инга, защищая свой профессионализм.
– Знаете, я больше не хочу ни в чем разбираться. Есть результаты экспертизы, – он подал им черную папку. Вячеслав подошел, забрал её и вернулся, раскрыв еще на ходу. – Даю вам время до конца завтрашнего дня: предоставить мне подлинник картины, либо вернуть деньги.
В дверь постучали.
– Да, заходите! – громко сказал отец.
Дверь кабинета распахнулась, и я увидел её.
Вика.
Я приподнял брови и приоткрыл рот от изумления. Я окончательно проснулся и стал внимательно наблюдать, положив телефон в карман пиджака. Сегодня Вика тоже выглядела прекрасно: облегающее белое платье, приталенный жакет до середины бедра, волосы убраны в высокий хвост. В руках – сумка и пальто.
– Здравствуйте! Прошу прощения за опоздание.
Вика впопыхах не заметила меня. Повесила пальто на спинку стула и села ко мне спиной – рядом с Ингой и Вячеславом.
– Что случилось? – в её голосе чувствовалось легкое волнение.
– Здравствуйте, – процедил отец. – Еще раз я не буду разбираться, как картина оказалась фальшивой. Либо вы до завтра приносите мне подлинник, либо возвращаете деньги и…
– Либо Виктория выходит за меня замуж, – перебил я отца тоном победителя. – И мы прощаем вам этот нелепый инцидент.
Я пересел на стул рядом с Викой, властно посмотрев на неё.
– Что-о-о-о? – Вика с недоумением и негодованием посмотрела на меня. – Ты откуда тут?
– Ты все слышала, – надменно и твердо ответил я.
Отец изумленно наблюдал, явно не понимая, чего я добиваюсь.
– Я не пойду за тебя замуж. Мы все решим с Александром Владимировичем, – Вика обратилась к нему: – Вы можете показать мне фальшивую картину? Думаю, до завтра мы уладим этот вопрос.
– Да, пожалуйста, – серьезно сказал отец, позвонил помощнику и распорядился, чтобы принесли это «произведение искусства».
Через несколько минут картина лежала на столе.
– Да, это действительно подделка, – спустя пару минут подытожила Вика. Она медленно повернулась в сторону Вячеслава и Инги. – Как такое возможно? Это немыслимо. Куда мог пропасть подлинник?
Они только покачали головами, что сами не понимают, как такое могло произойти. Девушка посмотрела на моего отца.
– Вы можете дать нам пару дней, чтобы мы во всем разобрались? Вы же понимаете, что это какая-то ошибка.
Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
– Нет, мы не можем, – самоуверенно ответил я вместо отца.
– Я не с вами, Игорь, разговариваю.
– Игорь, – грубо выпалил отец. – Что за цирк ты тут устраиваешь?! – Хорошо, даю вам три дня, – снисходительно обратился уже к ним.
– Вика, выходи за меня замуж, – повторил я, когда она вставала. – Я серьезно, и я решу все твои проблемы. Мы можем прямо сейчас подписать брачный договор.
– Я сама в состоянии решить свои проблемы!
Она вышла следом за родственниками.
– Что за шоу ты опять устроил? – отец пребывал в недоумении.
– Мама сказала: женись. А я увидел её, и стрела амура вошла в мое сердце, – я театрально прижал ладони к груди.
– Игорь, что ты задумал?..
– Папа, нужно настоять на браке с ней. Никаких трех дней!
– Да какая муха тебя сегодня укусила?! – отец начал выходить из себя.
– Ты слышал? Мне нужно жениться на Вике и подписать с ней брачный договор.
– Ты совсем с ума сошел…
– А деньги за картину вычтешь из тех, что получил от продажи моего контрольного пакета акций. Кстати, сколько она стоит?
– Ты готов заплатить тридцать миллионов, чтобы жениться?
– Да.
– И согласен поработать несколько месяцев по проектам?
– Окей, готовь срочный трудовой договор. И не забудь добавить пункт о возврате денег за компанию за вычетом картины, – неохотно согласился я.
– По рукам.
– Тогда после разговора с Викой я наберу тебя и сообщу, что делать дальше. Если с тобой будут связываться её родственники, настаивай на суде и испорченной репутации. В общем все, как ты умеешь, когда тебе что-то нужно, – язвительно произнес я и улыбнулся. – Мне надо дожать эту ситуацию, чтобы Вика приняла мое предложение.
– Ты думаешь, что люди игрушки? Что они согласятся? – донесся резкий голос, когда я выходил из кабинета, но сделал вид, что не обратил внимания.
Мне нравится, как начался день.
К вечеру я поймаю эту пташку и посажу в золотую клетку. А уже завтра она станет моей женой и любовницей.
Пари друга оказалось легким.
Уверен, что восьмое июня будет самым фееричным днем: возвращение контрольного пакета акций и развод. Хотя, если Вика хорошо будет справляться с ролью тихой, мирной и прислужливой в сексе женой, можно заменить ею Стеллу. Та мне изрядно надоела, как и мать с постоянными разговорами о браке с Миленой.
ВИКТОРИЯ
Не успели мы покинуть офисное здание, как меня переполнила череда вопросов для тети Инги и дяди Вячеслава.
– Как такое могло произойти? Кто из вас вел переговоры по картине с Покровским? Как она могла оказаться подделкой? Кто руководил транспортировкой? Вы понимаете, что наша репутация будет испорчена? Я не могу в это поверить! – я злилась как никогда, меня захлестывало возмущение размером с Бурдж-Халифа10.
– Давай, дорогая, не на улице, пройдем в машину… – спокойно предложила Инга.
Мы сели в черный Land Rover Discovery11, дядя за руль, я и тетя назад.
– Кто руководил сделкой? – повторила я вопрос.
– Я, – серьезно ответил дядя.
– Что случилось? Нам надо найти подлинник!
– Мы его не найдем, милая, – он тяжело вздохнул.
– Что? Как это не найдем? Это же не Сальвадор Дали! Вы меня с ума сводите, – я еще больше раздражалась и сердилась.
– Успокойся, милая… – тетя попыталась сгладить мой нарастающий гнев.
– Как я могу успокоиться? Какой будет наша репутация? Вы вообще в своем уме?! – я перешла на крик.
– Я продал эту картину другим людям, а Покровскому отдал копию, рассчитывая на то, что не заметит, – печально признался дядя.
– Что ты такое говоришь?.. Зачем?
– У меня возникли финансовые проблемы. Я не хотел тревожить тебя.
– Проблемы? – удивилась я его вранью. – Или ты опять проиграл все деньги в казино?
– Детка, успокойся, – тихо проговорила тетя, попытавшись взять меня за руку, но я отдернула ладонь.
– Дядя тянет нас всех на дно! Он гробит дело моих родителей, своих родителей, как тут можно успокоиться? – я не прекращала возмущаться. – Получается, что картины нет, а мы должны Покровским миллионы! Ты о чем думал, когда это проворачивал? Он засудит нас, если мы не вернем эти деньги! Какого черта?!
Я чувствовала, как моя злость превращалась в истерику.
– Это еще не все. Мы давно хотели тебе сказать, но не знали как… – неуверенно начал дядя.
– Что еще? – прошептала я. Интуиция подсказывала, что новость будет плохой.
– Галерею мы продали на прошлой неделе, пока ты находилась в Питере…
– Что вы сделали? Как вы могли её продать без моего присутствия? У меня же есть доля! – закричала я, уже не сдерживая себя.
– Ты думала, что у тебя есть доля? – дядя развернулся и с удивлением взглянул на меня.
– Да, – нахмурила брови, не понимая, к чему он ведет.
– Твой отец перед смертью написал завещание и полностью передал галерею и долю в мастерской мне.
– Как такое возможно? Как папа смог такое допустить?
– Послушай меня внимательно, – развернувшись удобнее, дядя с сожалением посмотрел на меня, – мы были очень близки с братом. И помнишь, за год до его смерти, у нас настали плохие времена? Помнишь, в галерее сгорело помещение с несколькими картинами для выставки, благо что пожарные вовремя подоспели, и возгорание не распространилось на основной выставочный зал?
– Да, я помню.
– Мы почти опустошили счета – убытки и восстановление того, что сгорело… Срок страховки как раз закончился, мы не успели его продлить. Твой отец тогда безвылазно работал то в мастерской в Москве, то в дачном домике на Красной Поляне, то в кабинете дедушки в Сочи.
Тетя накрыла мою руку своей ладонью, и я сдалась.
Дядя сделал паузу, сглатывая, а я пристально смотрела на него полными слез глазами, вспоминая папу, который всю жизнь относился ко мне как к принцессе. Он всегда задаривал меня девчачьими вещицами и старался выбрать самое лучшее. Я зажмурилась, будто на мгновение ощущая его присутствие, он словно шептал мне: «Доченька моя».
И где-то отдаленно услышала смех мамы. По щеке скатилась слеза, оставляя влажную дорожку. Я вытерла её тыльной стороной руки, открывая веки и продолжая слушать рассказ дяди.
– Твоя мать оставалась с тобой в Москве, ты заканчивала школу. Помнишь?
– Да, я все это помню, дядя.
– Твой отец позвонил мне за несколько месяцев до смерти, и мы встретились в кабинете нотариуса. Я ничего не понимал. Нотариус ненадолго оставил нас в кабинете, и Костя все мне рассказал. Он хотел, чтобы вся галерея находилась у меня в собственности, чтобы я позаботился о вас с мамой. Он сказал, что психически болен – у него развивается маниакальная депрессия. Что он не может контролировать суицидальные мысли и приступы, его мучают галлюцинации… Он ходил к врачу и пил лекарства, но боялся – если с ним что-то произойдет, о вас будет некому позаботиться. Ты знаешь, что у нас с ним с самого детства сложились доверительные отношения. А вам он не рассказал, потому что не хотел пугать – тебе предстояли экзамены, мама тоже находилась вся в стрессе и работе после пожара. Я обещал ему унести его тайну с собой в могилу…
– Ты отлично позаботился обо мне, – ухмыльнулась ему. – Тогда зачем ты продал галерею? – я сложила руки перед собой и придвинулась чуть ближе.
– Вика, я жестко оступился, понимаю, но я нуждался в деньгах. Я поехал заключать сделку на серию картин, там были серьезные люди. Мы поговорили, выпили и оказались в казино. И я проиграл огромную сумму…
– Думала, ты больше не имеешь с этой игрой ничего общего.
– Так получилось. Сначала я отдал деньги с картины Покровского, но этот тип решил вести грязную игру и потребовал проценты, заявив, что я долго искал для него бабки. Я был вынужден продать галерею, чтобы полностью погасить долг, у меня осталась небольшая часть денег. Но, со временем, я постараюсь вернуть галерею обратно…
– Может, ты часть оставшихся денег постараешься отдать Покровскому и заплатить за свою ошибку?
– Не получится. Там не хватит. Мне пришлось экстренно продавать галерею ниже рыночной цены. Если бы я этого не сделал, то уже был бы мертв.
Я посмотрела на тетю. По её грустному лицу поняла, что она все давно знает. Но она молчала и не влезала в наш разговор.
– В прошлый раз случилась подобная ситуация, и тебя отмазывали бабушка с дедушкой. Если бы папа знал, что ты играешь, он бы никогда не оставил галерею тебе! Такие у вас «доверительные» отношения?
– Откуда ты знаешь про прошлый раз? Это случилось много лет назад, – дядя пораженно приподнял брови.
– Когда мне было шесть, я гостила в Сочинском особняке у бабушки и дедушки. Спустилась ночью выпить воды, и там, в полутемной гостиной, услышала их разговор о тебе.
– Извини, так сложилась ситуация, – дядя виновато смотрел на меня.
– Извини? И все?
– Что еще ты хочешь услышать?
– Тогда, наверное, стоит продавать всю недвижимость, какая у нас есть, а тебе просить Покровского дать нам больше времени.
Дядя вздохнул, набрал номер Александра Владимировича и вылез из машины. Я приоткрыла боковое окно – свежего воздуха не хватало, и глубоко вдохнула.
Сегодня самый ужасный день в моей жизни за последние десять лет.
Не ожидала, что дядя так безответственно поступит. Я готова продать свою однокомнатную квартиру и машину, особняк в Сочи… Наверное, этих денег должно хватить. Главное – не иметь никаких дел с этим зеленоглазым дьяволом, который действовал на меня порой с завораживающей силой. Я находилась в удрученном и подавленном состоянии.
Вячеслав вернулся.
– Что он сказал? – мне не терпелось узнать.
– Он не даст нам времени, через пару дней собрался подавать в суд. Нас ждет скандал, суд и, соответственно, испорченная репутация. С нами мало кто захочет работать.
– Это полнейший крах… Какие могут быть варианты в этой ситуации?
– Выйти замуж за Игоря, – неуверенно подключилась тетя.
– За Игоря? – в меня будто молния ударила. – Нет, вы же это несерьезно… Это что, шутка какая-то? Я сойду с ума. Вы понимаете, что он издевается? Это очередная игра богатенького капризного сыночка, – в уголках глаз снова появились слезы. – За кого вы меня принимаете, чтобы я – и согласилась на его предложение?
– Не думаю, что он шутил, – повторил дядя. – Он говорил вполне серьезно, заключим брачный договор…
– Вы не шутите? Я просто в шоке! – я расплакалась.
– Тише, тише, Вика, – принялась утешать тетя. – Мы просто предлагаем варианты.
– Был один вариант: не делать этого, – сквозь слезы процедила я.
Мне катастрофически не хватало воздуха. Я судорожно размотала шарф.
– Вика, послушай… – продолжила тетя.
– Я больше нечего не хочу слушать! – гневно вырвалось у меня.
Я покинула автомобиль и громко хлопнула дверью. Мне было невыносимо находиться с ними рядом.
Они предатели.
Ярость, бешенство, расстройство и раздражение одновременно захлестнули меня.
Как будто все это ночной кошмар!
Тетя тоже вышла из машины и направилась за мной.
– Вика! – выкрикнула она. – Остановись!
Но я уже быстро спускалась к набережной. Я хотела побыть одна, подумать и успокоиться.
– Вика… – доносил ветер моя имя, тетя старалась догнать меня.
– Что, тетя? Что еще нужно от меня?.. – я повернулась и сделала несколько шагов навстречу. Развела руками и еле выдавила сквозь слезы: – У меня больше ничего нет. Я ухожу. То, что ты предлагаешь, – предательство.
– Пожалуйста, поговори с Игорем и подпиши брачный договор. У нас нет другого выхода.
– Как вы можете такое предлагать? У меня уже есть любимый мужчина. Можешь сама с Покровским идти в ЗАГС. Я не хочу и не буду ничего подписывать. Я все сказала. Вы в своем уме?! – их просьба просто не укладывалась в сознании.
– Ты же помнишь, что дядя тебе сказал. Если репутация будет испорчена, ты окажешься за пределами своей профессии.
– Тетя, все, не надо. Вы могли сразу рассказать об этой проблеме. Мы столько лет работали вместе. Как можно было в один миг все разрушить?
– Мы планировали, что сами справимся, и не будем тебя тревожить.
– А в итоге предлагаете все исправлять мне, предлагая липовый брак?
– Ты можешь поговорить с Владом, думаю, он все поймет.
– Поймет, что я буду замужем за другим мужчиной?!
– Но ты же не будешь с ним жить.
– Я больше не хочу с вами разговаривать на эту тему.
Развернулась и пошла на набережную, а тетя осталась стоять на том же месте, провожая меня взглядом.
Это ведь предательство?
Они заменили мне родителей после их смерти… Я с нежностью вспомнила об отце и маме, по которым бесконечно глубоко скучала, неважно, сколько времени прошло. Иногда мои воспоминания возвращаются в день, когда их не стало.
Горячие, жгучие слезинки одна за другой наполняли глаза. Я стояла на берегу Москвы-реки и отрешенно смотрела вдаль. Дул холодный ветер, развевая волосы. Из кармана пальто я вытащила салфетку, промокнула щеки и глаза.
Поток мыслей не останавливался и возвращал к разговору с дядей и тетей. Как можно не рассказать о том, что они продали галерею, еще и предлагать заключить брачный договор?!
Это невероятно возмущало.
Мне надо самой поговорить с Александром, но для начала – успокоиться.
Заморосил противный дождь, на который мне было абсолютно наплевать: мои мысли занял Покровский. И не его сынок, а то, как вернуть старшему деньги за картину.
ИГОРЬ
Стоя на парковке, я заметил, как из машины вылезла Виктория. Я наблюдал, как она помчалась по серому грязному тротуару, а за ней выбежала Инга. Виктория повернулась, жестикулируя, что-то ей крикнула, но ветер разносил их голоса, и я ничего не слышал. Потом она перешла дорогу по пешеходному переходу и остановилась у каменного ограждения на набережной.
Закапал мелкий дождь. Погода сегодня действительно скверная. Подъехал мой водитель, я вытащил из багажника зонт, открыл его и направился к девушке.
– Ты заболеешь, – я спрятал её от дождя, остановившись рядом.
– С каких пор тебя стали интересовать другие? – равнодушно ответила Вика, не обращая на меня внимания – абсолютно так же, как я вел себя со Стеллой.
– У нас скоро свадьба.
– Ты слишком самоуверенный, – она приподняла уголки губ.
– А ты недооцениваешь меня.
– Я реалистично смотрю на вещи, а тебе бы снять свои розовые очки…
– Которых у меня нет, – продолжил я фразу. – Надо, чтобы ты согласилась.
– Кому надо?
– Мне, – уверенно сказал и добавил: – И тебе.
– Не все крутится вокруг тебя, – наконец она повернулась ко мне и гневно ткнула в плечо указательным пальцем. Под её глазами вырисовывались красно-серые круги от слез и потекшей туши.
– Дура, я тебе предлагаю реальный шанс все исправить! Поменять претензии моего отца на фиктивный брак.
Вика начинала меня утомлять.
– Я не хочу видеть тебя, не то, что вступать брак! Даже если он будет фиктивным.
– Если ты не согласишься, у тебя будут большие проблемы.
– Ты мне угрожаешь? – громко спросила она и приподняла брови.
– Предупреждаю. Репутация вашей галереи уже испорчена, даже если ты и возместишь убытки.
– Знаешь, что? Иди к черту, у меня уже нет галереи! – она развернулась и быстро зашагала по набережной.
Я смотрел вслед, пока Вика не скрылась из виду. Как она меня выводила из себя своими принципами! Но, ради своих целей, мне однозначно придется разрушить их.
Сломать.
Уничтожить.
ВИКТОРИЯ
Я перешла дорогу и двинулась вдоль набережной. Слезы градом катились по щекам, и я не успевала вытирать их бумажным платком.
Зазвонил телефон, на экране высветилось имя – «Влад».
– Привет!
– Привет… – еле выдавила я.
– Ты чем-то расстроена? Что случилось?
– Мой дядя… И тетя, – говорила я с паузами. – Продали галерею, – вытерла очередные слезы и шмыгнула носом.
– Ничего себе…
Грусти в его голосе я не заметила. В последнее время ощущала, что чувства с его стороны остывают.
– Я не меньше тебя удивлена, но знаешь… Самое ужасное, что Покровскому они продали фальшивую картину, и теперь должны ему денег.
Влад промолчал.
Меня огорчало, что он не нашел слов, чтобы поддержать или предложить помощь.