Мой сын — наследник белого волка. Отвергнутая истинная

— Сказал, что не любит меня. Велел уйти.

Михаил побледнел. Ярость исчезла с его лица, и Алисе стало ещё хуже.

— А ты позвонила мне через два месяца и сказала, что отец ребёнка выбрал семью.

— Так и было.

— Почему ты не назвала его?

— Потому что ты бы его убил.

— Правильно думала!

— И разрушил бы всё, что строил вместе с ним. Совет, стаю, оба рода. Он остался с Ириной, а мне нужно было научиться жить дальше.

— Ты решила за всех.

— За себя и ребёнка я имела право решить.

— Марк имел право знать о сыне.

— Человек, который сказал, что не любит меня и видеть больше не хочет?

— Он сказал, что не хочет видеть ребёнка?

— О ребёнке он ничего не знал!

— Вот именно.

Алиса стиснула зубы. Михаил умел спорить часами, выбирая самое больное место и возвращаясь к нему после каждого ответа.

— Я не пришла к тебе за разрешением шестнадцать лет назад. И сейчас не прошу признать моё решение правильным.

— А чего ты просишь?

— Не говори Дане, что Марк его бросил. Он не бросал. Я сама не позволила ему узнать.

Михаил долго молчал. А потом подошёл к мойке, налил воду в стакан и выпил до половины.

— Даня знает, что отец прогнал тебя?

— Знает.

— Имя знает?

— Нет!

— Ненавидит?

— Иногда. В детстве больше скучал.

Отец поставил стакан возле раковины. На кухонном полотенце остался мокрый след от его руки.

— Марк должен приехать.

— Зачем?!

— Посмотреть на сына. Помочь ему.

— Ты сам можешь помочь!

— Общим вещам научу. С белым зверем я не справлюсь.

— Ты только что перед ним лёг...

Михаил поморщился.

— Не напоминай.

— Я собираюсь напоминать тебе об этом до конца жизни.

— Мой волк признал его раньше меня. С рождения рядом с Даней уши прижимал, а я умилялся. Думал, любит внука.

— Он и любит.

— Любит. И подчиняется.

Алиса села на стул. Даня всегда особенно действовал на зверя Михаила. В детстве мог отобрать у огромного чёрного волка мяч, залезть ему на спину и уснуть, уткнувшись лицом в густую шерсть. Отец смеялся, что его зверь окончательно одряхлел рядом с человеческим мальчишкой.

Но все эти годы чёрный знал, кто перед ним.

— Совет пока не должен узнать, — сказала она.

— Не должен.

— И Марк не заберёт Даню.

— Кто ему позволит?

— Он глава.

— А я дед!

Михаил достал телефон. Алиса накрыла его руку ладонью.

— Пап, подожди.

— Шестнадцать лет уже подождали.

— Я должна сначала поговорить с Даней.

— Поговоришь, когда он проснётся. Марк всё равно не окажется здесь через пять минут.

— Я не хочу его видеть...

Отец посмотрел на неё внимательно.

— Врёшь.

Алиса убрала руку.

— Сейчас не время разбирать мою личную жизнь.

— Её шестнадцать лет никто не разбирал! Очень бережно хранили.

— Да позвони уже, черт бы тебя побрал! И отстань от меня!

Михаил вышел в коридор. Через открытую дверь Алиса слышала разговор и голос, который отец оставлял для Совета и людей, решивших испытать его терпение.

— Он белый, — сказал Михаил и отключился.

Алиса сидела за столом, пока наверху спал сын. Скорее всего, Марк уже ехал к ним, а она никак не могла заставить себя подняться и приготовить комнату для человека, которого шестнадцать лет пыталась забыть.

***

До Пулково Марк добрался за двадцать минут. Водитель дважды нарушил скорость, охрана заранее расчистила въезд, а дежурный борт «Поляриса» начали готовить ещё по дороге.

Марк сидел на заднем сиденье и смотрел на ночной город. Зверь больше не пытался вырваться, но напряжение никуда не ушло. После слов Михаила у него появилась цель.

У мальчика белый волк. Внук главы чёрного рода. Сын Алисы.

Марк знал о ребёнке. Тогда один из Вороновых обмолвился на Совете, что Михаил часто ездит в Москву к дочери и внуку. Совет возмутился, требовал назвать отца и напомнил о положении чёрного рода. Михаил послал всех заниматься своими семьями и сообщил, что мальчик человек.

Возраст он не назвал. Марк не спрашивал прямо, поскольку не хотел показывать интерес к жизни Алисы. Он и так слишком часто интересовался ее судьбой. Сейчас это объяснение выглядело жалким.

— Сколько лет мальчику? — спросил он у Михаила по телефону.

— Пятнадцать.

Марк закрыл глаза. Шестнадцать лет назад Алиса уехала из Карелии в конце июня, а через несколько недель Михаил сорвался к ней, даже не объяснив причину.

— Почему ты мне не сказал?

— Приедешь — поговорим.

Связь оборвалась. Марк не стал перезванивать.

Самолёт ждал у служебного терминала. Помощник встретил его возле трапа и протянул планшет с документами.

— Разрешение получили. Вылетаем через семь минут, машина во Внуково будет.

— Кто знает маршрут?

— Экипаж, я и начальник охраны.

— Причину поездки не обсуждать.

— Конечно, Марк Владиславович.

Он поднялся на борт. Помощник остался в Петербурге, охранник сел ближе к кабине и сразу надел наушники.

Когда самолёт начал разгоняться, Марк расстегнул манжеты и посмотрел на руки. Пальцы оставались спокойными, хотя внутри зверь требовал торопиться.

Пятнадцать лет. Срок совпадал.

С Алисой у него была только одна ночь. До неё и после Марк никогда не терял голову настолько, чтобы забыть обо всём, чему его учили. Утром он решил, что остановил ошибку раньше, чем она разрушила две семьи. Через шестнадцать лет ошибка оказалась его сыном.

Марк вызвал Михаила снова. Побратим ответил после долгих гудков.

— Как мальчик?

— Спит. Обращение прошло тяжело, обратно вернулся сам.

— Размер?

— Уже крупнее большинства взрослых серых.

— Контроль?

— Никакого. Увидел Алису и успокоился, на меня едва не бросился.

— Ты его прижал?

Михаил хмыкнул.

— Мой волк лёг перед ним.

Марк сжал телефон сильнее. Чёрные признавали власть белых, однако взрослый зверь не обязан был подчиняться мальчику при первом обращении. Для этого требовалась сила, которой Даня ещё не умел пользоваться. Не должен был. Никак!

— Он правда белый?

— Моя кровь тоже есть. Уши чёрные.

— В смысле? Так он чёрный или белый?!

— Говорю тебе, что белый! Только с кровью чёрных.

— Охренеть! Это невозможно!

— А вот так! Я тоже шоке. Да, у него ещё на груди лапа.

— Какая на хрен лапа?

— Отпечаток. Чёрный, ровный. Когда обратился человеком, кожа осталась чистой.

Марк вспомнил изображение из старой родовой книги. На выцветшем рисунке стоял белый волк, а возле его груди неизвестный художник оставил чёрную отметину. Подпись сообщала, что знак появился после проклятия и исчез до того, как зверь покинул поляну.

— Сфотографировал?

— У меня внук по земле катался от боли. Как-то не подумал достать телефон.

— В следующее обращение...

— Сам приедешь и посмотришь.

Михаил отключился. Марк положил телефон на столик и откинулся в кресле.

Сын. Это слово не укладывалось рядом с мальчиком, о котором он слышал несколько раз и старательно не задавал лишних вопросов.

Ксения родилась, когда Марку было двадцать три. Он помнил её первый крик, крошечные пальцы, бессонные ночи Ирины и страх уронить дочь во время купания. Помнил разбитые коленки, школьные концерты, первый серьёзный разговор о мужчинах и день её свадьбы.

Но у него был сын, а Марк не видел ни одного дня его жизни.

Самолёт набрал высоту. Огни Петербурга исчезли под облаками, и в окне осталось тёмное отражение мужчины с серыми глазами.

Михаил имел право молчать, если Алиса просила. Она никому ничего не была должна после того, как Марк велел ей уйти.

Эта фраза прожила в памяти дольше, чем всё остальное утро. Алиса стояла перед ним бледная, с опухшими губами и упрямо поднятым подбородком. Она не плакала, пока смотрела на него. Заплакала уже возле двери. Марк увидел это и всё равно не остановил.

Во Внуково самолёт сел после полуночи. Машина ждала возле выхода, и ещё через сорок минут они свернули с шоссе к посёлку.

Марк не бывал в этом доме Вороновых ни разу. Михаил купил его, когда стало ясно, что дочь останется в Москве после учёбы. Большой участок примыкал к лесу, охрана стаи следила за территорией, а соседи не видели происходящего за высоким забором.

Ворота открылись раньше, чем машина остановилась. Михаил ждал возле гаража без куртки, в рубашке и брюках.

— Останьтесь здесь, — велел Марк охраннику и вышел.

Михаил направился к нему. Походка была спокойной, лицо тоже не выдавало ярости. Но вместо приветственных объятий в челюсть пришёлся резкий удар.

Марк отступил на полшага и выпрямился. Во рту появился вкус крови.

— Ещё? — спросил он.

— Хочешь?

— Если станет легче.

Михаил ударил снова. На этот раз Марк успел повернуть голову, но не стал закрываться.

— Ты спал с моей дочерью, сука!

— Да.

— Ей было двадцать!

— Знаю.

— Ты был женат!

— Знаю.

— Я оставлял её рядом с тобой и считал, что она в безопасности!

Марк вытер кровь с губы.

— Знаю.

Михаил схватил его за ворот пальто и притянул ближе.

— Другое слово найди!

— Ты прав...

— Не смей со мной соглашаться таким голосом!

— Каким?

— Спокойным!

Марк разжал его пальцы и отступил. В окне второго этажа горел свет, поэтому продолжать драку возле дома не стоило.

— Сын здесь...

— Мой внук здесь! А сыном он тебе ещё не стал.

— Хорошо.

Михаил выругался и отвернулся. Несколько минут они стояли возле гаража, тяжело дыша и глядя в разные стороны.

— Ты знал о беременности? — спросил он.

— Нет.

— Верю. Алиса сказала, что ты не знал и не узнаешь.

— Почему ты не спросил имя отца?

— Я спросил! Она не ответила.

— И ты смирился?

— Я видел, как её мать умерла при родах! Мне хватало забот и без поисков неизвестного мерзавца!

— Теперь нашёл.

— Нашёл.

Михаил снова повернулся к нему. В чёрных глазах оставалась ярость, но руки он больше не распускал.

— Зачем ты её прогнал?

— Испугался того, что сделал.

— Поэтому сделал больнее ей?

— Да...

— Какая удобная честность через шестнадцать лет!

Марк промолчал. Оправдание ничего бы не изменило, а подходящего у него всё равно не было.

— Она любила тебя с детства, — сказал Михаил. — Я видел и смеялся. Думал, девчонка вырастет, встретит нормального парня и забудет побратима отца. Даже представить не мог, что ты однажды посмотришь на неё как мужчина!

— До того лета я так и смотрел!

— Очень благородно.

— Я не называю себя благородным.

— Тогда кем ты себя называешь?

Марк посмотрел на дом.

— Человеком, который приехал помочь сыну.

Михаил подошёл ближе, но ударить снова не попытался.

— Не путай помощь с правом на него. Даню вырастили без тебя. Он носит мою фамилию и моё отчество, потому что рядом был я.

— Отнимать твоё место не собираюсь.

— У Алисы тоже ничего отнимать не будешь. Ни сына, ни её жизнь!

— Не буду.

— Совет пока не знает.

— От меня не узнает.

Михаил кивнул в сторону дома.

— Даня спит. Посмотришь из коридора и не разбудишь.

Они пошли к крыльцу. Возле двери Михаил задержался и тихо добавил:

— Алиса тебя видеть не хочет.

— Она сама сказала?

— Да! И я очень хочу в это верить.

Марк толкнул дверь. В доме пахло ужином, влажной землёй, волком и женщиной, которую он не видел шестнадцать лет. Зверь поднялся внутри мгновенно.

Марк остановился в прихожей. Михаил закрыл дверь и вопросительно посмотрел на него.

Запах Алисы он помнил. После той ночи находил его на рубашке, подушке и коже, хотя давно должен был смыть водой. Потом годами замечал похожие оттенки в чужих духах и каждый раз раздражался, когда оборачивался напрасно.

Сейчас запах шёл из кухни. Тёплый, живой... её.

Белый волк больше не метался. Он тянулся к Алисе с уверенностью, которой у него никогда не было рядом с женщинами. Истинная. Теперь он это понял. Только как? Их род проклят!

Марк снял пальто, повесил на свободный крючок и прошёл по коридору.

Алиса стояла возле кухонного стола. За прошедшие годы она почти не изменилась в его памяти, хотя перед ним находилась взрослая женщина. Чёрные волосы стали длиннее, лицо немного похудело, возле глаз появились тонкие линии. Она казалась ещё меньше рядом с высокой мебелью и смотрела на Марка.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй.

Марк сделал шаг. Запах стал сильнее, и зверь толкнулся ему навстречу. Алиса сразу подняла ладонь.

— Не подходи.

Он остановился.

— Ты моя истинная.

Её лицо дрогнуло, но голос остался ровным:

— Конечно.

— Алиса...

— Белый наследник и истинная за одну ночь. Поздравляю, Марк Владиславович. Проклятие решило вернуть тебе всё сразу.

— Я ещё не видел мальчика.

— Но уже назвал его сыном?

— Он белый!

— Именно.

Она отвернулась и взяла со стола чашку. Пальцы дрожали, поэтому фарфор тихо стукнул о блюдце.

— Я не знал о нём.

— Знаю. И Дане скажу то же самое.

— Ты собираешься рассказать ему сейчас?

— Когда проснётся.

— Я хочу быть рядом.

— Нет.

— Алиса, он имеет право увидеть меня.

— Увидеть — да. Наблюдать наш разговор — нет.

Марк провёл языком по разбитой губе. Алиса заметила кровь и посмотрела на отца.

— Папа!

— Что?

— Тебе пятьдесят шесть лет!

— Ему пятьдесят. Пусть учится уважать старших.

— Я не сопротивлялся, — сказал Марк.

— Очень зря, — отрезала Алиса. — Теперь у меня в доме два взрослых идиота и подросток после обращения.

Сверху скрипнула половица. Все трое замолчали и посмотрели на лестницу.

Даня стоял на верхней ступеньке, держась за перила. На нём была толстовка Михаила, рукава закрывали ладони. Светлые волосы растрепались после сна, чёрные глаза остановились на Марке.

Мальчик медленно спустился на несколько ступенек и посмотрел на мать.

— Это он?

Глава 3

Глава 3

Шестнадцать лет назад

Алиса увидела отца возле дома и едва дождалась, пока машина остановится. Михаил спустился с крыльца, распахнул переднюю дверь и вытащил дочь из салона раньше, чем она успела отстегнуть ремень.

— Задушишь, — пожаловалась Алиса, обнимая его за шею. — Я тоже соскучилась, но мне ещё диплом получать.

— До диплома тебе год. Успею придушить и вырастить заново.

Он поставил её на землю и открыл багажник. Одного чемодана Михаилу показалось мало, поэтому следом он достал сумку с альбомами, рюкзак и длинный тубус.

— Ты на каникулы приехала или решила вернуться домой?

— В тубусе чертежи. Чемодан один, а в сумке подарки.

— Тогда прощаю. Что привезла?

— Тебе ничего.

— И зря я растил неблагодарную дочь.

Алиса взяла рюкзак и направилась к дому. Возле крыльца стоял чёрный внедорожник, который она заметила ещё с дороги.

Сердце сразу забилось быстрее. Она знала эту машину и человека, который бросал её возле ступеней, хотя за последние четыре года видела его всего несколько раз и издалека.

Марк вышел из дома с папкой в руке. За ним появился помощник Михаила, попрощался и направился к машине, но Алиса уже не смотрела на него.

Марк остановился на верхней ступеньке. Светлые волосы выгорели сильнее, возле висков появилась ранняя седина, а серые глаза несколько секунд изучали её лицо.

— Алиса?

— Не узнал?

Она улыбнулась, стараясь не показать, как дрожат пальцы на лямке рюкзака. Марк спустился и остановился перед ней.

— Узнал. Просто не ожидал увидеть тебя сегодня.

— Я отцу неделю назад сообщила.

— Он мне не докладывает о твоих поездках.

— А мог бы.

Михаил подошёл с чемоданом и недовольно посмотрел на Марка.

— Не отвлекай ребёнка. Она с дороги.

— Пап, мне двадцать.

— Для него ребёнок. Так спокойнее.

Марк усмехнулся и протянул руку к рюкзаку. Алиса отдала его, хотя ноша весила меньше, чем папка с чертежами, которую она весь семестр таскала в институт.

— Надолго? — спросил он.

— До августа. Потом практика и последний курс.

— Архитектором всё-таки станешь?

— А ты надеялся, что я брошу?

— Ты в пятнадцать собиралась одновременно стать архитектором, художником и дрессировщицей тигров!

— Тигры не прошли конкурс.

Марк рассмеялся. Алиса слышала этот смех в телефонных разговорах отца, вспоминала перед сном в московской комнате и каждый раз злилась на себя.

В детстве она ждала Марка почти так же сильно, как Михаила из поездок. Выбегала встречать машину, садилась рядом за ужином и часами слушала разговоры мужчин, хотя не понимала половины слов. В восемь лет Алиса решила, что однажды выйдет за него замуж. Через год узнала об Ирине и неделю не разговаривала с отцом, который отказался объяснять побратиму, что тот выбрал неправильную женщину.

Михаил посмеялся над дочерью и пообещал, что дурь пройдёт. Алиса уехала учиться, выросла и научилась молчать о своих чувствах. Дурь осталась.

— Ирина с Ксенией не приехали? — осторожно спросила она.

— Они в Петербурге. Ксюша поступает в летнюю школу, Ирина помогает готовиться.

Алиса кивнула. Ксении было одиннадцать, и летняя школа наверняка занимала её сильнее, чем поездка в Карелию.

Михаил забрал у Марка рюкзак и подтолкнул дочь к крыльцу.

— Иди отдыхай. Я вещи занесу.

— Я сама могу.

— Четыре года в Москве пожила и забыла, что со мной спорить бесполезно?

— Ничего я не забыла.

Она поднялась на ступеньку и обернулась. Марк продолжал стоять возле машины и смотрел ей вслед. Но через секунду он отвёл глаза.

***

Запах Алисы остался возле крыльца, в прихожей и на папке, которую она случайно задела рукой. Марк чувствовал его даже в машине, пока водитель вёз его к усадьбе Северских.

Белый волк беспокоился. Он поднял голову ещё до того, как Алиса вышла из машины, а потом следил за ней с непривычным вниманием.

Прежде женщины зверя не интересовали совсем. Марк любил Ирину, хотел её, радовался рождению дочери, но волк принимал семью как часть человеческой жизни и никогда не вмешивался. А с Алисой сейчас он вёл себя иначе.

Марк открыл окно. В салон ворвался прохладный воздух, запах исчез, и зверь недовольно толкнулся изнутри.

— Закройте, продует. Кондиционер же, — попросил водитель.

Марк поднял стекло. Объяснять, что проветривание предназначалось волку, не хотелось.

Он знал Алису с рождения. В двадцать лет держал на руках маленький свёрток, пока Михай сидел возле постели умершей жены и отказывался смотреть на дочь. Позднее привозил девочке подарки, учил плавать и терпел бесконечные вопросы во время заседаний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.