- -
- 100%
- +
Глава 1
— Ты с ней спишь? — спросила Таня, когда Андрей вернулся домой, и по его растерянности поняла, что всё-таки не ошибалась. Пока ждала, ещё надеялась услышать какое-нибудь объяснение, за которое можно будет ухватиться и поверить, пусть даже не до конца.
Она увидела их днём возле кафе, куда они с мужем иногда заходили по выходным. Андрей целовал светловолосую женщину, а та держала его за воротник и смеялась, когда он пытался отстраниться. Таня даже издалека узнала его довольную улыбку и сначала по привычке обрадовалась, что встретила мужа, прежде чем заметила чужую женскую руку у него на шее.
До остановки она дошла, не чувствуя ног, и пропустила свой автобус, потому что не могла заставить себя войти. Потом вернулась к работе, дважды переделала один и тот же документ и написала Андрею, когда он будет дома, а он ответил, что задержится по делам, и прислал сердечко.
— Тань, давай без скандала. Я сейчас всё объясню, только ты сначала успокойся.
Он всё ещё стоял в прихожей с пакетом из магазина. Из него торчал батон, который она просила купить утром. Таня ненавидела себя за то, что заметила этот батон и сразу вспомнила, как собиралась сделать ему горячие бутерброды, чтобы поел, пока она будет разогревать ужин. В голове упорно продолжались обычные домашние приготовления, хотя хотелось закричать.
— Я тебя спросила, спишь ли ты с ней. Ответь мне, пожалуйста, и не рассказывай, что я должна сделать сначала.
— Да, сплю! Что ты хочешь услышать ещё? — Андрей поставил пакет возле обувницы и заговорил уже с раздражением, которое Таня слишком хорошо знала по их последним ссорам. — Я не планировал, что так получится, и дома у нас в последнее время тоже всё было далеко не прекрасно!
Она готовилась к признанию с того самого кафе, но теперь стало трудно стоять. Таня села за кухонный стол и попыталась вспомнить, когда именно он перестал любить её: до той поездки за город, где они промокли и потом грелись в машине, или после? Когда она заболела и он ездил за лекарствами, уже была другая женщина или ещё нет? Хотелось спросить обо всём сразу, заставить его перечислить дни, в которые он возвращался к ней от любовницы, и одновременно не знать ни одного.
— Как давно? Неужели и это у нас получилось случайно, вместе с тем, что дома тебе стало плохо?
— Несколько месяцев, — признался он. — Я собирался прекратить, но всё время что-нибудь происходило, а потом стало сложно.
Таня вспомнила его недавнее недовольство: она слишком уставшая, слишком молчаливая, опять отказалась идти в гости. В тот вечер они поругались из-за денег, и она потом извинялась за испорченные выходные, а он великодушно соглашался, что нужно меньше нервничать и не принимать всё близко к сердцу. Пока она пыталась понять, как вернуть им прежние отношения, у него уже была женщина, которой хватало его внимания.
— Ты ведь ложился со мной в постель! — сказала Таня и почувствовала, как тошнота подступает к горлу. — Возвращался от неё, обнимал меня, спрашивал, что на ужин, и тебе нормально было?
— А что я должен был делать? Прийти и вывалить на тебя всё это? Ты и так постоянно расстроенная, тебе слова не скажи, сразу думаешь, что я тебя в чём-то обвиняю!
— Потому что ты обвинял! Стоило мне отказаться от очередных гостей, где меня начнут расспрашивать про детей, ты устраивал скандал, что я порчу тебе жизнь!
— Я говорил, что невозможно годами крутиться вокруг одной проблемы! Ты же даже разговаривать больше ни о чём не хотела, всё у тебя к этому сводилось!
Тане захотелось ударить его, чтобы он наконец замолчал. Она помнила, как после последнего обследования сидела в машине и не могла перестать плакать, а Андрей сердился, что они опоздают на встречу с его знакомыми. Тогда она решила, что он тоже переживает, только по-своему, и весь вечер старалась улыбаться, чтобы никто ничего не заметил.
Вернуть себе надежду после того приёма она так и не смогла. Врач не предлагала ещё подождать, сменить лечение или попробовать другой способ, и Таня поняла её с первого раза, хотя потом всё равно задавала одни и те же вопросы, цепляясь за возможность ослышаться. Андрей выслушал её дома и сказал, что им хорошо вдвоём, а о детях можно больше не думать.
— Ты сказал, что мы справимся, — напомнила она. — Я у тебя спросила, сможешь ли ты жить со мной, если ребёнка не будет никогда, и ты сказал, что сможешь...
— Я и сейчас с тобой живу! Тань, ну я же не ушёл, ты сама видишь, что я дома! Давай мы переживём этот вечер, а завтра поговорим нормально, потому что сейчас ты всё равно ничего не слышишь!
Он снял куртку и прошёл на кухню, собираясь сесть напротив, но Таня отодвинулась вместе со стулом. От его близости стало противно и больно. Ещё вчера ей хотелось прижаться к нему после работы, а теперь она боялась, что он дотронется, и придётся терпеть знакомые руки, которыми он обнимал другую.
— Я прекрасно тебя слышу, Андрей. Ты несколько месяцев мне изменяешь, но очень доволен, что пока не ушёл, и предлагаешь мне сегодня просто лечь спать!
— А что изменит, если мы до утра будем выяснять отношения? Я виноват, я это признаю, только ты тоже пойми, что у меня есть желания, есть потребности, и я не могу всё время жить с ощущением, что у нас ничего уже не будет!
Таня услышала в его словах то, чего боялась с самого начала разговора. В груди так заболело, что пришлось переждать, прежде чем спросить, а он уже потянулся к чайнику, как в любой другой вечер, и включил его, хотя она сидела рядом и едва сдерживала слёзы.
— Чего не будет? Ты имеешь в виду детей? Или тебе со мной уже и в постели было плохо, только сказать забыл?
— Не передёргивай, пожалуйста! С тобой всё нормально, но я тоже хочу ребёнка, и разве это такое преступление?
Он сказал это и замолчал, а Таня перестала слышать, как закипает вода. Теперь уже не получалось думать, что он завёл любовницу ради развлечения и сегодня оправдывается всем, что приходит в голову. В его ответе была подробность, которую он до сих пор не хотел сообщать, и Таня ненавидела себя за вопрос, который всё равно задала.
— Она... она беременна? Андрей, посмотри мне в глаза и скажи, она ждёт от тебя ребёнка?
— Да, — ответил он и потёр лоб. — Но я не собирался уходить, Тань, мы бы всё решили, если бы ты дала мне время.
Таня попыталась вдохнуть поглубже, но получилось судорожно, со всхлипом, и он немедленно придвинул ей стакан воды. Она не взяла его, потому что от этого заботливого движения захотелось опрокинуть на пол и стакан, и чайник, и всё, что они когда-то выбирали вместе для съёмной квартиры, в которой собирались прожить совсем недолго, пока не накопят на свою.
У другой женщины будет его ребёнок, и он уже знает об этом, уже успел обдумать, как устроить жизнь дальше. А Таня сегодня покупала ему любимый сыр и беспокоилась, что они опять почти не разговаривают, потому что оба слишком много работают. Ей было стыдно даже за эту покупку, за каждую маленькую попытку позаботиться о нём, которую он принимал без всякого смущения.
— Что именно мы бы решили? Ты остался бы здесь, а к ней ходил в свободное время? Мне бы тоже предложил поучаствовать, когда тебе станет неудобно разрываться между нами?
— Не надо сейчас придумывать! Я сам ещё не разобрался! У нас с ней всё непросто, и я не обязан жениться на женщине только потому, что она залетела!
— А я обязана оставаться с тобой, потому что уже вышла замуж? Значит, мне ты можешь изменять, ей можешь ничего не обещать, а потом ещё и выбирать, как тебе удобнее?
— Ты меня вообще слышишь?! Я сказал, что не собирался тебя бросать! Мне нужно было время, чтобы решить, как дальше быть, а ты уже всё разнесла!
Он повысил голос, и Таня вдруг подумала, что ещё немного — и она начнёт объяснять, почему имеет право злиться. Будет доказывать мужу, что ей больно, приводить в пример его враньё и ждать, пока он согласится, что её реакция допустима. От одной этой мысли стало стыдно за себя и за то, сколько раз в последнее время она уже просила его отнестись к ней по-человечески.
— Собирай вещи, — сказала она. — Сегодня ты здесь не останешься, и завтра тоже. Так что бери всё, что тебе понадобится!
— Тань, не дури! Ты сейчас меня выгонишь, а через час начнёшь звонить, потому что сама же не захочешь разводиться!
— Разведёмся, — ответила она, и от этого решения стало страшно, но просить его остаться не хотелось. — Я с тобой больше жить не буду, Андрей, и ждать, пока ты разберёшься, где тебе лучше, тоже не собираюсь. У тебя будет ребёнок, ему отец нужен, а ты здесь рассказываешь, что не обязан жениться! Иди и разбирайся с ней, как вы будете его растить, я в этом участвовать не хочу!
Он ещё пытался спорить, напоминал, что они вместе снимали квартиру, спрашивал, куда ему идти среди вечера, и злился, когда она предложила обратиться с этим вопросом к женщине, с которой он несколько месяцев спит. Таня слушала его из кухни и плакала, пока он собирался, потому что сказать нужные слова оказалось проще, чем пережить то, что муж действительно уйдёт и их общая жизнь закончится.
В спальне он выдвигал ящики и ругался, что не может найти зарядку, а она помнила, как он смеялся, распаковывая здесь первую коробку. Они тогда заказали пиццу и ели на полу, потому что стол ещё не привезли, и ей нравилось всё: чужие светлые обои, тесная кухня, его уверенность, что скоро будут зарабатывать достаточно и снимут что-нибудь получше. Таня очень хотела вернуться в тот вечер и хоть на минуту побыть рядом с мужем, которому ещё верила.
Андрей появился в дверях с дорожной сумкой и осмотрел кухню, задержавшись на пакете с продуктами. Его раздражение немного улеглось, и Таня испугалась, что он сейчас снова начнёт уговаривать, а она не выдержит ещё одного разговора и позволит перенести всё на завтра, как он предлагал.
— Я остальное потом заберу, когда ты успокоишься. Поживу отдельно, подумаем оба, и ты мне на ночь хотя бы не звони, если решишь опять поругаться.
— Оставь ключи, — попросила она. — За вещами приедешь, когда договоримся, а звонить я тебе не буду.
Он бросил связку возле пакета и ушёл, хлопнув дверью так, что у соседей залаяла собака. Таня просидела на кухне ещё долго, пока не разболелась голова, а потом всё-таки добралась до кровати и легла в одежде, стараясь не смотреть на пустые полки в открытом шкафу.
Мама позвонила на следующий вечер, когда Таня уже вернулась с работы и пыталась решить, нужно ли что-нибудь приготовить или можно снова обойтись чаем. Услышав привычное «доченька», она расплакалась и рассказала всё, хотя собиралась потерпеть несколько дней и сообщить о разводе, когда сможет говорить без слёз. Анна Александровна выслушала, сама заплакала и стала звать её домой.
Таня отказалась, сославшись на работу и необходимость разобраться с документами, а потом повторила те же доводы Свете. Самая близкая школьная подруга разругала Андрея, предложила приехать и помочь собрать его вещи, но Таня отговорила её, обещав, что сама справится. Ей хотелось выполнить хотя бы это обещание, потому что всё остальное в её жизни уже пошло наперекосяк.
Развод состоялся без примирения и громких сцен, которых она боялась. Андрей согласился, забрал оставшееся и попросил скинуть ему фотографию из отпуска, где был снят один. В общей папке оказались сотни снимков, и Таня удалила её целиком, чтобы больше не разбирать, какие воспоминания оставить ему, а какие он согласится выбросить вместе с ней.
Накануне первого платежа, который ей предстояло внести одной, она написала ему про кредит. Деньги брали на его дело, Андрей сам выбирал сумму и срок, а её убеждал, что через несколько месяцев всё пойдёт и они закроют долг раньше времени. Тогда Таня подписывала бумаги с уверенностью, что помогает мужу, и радовалась, когда он благодарил её за поддержку.
Теперь он ответил, что свободных денег нет и ей придётся пока разбираться самой. Объяснил, что у него изменились обстоятельства и расходов скоро прибавится, а когда Таня спросила, сколько продлится это «пока», предложил не устраивать скандала из-за денег. Она перечитала переписку и больше ничего не отправила, потому что начинать очередной разговор, в котором её сделают виноватой, уже не было сил.
Первое время она всерьёз думала, что сможет остаться в этой квартире и постепенно наладить жизнь. Работа у неё была, хозяин жилья согласился пока не поднимать плату, а по вечерам она просматривала вакансии и отправляла резюме, вспоминая диплом специалиста, который Андрей любил упоминать, когда смеялся над её скромной зарплатой. По его словам, она просто не умела себя подать и слишком боялась перемен.
На собеседования приходилось отпрашиваться, и однажды начальница спросила, не собирается ли Таня увольняться, потому что ей нужны люди, на которых можно рассчитывать. Таня заверила, что останется, а вечером отказалась от очередной встречи с возможным работодателем: потерять имеющийся заработок, не получив нового, она не могла, и после отказа ещё долго сидела с телефоном, чувствуя, как мало у неё осталось выбора.
Жить одной оказалось дорого, и с каждой зарплатой это становилось заметнее. После аренды, кредита и обязательных расходов оставалась сумма, которую Таня делила на дни до аванса, а потом пересчитывала, если требовалось купить лекарства от простуды или заменить порвавшиеся колготки. Она уже знала, в какой день выгоднее заходить в магазин, и стеснялась признаваться маме, что опять не сможет приехать на выходные.
Андрей жил неподалёку, и избежать встреч с ним не получалось. Она видела его у магазина, возле остановки, однажды столкнулась с ним в аптеке и выслушала, что хорошо бы больше гулять и не сидеть дома по вечерам. Он был в прекрасном настроении и поинтересовался, всё ли у неё нормально, так легко, что Таня ответила «да» и вышла, забыв забрать сдачу.
После таких встреч приходилось заново привыкать к разводу. Она уже могла несколько дней обходиться без слёз, а потом замечала Андрея через дорогу и снова вспоминала его недовольное «я же не ушёл», хотя теперь он прекрасно жил отдельно и не пытался вернуться. Таня злилась на то, как долго ей нужно времени, чтобы перестать любить человека, с которым давно не хотела быть вместе.
Хуже всего было увидеть его с той женщиной у детского магазина. Они выходили с пакетом, Андрей что-то рассказывал, а его спутница слушала и поглаживала округлившийся живот, и Таня свернула в ближайший двор, потому что пройти мимо не смогла. Ей было мучительно стыдно за то, что чужая беременность заставляет её плакать, хотя малышу она не желала ничего плохого.
Когда-то она представляла, как они с Андреем будут выбирать кроватку и спорить о том, где её поставить, чтобы ребёнку было удобно, а им не приходилось пробираться к шкафу боком. Ей хотелось обычных вещей, о которых знакомые мамы рассказывали с усталостью: не выспаться, потому что малыш всю ночь просился на руки, купить не тот размер, опоздать из-за потерянной варежки. Таня слушала и думала, что с радостью согласилась бы на всё это, если бы только могла.
Теперь она перестала открывать общие чаты, где обсуждали детей, и пропускала фотографии, которые раньше рассматривала с удовольствием. Обижать знакомых не хотелось, но сил радоваться за них пока не находилось, и это тоже заставляло чувствовать себя плохой. В конце концов она начала отвечать, что занята, даже на приглашения выпить кофе после работы, потому что дома можно было хотя бы не притворяться.
Мама и Света продолжали звонить, и Таня с каждым разом старалась рассказывать всё меньше. Говорила про отчёты, про погоду, про то, что купила новую блузку, хотя собиралась её купить ещё до развода и так и не купила. Ей хотелось, чтобы они хоть немного перестали тревожиться, а получалось, что после разговоров становилось особенно одиноко.
Через полгода после развода она в очередной раз открыла банковское приложение и поняла, что на аренду не хватает. Деньги были, если взять из отложенного на кредит, но через неделю понадобился бы весь платёж, а до зарплаты оставалось ещё десять дней. Таня пересчитала всё на листке, проверила даты и написала хозяину квартиры, можно ли немного задержать оплату.
Он разрешил до пятницы, и она поблагодарила, хотя к пятнице ничего не должно было измениться. Потом открыла вакансии, сохранила две с требованием опыта, которого у неё не было, и приготовилась позвонить маме, когда на экране появилось имя Светланы. Таня попыталась выровнять голос, но подруга начала раньше, чем удалось придумать бодрое приветствие.
— Я сегодня была у тёти Ани, и мы с ней опять говорили о тебе. Ты собираешься возвращаться или мне уже самой за тобой ехать, брать тебя за шкирку и тащить домой?
— Свет, я же объясняла, мне нужно сначала найти работу. У мамы и без меня денег немного, а если я приеду и сяду ей на шею, нам обеим легче не станет.
— Ты полгода мне это объясняешь! И полгода ничего не меняется, только ты уже на человека не похожа, я тебя по видеосвязи вижу и каждый раз хочу этому гаду позвонить сама!
Таня хотела ответить, что выглядит нормально, но спорить со Светой было бесполезно, она знала её со школы и умела замечать даже то, чего Таня не говорила. Раньше это помогало, особенно когда требовалось придумать, как объяснить маме очередную плохую оценку, а теперь хотелось спрятаться от подруги, чтобы не слышать в её голосе жалость, которую Таня уже замечала в каждом добром слове.
— Мне просто нужно время, — сказала она. — Я ищу другую работу, правда, но не могу уволиться и уехать, пока здесь хоть что-то получаю.
— А сколько у тебя остаётся после квартиры и кредита? Ты тёте Ане сказала, что пока не приедешь, потому что у вас аврал, а мне можешь сказать, что на билет денег нет!
Таня закрыла банковское приложение и почувствовала, как снова подступают слёзы. Признаваться в том, что не хватает даже на аренду, было унизительно, хотя Света никогда не попрекала её деньгами и раньше они без всякого стеснения выручали друг друга до зарплаты. Теперь Таня боялась начать просить и больше не суметь остановиться.
— Я с квартирой в этом месяце не укладываюсь, — призналась она. — Хозяин согласился подождать. Я что-нибудь придумаю. Только маме не говори, пожалуйста, она сразу начнёт мне переводить, а ей самой нужно.
— Танюш, а ты сколько ещё собираешься одна это вытягивать? У тебя здесь мама, у тебя здесь я, мы обе тебя ждём! А ты всё равно сидишь там, платишь за чужую квартиру и каждый день мучаешься!
— Я приеду, и что дальше? Кредит со мной приедет, работу ещё попробуй найди, а мама будет кормить меня со своих денег и говорить, что ей ничего не надо! Я её знаю, Свет, она последнее отдаст и даже не скажет, что ей самой не хватает!
Таня уже не сдерживала слёз, и говорить стало трудно, но остановиться тоже не получалось. Она столько месяцев представляла, как приедет домой, что хотелось закрыть глаза и сразу оказаться у мамы на кухне, где можно сидеть в старой футболке, пить чай из любимой чашки и не бояться, что сейчас увидишь Андрея с женщиной, которая сумела дать ему всё, чего не смогла она.
— И что ты предлагаешь, вообще к ней не возвращаться, пока не станешь счастливой и богатой? — сердито спросила Света. — Тётя Аня тебя ждёт! Она уже не знает, как позвать, чтобы ты согласилась, и всё спрашивает меня, что делает не так!
— Она ничего не делает не так! Я ей говорила, что люблю её и очень хочу приехать, только сейчас от меня одни проблемы, а ей и так тяжело!
— А без тебя ей легко, по-твоему?! Знать, что ты там плачешь, и даже обнять не иметь возможности — это ей, значит, хорошо? Тань, мы тебя любим, нам хочется быть рядом, а ты нас полгода убеждаешь, что без тебя удобнее!
Таня попыталась возразить, но вместо слов получился всхлип, и Света попросила её высморкаться, обещав никуда не уходить. Подруга действительно осталась на линии, пока Таня искала салфетки и пыталась успокоиться, а потом заговорила уже мягче, без прежнего напора, от которого защищаться было хоть немного легче.
— Ты думаешь, я не вижу, как тебе плохо? Мне хочется приехать, забрать тебя и выругать заодно, чтобы ты перестала решать за нас, насколько нам с тобой тяжело! Я бы к тебе сейчас пришла, если бы могла, и тётя Аня тоже, а ты даже приехать не соглашаешься.
— Я не хочу, чтобы вы из-за меня во всём себе отказывали, — призналась Таня. — Мне и так стыдно, что я до сих пор не могу выкарабкаться, а если ещё вы начнёте меня содержать, я вообще себя возненавижу.
— Я могу тебе помочь, и мне ради этого не придётся голодать! Пока будешь искать работу, выручу, потом разберёмся, ты тоже для меня сколько раз всё бросала и приезжала, когда нужно было!
Таня помнила те поездки и ни разу не считала их жертвой, за которую Света должна расплатиться. Когда подруге была нужна помощь, хотелось поскорее добраться до неё и сделать хоть что-нибудь, а теперь принять такое же отношение к себе почему-то казалось почти невозможным. Таня устала от этой мысли и от постоянного страха, что ещё немного — и все увидят, насколько она никчёмная.
— Я ведь могу не сразу устроиться, — сказала она. — Ты сейчас думаешь, что это на неделю, а вдруг у меня опять ничего не получится, и я застряну у мамы без денег?
— Тогда будем искать дальше, а жить ты будешь дома, где тебя любят и ждут. Тань, ты мне скажи, ты вообще хочешь приехать? Без кредита, вакансий и всех твоих «а вдруг», ты к нам хочешь?
Ответить, что не хочет, Таня не смогла бы, даже если бы опять решила отказаться. Ей хотелось к маме так сильно, что заболело в груди, и она уже видела, как Анна Александровна встретит её у двери и начнёт плакать, пока Таня будет убеждать, что доехала хорошо и совсем не устала. Впервые за этот разговор она позволила себе представить, что действительно приедет и останется.
— Хочу, — сказала она. — Очень хочу, Свет. Я просто уже не понимаю, как всё это бросить и начать заново.
— Для начала купить билет, а остальное будем решать по очереди. Давай завтра подашь заявление и узнаешь, когда тебя отпустят, я помогу с дорогой, и никаких новых причин остаться я больше не принимаю!
— Я ещё хозяину должна, — напомнила Таня. — И вещей здесь много, мне придётся отправить коробки, потому что всё с собой не увезу.
— Значит, отправишь коробки и договоришься с хозяином, залог у тебя ведь остался? — Света уже говорила тем деловым тоном, которым когда-то распределяла, кому из них покупать продукты, а кому готовить к общему празднику. — Ты не обязана всё уладить за один вечер, но билет мы сегодня посмотрим, и тёте Ане ты сама позвонишь, потому что я так долго эту новость от неё скрывать не смогу!
Таня рассмеялась сквозь слёзы и согласилась посмотреть билеты, пока Света будет рядом и не даст опять найти причину отложить. Ей ещё предстояло уволиться, собрать вещи и объясниться с хозяином, но впервые за долгое время завтра не хотелось просто переждать. Она собиралась позвонить маме и сказать, что возвращается домой.
Глава 2
Мама открыла дверь прежде, чем Таня успела позвонить, и сразу обняла её, даже не дав поставить сумку. Всю дорогу Таня собиралась улыбаться, рассказывать, как хорошо доехала, и убеждать, что теперь обязательно всё наладится, но вместо приветствия уткнулась в мамино плечо и расплакалась.
— Ну что ты, моя хорошая, — приговаривала Анна Александровна, прижимая её к себе. — Приехала наконец, и слава богу. Давай проходи, я тебя уже с обеда жду, всё к окну бегаю.
Таня плакала и не могла отпустить её, хотя сумка мешала, а за спиной оставалась открытая дверь. За последние месяцы она отвыкла, что можно вот так обнять человека и не торопиться отстраняться, опасаясь, что сейчас спросят, долго ли ещё она собирается реветь. Мама гладила её по спине, целовала в висок и ничего не требовала объяснять.
— Я тебе всё плечо намочила, — пробормотала Таня, когда наконец удалось заговорить. — Мам, прости, я хотела нормально приехать. Чтобы ты хоть порадовалась, а сама опять...
— Я радуюсь! Ты дома, чего мне ещё надо? — Мама забрала у неё сумку и только тогда вытерла щёки. — Иди умывайся, потом поедим. Света обещала вечером зайти, если ты не устанешь.
В её комнате ничего особенно не изменилось, даже покрывало осталось прежним, и Таня почувствовала неловкость, увидев приготовленную постель. Мама ждала её всё это время, а она отказывалась приехать, уверяла, что справляется, и теперь даже не могла вспомнить, что именно так упорно пыталась сохранить в том городе.