- -
- 100%
- +
После ужина Анна Александровна предложила помочь разобрать вещи, но Таня попросила просто посидеть рядом. Они устроились на кровати, и мама рассказывала про соседей, про новые скамейки во дворе и про магазин, который открыли за углом. Таня слушала, прислонившись к ней плечом, и постепенно переставала ждать вопросов об Андрее.
Вечером пришла Света, обняла её с таким облегчением, что Таня опять едва не заплакала, и объявила, что на сегодня никаких серьёзных разговоров не будет. Они просидели втроём почти до полуночи, а перед сном Таня поймала себя на том, что за весь вечер ни разу не проверила телефон. Смотреть, не написал ли бывший муж, больше не хотелось, и она с удовольствием выключила звук, чтобы утром поспать подольше.
Поспать получилось только в первый день, потом Таня начала просыпаться рано и сразу открывала вакансии. Вечером ей казалось, что завтра обязательно что-нибудь найдётся, но проходило завтра, затем ещё несколько дней, а работодатели либо молчали, либо обещали перезвонить в ответе на отклик. Дважды её приглашали на собеседование, и оба раза после встречи сообщали, что выбрали другого кандидата.
Мама не спрашивала, почему так долго, и не напоминала, что нужно платить за квартиру. Покупала продукты, звала обедать и предлагала погулять, когда Таня засиживалась за ноутбуком. От этого хотелось поскорее получить хотя бы первую зарплату и самой принести домой покупки, чтобы перестать на каждый поход в магазин отвечать: «Мам, я потом тебе отдам».
К концу третьей недели в ответ на очередное резюме пришёл отказ, и Таня убрала из поиска часть требований. Вакансия секретаря в торговой компании появилась среди первых объявлений, она перечитала обязанности и задержалась на сумме оклада. После платежа по кредиту оставалось бы немного на дорогу и самые необходимые расходы, но больше ждать хорошего предложения она не могла.
Света застала её за подсчётами и устроилась рядом, попросив показать объявление. Анна Александровна ушла в магазин, и Таня позволила себе назвать сумму платежа, которую до сих пор старалась не обсуждать при матери. Подруга выслушала, уточнила, сколько ещё платить, и отодвинула от себя чашку с недопитым чаем.
— Ты понимаешь, что будешь работать почти целиком на его кредит? — спросила она. — Тань, он взял деньги, он ими пользовался, а ты теперь должна любую работу хватать, лишь бы в банк отнести!
— Понимаю, Свет. Там нормально платят для секретаря, просто у меня платёж большой. Откликнусь, а дальше буду смотреть, может, со временем внутри компании получится перейти.
— Сначала сходи к юристу! Можно же доказать, что деньги брали для Андрея! Пусть хотя бы половину платит, у тебя сразу появится возможность нормально жить!
Таня уже обдумывала это, когда он отказался присылать деньги, и даже находила номер специалиста, которому можно было позвонить. Но всякий раз представляла беременную женщину, которая теперь тоже зависела от обещаний Андрея, и откладывала звонок. Оставалось надеяться, что хотя бы с ней и ребёнком он будет вести себя прилично.
— У него скоро малыш родится, — сказала она. — Им сейчас и так много всего покупать. Я не хочу, чтобы потом на ребёнке экономили из-за этих выплат.
— Так пусть отец заработает! Или он уже забыл, как это делается? — Света рассердилась, но на Таню не кричала. — Ты понимаешь, что опять решаешь его проблемы за свой счёт?
— Свет, я не пойду в суд. Ребёнок здесь вообще ни при чём, и я не хочу потом думать, что из-за меня ему чего-то не купили. Я работу найду и выплачу, правда. Давай пока оставим это.
Подруга явно собиралась возразить, но Таня попросила помочь с откликом, и после недовольного вздоха Света придвинула ноутбук. Они поправили сопроводительное письмо, убрав из него извиняющееся объяснение, почему Татьяна Максимовна Петрова претендует на должность секретаря, а не на что-нибудь соответствующее образованию. Когда письмо ушло, Таня ощутила облегчение, хотя до ответа ещё предстояло дожить.
Ей позвонили на следующее утро и после нескольких вопросов пригласили приехать к трём. Таня успела вымыть голову, погладить блузку и дважды проверить, всё ли положила в сумку, а мама проводила её до двери, пожелав удачи. По дороге хотелось то поскорее оказаться на месте, то вернуться домой, потому что ещё один отказ сейчас было бы трудно принять.
Компания занимала пятый этаж делового центра, и возле стойки охраны Таня немного растерялась, пытаясь одновременно найти паспорт и вспомнить фамилию сотрудницы, с которой разговаривала. Та уже спускалась за ней, представилась Ольгой и проводила наверх. После обычных вопросов об опыте, программах и причинах переезда она предложила познакомиться с руководителем.
— Алексей Николаевич Кулагин, владелец компании, — пояснила Ольга. — Работа непосредственно с ним, поэтому ему важно самому провести собеседование. Если у вас есть вопросы по условиям, лучше задайте сейчас.
— Оклад во время испытательного срока тот же? — уточнила Таня, стараясь не показать, насколько для неё важен ответ. — В объявлении указана сумма, которую я получу на руки?
Ольга подтвердила и рассказала о графике, после чего Таня уже почти перестала волноваться из-за предстоящего разговора. Работа была понятной, условия подходили, и оставалось убедить Кулагина, что она справится. Она успела повторить это про себя, прежде чем вошла в кабинет и увидела мужчину, который поднялся ей навстречу.
— Добрый день, Татьяна Максимовна. Проходите, присаживайтесь, — предложил он и дождался, пока Ольга выйдет. — Я посмотрел ваше резюме. Вы понимаете, на какую должность пришли?
Таня понимала, но сейчас ей потребовалось несколько секунд, чтобы перестать разглядывать самого работодателя. Высокий, темноволосый, с лёгкой сединой у висков, он оказался совсем не тем пожилым директором, которого она почему-то успела себе представить. На нём был тёмный костюм и белая рубашка без галстука, а когда он сел напротив, Таня заметила широкие плечи и смутилась, поймав себя на совершенно неуместном интересе.
— Да, на должность секретаря, — ответила она. — Ольга рассказала об обязанностях, у меня есть опыт работы с документами и организации встреч. С программами, которые вы используете, тоже знакома.
— Почему тогда секретарь? По резюме вы могли бы претендовать на другую работу. Мне нужен человек, который останется, а не уволится через месяц, как только найдёт место получше.
Таня подготовилась к вопросу об опыте, но про своё согласие на скромную должность успела придумать только общие фразы. Объяснять про кредит и бывшего мужа не хотелось, а придумывать особую любовь к звонкам и расписаниям было бы нелепо. Под его вниманием она и без того чувствовала себя школьницей, которую вызвали отвечать невыученный урок.
— Я недавно вернулась в город и ищу постоянную работу. Мне важно устроиться в устойчивую компанию с понятными условиями. Если будет возможность развиваться, я буду рада, но сейчас готова выполнять обязанности секретаря.
— У нас много звонков, встреч и документов, — предупредил он. — Мне нужно, чтобы договорённости выполнялись без постоянных напоминаний. Если поручение непонятно, спросите сразу. Это лучше, чем переделывать потом всей компанией.
Он говорил прямо и смотрел на неё так внимательно, что Таня пару раз теряла начало приготовленного ответа. От этого становилось жарко, и она сердилась на себя, потому что собеседование шло вполне нормально, а она вдруг начала думать, как выглядит и не слишком ли заметны тени под глазами. Ещё не хватало понравившегося начальника, когда с обычной жизнью едва удаётся разобраться.
Алексей Николаевич предложил несколько рабочих ситуаций, и к третьей Таня наконец перестала следить за выражением его лица. Рассказывала, как поступит, уточняла исходные условия и однажды поправила себя, когда поняла, что упустила важную деталь. Он выслушал объяснение и задал следующий вопрос, а Таня с облегчением обнаружила, что уже не пытается угадать, за какую ошибку её сейчас выставят.
— С понедельника сможете выйти? — спросил он, когда она ответила на всё. — Оформление согласуйте с Ольгой, а утром приходите к половине девятого. Покажу, с чего начнём.
— Смогу, спасибо. Алексей Николаевич, мне нужно что-нибудь заранее посмотреть по работе компании? Я бы подготовилась за выходные.
— Ольга пришлёт информацию, которую можно изучить сейчас. Остальное разберёте здесь, — ответил он и поднялся, давая понять, что разговор окончен. — До понедельника, Татьяна. Надеюсь, сработаемся.
В коридоре Таня остановилась возле окна, чтобы написать маме, и только тогда улыбнулась. Её взяли, она могла выходить уже через несколько дней, и не нужно было возвращаться домой с очередным обещанием подождать. Правда, вместе с облегчением появилось беспокойное предвкушение следующей встречи с Кулагиным, и Таня постаралась не придавать ему значения.
За выходные она прочитала всё, что прислала Ольга, и наметила вопросы, которые следовало задать утром. Вечером в воскресенье собиралась признаться Свете, что новый начальник очень привлекательный, но передумала, представив, как подруга тут же начнёт её расспрашивать. Пока это касалось только Тани, можно было надеяться, что впечатление от первой встречи скоро пройдёт.
За первую рабочую неделю оно не прошло, хотя времени любоваться руководителем почти не оставалось. Алексей Николаевич действительно требовал собранности, мог вернуть документ из-за пропущенного приложения и однажды напомнил, что ему нужен ответ на вопрос, а не рассказ о том, кому Таня уже позвонила. Она исправляла ошибки, разбиралась в расписании и радовалась каждому дню, когда удавалось сделать всё без замечаний.
Его одобрение тоже было деловым, без снисходительных похвал, и Таня понемногу перестала ждать подвоха после обычного «хорошо». Он не звонил по вечерам, не требовал оставаться на работе ради того, что могло подождать до утра, и не вымещал на ней недовольство чужими ошибками. Зато при разговоре с людьми, которые пытались переложить на него последствия своих решений, становился таким жёстким, что Таня предпочитала в эти минуты без необходимости не входить.
О том, что он вдовец, она узнала от Ольги, когда спросила, кому из близких можно соединять звонки без предупреждения. У Алексея Николаевича была семилетняя дочь, а жена умерла несколько лет назад, и Ольга назвала ещё один номер, с которого могли звонить по поводу девочки. Таня записала его, не задавая вопросов, и в тот день почему-то особенно внимательно отнеслась к просьбе перенести последнюю встречу, чтобы руководитель смог уехать вовремя.
Алёнку она увидела в начале следующей недели, когда отец привёл её в приёмную за несколько минут до совещания. Девочка была в светлом джемпере, с двумя косичками и маленьким рюкзаком, который прижимала к себе, пока Алексей Николаевич договаривался с Таней о звонках. Увидев ребёнка, она невольно улыбнулась, но Алёнка сразу спряталась за отца.
— Татьяна, дочь немного побудет здесь. У неё всё с собой, я постараюсь закончить поскорее, — сказал Кулагин, а потом обратился к девочке уже совсем другим голосом, от которого Тане захотелось улыбнуться снова. — Алён, устраивайся на диване. Я буду через стенку, далеко не ухожу.
— Ты сказал, мы вместе будем, — напомнила девочка, не выпуская его руки. — Я с тобой хочу, у тебя там тоже стулья есть.
— Знаю, милая, но там тебе придётся совсем тихо сидеть. Здесь можно порисовать, а я освобожусь и сразу приду. Договорились?
Он помог ей устроиться и поцеловал в макушку, а Таня сделала вид, что занята расписанием. Было неловко наблюдать за ними так открыто, но после привычного обращения к сотрудникам эта нежность удивляла и трогала. Алёнка проводила отца до двери, вернулась на диван и достала из рюкзака альбом, старательно не замечая новую знакомую.
Таня предложила воды, девочка покачала головой, и она больше не стала её отвлекать. Нужно было ответить на письма и перенести встречу, о которой Алексей Николаевич предупредил утром. Несколько минут из-за стола слышались только разговоры по телефону, а потом позвонили из другого отдела, и Таня увлеклась поиском нужного документа, забыв следить за временем.
Когда она закончила разговор, Алёнка уже сидела на краю дивана и смотрела на дверь переговорной. Альбом лежал раскрытым, но вместо рисунка на листе виднелись несколько неровных линий. Таня собралась сказать, что папа скоро придёт, и в этот момент девочка всхлипнула, торопливо вытирая щёки рукавом.
— Алён, что случилось? — Таня подошла и присела рядом, оставив между ними место. — Папу ждёшь? Он ещё на совещании, но я посмотрю, долго ли осталось.
— Он сказал, ненадолго, — выговорила девочка, и слёзы потекли уже без всякой попытки спрятать их. — А его всё нет! Я хочу к нему, можно я пойду?
Тане стало больно от её обиды и того, как отчаянно она старалась говорить разборчиво, хотя всхлипы мешали. Она достала салфетки и положила рядом, не пытаясь обнять ребёнка, который совсем её не знал. Хотелось сразу отвести к отцу, но прерывать встречу без необходимости она пока не решалась.
— Ты можешь его позвать, если очень нужно. Он здесь, в переговорной, помнишь, в какую дверь вошёл? — спросила она. — Сейчас там много людей, они обсуждают работу, и иногда это занимает время. Давай я узнаю, скоро ли закончат, хорошо?
Алёнка согласилась, и Таня позвонила по внутреннему номеру, объяснив, что дочь ждёт и расстроилась. Алексей Николаевич попросил передать, что уже заканчивает, и Таня повторила его слова девочке. Та взяла салфетку, но продолжала смотреть на дверь, готовая снова заплакать, если отец задержится.
— Он тоже хочет побыстрее к тебе вернуться, — сказала Таня. — А я тебя даже не спросила, как лучше называть, Алёна или Алёнка? Меня зовут Таня, можно тётя Таня, если тебе так удобнее.
— Алёнка, — разрешила девочка и высморкалась. — Папа так зовёт, а когда сердится, просто Алёна. Но он редко сердится, если я ничего не разбила.
— Значит, ты обычно ничего не разбиваешь. У меня в детстве с этим было сложнее, мама даже чашку мне отдельную купила, которую разбить нельзя.
Таня вспомнила ту кружку с отбитым рисунком, которую Анна Александровна до сих пор держала в шкафу, и Алёнка наконец посмотрела на неё с интересом. Слёзы ещё не высохли на щеках, но девочка уже ждала продолжения, и Таня решила, что вполне может ненадолго отложить письма. В приёмную пока никто не приходил, телефон тоже молчал.
— Ты много разбивала? — спросила Алёнка. — Специально или нечаянно? Я нечаянно, когда доставала, а оно упало.
— Нечаянно, конечно, хотя мама иногда сомневалась. Однажды я решила помыть посуду и положила в раковину сразу все чашки. Потом поскользнулась на воде и попробовала за них удержаться, представляешь?
Девочка охнула и спросила, сильно ли она порезалась, и Тане стало тепло от этой немедленной заботы. Она объяснила, что чашки оказались крепкими, а досталось только её штанам, потому что упала прямо в пролитую воду. Алёнка даже улыбнулась, представив, как мокрая маленькая Таня объясняет маме, что собиралась сделать ей приятное.
— А ты тоже рисовала, когда ждала? — спросила девочка и придвинула к себе альбом. — У меня кошка не получается, всё время выходит собака. Папа сказал, хорошая собака, но я же кошку хотела!
— Покажешь? Может, ей чего-то не хватает, чтобы стать кошкой. Собаки, конечно, тоже хорошие, но тут с папой можно поспорить.
Алёнка перевернула страницу и показала зверя с длинными ушами и большим хвостом, а Таня постаралась рассмотреть его со всей серьёзностью. Рисунок был старательный, с отдельным домиком и миской, в которой лежали разноцветные кружочки. Ей захотелось спросить, есть ли у девочки животное, но она удержалась, чтобы разговор снова не вернулся к дому, куда Алёнке так хотелось уйти с отцом.
— С ушами я бы немножко помогла, — предложила Таня. — У кошки они обычно торчат, а здесь свисают. Можно нарисовать новую, если ты разрешишь, но предупреждаю, я тоже не художник.
— Нарисуй, — попросила Алёнка, выбирая карандаш. — Только не поверх моей, она пусть остаётся. Вдруг я потом захочу, чтобы собака тоже была.
Таня взяла свободный лист и принялась рисовать, стараясь вспомнить, с чего начинала в детстве. Получилось большое круглое туловище, маленькая голова и такие короткие лапы, что девочка забыла про карандаши и недоверчиво посмотрела на новую кошку. Таня добавила усы, но помогло это мало, и она сама не выдержала, рассмеявшись над результатом.
— Кажется, я её перекормила. Давай хотя бы хвост сделаем красивый, чтобы было чем гордиться.
— Она же ходить не сможет! — засмеялась Алёнка и тут же принялась дорисовывать лапы. — Вот так надо, а то живот по земле будет тащиться! Ты ей совсем маленькие сделала!
Таня согласилась с замечанием, и они вместе исправили рисунок, хотя кошка после этого всё равно осталась толстой. Алёнка предложила назвать её Булкой, а потом решила, что Булка съела весь корм у её собаки и теперь собака будет жаловаться. Она рассказывала это с таким возмущением за обиженного зверя, что Таня снова засмеялась и придумала поставить между мисками забор.
За разговором она не заметила, как открылась дверь, и обернулась только на голос Алексея Николаевича. Он вошёл в приёмную, торопливо извинившись перед дочерью за задержку, но остановился, увидев их общий рисунок и смеющуюся Алёнку. Таня почувствовала неловкость, что сидит здесь с карандашом, пока на столе лежат письма, и начала подниматься.
— Алён, пойдём ко мне в кабинет, — предложил он, с удивлением переводя внимание с дочери на Таню. — Прости, что так долго, я уже освободился.
— Пап, можно я ещё с тётей Таней посижу? — попросила Алёнка и придержала Таню за рукав. — Мы ещё не дорисовали, у нас тут кошка весь собачий корм съела!
Глава 3
— Посиди, конечно, — разрешил Алексей и обратился к Татьяне, которая всё ещё собиралась встать. — Если я не слишком отвлёк вас от работы. Спасибо, что помогли ей дождаться.
Она заверила, что ничего срочного не осталось, и снова села рядом с Алёнкой, а он вернулся в кабинет, оставив дверь открытой. Дочь уже объясняла, почему забор возле миски не спасёт собаку от прожорливой кошки, и даже не проверила, далеко ли ушёл отец. Алексей постоял возле стола, прислушиваясь к разговору, и забыл, зачем вообще сюда вошёл.
Утром Алёнка отказалась завтракать, потом расплакалась из-за пропавшего карандаша и наконец спросила, не придёт ли опять та женщина, которая приходила к ней последние несколько дней. Женщина уже позвонила сама, чтобы сообщить, что больше не придёт. Прекрасные рекомендации и опыт работы с детьми не помогли ей выдержать даже неделю, а Алексей после очередного отказа попросил агентство пока никого не присылать и взял дочь с собой.
Он собирался провести совещание, забрать необходимые документы и уехать домой, а остальное решить оттуда. Получилось задержаться, Алёнка опять заплакала, и после звонка Татьяны он заканчивал встречу, уже представляя, как дочь встретит его с обидой и потом весь вечер будет спрашивать, зачем он обещал скоро вернуться. Вместо этого она просила остаться с женщиной, которую увидела меньше часа назад.
За три года после смерти жены он так и не научился без тревоги оставлять Алёнку с чужими людьми. Дочь могла вежливо поздороваться, показать игрушки и даже поиграть, пока отец находился в комнате, но стоило ему собраться уходить, начинала плакать и цепляться за него. Иногда удавалось уговорить, иногда приходилось отменять встречу, а к вечеру слушать от очередной няни, что ребёнку необходимы дисциплина и твёрдость.
С одной он расстался сам, услышав, как она обещает Алёнке позвонить папе и рассказать, какая у него непослушная дочь. Другая очень старалась, приносила новые игры и после каждого дня отправляла фотографии, но Алёнка сидела рядом с ней с таким несчастным видом, что Алексей возвращался домой злой на всех, включая себя. Он мог обеспечить дочери всё необходимое и всё равно не умел сделать так, чтобы ей стало хорошо без мамы.
Сейчас из приёмной снова донёсся смех, и он почувствовал, как отпускает накопившееся с утра раздражение. Алёнка смеялась часто, когда они оставались вдвоём, но услышать её такой с посторонним человеком было непривычно. Хотелось дать им ещё немного времени, даже если ради этого придётся сегодня самому ответить на оставшиеся звонки.
Татьяну он заметил ещё на собеседовании и тогда же решил, что обойдётся без подобных глупостей. Она сидела напротив, стараясь держаться уверенно, отвечала по делу и смущалась, когда он задерживался на ней внимательным взглядом. Ему нравились её голос и мягкие губы, а усталый вид вызывал желание закончить вопросы и предложить ей спокойно выпить чаю, что совершенно не входило в обычную процедуру найма.
Алексей принял её за опыт и готовность работать, а потом целую неделю злился на себя за то, что замечает, когда она улыбается. В сорок два года следовало уметь отличать деловые отношения от личных желаний, тем более после всего, что у него было с женой. Он продолжал любить её, скучал и не собирался искать женщину, с которой можно будет попробовать начать заново.
Из приёмной позвонили по городскому телефону, и Татьяна отошла к столу, попросив Алёнку пока придумать имя собаке. Дочь согласилась без возражений и занялась рисунком, а Алексей обнаружил, что смотрит на новую сотрудницу через открытую дверь. Пришлось вернуться к документам, пока его поведение не стало заметно кому-нибудь ещё.
Позже он всё-таки увёл Алёнку в кабинет, где она уселась рядом с ним и разложила альбом. Рассказывала про кошку, про чашки, которые тётя Таня не разбила, хотя очень могла, и про то, что завтра надо принести хорошие фломастеры, потому что карандашами долго закрашивать. Алексей выслушал и спросил, понравилось ли ей сегодня в офисе, заранее надеясь на ответ.
— С тётей Таней понравилось, — уточнила дочь. — А тебя долго ждать не понравилось. Мы завтра опять приедем, да?
— Посмотрим, милая, — ответил он и поцеловал её в висок. — Давай пока соберёмся домой. Мне ещё с Татьяной поговорить нужно, а потом поедем.
Он позвал сотрудницу в кабинет, оставив Алёнку в кресле у окна с альбомом. Объяснить предложение требовалось так, чтобы она могла отказаться, не опасаясь за место, хотя Алексей уже очень рассчитывал, что не откажется. На завтра ему снова было не с кем оставить ребёнка, а возить дочь на работу каждый день и надеяться на свободные полчаса секретаря он не мог.
— Татьяна, у меня к вам предложение по работе. Оно не связано с вашими нынешними обязанностями, поэтому, если вам не подойдёт, продолжите работать здесь, как договаривались.
Она немного растерялась и спросила, о чём речь, а Алёнка перестала рисовать. Алексей объяснил, что ищет для дочери няню, но пока найти подходящую не получается. Предлагал несколько дней побыть с ней дома, пока он занимается поисками, и заметил, как Татьяна посмотрела на девочку прежде, чем задать вопрос.
— На весь день, пока вы на работе? Я правильно понимаю, что в офис приезжать не нужно будет? Просто я пока даже не все дела здесь освоила.
— Да, вместо офиса приезжать ко мне домой. Заниматься нужно только Алёнкой, по хозяйству у меня есть помощница. Девяносто тысяч в месяц, за временную работу рассчитаем по дням. В приёмную на это время Ольга найдёт замену.
— Девяносто? — переспросила она, и он подтвердил, что назвал сумму правильно. — Алексей Николаевич, у меня нет опыта работы няней. Я бы не хотела, чтобы вы рассчитывали на специалиста, а потом разочаровались.
— Я видел, как вы общаетесь с дочерью. Попробуем несколько дней, дальше решим. Если возникнут сложности, мне нужно, чтобы вы сразу говорили о них, а не пытались дотянуть до вечера.
Татьяна согласилась и спросила, к какому часу приезжать, а Алёнка немедленно потребовала объяснить, действительно ли тётя Таня завтра будет у них. Пока Алексей отвечал дочери, новая няня уже записывала адрес и уточняла, что понадобится взять с собой. Согласие далось ей легко, без обычного для таких разговоров перечня условий, и он надеялся, что она понимает, на какую работу идёт.
Ольга приняла новость с удивлением, но возражать не стала. Он пообещал к утру посадить в приёмную сотрудницу из административного отдела. В машине Алёнка всю дорогу рассказывала, что покажет тёте Тане дома, а вечером сама собрала альбом и карандаши, хотя никуда больше ехать не собиралась. Алексей не стал объяснять дочери, что договорённость временная, решив оставить этот разговор до момента, когда появится подходящая кандидатка.