Год Мужчины. Эффект женщины

*** (2)(1) Екатерина Строева

Павильон

Кастинг. Второй сезон игры «Она мне нравится»…

За две недели до точки отсчета. Понедельник. 15.43

– Наташа, – Железнов заглянул в «стартовый лист» с резюме. «Не ошибся. Наташа. Наташа Грачева. Кастинг. Номер 43. Москва. 24 года. Менеджер по продажам рекламного агентства…» – Наташа, а что у вас на голове?

Сидящий в соседнем кресле Наум хмыкнул, прикрыл рот рукой и еле слышно пробормотал: «Ну ты и орел. В смысле остроты зрения, конечно. Как рассмотрел?»

Стоящая перед ними на подиуме девушка была очаровательна. Очаровательна своими пухлыми щечками, доверчивым взглядом и какой-то легкой непосредственностью.

Был тот редкий случай, когда Александр Железнов, креативный продюсер шоу «Она мне нравится», и Наум Александров, режиссер того же самого шоу, имели возможность воочию, а не через камеру наблюдать будущих участниц шоу. Шел шестой час кастинга.

Железнов и Наум, уже изрядно обалдевшие, сидели в павильоне для съемок за небольшим столиком возле подиума и методично, одну за другой, отсматривали претенденток на участие в шоу, прошедших три предварительных тура. За ними было последнее слово, кого брать в проект, а кому сказать: «Спасибо. Мы вам позвоним».

– Так что у вас на голове? – повторил свой вопрос Железнов.

– Трусы у нее на голове, – неожиданно раздалось за спиной. – От фабрики «Красная нить».

Железнов резко развернулся в кресле в сторону голоса (всем устройствам для сидения Железнов предпочитал вращающиеся кресла на колесиках, когда можно быстро развернуться на девяносто или на сто восемьдесят, отъехать, подъехать, в общем, динамично перемещаться, не вставая).

У входа в павильон стояла Катя Строева, финалистка последнего железновского шоу, женщина завораживающей или «замораживающей», как про себя определил Железнов, красоты. Жгучая брюнетка с зелеными глазами, субтильной фигурой и непропорционально большой для этого тела грудью. И – с ледяным взглядом.

Из-за ее спины выглядывала еще одна девушка.

Пару секунд Железнов и Строева сверлили друг друга взглядом. Ничего не сказав, Железнов развернулся в сторону Наташи. – Это правда?

– Да, – Наташа немного виновато улыбнулась. – Только не от фабрики, а от «Помпеи», бесшовные. Я резинку забыла, – смущенно продолжила она, а мне волосы нужно было собрать в пучок… Вот я и подумала, что резинка есть только на…

– Ага, – перебил ее Железнов, – надо же! Вы всегда такая сообразительная?

Стоящая на подиуме Наташа смущенно улыбнулась и слегка развела руки в стороны. Поймав восторженный взгляд Наума, сраженного неординарностью решения проблемы резинки, Железнов кивнул Наташе:

– Наталья, вы в проекте! Поздравляю. Желаю вам сохранить… – Железнов на секунду запнулся, подбирая слово, – …сохранить свой радикальный стиль.

Железнов развернулся к Кате. Со вкусом, как и всегда, у нее все было в порядке. Эдакий белоснежно-ярко-красный шедевр. Из белого: умопомрачительно короткая юбка и белоснежная блузка с кружевами на манжетах; из красного: высокие, выше колена, сапоги, широченный пояс на юбке, по-видимому, с платиновой застежкой, и нечто, похожее на галстук, двумя узкими треугольными клиньями спускающееся от шеи к талии. Если к этому присовокупить жгуче-черные волосы и зеленые глаза… В общем, достаточно эффектно. Очень дорого, но не вульгарно.

– Здравствуй, Катя. Какими судьбами?

– Вот, – Катя кивнула в сторону стройной девушки, оставшейся у входа, – подругу привела на кастинг.

– Ты немного опоздала. Ты же знаешь, здесь… – Железнов кивнул головой в сторону подиума. – Здесь четвертый тур. Поздно, – последнее слово прозвучало у Железнова тоном, не вызывающим возражений.

– Ну, Саша!

– Саша? – в голосе Железнова явно слышался ехидный сарказм. – Мы с тобой на брудершафт не пили. Саша я для него, – Железнов кивнул в сторону Наума, – ну и еще для двух-трех человек. Извольте выбирать… уровень общения.

– Извините, – Катя слегка опешила. В первое мгновение она даже не поняла, что ей отказывают. Она давно отвыкла от этого. – Александр! Наум! Да вы что! Я специально для этого из Лондона прилетела!

– Из Лондона?! На кастинг?! Специально?! – Няма сделал «искренние наивные глаза с улыбкой идиота», в смысле, глубокое удивление и непонимание. – Катя! Тебя усыновила английская королева?!

– Удочерила, – вмешался Железнов. Все посмотрели в его сторону. – Катю можно только удочерить, – невозмутимо продолжил он. – Хотя… Великобритания… – Железнов скептически пожал плечами.

– Да вы что! Александр! Наум! В каком мире вы живете! – от накатившего гнева глаза у Кати приобрели темно-изумрудный оттенок. – Вы что, не знаете, что я теперь жена Григория Суханова!

– Суханова? – Железнов скривил губы и пожал плечами. – Плохо. Лучше бы – жена товарища Сухова. Из гарема. Или – Саахова.

– Какого Саахова?! – Катя непонимающе вперила взгляд в Железнова.

– Очень уважаемый человек. Районный руководитель. Партийный. И холостой.

– Вы что, не знаете Суханова!!!

– Не знакомы. Но слышали, – Железнов вопросительно взглянул на Наума.

– Банкир, самолеты, металлы. Легкие, – Наум взял небольшую паузу. – Еще законы голосует. Как бы. Из Лондона. Олигарх.

– Миллиардер? – Железнов продолжал задавать вопросы Науму, игнорируя Строеву. – Или миллионщик какой задрипанный?

– Говорят, миллиардер он…

– Кто говорит?

– Forbes говорит.

– А… эти. Эти, как правило, не врут. Ну, слава богу! А то я уж думал, что нашей Катьке…

– Я вам не Катька!!!

– …попку прикрыть нечем. Няма, ты хотел бы стать женой миллиардера?

– Нее… – Наум на секунду задумался, – …только вдовой.

– Здравая мысль.

– Хватит!!! Прекратите!!! Стоит мне только слово сказать!!!

– Так ты скажи. Мобильник с тобой? Мы и от себя можем пару слов добавить…

– Да я вас размажу! Я…

– Тонким слоем?

– По стенке?

– Няма! Мы будем обоями! Оба!

– Ага! Профили увековечим!

Разъяренная Строева только и успевала, что поворачивать голову от одного к другому, даже не пытаясь набрать побольше воздуха в легкие, чтобы рявкнуть что-либо в ответ.

– Класс! Катя, а ты не могла бы нас размазать в своем будуаре?

– Мы бы советы тебе давали…

– Отшкрябает! И выгонит!

– Да что вы о себе думаете?! – Строевой наконец-то удалось хоть как-то вклиниться в диалог продюсеров. – Вы еще придете ко мне на поклон!

– Ты живешь на Поклонной горе? Так там же мемориал, – Наум опять изобразил искреннее непонимание. – В каком месте?

– Хватит! – рявкнул Железнов. – Катя! Ты забыла о факторе случайности в жизни! Если бы мы не придумали это шоу и не пригласили бы тебя в нем участвовать, кем бы ты сейчас была?! Подумай! В лучшем случае – подругой мелкого офисного начальника!

*** (1)(1) Железнов

Офис телекомпании. Кабинет Железнова

За две недели до точки отсчета. Понедельник. 18.14

Несколько раздраженный вызывающим поведением Строевой, Железнов после кастинга поднялся в свой кабинет с мыслью, что финансовые обязанности с него никто не снимал, а потому, запустив компьютер, полностью погрузился в процесс финансовой координации работ по созданию программ и сериалов для осенней сетки телеканала.

Из забытья Железнова вывел телефонный звонок по внутреннему. Железнов встряхнулся, тупо взглянул на монитор, на котором висел договор на производство пилотной серии очередного сериала, на автомате протянул руку в сторону трезвонящего телефона, но перед тем как поднять трубку, взглянул на определитель:

– Алле, Леоныч, привет. Ты чего хотел?.. По-поводу форматов?.. Заходи.

Положив трубку, Железнов поймал себя на мысли, что все-таки нужно получше контролировать себя. За последнее время прецеденты по «зависанию» случались все чаще и чаще.

Прошло уже полгода, как Маша вместе с детьми и мужем уехала в Новую Зеландию, а острота расставания не исчезала. Железнов постоянно жил с ощущением, что это было вчера: он в аэропорту, Маша с сыном на руках у терминала, след от слезы на ее щеке, безумно красивые и родные глаза и беззвучный шепот: «Я с тобой». «Как же удивительно устроена жизнь – за все время виделись всего пять раз, включая знакомство и расставание в аэропорту, а я готов ждать ее всю жизнь… Откуда же берется эта центростремительная сила, безумно влекущая нас друг к другу, ощущение неимоверного тепла и комфорта просто от того, что она есть?»

Размышляя, Железнов поднялся из кресла и встретился взглядом с Оберстом, внимательно наблюдающим за другом с высоты крыши собственного клетки-дома. Чтобы успокоить своего притихшего маленького зеленого друга, может, и не понимавшего, что происходит, но четко чувствующего настроение Железнова, Александр решил сломать тишину и дальше размышлял вслух, обращаясь к Оберсту:

– Оберст, друг мой, мудрые люди говорят, что в жизни нет ничего более сложного, чем ждать и догонять. Я хоть и не мудрый, – Железнов иронично улыбнулся, – но считаю, что нельзя ставить знак равенства между этими двумя понятиями. Потому как догонять – это процесс, сопровождающийся действием, – затратами физической энергии на погоню с постоянной оценкой достигнутого в каждый момент времени результата – ты видишь, что дистанция сокращается, цель приближается, и это добавляет сил в процессе погони. Да, – Железнов взял короткую паузу. – А вот ждать… Ждать – это ждать. Только работа мозга – постоянное эмоциональное подавление стремления что-либо сделать и понимание, что сделать ничего невозможно, кроме того как отсчитывать в мозгу секунду за секундой, которые бесконечной очередью, уходящей за невидимый горизонт, не спеша, шаркая подошвами, бредут через твой мозг, через твое сознание…

– Красиво. Но не оптимистично, – Железнов обернулся на голос. В дверях стоял Женька Леонов, он же Леоныч, главный продюсер департамента собственного производства телеканала.

– Давно подслушиваешь? Я вон Оберста учу-учу, что подслушивать нехорошо. А тут ты! Ну какой пример ты ему показываешь?! Нехорошо, Леоныч.

Женька слегка оторопел и готов уж был засмущаться, как заметил озорные смешинки в железновских глазах и махнул рукой: «Ладно тебе». – Ну, что, Саня, удалось что-нибудь придумать?

– Леоныч, ты, по-моему, переоцениваешь мои способности. Заткнуть дыры скуки на телевизионном поле, придумать что-то новое, чего еще не было, – задачка не из простых. И решать ее при помощи одного мозга наивно.

– Саня, я все понимаю. Но я потому к тебе и обратился – ты бывший ученый, у тебя, как все знают, нестандартное мышление…

– Все – это кто? – перебил Железнов.

– Наум, я, все, кто с тобой работают.

– Да ладно тебе, Леоныч, прекращай. В общем, так, новый формат сериала или программы в ближайшее время я тебе не обещаю…

– Согласен. Новый формат – вещь уникальная.

– А вот относительно новые темы, которых еще не было на отечественном телевидении, – это можно попробовать. Я вот тут сегодня ночью набросал для тебя заявку на сериал, боевик, – Железнов протянул Леонычу пару листков, – рабочее название «Антарктида. Русский легион»…

– А почему «Антарктида»?

– А с «Русским легионом», значит, ты уже имел дело? – Железнов улыбнулся. – Почитай, здесь есть ответы на многие твои вопросы.

Леоныч устроился на «пьяном» стульчике у полукруглого стола: – Я тут, Сань, при тебе, хорошо? Если вопросы какие…

– Давай, только негромко, а я тут пока цветочный магазин в Новой Зеландии поищу.

– Где?!

– В Новой Зеландии. Как выяснилось, интернет – очень дальнобойная вещь.

– А зачем тебе цветочный магазин в Новой Зеландии? У нас здесь своих хватает.

– Не отвлекайся. С некоторых пор меня интересуют только новозеландские белые розы.

Леоныч вопрошающе посмотрел на Железнова, но ничего не сказал. Тот в свою очередь уселся за компьютер искать сказанное, для чего в поисковой строке набрал «Shops of flowers in New Zealand, Napier».

Рассматривая предложения от новозеландских цветоводов, Железнов слышал, как за спиной бубнит Леоныч, изучая и одновременно озвучивая для себя заявку Железнова:

– Никто никого не уговаривает. И не обещает манны небесной. Обещают контракт на сотню тысяч долларов и сообщают шанс их получить – 13 %. Через год. Если выживешь. 13 %. Странная цифра. Неравнодушная. И еще из бесплатного: чужое имя, автомат, пару магазинов, стянутых карточным валетом, да месяц подготовки. Не хочешь – не бегай до одури, не стреляй до раскаленного жерла и не падай мешком на занятиях по спецподготовке: тогда – бесплатный перелет в экзотику и быстрая смерть. Никто не обещает легкой и приятной: вот ты был – и нет тебя. Как правило, она растягивается на бесконечность – когда остатки жизни без раздумий – на глоток воды, а рук уж нет и фляга далеко – на поясе… Возможны варианты. Но суть неизменна. Один. На краю Земли. Никому не нужный. С актуальным вопросом – а на хрена?!!

Русский легион. Сброд. Бывшие. Авантюристы. Вышедшие в тираж. Те, кого ищут, чтобы убить. И те, кому уже некуда падать. Те, кто готовы пройти через ад, чтобы начать все сначала. И большинство – вне закона.

Антарктида. Потому что холод в глазах. Или пустота. Правильно бы – Арктика. Потому как рядом. Но всё – вопреки, а потому – Антарктида. Потому что остатки души – замороженные гранитные осколки под многокилометровым вечным льдом.

Итак. Русский легион «Антарктида».

Кто-то очень добрый нашел их. Бросил в лагерь. Учил, как мог. Выдал контракт, автомат и билет в одну сторону.

Из легкого: инструкции выучить просто. Вернее, инструкцию. Всего одну. Состоящую из одного пункта. Вместо Бога и всего остального – командир. Он может все. Послать тебя на смерть или убить. Бросить или спасти. И ты можешь все. Вернее, почти все. Кроме одного: не выполнить приказ командира. А если станешь командиром, то можешь все.

Работа. Не пыльная. Стрелять. Нажал на курок и… полетело. Не думать. Командир сказал – стреляем. Сказал: хватит – бежим. Посменная: и ночью тебе, и днем. Ночные, правда, чаще, хотя безразлично – двойной не платят, ставка одинакова в любую смену – жизнь. Твоя или чужая. С какой стороны прицела смотреть. Изобилует разнообразием: тут тебе и засада, и конвои, и многокилометровые рейды, и не менее километровое драпание. С большой охотой к перемене мест. Добавил бы – гнусных (в прямом смысле, гнуса иногда – через край), да и в переносном: господи, в какой только заднице ни живут люди!

Возвращение. Не обязательно. Заинтересовано только одно лицо – ты. Возвращение возвращаемых, как правило, дело рук самих возвращаемых. И фантазии. Все знают, где рождаются фантазии, но инициируются они вибрацией из… все тоже знают, откуда. И казалось бы, на хрена?!! Но. Родина. Это либо понятно, либо не объяснишь.

Родина. Отдых в пределах перезарядки магазина. Замазка имеющихся неестественных, инициированных кем-то дырок в твоем организме. Планшет с картой, и на борт. Год-то еще не прошел…

Таким образом, Русский легион «Антарктида» – наемная армия, состоящая из русских, или тех, для кого русский – не чужой язык. Принимает заказы. Любые. От правительств, корпораций и частных лиц. Ведет войну с неправительственными войсками, вооруженными формированиями, наркокартелями, боевиками, торговцами оружием, сопровождает караваны, охраняет объекты (в основном нефтяного и энергетического характера), которые нужно сохранить за любые (!) деньги.

Заказы, выполняемые «Антарктидой», практически всегда носят «русский акцент» – своих не бросаем, непредсказуемость, бесшабашность, парадоксальность, «кровавый и беспощадный», если в угол загонят; с детьми, женщинами и стариками не воюем. И еще. Любим свою долбаную Родину. В общем, «умом Россию не пронять»…

– Класс! Энергично! – откомментировал Леоныч. – А почему «не пронять»? В оригинале же «не понять».

Железнов развернулся вместе с креслом лицом к Леонычу.

– Потому что раньше нас, русских, никто не пытался учить жизни. А сейчас пытаются. А я говорю – не пытайтесь. Бесполезно.

– Понял тебя, Саша, – чувствовалось, что Леоныч «проникся» и уже в некоторой степени «погрузился» в тему. – Действительно, я не слышал о чем-либо подобном на телевидении. Такого проекта не было. Пойду со своими боссами обсуждать.

– Давай.

– А можно сказать, что это ты?

– Леоныч, да как тебе удобно. Только не рассчитывай, что я тебе тут сценарии по ночам писать буду.

– Это почему? Ты же ритм задал в заявке.

– Вот и подхватите его. Сейчас некогда, Леоныч. Я занимаюсь другим проектом. «Она мне нравится» называется. Не слышал?

Леоныч гыгыкнул, так как сам тоже был задействован в железновском проекте по самое «не могу».

– Я лучше тебе еще пару свеженьких идеек подброшу. Хорошо?

– Это каких? – у Леоныча загорелись глаза.

– Я тебе позвоню. Мне их нужно с Наумом обкатать. Хорошо?

– Смотри, ты обещал. Жду.

– Хорошо-хорошо, – Железнов уже был в переписке с новозеландской цветочной компанией: реквизиты, условия оплаты, принимают ли в американских долларах или местный новозеландский им подавай, условия доставки. После чего опять же через интернет с мобильного банка отправил деньги в далекое тихоокеанское двухостровное государство, ни секунды не сомневаясь в том, что Маша всё поймет без сопроводительной записки и подписи.

Завершив с самым главным, по мнению Железнова, делом на сегодняшний день – отправкой Маше цветов, Саша начал собираться домой. Увидев, что Железнов выключил рабочий стационарный компьютер, а личный ноут захлопнул, Оберст занервничал и начал наворачивать по клетке круги, пока не распластался на ближайшей к Железнову стенке клетки, раскинув крылья: «Не уходи»! – процедура, которая происходила в конце каждого рабочего дня, и каждый раз вызывавшая у Железнова угрызения совести – вот, маленького друга бросаешь здесь одного… Сегодня же угрызения совести у Железнова были еще более ярко выражены из-за конфликта со Строевой – в глубине души Железнов был не совсем уверен, что поступил правильно, отказав ей, – все-таки Строева старалась не для себя, а для подруги. А дружба для Александра была понятием, которое он ценил и уважал.

Железнов просунул руку в клетку, погладил Оберста:

– Не грусти. Жизнь состоит из встреч и расставаний. Завтра увидимся. Пока. До завтра.

*** (2)(2) Екатерина Строева

Пивной паб в английском стиле

За две недели до точки отсчета. Понедельник. 18.57

Злость и досада переполняли Катино сознание, когда она стремглав покинула павильон. Двигаясь по коридору к лифту и уже в самом лифте она никак не могла совладать с собой: «Подруга мелкого офисного начальника!!! Да кто он такой!» – изумрудные замораживающие глаза Екатерины Строевой метали молнии – эдакая гроза на вечном полюсе холода. Или – в Антарктиде. Кому как больше нравится. «Самовлюбленный сфинкс! Как он смеет так со мной! Продюсеришка, ничего не добившийся в жизни! Да с него пыль пора вытирать, экспонат музейный! Ненавижу! Я ему покажу!!! Он узнает – что такое унижать Строеву!!!» Нередкие прохожие, шарахавшиеся в стороны от ничего не замечающей на своем пути Екатерины, не знали, да и не могли знать, что наблюдают редчайшее явление в природе – Строеву с пылающими щеками.

Получив жесткий и унизительный отказ от Железнова, Катя буквально влетела в ближайший паб, расположенный на первом этаже того же здания, в котором располагался офис телекомпании. Ее подруга, Валя Полтавец, очаровательная стройная шатенка, из-за которой, собственно, и разгорелся весь кастинговый сыр-бор, еле поспевала за ней. Пролетая мимо стойки с «человеком», Катя бросила: «Два виски. Лучшего. Не дымного. Один – со льдом».

И сейчас, сидя на одном из двух кожаных диванчиков, образующих уютную отдельную кабинку, Катя, еще не остыв, раздраженно обращалась к своей подруге:

– Я никогда от него такого не ожидала! Полное (!) разочарование! Поверь, раньше он представлялся мне как нормальный мужик, адекватный, с чувством юмора и уж точно с очень позитивным отношением ко всем нам… – Катя на секунду прервалась, закуривая. – Всем помогал! Никого не тащил! Но что делает слава с людьми! Ишь, вознесся! Почувствовал себя звездой незаменимой?! Да кто он такой, чтобы так (!) относиться ко мне?!!

– Он тот, благодаря кому ты стала тем, кем стала. И это правда, как бы ты ни злилась.

– Господи! И это моя лучшая подруга! Я же ради тебя…

– Кать, их же было двое, – Валентина улыбнулась, она изначально не очень-то верила в затею Строевой, – что ты на Железнова взъелась?

– А, брось. Ты что, не видишь, что он лидер в этой связке?!

Катя достала из сумочки достаточно изящный и, по-видимому, очень дорогой, под стать волосам абсолютно черный телефон, на крышке которого белыми буквами было начертано всего одно слово VERTU, привычным движением отбросила крышку:

– Сейчас позвоню Григу, он его в порошок сотрет.

– Кать, может, не стоит? Это так не похоже на тебя – сама же потом жалеть будешь, – Валентина, что-то вспомнив, усмехнулась. – И потом, наказать его так, как это сможешь сделать ты сама… Никто (!) его так не накажет!

– Ты имеешь в виду охмурить и бросить?

– Катя! Ну что за сленг! Ты же из Санкт-Петербурга! Тоньше надо, нежно и коварно: очаровать, влюбить в себя до беспамятства, слегка подыгрывая, выявить все его слабости, а вот потом… – Валя взяла небольшую паузу, чтобы акцентировать внимание подруги на этом самом «потом». – Потом ты сможешь делать с ним всё, – решительно продолжила она. – Всё, что захочешь, от хождения на задних лапках до…

– …превращения его жизни в ревностный кошмар! Валя! Ты прямо – Валентино! На коленях ползать будет! – на лице Екатерины расплылась одновременно и хищная, и мечтательная улыбка. – Это очень интересный вариант! Вот и будет, чем в Москве заняться! Валька, – Строева искренне рассмеялась, – ты – умница!

В это время официант принес два низких бокала из толстого стекла с виски и хрустальную емкость со льдом. Рядом с ним образовался хозяин заведения – высокий худощавый джентльмен в сшитом на заказ костюме и с предпоследним номером «Playboy» в руках, на котором Строева заработала большую кучу денег, снявшись для обложки.

Отправив взглядом официанта, джентльмен не заставил долго себя ждать:

– Екатерина, для нас большая честь, что вы почтили своим вниманием наше заведение. Не могли бы вы оставить автограф на память, и на этой стенке мы разместим…

– Табличку, что это мое любимое место, – быстро включилась Строева.

– Да, бронзовую.

– Лучше деревянную, из красного махагони. В дереве больше тепла. С гравировкой.

– У вас – тонкий вкус. Как пожелаете, – и, наблюдая, как Строева ставит размашистый автограф на обложке, добавил: – Естественно, вы теперь всегда наш почетный гость. А почетных гостей и их друзей мы всегда принимаем за свой счет. Надеюсь, вам понравится у нас, – джентльмен вежливо склонил голову и неторопливо удалился, унося свой важный трофей – далеко не во всяком пабе есть обложка из знатного журнала с автографом оригинала.

В это время лежавший на столе телефон ожил – он завибрировал и напомнил о своих дедушке и бабушке – раздался дребезжащий звонок из эры вхождения человечества в передачу звуков на расстояние посредством проводной связи.

Катя бросила Валентине: – Извини.

– Да, Григ. Звонила… Хотела сказать тебе, что у меня здесь в Москве образовались дела. Не знаю… Возможно, надолго… Удачно? Удивительно. А что случилось?

После последнего вопроса Катя надолго замолчала, прервав двадцатиминутный монолог мужа всего три раза: «Нет, я не собираюсь составлять компанию изгою. Ты все правильно понимаешь – я останусь в России», «Мне ничего не нужно… Ах, так… тогда, конечно» и «Наконец-то ты сможешь не скрывать свои с ним отношения. Я тебя искренне поздравляю и желаю счастья». Напоследок Валентина даже ощутила нотки сострадания в голосе подруги: «Прощай, Григ. Я благодарна тебе за то, что ты оказался честен по отношению ко мне и к своему другу. И… спасибо тебе за все». Катя залпом допила виски, показала бармену: «Еще», молча закурила сигарету и наконец-то ответила на немой вопрос Валентины:

– Я – свободна. И пока еще не понимаю, насколько это хорошо или насколько – плохо. В любом случае этот день я запомню надолго.

Валентина не опустилась до тривиального «Что случилось?», понимая, что в жизни подруги сейчас произошло нечто кардинальное – спрашивать в таких случаях бесполезно, захочет – расскажет, ну а нет, так и нет.

По застывшей позе и неподвижному взгляду Строевой несложно было понять, что сознание Екатерины отключилось от внешнего восприятия мира, и что в настоящий момент она прогоняет через себя терабайты информации, пытаясь осознать и выстроить новую систему координат взаимоотношений с окружающим миром, в которой она теперь должна будет существовать.