Фентези о потерянном принце, прекрасной принцессе и бедном, влюбленном барде Фаро и Лонгрион

Глава 17

Лиси - побег из замка или как мне везет

Вот уж действительно — везёт.

Средь бела дня, на солнцепёке, по позолочённым крышам — и в шкуре чёрной кошки. Лучше и придумать нельзя. Интересно, а солнце жарит меня по черной, иллюзорной шкуре, или оно видит мою настоящую рыжую мордочку?

Я поймала себя на этой мысли уже в прыжке.

Солнце било в глаза, черепица под лапами нагрелась и скользила, а рюкзак на спине вилял как собачий хвост, зараза. На приземлении меня качнуло, и я едва удержалась, вцепившись когтями в край.

Перевела дыхание. Медленно. Осторожно.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто идеально.

В детстве всё было проще.

Лёгкость. Скорость. Веселье. Тогда я вообще не думала — просто двигалась. Сейчас приходилось продумывать каждое движение. И это раздражало. Ещё сильно пугала сама ситуация. И я не черствый сухарь, чтобы время от времени не думать о Мурке, которая осталась вместо меня. И те две тени, что стоят у моей двери, скорее всего покойники.

Я дёрнула лямку, возвращая рюкзак на место. Он тут же снова съехал.

— Ну конечно. Лиси на пикник собралась. Наверняка половина всего мне не понадобиться. Завтра точно папа меня найдет. Вернее уже сегодня к вечеру .

Я ускорилась, стараясь не смотреть вниз. Крыши постепенно менялись: ниже, плотнее, ближе друг к другу. Впереди уже виднелся остров Бобров — знакомая часть города, где можно было сойти на улицы. Последний пролёт дался тяжело. Рюкзак дёрнул назад, я приземлилась и жёстко проехалась задницей на своём хвосте. На моей человеческой попе однозначно останется синяк.

Я открыла на крыше люк, замерла, прислушалась. Тихо.

И быстро прыгнула на лестницу. Значит, пока всё идёт нормально.

Мы так всегда с Муркой делали:

Через чердак — на лестницу, там перекинуться в человека, привести себя в порядок и спокойно выйти в торговый зал. Тогда это звучало как игра. Немного хулиганства. Сейчас — как инструкция.

Я сбросила рюкзак, на секунду закрыла глаза и выдохнула. Переход дался тяжело. Тело возвращалось неохотно, будто напоминая, что я давно не практиковалась. Теперь понятно, почему добрая половина граждан цивилизованного Лонгриона утеряла возможность к обороту. Чем реже оборачиваешься, тем труднее это получается. В центре это делать запрещено. А на удаленных островах и лесопарках такая развлекуха стоит не дешево.

Через несколько секунд я уже стояла на ногах — человеком. Потянулась, провела рукой по волосам, проверила не сошла ли иллюзия и взяла рюкзак.

— Уже лучше, — тихо сказала я.

Ступени скрипнули под ногами, знакомое, почти ностальгирующее чувство. Я вышла в зал.

Небольшой книжный магазинчик. Полки, аккуратно разложенные товары, тишина.

За стойкой сидел продавец. Я замедлила шаг.

В детстве я считала его невнимательным. Как можно не заметить, что клиенты зашли с черного хода. Он смотрел мимо, почти не реагировал, будто ему не было дела до посетителей.

Сейчас я видела другое. Это перевалочный пункт тайной канцелярии.

Я кивнула продавцу и спокойно вышла на улицы города. С такой иллюзией меня не узнать, так что я спокойно отправилась в направлении к Птичьему Базару. Надо бы поспешить.

Сейчас час дня, в это время торговцы начинают покидать остров. Мурка сказала уходить надо с местными торгашами.

И я поспешила. Первое, что я увидела на причале у торговых рядов это странный плетеный домик. Никогда такого не видела. И второе — моё сердце сделало кульбит.

У этого самого домика стоял он. Тот самый парень в своих шикарных ботинках. Тут у меня помутился разум не иначе, но я с разбега набросилась на парня и стала его обнимать.

— Ты живой! Как же я за тебя переживала! Когда увидела твой кошель, думала тебя убили в Тёмных землях. Как же ты попал на эту сторону?

— Девушка мы уже отчаливаем, давайте поговорим завтра, ладно? — смущенно пробормотал мой незнакомец.

— Вы на этом домике пойдете? — поинтересовалась я у представительного мужчины.

— Да, это наш паром, — ответил этот человек.

Я не стала заострять внимание на то что не могу сфокусироваться на его внешности. Папины работники часто ходят под иллюзиями. И говорят, что видеть определенные несоответствия реальности, прерогатива огненных лисов. Но я была так счастлива стоять рядом с музыкантом, что совершенно не придала значения моменту, что простые люди под иллюзиями не ходят. И связываться с такими подозрительными типами, слишком опасно. Но меня несло! Я была пьяна свободой, приключениями и новыми знакомствами. Я вырвалась из под опеки Мурки и впервые в жизни попала на птичий рынок без сопровождения.

— Па-ром, вы что приводите его в движение за счет пара? А, где котел? Я очень механикой интересуюсь и физикой в целом. В этом году собираюсь поступать в Университет. А, почему нет названия? У транспорта всегда есть название. Иначе могут посчитать вас нелегальными даже если есть печати бобров, и разрешение магистрата. Изъять ваш чудесный домик легче, чем его вернуть обратно. Можно я с вами? Мне очень надо. За проезд я заплачу, — затараторила я не сводя глаз со своего красавчика. Ой, меня Муркой зовут!

Музыкант стоял и не сводил с меня глаз. Он ничего не ответил. И я уже подумала, что с такой болтушкой они не захотят связываться. Сделала глубокий вдох, чтобы перевести дыхание, как услышала спокойный ответ представительного мужчины:

— Мы идем на остров Ласки, если вас это устроит…

— Да, — почти прокричала я и сама полезла на паром.

Мне на секундочку стало стыдно. Потом промелькнуло осознание произошедшего. Где мои манеры? Девушка одна, в незнакомой компании. Весьма подозрительной компании. Один из дальних и бедных островов! Может там одни бандиты живут! И я сама лезу в западню. Но потом успокоилась. Манеры простой девушке не нужны. А, я сейчас самая, простая версия Мурки. А остров Ласки был упомянут, как один из направлений, где меня будет искать папа. Я быстро успокоилась. И улыбнувшись солнцу спряталась под плетеную крышу странного плавучего домика.

Глава 18

Любовь нечаянно нагрянет. Фаро

Гоша, в виде юного серого лебедя, устроился на крыше нашего плота и с видом заслуженного работника грелся на солнце. Периодически открывал один глаз, проверял, всё ли идёт по плану, и снова закрывал. В целом — контролировал ситуацию и накапливал энергию.

Я с Лариком, одним из морских котиков и Лордом Ласки по совместительству, занимался делом. Мы складывали пустые корзины — аккуратно, как будто это не просто тара, а наш будущий капитал. В одной из них приятно звенело. Я заглянул, оценив наш улов. Монеты.

Причём не «звяк-звяк», а такое уверенное, весомое «дзынь», от которого сразу понимаешь, что день прошел плодотворно.

Ларик посмотрел на них, потом на меня и спокойно сказал:

— Я столько денег в жизни не видел. А живу уже шестнадцать лет!

Я чуть корзину не уронил. Вот они северные корни. На вид ему и двадцать пять дать можно. Я усмехнулся и как заправский торговец снисходительно произнес:

— Привыкай.

Он покачал головой, и неосознанно потер руки.

— Надеюсь, что не последний раз сами торгуем. То, что нам норки платили… оно не задерживалось. Остров большой. Постоянно что-то ломается, что-то надо чинить, докупать, людей кормить. Одной рыбой не прокормишься. Нужны овощи, рис, хлеб. Златко приходит — и сразу исчезает. А народу у нас потихонечку прибавляется. Ба крутится, как белка в колесе. Но это, как вилами воду черпать.

Он прихватил корзину за край и тряхнул.

— А этого хватит надолго.

Я кивнул.

— Это ваша дневная выручка. Главное накопить побольше, пока норки не начали жаловаться в Магистрат.

И вот тут, по идее, надо было расслабиться. Но не получалось. Я машинально посмотрел в сторону города.

Вомби и Лорик ушли в магистрат три часа назад.

Три. Часа.

И это уже переставало быть «они там договариваются» и начинало становиться «что-то пошло не так».

Я поймал себя на том, что начинаю нервничать.

Немного. Совсем чуть-чуть. Но остро ощутил желание прикоснуться к струнам Фердинанта.

Ларик, наоборот, выглядел спокойно. Даже слишком.

— Вернутся, — сказал он, не поднимая головы.

— Уверен?

— Если бы не вернулись — мы бы уже об этом знали.

Логика была… странная. Но почему-то сработала. Я выдохнул.

Гоша сверху лениво крякнул, как будто тоже подтвердил.

И в этот момент произошло то, к чему я вообще не был готов.

Лёгкая, звонкая брюнетка буквально влетела в картину перед моими глазами… и повисла у меня на шее.

Я даже не сразу понял, что происходит.

— Ты жив! — радостно выдохнула она.

Я моргнул. Потом ещё раз. Потом посмотрел на Ларика.

Ларик смотрел на меня с искренним интересом.

Гоша открыл оба глаза и свесил голову с крыши к нам поближе.

— Э-э-э. Мы знакомы?… — пробормотал я, чувствуя как начал краснеть. От этого мой конфуз стал более ощутим.

Девушка была удивительной. Я даже не понял что она говорила про мост. Но я бы ее заметил. Такую девушку нельзя не заметить.

Она появилась из ниоткуда, влетела в мой мир и сразу заняла в нём всё свободное пространство. Да так основательно, что дышать стало труднее.

— А это у вас что? А это куда? А вы на этом плывёте? Серьёзно? А течение учитывали? А ветер? А вы вообще понимаете, что у вас тут центр тяжести… ой, нет, подождите, дайте я посмотрю… Это что система управления, или направления. Ой как интересно!

Она щебетала без остановки.

Смотрела, трогала, нюхала — да-да, именно нюхала — и тут же выдавала советы, будто всю жизнь только и делала, что проектировала плавучие дома.

Я даже не заметил когда к нам подошел Вомби. А потом еще и не узнал в этом респектабельном господине своего друга. Прямо на глазах он преобразился. Выпрямился, стал каким-то слишком аккуратным, слишком привлекательным. Королевским жестом махнул на отправление нашего парома и котики схлынули в воду.

Я начал немного ревновать. Это моя незнакомка! И это мне задают вопросы. А Вомби не замечая моего отчаяния, отвечал чётко, коротко, почти официально.

— Учтено. Проверено. Конструкция устойчива. Мы идём на Ласки. И вы можете…

Вомби отвечал с таким невозмутимым достоинством, будто всю жизнь только и делал, что инспектировал государственные переправы.

И Мурке это почему-то ужасно нравилось.

Она сидела напротив нас под плетёной крышей парома, подобрав ноги, и смотрела на него с таким живым интересом, что мне постепенно становилось не по себе.

Это вообще-то моянезнакомка.

Ну… пока не моя. Но очень хотелось бы.

— А как вы вообще это зарегистрировали? — спросила она, проводя пальцами по плетёной стенке. — Это же всё-таки плот.

— Не плот, — автоматически поправил Вомби.

— А что?

Он выдержал паузу.

Специально. Я его достаточно хорошо узнал за это время.

— Паром.

Мурка прищурилась.

— Но здесь нет ни котла, ни пара. Чем этот домик отличается от плота?

— В одном слове и нескольких очень важных печатях, — спокойно ответил Вомби.

Гоша сверху лениво крякнул:

— О-о-о… сейчас начнётся великая лекция о бюрократии Магистрата.

— Это была не лекция, — возразил Вомби. — Это была битва за существование.

Паром мягко качнулся. Снаружи слышалось фырканье морских котиков, толкающих бочки, а над крышей гулко захлопали крылья Гоши.

Мурка подалась чуть вперед. Я тут же наклонился, чтобы стать к ней ближе. Вомби это заметил. И, кажется, мысленно надо мной посмеялся. Предатель.

— Мы пришли в магистрат, — начал он. — Огромное белое здание, где все мужчины выглядят так, будто лично удерживают Лонгрион от катастрофы на своих плечах. Сидят и лениво попивают отвар из кружек, поддерживая ленивый разговор. А девушки сидят и головы не поднимают от кучи бумажных дел.

— Хотя на самом деле перекладывают бумажки, — вставил я.

— Очень важные бумажки. И не откладывают, а регистрируют и сшивают иглами с нитью листы, — кивнул Вомби.

Мурка прыснула со смеху.

А он продолжил совершенно серьёзным голосом:

— И среди всего этого великолепия сидела одна секретарша.

— Молодая? — переспросил я.

— Очень молодая, — согласился Вомби. — И очень впечатлительная.

Я уже начал улыбаться заранее. Потому что решил, что Вомби нашел себе девушку.

— И вот заходит Лорик, — продолжил Вомби, — наш прекрасный шестнадцатилетний юноша с лицом северного бога войны.

Мурка тихо рассмеялась.

— …и говорит ей: «Добрый день».

— И всё, — уточнил я. А настроение снизилось на градус.

— И всё, — согласился Вомби. — Но с совершенно убийственным выражением лица.

— Он просто брутальный, — пожал плечами я. И пожалел, что красивым гигатном был не Вомби.

— Это и было нашим спасательным канатом.

Гоша сверху довольно хрюкнул.

— Девушка посмотрела на Лорика, потом на документы, потом снова на Лорика… и внезапно решила помочь развитию нового транспорта Лонгриона.

Мурка уже смеялась в ладонь.

— Настолько?

— Через пять минут мы знали, куда идти, кому платить, какие печати нужны и почему плоты запрещены уже больше ста лет, — невозмутимо ответил Вомби.

— Потому что они широкие, неповоротливые и мешают движению по каналам, — быстро сказала Мурка.

Мы оба посмотрели на неё. Она кашлянула.

— Ну… это же логично.

— Очень, а главное фактически цитата, — согласился Вомби. — Разрешены только весельные лодки утверждённого образца, изготовленные бобрами по заказу норок.

— Ужасно скучная система, — заметил Гоша.

— Зато стабильная. Одни богатеют, другие не сводят концы с концами, — ответил Вомби.

— И что вы сделали? — спросила Мурка, уже заранее улыбаясь.

Тут Вомби слегка приподнял бровь.

— Мы задали правильный вопрос.

— Какой?

— Где написано, что запрещены паромы?

На секунду под плетёной крышей стало тихо.

Даже я невольно улыбнулся, представив лицо того чиновника.

Мурка медленно выдохнула:

— Это… невероятно.

— Потому что слово «паром» в законе отсутствует, — продолжил Вомби. — А значит, отсутствует и запрет.

— Но это же всё равно плот!

— Нет, — спокойно возразил он. — Это средство переправы между островами с потенциальной возможностью движения по канату.

Мурка уставилась на него так, будто только что увидела настоящего мошенника высокого класса. И, что хуже всего, кажется, восхитилась. Очень.

— А печати? — спросила она.

— Печати поставили. И на продажу рыбы на базаре тоже.

— Почему?

Я не выдержал и расхохотался:

— Потому что секретарша решила, что Лорик — будущее островного флота Лонгриона! А ещё её потенциальный жених должен быть богат.

Мурка согнулась от смеха, и её звонкий голосок так легко заполнил тесное пространство под плетёной крышей, что даже Лорик и Ларик поплыли веселее, а я в очередной раз поймал себя на совершенно дурацкой мысли: если она будет смеяться рядом со мной вот так каждый день, я, пожалуй, готов хоть всю жизнь таскать рыбу между островами.

Это уже становилось опасно для моего душевного здоровья.

— Поэтому, — закончил Вомби с идеально спокойным лицом, — теперь наше плавательное средство официально называется паром «Ласка».

Мурка оглядела крышу, верёвки, заглянула в корзину с монетами… и вдруг совершенно серьёзно сказала:

— А ведь это почти революция. Экономическая.

Я моргнул. Вомби — тоже.

— В смысле? — переспросил я.

Она посмотрела на нас так, будто мы не понимаем очевидного.

— Остров раньше получал жалкие медяшки. Остальное забирали норки, перевозчики и торговцы. А теперь Ласки сами ловят, сами возят и сами торгуют рыбой. А еще Бобры теперь смогут строить такие паромы по вашему заказу. Ведь разрешение от Магистрата есть только у вас!

На секунду стало тихо.

Даже Гоша перестал шуршать крыльями наверху. И присел отдохнуть на крышу парома.

А потом Мурка улыбнулась.

И посмотрела почему-то именно на меня.

— Фаро… вы ведь только что сделали остров богатым.

И я, как полный идиот, почувствовал себя героем. Но природная скромность не позволила мне искупаться в лучах славы одному.

— Я бы один не справился. Нас было много, целая команда.

В моей голове звучала укулеле. И она рвалась рассказать миру о моей любви. Боюсь, что долго я её сдерживать не смогу.

Я видел только Мурку. Пусть у неё были просто тёмные волосы.

Пусть одежда — самая обычная, городская. Но всё её поведение кричало о власти имущих. Я отмахнулся от первого впечатления и просто наслаждался её голосом.

Для меня она была солнцем. Вот так просто. Словно кто-то взял и опустил кусок тёплого света прямо сюда, мне в сердце.

Мы разговорились — и вдруг оказалось, что мы совершенно одинаковые. Я даже рассмеялся. Потому что в какой-то момент это перестало быть совпадением и стало… чем-то судьбоносным.

Как будто я шел не в Лонгрион, а к ней. К моей Мурке.

И, честно говоря, с учётом того, как у меня в последнее время всё складывается хорошо — мы туда поступим вместе!

Я в этом почему-то был абсолютно уверен.

Хотя… Было одно маленькое «но». Такое… неуловимое. Как заноза, которую вроде не видно, но она есть. И ты её чувствуешь, даже если не можешь объяснить — где именно. Но я тогда отмахнулся. Потому что солнце не анализируют. На него просто смотрят.

На остров Ласки мы прибыли героями. Нас встретили, как родных. Плот — оценили. Работу — похвалили. Разрешения в рамочку определили и на стену повесили.

Даже Вомби, кажется, слегка оттаял.

А Мурку поселили отдельно от нас, рядом с хозяйским домом. В небольшой домик, у самой воды.

Девушка благодарила так искренне, что даже Ларик смутился.

— Спасибо… правда, спасибо вам… я даже не ожидала…

А потом, уже тише, как будто между делом:

— Я здесь всего на один день, может на два.

Всего. На один. И вот тут эта самая заноза вдруг напомнила о себе.

Вечером я пел свою балладу. Не мог не спеть. Сердце рвалось и Фердинант гудел струнами резонируя с моей влюбленной душой.

Я спел про Золотой город. Про то, как когда-то встретил гусёнка, который попал в беду. Про дорогу. Про ветер. Про нас. Про мои чувства. И моё счастье быть здесь. Я знал, что меня слушают. Я видел, что ОНА слушает.

Я знал, что в какой-то момент люди начнут понимать больше, чем я рассказываю. Но это было где-то… далеко.

Потому что я видел только Мурку. Я смотрел на неё — и всё остальное просто растворялось.

Люди, шум, даже слова — всё уходило куда-то на второй план. Оставались только её глаза.

Её лицо. Каждая чёрточка, каждая мелочь — как будто я запоминал их наизусть, боясь потерять. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, от которой даже играть стало легче.